"Я сжечь ее хотел, колдунью злую"


Название"Я сжечь ее хотел, колдунью злую"
страница14/34
Дата публикации02.04.2013
Размер4.63 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Философия > Документы
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   34
* * *

На улице Передонов сердито ворчал. Володин всю дорогу обиженным,

скрипучим голосом рассуждал, словно блеял.

- Зачем от уроков отказывался? - ворчал Передонов. - Богач какой!

- Я, Ардальон Борисыч, только сказал, что если так, то я должен

отказаться, а она мне изволила сказать, что не надо отказываться, а как я

ничего не изволил ответить, то вышло, что она меня упросила. А уж теперь

это от меня зависит: хочу - откажусь, хочу - буду ходить.

- Чего отказываться? - сказал Передонов.- Ходи, как ни в чем не

бывало.

"Пусть хоть здесь попользуется, - думал Передонов, - все меньше

завидовать будет".

Тоскливо было на душе у Передонова. Володин все не пристроен, - смотри

за ним в оба, не снюхался бы с Варварою. Еще, может быть, и Адаменко станет

на него злиться, зачем сватал Володина. У нее есть родня в Петербурге:

напишет и, пожалуй, навредит.

И погода была неприятная. Небо хмурилось, носились вороны и каркали.

Над самою головою Передонова каркали они, точно дразнили и пророчили еще

новые, еще худшие неприятности. Передонов окутал шею шарфом и думал, что в

такую погоду и простудиться не трудно.

- Какие это цветы Павлуша? - спросил он, показывая Володину на желтые

цветочки у забора в чьем-то саду.

- Это - лютики, Ардаша, - печально ответил Володин.

Таких цветов, вспомнил Передонов, много в их саду. И какое у них

страшное название!

Может быть, они ядовиты. Вот, возьмет их Варвара, нарвет целый пук,

заварит вместо чаю, да и отравит его, - потом, уж когда бумага придет, -

отравит, чтоб подменить его Володиным. Может быть, уж они условились.

Недаром же он знает, как называется этот цветок. А Володин говорил:

- Бог ей судья! За что она меня обидела? Она ждет аристократа, а она

не думает, что аристократы тоже всякие бывают, - с иным наплачется, а

простой хороший человек ее бы мог сделать счастливою. А я вот схожу в

церковь, поставлю свечку за ее здоровье, помолюсь: дай бог, чтоб ей муж

достался пьяница, чтоб он ее колотил, чтоб он промотался, и ее по миру

пустил. Вот тогда она обо мне воспомянет, да уж поздно будет. Станет

кулаком слезы утирать, скажет: дура я была, что Павлу Васильевичу отказала,

бить меня было некому, хороший был человек.

Растроганный своими словами, Володин прослезился и вытирал руками

слезы на своих бараньих, выпуклых глазах.

- А ты ей ночью стекла побей, - посоветовал Передонов.

- Ну, бог с нею, - печально сказал Володин, - еще поймают. Нет, а

мальчишка-то каков! Господи боже мой, что я ему сделал, что он вздумал мне

вредить? Уж я ли не старался для него, а он, изволите видеть, какую мне

подпустил интригу. Что это за ребенок такой, что из него выйдет, помилуйте,

скажите?

- Да, - сердито сказал Передонов, - с мальчишкой не мог потягаться.

Эх, ты, жених!

- Что ж такое, - возразил Володин, - конечно, жених. Я и другую найду.

Пусть она не думает, что об ней плакать будут.

- Эх, ты, жених! - дразнил его Передонов.- Еще галстук надел. Где уж

тебе с суконным рылом в калашный ряд. Жених!

- Ну, я - жених, а ты, Ардаша, - сват, - рассудительно сказал Володин.

- Ты сам обнадежил меня, а и не сумел высватать. Эх, ты, сват!

И они усердно принялись дразнить один другого, длинно перекоряясь с

таким видом, словно совещались о деле.



* * *

Проводив гостей, Надежда вернулась в гостиную. Миша лежал на диване и

хохотал. Сестра за плечо стащила его с дивана и сказала:

- А ты забыл, что подслушивать не следует.

Она подняла руки и хотела сложить мизинчики, но вдруг засмеялась, и

мизинчики не сходились. Миша бросился к ней, - они обнялись и долго

смеялись.

- А все-таки, - сказала она, - за подслушивание в угол.

- Ну, не надо, - сказал Миша, - я тебя от жениха избавил, ты мне еще

должна быть благодарна.

- Кто кого еще избавил! Слышал, как тебя собирались прутиком

постегивать. Отправляйся в угол.

- Ну, так я лучше здесь постою, - сказал Миша.

Он опустился на колени у сестриных ног и положил голову на ее колени.

Она ласкала и

щекотала его. Миша смеялся, ползая коленями по полу. Вдруг сестра

отстранила его и пересела на диван. Миша остался один. Он постоял немного

на коленях, вопросительно глядя на сестру. Она уселась поудобнее, взяла

книгу, словно читать, а сама посматривала на брата.

- Ну, я уж и устал, - жалобно сказал он.

- Я не держу, ты сам стал, - улыбаясь из-за книги, ответила сестра.

- Ну, ведь я наказан, отпусти, - просил Миша.

- Разве я тебя ставила на колени? - притворно равнодушным голосом

спросила Надежда,- что же ты ко мне пристаешь!

- Я не встану, пока не простишь.

Надежда засмеялась, отложила книгу и потянула к себе Мишу за плечо. Он

взвизгнул и бросился ее обнимать, восклицая:

- Павлушина невеста!







XVI


Черноглазый мальчишка заполонил все Людмилины помыслы. Она часто

заговаривала о нем со своими и со знакомыми, иногда совсем некстати. Почти

каждую ночь видела она его во сне, иногда скромного и обыкновенного, но

чаще в дикой или волшебной обстановке. Рассказы об этих снах стали у нее

столь обычными, что уже сестры скоро начали сами спрашивать ее, что ни

утро, как ей Саша приснился нынче. Мечты о нем занимали все ее досуги.

В воскресенье Людмила уговорила сестер зазвать Коковкину от обедни и

задержать подольше. Ей хотелось застать Сашу одного. Сама же она в церковь

не пошла. Учила сестер:

- Скажите ей про меня: проспала.

Сестры смеялись над ее затеею, но, конечно, согласились. Они очень

дружно жили. Да им же и на руку: займется Людмила мальчишкою, им оставит

настоящих женихов. И они сделали, как обещали, зазвали Коковкину от обедни.

Тем временем Людмила совсем собралась итти, принарядилась весело,

красиво, надушилась мягкою, тихою Аткинсоновою серингою, положила в белую,

бисером шитую сумочку неначатый флакон с духами и маленький распылитель и

притаилась у окна, за занавескою, в гостиной, чтобы из этой засады увидеть

во-время, идет ли Коковкина. Духи взять с собою она придумала еще раньше, -

надушить гимназиста, чтобы он не пахнул своею противною латынью, чернилами

да мальчишеством. Людмила любила духи, выписывала их из Петербурга и много

изводила их. Любила ароматные цветы. Ее горница всегда благоухала

чем-нибудь: цветами, духами, сосною, свежими по весне ветвями березы.

Вот и сестры, и Коковкина с ними. Людмила радостно побежала через

кухню, через огород в калитку, переулочком, чтобы не попасться Коковкиной

на глаза. Она весело улыбалась, быстро шла к дому Коковкиной и шаловливо

помахивала белою сумочкою и белым зонтиком. Теплый осенний день радовал ее,

и казалось, что она несет с собою и распространяет вокруг себя свойственный

ей дух веселости.

У Коковкиной служанка сказала ей, что барыни дома нет. Людмила шумливо

смеялась и шутила с краснощекою девицею отворившею ей дверь.

- А ты, может быть, обманываешь меня, - говорила она, - может быть

твоя барыня от меня прячется.

- Гы-гы, что ей прятаться! - со смехом отвечала служанка, - идите сами

в горницы, поглядите, коли не верите.

Людмила заглянула в гостиную и шаловливо крикнула:

- А кто тут есть жив человек? А, гимназист!

Саша выглянул из горницы, увидел Людмилу, обрадовался, и от его

радостных глаз Людмиле стало еще веселее. Она спросила:

- А где же Ольга Васильевна?

- Дома нет, - ответил Саша. - Еще не приходила. Из церкви куда-нибудь

пошла. Вот я вернулся, а ее нет еще.

Людмила притворилась, что удивлена. Она помахивала зонтиком и

досадливо говорила:

- Как же так, уж все из церкви пришли. Все дома сидят, а тут

на-т-ко-ся, и нету. Это вы, юный классик, так буяните, что старушке дома не

усидеть?

Саша молча улыбался. Его радовал Людмилин голос, Людмилин звонкий

смех. Он придумывал, как бы половчее вызваться проводить ее,- еще побыть с

нею хоть несколько минут, посмотреть, да послушать.

Но Людмила не думала уходить. Она посмотрела на Сашу с лукавою

усмешкою и сказала:

- Что же вы не просите меня посидеть, любезный молодой человек?

Поди-ка я устала! Дайте отдохнуть хоть чуть..

И она вошла в гостиную, смеючись, ласкаючи Сашу быстрыми, нежными

глазами. Саша смутился, покраснел, обрадовался, - побудет с ним!

- Хотите я вас душить буду? - живо спросила Людмила, - хотите?

- Вот вы какая! - сказал Саша, - уж сразу и задушить! За что такая

жестокость?

Людмила звонко захохотала и откинулась на спинку кресла.

- Задушить! - восклицала она, - глупый! совсем не так понял. Я не

руками вас душить хочу, а духами.

Саша сказал смешливо:

- А, духами! Ну, это еще куда ни шло.

Людмила вынула из сумочки распылитель, повертела перед Сашиными

глазами красивый сосудик тёмнокрасного с золотыми узорами стекла, с

гуттаперчевым шариком и с бронзовым набором, и сказала:

- Видите, купила вчера новый пульверизатор, да так и забыла его в

сумочке.

Потам вынула большой флакон с духами, с темным, пестрым ярлыком -

парижская Герле нова Рао-Rоsа. Саша сказал:

- Сумочка-то у вас глубокая какая!

Людмила весело ответила:

- Ну, не ждите больше ничего, пряничков вам не принесла.

- Пряничков, - смешливо повторил Саша. Он с любопытством смотрел, как

Людмила откупоривала духи, и спросил:

- А как же вы их туда нальете без воронки?

Людмила весело сказала:

- А воронку-то уж вы мне дадите.

- Да у меня нет, - смущенно сказал Саша.

- Да уж как хотите, а воронку мне подайте, - смеючись, настаивала

Людмила.

- Я бы у Маланьи взял, да у нее в керосине, - сказал Саша.

Людмила весело расхохоталась.

- Ах, вы, недогадливый молодой человек! Дайте бумажки клочок, коли не

жалко, - вот и воронка.

- Ах, в самом деле! - радостно воскликнул Саша: - ведь можно из бумаги

свернуть. Сейчас принесу.

Саша побежал в свою горницу.

- Из тетрадки можно? - крикнул он оттуда.

- Да все равно,- весело откликнулась Людмила, - хоть из книжки рвите,

из латинской грамматики, - мне не жалко.

Саша засмеялся и крикнул:

- Нет, уж я лучше из тетрадки.

Он отыскал чистую тетрадь, вырвал средний лист и хотел бежать в

гостиную, но уже Людмила стояла на пороге.

- К тебе, хозяин, можно? - спросила она шаловливо.

- Пожалуйста, очень рад! - весело крикнул Саша.

Людмила села к его столу, свернула из бумаги воронку и с

деловито-озабоченным лицом принялась переливать духи из флакона в

распылитель. Бумажная воронка внизу и сбоку, где текла струя, промокла и

потемнела. Благовонная жидкость застаивалась в воронке и стекала вниз

медленно. Повеяло теплое, сладкое благоухание от розы, смешанное с резким

спиртным запахом.

Людмила вылила в распылитель половину духов из флакона и сказала:

- Ну, вот и довольно.

И принялась завинчивать распылитель. Потом скомкала влажную бумажку и

потерла ее между ладонями.

- Понюхай, - сказала она Саше и поднесла к его лицу ладонь.

Саша нагнулся, призакрыл глаза и понюхал. Людмила засмеялась, легонько

хлопнула его ладонью по губам и удержала руку на его рте. Саша зарделся и

поцеловал ее теплую, благоухающую ладонь нежным прикосновением дрогнувших

губ. Людмила вздохнула, разнеженное выражение пробежало по ее миловидному

лицу и опять заменилось привычным выражением счастливой веселости. Она

сказала:

- Ну, теперь только держись, как я тебя опрыскаю!

И сжала гуттаперчевый шарик. Благовонная пыль брызнула, дробясь и

расширяясь в воздухе, на Сашину блузу. Саша смеялся и повертывался

послушно, когда Людмила его подталкивала.

- Хорошо пахнет, а? - спросила она.

- Очень мило, - весело ответил Саша. - А как они называются?

- Вот еще, младенец! Прочти на флаконе и узнаешь, - поддразнивающим

голосом сказала сна.

Саша прочел и сказал:

- То-то розовым маслицем попахивает.

- Маслицем! - укоризненно сказала Людмила и легонько хлопнула Сашу по

спине.

Саша засмеялся, взвизгивая и высовывая свернутый трубочкою кончик

языка. Людмила встала и перебирала Сашины учебники да тетрадки.

- Можно посмотреть ? - спросила она.

- Сделайте одолжение, - сказал Саша.

- Где же тут твои единицы да нули, показывай.

- У меня таких прелестей не бывало пока, - возразил Саша обидчиво.

- Ну, это ты врешь, - решительно сказала Людмила, - уж у вас положение

такое - колы получать. Припрятал, поди.

Саша молча улыбался.

- Латынь да греки, - сказала Людмила, - то-то они вам надоели.

- Нет, что же, - отвечал Саша, но видно было, что уже один разговор об

учебниках наводит на него привычную скуку. - Скучновато зубрить, -

признался он, - да ничего, у меня память хорошая. Вот только задачи решать

- это я люблю.

- Приходи ко мне завтра после обеда, - сказала Людмила.

- Благодарю вас, приду, - краснея, сказал Саша.

Ему стало приятно, что Людмила пригласила его.

Людмила спрашивала:

- Знаешь, где я живу? Придешь?

- Знаю. Ладно, приду, - радостно говорил Саша.

- Да непременно приходи,-повторила Людмила строго - ждать буду,

слышишь!

- А коли уроков много будет? - сказал Саша, больше из

добросовестности, чем на самом деле думая из-за уроков не притти.

- Ну вот, пустяки, все же приходи, - настаивала Людмила, - авось, на

кол не посадят.

- А зачем? - посмеиваясь, спросил Саша.

- Да уж так надо. Приходи, кое-что тебе скажу, кое-что покажу, -

говорила Людмила, подпрыгивая и напевая, подергивая юбочку, отставляя

розовые пальчики, - приходи, миленький, серебряный, позолоченный.

Саша засмеялся.

- А вы сегодня скажите, - попросил он.

- Сегодня нельзя. Да и как сказать тебе сегодня? Ты завтра тогда и не

придешь, скажешь: незачем.

- Ну, ладно, приду непременно, если пустят.

- Вот еще, конечно, пустят! Нешто вас на цепочке держат.

Прощаясь, Людмила поцеловала Сашу в лоб и подняла руку к Сашиным

губам, - пришлось поцеловать. И Саше приятно было еще раз поцеловать белую,

нежную руку, - и словно стыдно. Как не покраснеть! А Людмила, уходя,

улыбалась лукаво да нежно. И несколько раз обернулась.

"Какая она милая!" - думал Саша

Остался один.

"Как она скоро ушла! - думал он. - Вдруг собралась и не дала

опомниться, и уже нет ее. Побыла бы еще хоть немного!" - думал Саша, и ему

стало стыдно, как это он забыл вызваться проводить ее.

"Пройтись бы немного еще с нею! - мечтал Саша. - Разве догнать? Далеко

ли она ушла? Побежать скорее, догонишь живо".

"Смеяться, пожалуй, будет? - думал Саша.- А может быть, еще помешаешь

ей".

Так и не решился бежать за нею. Стало как-то скучно да неловко. На

губах еще нежное ощущение от поцелуя замирало, и на лбу горел ее поцелуй.

"Как она нежно целует! - мечтательно вспоминал Саша. - Точно милая

сестрица".

Сашины щеки горели. Сладостно было и стыдно. Неясные мечты рождались.

"Если бы она была сестрою! - разнеженно мечтал Саша, - и можно было бы

притти к ней, обнять, сказать ласковое слово. Звать ее: Людмилочка,

миленькая! Или еще каким-нибудь, совсем особенным именем, - Буба или

Стрекоза. И чтоб она откликалась. То-то радость была бы".

"Но вот, - печально думал Саша, - она чужая; милая, но чужая. Пришла и

ушла, и уже обо мне, поди, и не думает. Только оставила сладкое благоухание

сиренью да розою и ощущение от двух нежных поцелуев, - и неясное волнение в

душе, рождающее сладкую мечту, как волна Афродиту".

Скоро вернулась Коковкина.

- Фу ты, как пахнет сильно! - сказала она.

Саша покраснел.

- Была Людмилочка, - сказал он, - да вас не застала, посидела, меня

надушила и ушла.

- Нежности какие! - с удивлением сказала старуха, - уж и Людмилочка.

Саша засмеялся смущенно и убежал к себе. А Коковкина думала, что уж

очень они, сестрицы Рутиловы, веселые да ласковые девицы, - и старого, и

малого своею ласкою прельстят.



1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   34

Похожие:

\"Я сжечь ее хотел, колдунью злую\" iconБерезовский: каюсь, что привел к власти Путина
Вплоть до сегодняшнего дня, я не планировал открывать Фейсбук, не хотел жить в социальных сетях. Вчера, в Прощеное Воскресенье, я...
\"Я сжечь ее хотел, колдунью злую\" iconИрвин Ялом Когда Ницше плакал
Ты должен быть готов сжечь сам себя: как ты сможешь обновиться, не став сначала пеплом?
\"Я сжечь ее хотел, колдунью злую\" icon10 придуманных книг, которые стоит сжечь
...
\"Я сжечь ее хотел, колдунью злую\" iconКлаус Дж. Джоул Деньги   это любовь, или То, во что стоит верить. Том 1 3
А хотел я найти такой способ создания желанного жизненного опыта, который бы работал очень легко и без пробежек в полнолуние с ногой,...
\"Я сжечь ее хотел, колдунью злую\" iconСтивеном Кингом "Дети кукурузы"
«еще одной»ссоры; to turn down – снизить, убавить ) and he didn't want it to happen (а он не хотел, чтобы она произошла; to happen...
\"Я сжечь ее хотел, колдунью злую\" iconОчередной урок сш про "тусклое стекло"
В субботу я прочитал текст три раза, прежде чем понял, о чем вообще хотел сказать автор. Ну, или то, что я бы на его месте хотел...
\"Я сжечь ее хотел, колдунью злую\" iconЛюбовь Майкла к животным и его тайные пожертвования
В то время она работала в приюте для животных в Лондоне. Майкл очень любил животных, так же сильно, как и детей и он хотел помочь...
\"Я сжечь ее хотел, колдунью злую\" iconАлексей Вайсберг «Фредерик Бегбедер. 99 франков»
Роман «99 франков» представляет собой злую сатиру на рекламный бизнес, безжалостно разоблачает этот безумный и полный превратностей...
\"Я сжечь ее хотел, колдунью злую\" iconАнонс Роман «99 франков»
Роман «99 франков» представляет собой злую сатиру на рекламный бизнес, безжалостно разоблачает этот безумный и полный превратностей...
\"Я сжечь ее хотел, колдунью злую\" iconФранков Роман «99 франков»
Роман «99 франков» представляет собой злую сатиру на рекламный бизнес, безжалостно разоблачает этот безумный и полный превратностей...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница