Учебное пособие Рекомендовано Советом по филологии Учебно-методического объединения по классическому университетскому образованию в качестве учебного пособия для студентов высших учебных заведений,


НазваниеУчебное пособие Рекомендовано Советом по филологии Учебно-методического объединения по классическому университетскому образованию в качестве учебного пособия для студентов высших учебных заведений,
страница7/26
Дата публикации02.04.2013
Размер2.92 Mb.
ТипУчебное пособие
userdocs.ru > Философия > Учебное пособие
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   26

Утраченные иллюзии: «Дон Кихот», «Мадам Бовари», «Обыкновенная история», рассказ «В ссылке» Чехова, горьковская пьеса «На дне», «Смерть Ивана Ильича», «Горе от ума» и т. д.

Архетип мести: «Орестея», «Гамлет», «Дубровский», рассказ «Эмма Цунц» Борхеса, гоголевская повесть «Страшная месть» и др.

Это всего несколько примеров архетипов, которые взяты совершенно случайно и лишь как иллюстрации. В них нет претензии на какую бы то ни было классификацию, к самой возможности которой в данном случае мы относимся скептически. Но нам важно было лишь показать определённый угол зрения, схватывающий художественный образ в аспекте его типичности, универсальности, инвариантности.

Обратимся непосредственно к археологическому истолкова­нию художественных текстов.

Интерпретация М.М.Бахтиным романа «Гаргантюа и Пантагрюэль» по сути дела представляет собой выявление в произведении древней по своему происхождению смысловой структуры символических карнавальных форм, забытой, по мнению учёного, в ходе исторического процесса «разложения» ритуального смеха. Исследование М.М.Бахтина – образец археологического толкования.

Ю.М.Лотман, говоря о типологических особенностях романа XIX века, отмечает «глубинное родство романа с архаичными формами фольклорно-мифологических сюжетов» (Ю.М.Лотман. Избр. статьи. Т. III. Таллинн,1993. С.95). Здесь речь идёт и о «сюжетных архетипах» (с.97), и о персонажах-архетипах («разбойник», «спаситель» и т.д.).

Пушкинский текст «Повестей Белкина» сам указывает на евангельскую притчу о блудном сыне. Налицо интертекстуальный диалог. Учёт этой внешней связи обогащает понимание повестей. Но есть ещё более древний («реликтовый») смысловой слой, связанный с «ритуально-мифологическим подтекстом произведения», на который указал В.И.Тюпа, подробно исследовавший цикл «Повестей Белкина» как художественное единство (В.И.Тюпа. Аналитика художественного. М.,2001. С.138). Речь идёт об обряде инициации, то есть испытания, приводящего к переходу в новое качество. Выявление атрибутов этой обрядовой схемы в пушкинских повестях и есть реализация археологического подхода, который, наряду с другими, присутствует в указанной работе.

Архетип преображающего испытания, в основе которого лежит структура обряда инициации, чрезвычайно продуктивен. Как писал Г.А.Левинтон, следы этого ритуала можно обнаружить «практически в любом сюжете, включающем момент «становления» героя…» (Мифы народов мира. Т. 1. М.,1987. С.244). Именно к этому типу сюжета относится сюжет романа М.Твена «Принц и нищий». Герои его не просто сталкиваются с внезапной переменой жизненных обстоятельств. Это переворот жизни, перемещение на противоположный её полюс. Поэтому испытания, которым они подвергаются, носят характер символической смерти (как и бывает в ходе инициации).

Очень важен юный возраст центральных персонажей и уход их отцов в ходе повествования: отец Эдуарда король Генрих VIII умирает, а Джон Кенти исчезает с шайкой разбойников. Сыновья как бы занимают место отцов. Сюжет романа есть поэтому сюжет повзросления, что вполне характерно для архетипа преображающего испытания. Как писал М.Элиаде, инициация «равнозначна становлению духовной зрелости» (М.Элиаде. Мифы, сновидения, мистерии. М.-К.,1996. С. 229).

Для принца Эдуарда пределом его злоключений является даже не угроза реальной гибели, а опасность позора, так как в позоре он окончательно потерял бы себя и своё королевское достоинство, от чего его спасает Майлс Гендон. Принц испытывает на себе самом отношение государства к своим подданным. В финале романа он обращается к одному из придворных, отстаивающему закон как не причиняющий никому «чрезмерных стеснений и мук»: « – Что ты знаешь об угнетениях и муках? Об этом знаю я, знает мой народ, но не ты» (Пер. К.И.Чуковского и Н.К.Чуковского. М.Твен. Собр.соч. в 8 т. Т.5. М.,1980. С.189). Это знание (не теоретическое, а о-пытное, то есть испытанное) и есть «духовная зрелость», итог осуществлённой инициации.

Перед Томом Кенти, когда он оказывается в роли принца, тоже существует опасность окончательно потерять себя. Его испытания носят не физический, а чисто духовный характер. И главное здесь не тяжёлое бремя ответственности, сопряжённое с ролью главы государства, а испытание совести. Как только Том Кенти начинает «входить во вкус» своего нового положения, он на какой-то момент перестаёт быть самим собой. Поэтому появление матери, узнавшей своего сына, является для него главным испытанием. Если бы с его уст сорвались слова, которые уже готовы были сорваться («Женщина, я не знаю тебя!»), то это означало бы гибель. Стыд, омрачивший событие готовящейся коронации и напомнивший Тому Кенти о самозванстве как «краденом величии» (с. 168 указ. изд.), оказывается спасительным, возвращающим героя к самому себе.

Внешнее сходство главных персонажей, легко обеспечившее смену ими ролей, является препятствием для возвращения, для идентификации личности. Воспоминание о местонахождении государственной печати дано в романе именно как последнее испытание, заканчивающееся безошибочным различением подлинного владельца печати и того, кто использует её для щёлканья орехов. Успешно выдержанное испытание расставляет героев по своим местам (и здесь они заодно). То есть смысл испытания как символической смерти героя заключается в уходе и дальнейшем возвращении, но преображённым, повзрослевшим, что мы и видим в романе «Принц и нищий».

Можно говорить об архетипе спасительного жертвоприношения, например, залегающем на глубине рассказа Бунина «Лапти». В этом произведении жизнь больного ребёнка оказывается на границе со смертью. Такое объективное напряжение художественного мира персонифицируется в двух различных позициях взрослых персонажей. Изображение матери мальчика связывается с чувством страха, беспомощности и безнадёжности. Это дано на фоне «холодного» дома, где стоит «бледный сумрак», то есть на фоне проникновения снаружи тьмы и холода и победы стихийных, слепых сил природы («непроглядной вьюги») над человеком. Фигура старика Нефёда олицетворяет надежду. Можно обратить внимание на то, как в его изображении акцентируется победа тепла над холодом: он заходит в дом с соломой «на топку», «отдуваясь, утираясь». Но, что ещё важнее, эта внешняя характеристика дополняется внутренней: « – Ну что, барыня, как? Не полегчало? – Куда там, Нефёдушка! Верно и не выживет!..» Вопрос Нефёда выражает надежду в противовес отчаянию матери. Однако и в его решении идти за красными лаптями, о которых бредит мальчик, присутствует желание опереться на внутренние, душевные ресурсы человека: «Значит, надо добывать. Значит, душа желает».

Для понимания рассказа Бунина, как это часто бывает, чрезвычайно важно его название. Образ лаптей прежде всего обнаруживает грёзу больного ребёнка о лете (лапти – летняя обувь) и о выздоровлении (с обувью вообще ассоциируется активное движение, дорога, вертикальная поза человека). Кроме того, красный цвет лаптей составляет оппозицию господствующей белизне зимнего времени мира произведения. Белый цвет соединяется здесь у Бунина со смертью (замёрзший Нефёд). Но ещё дальше в толковании этого образа красных лаптей можно продвинуться, если соотнести его с валенками Нефёда. В рассказе говорится о том, что они «разбитые» (то есть старые) и «все в снегу» (то есть белые), в то время как за пазухой у замёрзшего героя находятся «новенькие ребячьи лапти» и пузырёк с красной краской.

Таким образом, «разбитые» валенки старика и «новенькие» лапти для ребёнка означают в рассказе Бунина конец и начало жизненной дороги. Однако не менее важен и спасительный характер смерти героя в произведении. Правда, о выздоровлении мальчика ничего не говорится, но то, что смысл гибели Нефёда (добытые им лапти) относится к финалу, к последним словам рассказа, открывает этот финал надежде. Подтверждает такую трактовку и введённый эпизод спасения «новосельских мужиков», в котором тоже спорят отчаяние и надежда: герои, сбившиеся с дороги, «потонули» в снегу и «совсем было отчаялись, решили пропадать, как вдруг увидали торчащие из снега чьи-то ноги в валенках …». Мужикам тело Нефёда показывает, что «жильё» рядом. Не случайно они «новосельские». Это значимое название из того же образного ряда старого и нового.

Итак, смерть в произведении Бунина оказывается образом спасительной жертвы. Смерть старого является поддерживающей жизнь нового. О глубоком смысле древнего обряда жертвы, актуальном для рассматриваемого рассказа, писал М.Элиаде: «Смерть, сама по себе, не является определённым концом или абсолютным уничтожением, как иногда считается в современном мире. Смерть приравнивается к семени, которое засеивается в чрево Матери-Земли, чтобы дать рождение новому растению» (М.Элиаде. Мифы, сновидения, мистерии. М.-К.,1996. С. 219). У Бунина здесь, конечно, отсутствует буквальное новое рождение, однако надежда на выздоровление ребёнка, как и спасение заблудившихся мужиков, здесь символически эквивалентны рождению. Этот древний смысл не лежит на поверхности произведения ХХ века, поэтому обнаружение его и можно связать с археологическим усилием понимания.

^ Приоритет внутренних связей текста над внешни­ми опре­деляется необходимостью селекции последних. Акцент на интер­текстуальных связях или на археоло­гическом подтексте делает подчас беспомощным толкова­теля: смысл данного текста рас­тво­ряется. Граница же толкования задана границей текста как осно­ванием для самого различения внешнего и внутреннего. Прак­тически это означает, что в без­брежности интертекстуальных или археологических смыслов отби­рается лишь текстом заданное. Произведение – место встречи и само событие встречи “внутренних” и “внешних” значений, но не любых, а лишь тех, которые способны встретиться. Любая ассоциация, выводящая за пределы читаемого произведения и его внутренних связей, леги­тимна лишь в той мере, в какой она не противоречит последним.
УПРАЖНЕНИЯ
Гончаров. Обломов

(Здесь мы обращаем внимание лишь на библейские интертекстуальные ассоциации произведения Гончарова, в полной мере сознавая то, что к этому диалогические связи романа «Обломов», конечно, не сводятся).

Толкование предлагаемых ниже фрагментов должно строиться на сравнении упомянутых библейских образов с ситуациями романа Гончарова. При этом, как уже отмечалось, присутствие в произведении чужого слова (Бахтин) предполагает его определённое смысловое преломление, то есть подчинение художественному заданию «обнимающего» контекста.
1. «…зеркала, вместо того, чтоб отражать предметы, могли бы служить скорее скрижалями, для записывания на них, по пыли, каких-нибудь заметок на память» (Ч.1, гл.I. И.А.Гончаров. Обломов. Л., 1987. С.10).

«И когда Бог перестал говорить с Моисеем на горе Синае, дал ему две скрижали откровения, скрижали каменные, на которых написано было перстом Божиим» (Исход, 31, 18).

2. «Они сносили труд как наказание, наложенное ещё на праотцев наших…» (Ч.1, гл.IX. С.97).

«…В поте лица твоего будешь есть хлеб, доколе не возвратишься в землю, из которой ты взят…» (Бытие, 3, 19).

3. «Сидят подолгу, глядя друг на друга, по временам тяжко о чём-то вздыхают. Иногда которая-нибудь и заплачет. – Что ты, мать моя? – спросит в тревоге другая. – Ох, грустно, голубушка! – отвечает с тяжким вздохом гостья. – Прогневали мы господа бога, окаянные. Не бывать добру. – Ах, не пугай, не стращай, родная! – прерывает хозяйка. – Да, да, - продолжает та. – Придут последние дни: восстанет язык на язык, царство на царство…наступит светопредставление! – выговаривает наконец Наталья Фаддеевна, и обе плачут горько». (Ч.1, гл.IX. С.105-106).

«…Ибо восстанет народ на народ и царство на царство…» (Марк, 13, 8).

4. «Это слово ( «обломовщина» – Л.Ф.) снилось ему ночью, написанное огнём на стенах, как Бальтазару на пиру». (Ч.2, гл.V. С.146).

«И вот что начертано: МЕНЕ, МЕНЕ, ТЕКЕЛ, УПАРСИН…Вот и значение слов: МЕНЕ – исчислил Бог царство твоё и положил конец ему; ТЕКЕЛ – ты взвешен на весах и найден очень лёгким; ПЕРЕС – разделено царство твоё и дано мидянам и персам» (Даниил, 5, 25-28).

5. «… и в любви нет покоя, и она всё меняется, всё движется куда-то вперёд, вперёд…«как вся жизнь», говорил Штольц. И не родился ещё Иисус Навин, который бы сказал ей: «Стой и не движись!»…». (Ч.2, гл.Х. С.207).

«Иисус воззвал к Господу… и сказал пред израильтянами: стой, солнце, над Гаваоном, и луна, над долиною Аиалонскою! И остановилось солнце, и луна стояла, доколе народ мстил врагам своим» (Иисус Навин, 10, 12-13).

6. «…всё, что скоплено было во всех углах, на всех полках этого маленького ковчега домашней жизни». (Ч.4, гл.IX. С.364).

«И сказал Господь Ною: войди ты и всё семейство твоё в ковчег; ибо тебя увидел Я праведным предо Мною в роде сём».

7. «Грезится ему, что он достиг той обетованной земли, где текут реки мёду и молока, где едят незаработанный хлеб…». (Ч.4, гл.IX. С.372).

«И сказал Господь: Я увидел страдание народа Моего в Египте…и иду избавить его от руки египтян и вывести его из земли сей в землю хорошую и пространную, где течёт молоко и мёд…» (Исход, 3, 7-8).
Андрей Платонов. Родина электричества
1. Какой архетип можно выявить в следующих двух фрагментах рассказа?

…во всей природе пахло тленом и прахом, будто уже была отверзта голодная могила для народа…;

Из расщелин земли, пугаясь влаги, полезли ящерицы, пауки, сухие членистые черви неизвестной породы и твёрдые мелкие насекомые, точно сделанные из меди, - они, следовательно, и должны наследовать землю, если тучи не соберутся в атмосфере, а люди вымрут.
Найти аналогичные образы, воплощающие тот же архетип.

2. Что в рассказе составляет оппозицию выявленному архетипу? Сколько времени занимает сооружение водокачки и почему именно столько? К какому архетипу это имеет отношение?

3. Почему важно упоминание в начале произведения о юности героя, о том, что он учащийся, а также напутствие Чуняева? Как это соотносится с финалом рассказа? Каково положение рассказчика в мире произведения? Какой архетип реализуется в связи с ним?
Чехов. Ночь на кладбище
1. На какое литературное произведение указывает следующий фрагмент рассказа: «Встречал я Новый год у одного своего старинного приятеля и нализался, как сорок тысяч братьев». Каков смысл этого интертекстуального диалога?

2. С какими произведениями Пушкина перекликается ситуация чеховского рассказа?
Заболоцкий. Начало зимы
1. Какая параллель зрелищу замерзающей реки обнаруживается в стихотворении?

2. Какие изменения прослеживаются с героем произведения?

3. Какой архетип можно выявить в образе лирического героя?
Пушкин. Гробовщик (эпиграф)

Не зрим ли каждый день гробов,

Седин дряхлеющей вселенной?

Державин.


  1. Как содержание эпиграфа соотносится с повестью?

2. Какое значение имеет то, откуда взяты слова для эпиграфа?
Мандельштам. Концерт на вокзале (первая строфа)
Нельзя дышать, и твердь кишит червями,

И ни одна звезда не говорит,

Но видит Бог, есть музыка над нами, -

Дрожит вокзал от пенья аонид,

И снова паровозными свистками

Разорванный, скрипичный воздух слит (…)
1. Каков смысл слова «дышать» в первой строке?

2. Найти интертекстуальную связь во втором стихе. Что вообще отрицается в начале стихотворения и в чём его полемичность?

3. Определить смысловой объём понятия «музыка».

4. Как модифицирован у Мандельштама лермонтовский образ дороги? С чем это связано в стихотворении?

5. Герой Мандельштама и герой Лермонтова.

6. Как расширяется смысл слова “дышать” в связи с последней строкой строфы?

7. Кто такие аониды и для чего они присутствуют в стихотворении Мандельштама?

8. Что обнаруживает интертекстуальный диалог?

^ 5. ЧЕЛОВЕК ЕСТЬ МЕРА ВСЕХ ВЕЩЕЙ
Подруга думы праздной,

Чернильница моя …

А.Пушкин
Книга – это есть мир, видимый через человека.

И.Бабель

То самое единство бытия и смысла в художественном мире, которое не позволяет оторвать смысл от конкретных его образов, определяет следующую особенность произведения художественной литературы, которую невозможно обойти при чтении, -
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   26

Похожие:

Учебное пособие Рекомендовано Советом по филологии Учебно-методического объединения по классическому университетскому образованию в качестве учебного пособия для студентов высших учебных заведений, iconУчебное пособие для вузов
Рекомендовано Советом по психологии умо по классическому университетскому образованию в качестве учебного пособия для студентов высших...
Учебное пособие Рекомендовано Советом по филологии Учебно-методического объединения по классическому университетскому образованию в качестве учебного пособия для студентов высших учебных заведений, iconТеория организации
Рекомендовано Советом Учебно-методического объединения вузов России по образованию в области менеджмента в качестве учебного пособия...
Учебное пособие Рекомендовано Советом по филологии Учебно-методического объединения по классическому университетскому образованию в качестве учебного пособия для студентов высших учебных заведений, iconО. М. Рой система государственного и муниципального управления
Рекомендовано Советом Учебно-методического объединения вузов России по образованию в области менеджмента в качестве учебного пособия...
Учебное пособие Рекомендовано Советом по филологии Учебно-методического объединения по классическому университетскому образованию в качестве учебного пособия для студентов высших учебных заведений, iconКурс сравнительного правоведения
Рекомендовано Советом по правоведению Учебно-методического объединения университетов Российской Федерации в качестве учебного пособия...
Учебное пособие Рекомендовано Советом по филологии Учебно-методического объединения по классическому университетскому образованию в качестве учебного пособия для студентов высших учебных заведений, iconЮдина Т. Н. Ю16 Миграция: словарь основных терминов: Учеб пособие
Допущено Учебно-методическим объединением по классическому университетскому образованию в качестве учебного пособия для студентов...
Учебное пособие Рекомендовано Советом по филологии Учебно-методического объединения по классическому университетскому образованию в качестве учебного пособия для студентов высших учебных заведений, iconФилология
Допущено умо по классическому университетскому образованию для студентов высших учебных заведений в качестве учебного
Учебное пособие Рекомендовано Советом по филологии Учебно-методического объединения по классическому университетскому образованию в качестве учебного пособия для студентов высших учебных заведений, iconУчебно-методическuм объединением по образованию в области коммерции...
Рекомендовано Учебно-методическим центром «Профессиональный учебник» в качестве учебного пособия для студентов высших учебных заведений,...
Учебное пособие Рекомендовано Советом по филологии Учебно-методического объединения по классическому университетскому образованию в качестве учебного пособия для студентов высших учебных заведений, iconУчебное пособие Рекомендовано Министерством общего и профессионального...
Учебное пособие предназначено для аспирантов и студентов высших учебных заведений, а также психологов, социологов, педагогов и всех,...
Учебное пособие Рекомендовано Советом по филологии Учебно-методического объединения по классическому университетскому образованию в качестве учебного пособия для студентов высших учебных заведений, iconУчебное пособие рекомендовано Учебно-методическим центром «Классический...
М64 Управление качеством: учеб пособие. М. Тк велби, Изд-во Проспект, 2006. 288 с
Учебное пособие Рекомендовано Советом по филологии Учебно-методического объединения по классическому университетскому образованию в качестве учебного пособия для студентов высших учебных заведений, iconЯковлев Е. Г. Я47 Эстетика: Учебное пособие
Рекомендовано Министерством образования Российской Федерации в качестве учебного пособия для студентов высших учебных заведений
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница