Генри Лайон Олди fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Андрей Валентинов 34514c16-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7


НазваниеГенри Лайон Олди fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Андрей Валентинов 34514c16-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
страница11/41
Дата публикации07.07.2013
Размер3.94 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Философия > Документы
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   41

Разумеется, без «крошечной демонстрации» Гамулецкий, штукарь до мозга костей, обойтись никак не мог. На дальнем конце стола, водружен на чугунную треногу, лежал плоский кусок мрамора с отбитым краем. Судя по поверхности камня, изъязвленной кислотами и местами закопченной, «демонстрации» на нем производились с завидной регулярностью. Высыпав на мрамор чуточку порошка из первой склянки, Гамулецкий запалил от ближайшей свечи длинную лучину.

– Осторожно, Антон Маркович!

– Не извольте беспокоиться, милостивый государь мой! – Глазки старика задорно блеснули. – Не впервой!

Яркая вспышка озарила лабораторию. Порошок сгорел с легким хлопком, энергичнее, нежели горела бы аналогичная порция пороха. Зато дыма образовалось гораздо меньше.

– А вот так горит трехдневный…

Комковатый порошок злобно зашипел, стреляя искрами, и наконец вспыхнул. Эффект не шел ни в какое сравнение с начальной пробой. «Размазня» же гореть отказалась наотрез.

– Что скажете? В моем подвале сухо, образцы хранились в закрытых склянках. И тем не менее…

– Скажу, что в таком виде ксилоидин непригоден ни в качестве горной взрывчатки, ни для вашего иллюзиона. Возможно, причина повышенной гигроскопичности – в содержащихся примесях. Тут я вижу два пути решения проблемы. Первый: получить как можно более чистый препарат. И второй: напротив, значительно увеличить количество примесей. Фактически создать новый состав на основе ксилоидина.

– И какой из этих способов, по-вашему, более прост?

– Запачкать всегда легче, чем очистить, – датчанин усмехнулся. – Дайте-ка подумать…

Он прошелся по лаборатории. От движения воздуха пламя свечей заколебалось. По стенам метнулись тени – словно из небытия, желая помочь опытам, явилась целая свора призраков с дипломами. Когда Эрстед, задумавшись, сунулся в мастерскую, с высокого табурета орлом взлетел расторопный Никита, ожидая распоряжений. Но Гамулецкий из-за спины гостя махнул слуге рукой:

«Ничего не надо, сиди и жди!»

Сразу же фокусник замер вновь, сделавшись тише мыши. Недавняя шумная оживленность сгинула без следа. Ученый варяг пытается решить проблему? Отлично-с! Не будем мешать.

Быстрым шагом вернувшись к лабораторному столу, Эрстед ухватил склянку с наиболее сухим порошком. Поднес к глазам, сощурился, вглядываясь.

– У вас не найдется увеличительного стекла?

Гамулецкий звонко щелкнул пальцами. Менее чем через минуту Никита с поклоном вручил гостю тяжелую лупу – на длинной ручке, в черепаховой оправе. Датчанин высыпал щепоть порошка на чистое стекло, придвинул жирандоль – большой фигурный подсвечник – и погрузился в изучение.

– Структура волокнистая, – пробормотал он спустя некоторое время, от рассеянности перейдя на немецкий, – как и следовало ожидать. В этом одна из причин. Поры, пустоты, рыхлость… повышенное сродство к влаге… Ха! Есть идея!

– Да? – встрепенулся Гамулецкий.

– Если мои предположения верны, то, заполнив пустоты между волокнами, мы значительно уменьшим гигроскопичность ксилоидина. А если удастся получить однородную твердую массу… Только и сам наполнитель должен быть весьма горюч. Ну-ка, где тут у вас органические растворители?

Работа закипела. Гамулецкий со скоростью мартышки, ворующей орехи, выставлял на стол бутыли с растворителями. Как истинный иллюзионист, он извлекал их не пойми откуда – из карманов, что ли? Никита расставлял кюветы и клал возле каждой по фарфоровому шпателю. Эрстед придирчиво изучал этикетки. Большинство банок было подписано на двух языках: по-русски и на латыни.

Не то что в лаборатории Лю Шэня, припомнил он. Там даже иероглифы не везде имелись. Восточная мудрость – дело хорошее, но европейский аккуратизм нам привычнее. Отобрав четыре растворителя – ацетон, двууглеродистый водород,[19] винный спирт и эфир, – Эрстед принялся рассыпать по кюветам сухой ксилоидин.

Услужливый Никита сунулся было с подсвечником – глазки! глазки поберегите, сударь! – но наткнулся на бешеный взгляд датчанина и шарахнулся прочь, едва не опалив себе бороду.

– Куда с открытым огнем?! – зарычал на слугу Андерс, превратившись из душки-ученого в разъяренного полковника Вали-Напролом. – Смерти нашей хочешь?!

– Никак нет-с, вашбродь! – бедняга аж взопрел. – И в мыслях не имел!..

– Запомните, любезный, – остыв, датчанин похлопал слугу по плечу. – С огнем к этим жидкостям лучше не соваться. Если их пары вспыхнут – выскочить не успеем!

Он обернулся к Гамулецкому.

– Сразу видно, Антон Маркович, что вы занимались больше механикой и физикой, нежели дурно пахнущей матушкой-химией. Как мастерская ваш подвал неплох. Но как химическая лаборатория… Ваше счастье, что на воздух не взлетели, вместе с домом. На будущее я бы рекомендовал подыскать более приспособленное помещение… Ладно, продолжим.

Поначалу Эрстед хотел ограничиться четырьмя составами на основе чистых растворителей. Но, сделав смотр ряду кювет, выставленных старательным Никитой, – точь-в-точь корабли на параде! – он вдруг усмехнулся. Давно мы как следует не экспериментировали!

– А ну-ка, дружок, принеси мне еще канифоли и воску. И ружейного пороху. Только смотри не подожги! – он погрозил Никите пальцем. – Вас, Антон Маркович, не затруднит записывать составы, которые я стану диктовать? Буду признателен. Да, и передавайте мне бумажки с записями…

Выставив перед собой шесть мерных стаканчиков, он глянул пару на просвет: хорошо ли вымыты?

– Итак, записывайте: кювета номер один. Ксилоидин – две мерки, ацетон – полторы жидкие унции. Кювета номер два: ксилоидин – две мерки, спирт винный – полторы унции. Кювета номер три…

Четверть часа, и от воздуха в подвале осталось одно название. От гремучей смеси паров слезились глаза, першило в горле и кружилась голова. Гамулецкий от греха подальше перебрался в мастерскую, где при свете жирандоля писал на верстаке под громкую диктовку варяга. Отчаянно чихающий Никита, прикрывая лицо платком, бегал от хозяина к мучителю с готовыми записками, которые Эрстед подкладывал под кюветы, дабы не запутаться в составах. Одному лишь полковнику Вали-Напролом, казалось, все было нипочем. Раскрасневшись более от научного азарта, нежели от эфира с ацетоном, он продолжал наполнять кюветы и орудовать шпателями, перемешивая содержимое.

Работать приходилось в полутьме, считай, на ощупь, опасаясь придвинуть подсвечник ближе. Он и так изрядно рисковал, но остановиться не мог и не желал.

– Двадцатая кювета! Три мерки ксилоидина, полторы унции ацетона, пол-унции эфира, унция спирта, три мерки пороху и две щепотки канифоли. Ф-фух, это последняя! Записали? Давайте сюда, и пойдемте-ка на улицу! Пусть сохнет…
<br />2<br />
Когда они выбрались из подвала, фокусник трупно-зеленым цветом лица напоминал восставшего покойника. Эрстеду сразу вспомнился штурм Эльсинора шведами-мертвяками. Он даже испугался: как бы с мэтром не приключилось беды – в его-то возрасте! Однако все обошлось. При помощи флакона с нюхательной солью и бокала «Мартеля» Антон Маркович быстро восстановил силы, телесные и душевные.

Хозяин с ехидцей поглядывал на гостя:

«Что, боялись, я заставлю себя уважать?[20] Не дождетесь!»

Сам Эрстед надышался ядовитой дрянью куда сильнее Гамулецкого, но старался не подавать виду. Если уж старик так держится, нам и подавно грех давать слабину. От нюхательной соли он отказался, но поданной Никитой еде – пирогу-рыбнику, мясной кулебяке и соленым груздям – отдал должное. Как и смородиновой настойке, которую хозяин всячески рекомендовал. Откушав с немалым удовольствием, Эрстед убедился: иллюзионист знает толк не в одних китайских чаях да хитроумной машинерии.

Два часа пролетели стрелой. Вставая из-за стола, полковник был готов к дальнейшим подвигам.

– Спускаемся? Думаете, времени прошло достаточно?

– Уверен. Все органические растворители, которые я использовал, весьма летучи. По крайней мере предварительные результаты будут видны.

В подвал спускались с опаской. Эрстед распорядился, чтобы Никита с подсвечником шел позади всех. Едва, мол, махнут тебе рукой – замри на месте и дальше не суйся. Однако страхи оказались напрасны. Вонь в подвале ощущалась, но вполне терпимая. Можно дышать, не боясь грохнуться в обморок.

– Ну-ка, поглядим…

Картина в большинстве кювет не слишком вдохновляла. Желто-белесая жижа, точь-в-точь моча больного диабетом, еще не посетившего лечебный курорт в Лугачовице, – или жалкий осадок под слоем мутной жидкости.

– Теперь мы знаем: ксилоидин в двууглеродистом водороде не растворяется, – констатировал неунывающий Эрстед, сверившись с записками. – Зато смеси растворителей…

– А это что такое? – Гамулецкий стоял в дальнем конце стола, у последних номеров. – Смотрите, Андерс Христианович!

И, прежде чем датчанин успел его остановить, проворно запустил руку в кювету.

– Побойтесь Бога, Антон Маркович! Зачем же руками хватать?

Неугомонный старик виновато потупился:

– Привычка. Все надо на ощупь попробовать…

– Хорошо, что там не было кислоты или щелочи. Обожглись бы, – ворчливо выговаривал ему Эрстед. – Кстати, а где образец?

Он уставился на кювету, испачканную черной грязью. За исключением нее, кювета была пуста.

– У меня в руке, – тоном удачно напроказившего мальчишки сообщил восьмидесятилетний фокусник. – По консистенции напоминает сырую глину. Мнется, лепится… и сохнет прямо в пальцах. Вот, извольте взглянуть.

Гамулецкий продемонстрировал кругляш неправильной формы. Более всего тот напоминал крупную сливу, черную от спелости.

– Хм… любопытно… – забыв о наставлениях минутной давности, датчанин в свою очередь ткнул в кругляш пальцем. На образовавшуюся вмятину он воззрился, как Моисей на пылающий куст. – Говорите, быстро высыхает?

– Совершенно верно, голубчик.

– Если не возражаете, помните его еще чуточку. Глядишь, скорее застынет. Тогда и увидим, что у нас получилось.

Не сговариваясь, оба естествоиспытателя опустили глаза на листок бумаги, где были перечислены компоненты «сливы».

– Значит, смесь растворителей. Плюс дополнительный загуститель… С остальным разберемся потом. Есть у меня подозрение, Антон Маркович, что вы держите самый перспективный образец.

Гамулецкий продолжал усердно мять «сливу» в пальцах. Та уже не пачкала руки. Когда по прошествии четверти часа образец застыл окончательно, он походил на толстую сигару, которую изваляли в угольной пыли. Забрав «сигару» у иллюзиониста, Эрстед в задумчивости постучал ею по столу, колупнул ногтем.

– Твердая, как камень. Гвозди забивать можно.

– Вы изобрели молоток! – хихикнул старик. – Мастеровые вас благословят! Но нас, если вы помните, интересует другое применение этого чуда. Испытаем?!

Взгляд хозяина дома пылал боевым задором.

– Только не здесь! Мы понятия не имеем, каков будет эффект. Нужно уединенное место, где мы проведем испытания без свидетелей. Иначе нас могут неправильно понять.

– Вы совершенно правы, Андерс Христианович! Как же это я дал промашку? Случись взрыв – мигом примчится полиция, жандармы… Нет, нам с вами эксцессы ни к чему. Тем паче вы иностранец, особа под подозрением…

В словах и движениях Гамулецкого пробилась суетливость, ранее не свойственная мэтру. Это неприятно удивило Эрстеда.

– Едемте за город! Я велю Никите пригнать извозчика.

– Погодите. Вы ведь помните, в чем заключалась исходная проблема?

– Гигроскопичность!

– Вот и проверим. Никита, графин воды и стакан!

Наполнив стакан, Эрстед окунул туда «сигару» и пару минут болтал ею в воде. После чего извлек предмет исследований, провел по нему пальцем.

– Ни малейших признаков размягчения. Дайте мне платок.

Он тщательно вытер образец и протянул его хозяину дома:

– Убедитесь, Антон Маркович. Никаких следов влаги.

– Замечательно, голубчик! Едемте!
<br />3<br />
Миновав здание Лесного института, пролетка выбралась на Муринский выезд. Петербург остался позади. В спину летел перезвон колоколов; по правую руку за деревьями маячила россыпь крестьянских изб, крытых соломой, – «богоспасаемое сельцо Спасское», как пошутил Гамулецкий. Свернув на развилке влево, к лесу, пролетка отмахала, подпрыгивая на ухабах, еще сажен сто и остановилась.

– Приехали, – сторожась извозчика, шепнул Эрстеду фокусник. – Место тихое, безлюдное. Даже будочника тут отродясь не видали…

Сидевший рядом с кучером Никита велел тому «вертать» к выезду и ждать там, спрыгнул на землю и помог хозяину выбраться из пролетки. Эрстед обошелся без помощи слуги. Когда они углубились в лес, багряно-золотое великолепие осени, столь редкое для здешних промозглых краев, обступило людей. Под ногами шуршала палая листва. Датчанин дышал полной грудью, наслаждаясь горьковатой прелью.

«Ну не кощунство ли, – думал он, – нарушить эту глубокую мирную тишину грохотом взрыва? Отравить густой и терпкий воздух гарью? Увы, наука требует жертв…»

Смеркалось. Последние лучи солнца насквозь пронизывали лес. Пурпурные спицы тыкались в заросли, высвечивая часть шершавого ствола, ажурное кружево кустарника, грозди рябин, ядреный подберезовик с листком клена, прилипшим к масляной шляпке; наособицу торчал черный пень, похожий на постамент для языческого изваяния.

Пристроив «сигару» на краешке пня, Эрстед взял у Никиты пороховницу и стал насыпать дорожку. Он не хотел рисковать.

– Прошу всех отойти подальше.

Слуга с готовностью повиновался, резво удрав чуть ли не в самую чащу. Гамулецкий, сгорая от любопытства, попятился с неохотой, не дальше соседнего дерева. Эрстед сперва хотел настоять, чтобы старик ушел подальше, но решил не вступать в долгий спор и достал серебряную коробку с фосфорными спичками. Едва порох вспыхнул, он со всех ног бросился прочь – и силой увлек фокусника за могучий дуб, способный выдержать удар пушечного ядра.

Вовремя!

Шипя и искря, веселый огонек добежал до образца. «Сигара» ярко вспыхнула. Миг спустя она подпрыгнула и со свистом, как ракета, ушла в полет – к счастью, в противоположную от экспериментаторов сторону. Преодолев футов тридцать, «сигара» с оглушительным грохотом взорвалась. Заполошное эхо раскололо молчание леса. С веток посыпались листья; захлопали крыльями птицы, крича от испуга.

– Вот это да! – восхитился Эрстед. – Не ожидал, право слово…

– Великолепно, Андерс Христианович! Восхитительно! – Подвижное, как у обезьянки, лицо фокусника лучилось искренним, детским счастьем. – Подлинный триумф! От души вас поздравляю! Я нисколько не сомневался, что вы – блестящий ученый, но сегодня… Голубчик, вы превзошли самого себя! Сердечно вам благодарен. Ах, какие перспективы! Горное дело, фейерверки… Это готовый фокус! Завернуть такую штучку в табачные листья… Я назову этот номер «бешеная сигара»!

Эрстед молча слушал восторги Гамулецкого. Ему не нравилось напавшее на старика словоизвержение. За безобидным монологом ощущалось напряжение нервов. Отставной ученик Калиостро, иллюзионист был не так прост, как хотел казаться. «Что же я в действительности сотворил? – запоздало подумал датчанин. – Подарок горнякам? Фокус-покус?

Кому дадут прикурить «бешеную сигару»?

В каком лесу?»
<br />Сцена восьмая<br /><br />Вражья молодица<br />
<br />1<br />
Лес молчал, ожидая.

– Nie! – выдохнул князь Волмонтович. – Nie, nie i nie!

И повторил по-русски, резко и грубо, словно ставя жирную кляксу вместо подписи:

– Нет, господа!

Вздохнул, глянул наверх, в просвет между облаками. Поймал зрачками тусклый луч солнца – и совсем ни к месту вспомнил, что не захватил с собой «пекельные» окуляры. С вечера выложил на стол, протер бархоткой, прикинул, что в немецкой лавке возле Гостиного двора надо бы купить удобный и легкий футляр…
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   41

Похожие:

Генри Лайон Олди fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Андрей Валентинов 34514c16-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconГенри Лайон Олди fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Андрей Валентинов...
ГенриЛайонОлдиfa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7АндрейВалентинов34514c16-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Алюмен. Книга первая. Механизм...
Генри Лайон Олди fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Андрей Валентинов 34514c16-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconV 5 – Текст предоставлен издательством «Эксмо» – (MCat78)
Марина и Сергей Дяченко e00dfc87-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Генри Лайон Олди fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Андрей Валентинов...
Генри Лайон Олди fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Андрей Валентинов 34514c16-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconГенри Лайон Олди fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Андрей Валентинов...
ГенриЛайонОлдиfa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7АндрейВалентинов34514c16-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Механизм пространства
Генри Лайон Олди fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Андрей Валентинов 34514c16-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconFa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
Генри Лайон Олди fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Внук Персея. Мой дедушка — Истребитель
Генри Лайон Олди fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Андрей Валентинов 34514c16-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconАндрей Геннадьевич Лазарчук ef249c20-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7...
АндрейГеннадьевичЛазарчукef249c20-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7МихаилГлебовичУспенскийef2472dd-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Посмотри...
Генри Лайон Олди fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Андрей Валентинов 34514c16-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconКнига публикуется в новом переводе
НиколайКараев7db03ea8-cbd0-102a-94d5-07de47c81719МаксимНемцовf8974024-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7ВикторПетровичГолышевead68de2-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7АнастасияГрызунова01d1c942-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7...
Генри Лайон Олди fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Андрей Валентинов 34514c16-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 icon6abda4c9-2a82-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
Кирилл Станиславович Бенедиктов 11abdb42-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Владимир Березин 53444da4-dcf4-102b-85f4-b5432f22203b Дмитрий...
Генри Лайон Олди fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Андрей Валентинов 34514c16-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconГерберт Джордж Уэллс e22cb159-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
...
Генри Лайон Олди fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Андрей Валентинов 34514c16-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 icon1456374c-2a82-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
ТурХейердал1456374c-2a82-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Путешествие на «Кон-Тики» runo Л. Головин145c8389-2a82-102a-9ae1-2dfe723fe7c7А. Комаров9a982155-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7...
Генри Лайон Олди fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Андрей Валентинов 34514c16-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconEe591f74-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
Джеймс Фенимор Купер ee591f74-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Следопыт, или На берегах Онтарио
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница