История первая. Ульяна. Глава первая


НазваниеИстория первая. Ульяна. Глава первая
страница1/21
Дата публикации10.07.2013
Размер3.14 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Философия > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21
Украденные воспоминания.

Умирает лишь то, что было забыто

Забывают лишь то, что было неважным.

Елена Войнаровская.

История первая.

Ульяна.

Глава первая.

За окном вагона крупными пушистыми хлопьями кружился снег. Он налипал на стекла, делая мир за ними мутным и расплывчатым. Ульяна все силилась рассмотреть очертания домов и улиц города, в котором они стояли, но тщетно. Впрочем, назвать это место городом было слишком смело, всего лишь небольшое поселение в пограничной зоне, пункт пересадки и проверки документов.

Ульяне хотелось поскорее убраться отсюда. У нее мерзли руки и лицо, которое она прятала все глубже в складках намотанного поверх пуховика шарфа, ей хотелось выпить чего-то горячего и нормально уснуть. Здесь – можно было только дремать, до того момента, пока не наступит твоя очередь. К тому же ей безумно не нравились пограничники, вооруженные, суровые и недоброжелательные, в каждом из пассажиров вагона видевшие скрытую угрозу.

- Prosze, о pan’ski paszport.

Она испуганно подняла глаза, на стоявшего рядом с ними в проходе молодого поляка. Шапка у него была надвинута низко на глаза, губы – как-то надменно сжаты. Теперь и она подозревалась в чем-то плохом.

- Что? – обернулась она на Богдана.

- Паспорт, - пояснил он и стал рыться в карманах своего пальто. Ульяна покорно протянула пограничнику бордовую книжицу. Некоторое время он внимательно изучал каждую страницу, потом считал информацию с помощью своего прибора и в последний раз строго посмотрел на девушку, сверяя ее внешность с лицом на фотографии.

Богдану так просто отделаться не удалось, он попался в руки к пограничнику постарше и попридирчивее, который, конечно же, не мог обойтись без лишних вопросов. К счастью, русским он владел.

- Вы – поляк? – спросил он, - почему у вас российский паспорт?

Богдан нахмурился и прикусил обветренные губы. В его взгляде читались страх и злоба, Ульяна готова была поспорить, что про себя сейчас он думает что-то вроде «ну какое ваше то дело?».

- Отец – поляк, мать – русская, - буркнул мужчина. Пограничник остался доволен этим ответом, промычал что-то нечленораздельное по-польски и оставил их в покое, отправившись разбираться с остальными пассажирами.

- Все в порядке? – поинтересовалась, сидевшая напротив Света. Она задумчиво листала собственный паспорт, изучая отметки в нем. Больше занять себя ей было нечем.

- Да-да, - заторможено кивнул Богдан. Они некоторое время сидели молча, слушая гул людей в вагоне. А потом началось – Богдан судорожно начал хватать ртом воздух. Уля испугалась, как обычно. Она всегда испытывала жуткую растерянность, когда это происходило, от того, что ничего не могла сделать.

Девушка ухватила мужа за руку и, не боясь пограничников, потащила его к выходу, проталкиваясь через людей и их огромные чемоданы, стоящие прямо в проходе. Ульяна проклинала их по чем свет стоит, а еще сильнее – внезапно выросшего на ее пути поляка, того самого, что проверял у нее документы.

- Простите, нам нужно выйти! – затараторила она, - у моего мужа астма, он сейчас задохнется…

- Да не понимает он тебя, - хрипло осадил ее Богдан и через кашель и приступы удушья просипел что-то по-польски. Выражение лица пограничника было очень красноречивым, но свое негодование он оставил при себе и даже проводил их до дверей.

Ульяна хлебала ртом морозный воздух так, словно это она задыхалась. Богдану стало легче, но дышал он все-равно еще тяжело. Ульяна испуганно сжимала его пальцы, холодные, как у мертвеца. Ей хотелось домой. Ей казалось, что сейчас – год сорок третий, идет война и они какие-то беженцы или пленники лагеря, которых просто переводят на другую территорию.

- Все хорошо, Уленька, - сипло сказал мужчина в конце-концов. Только тогда девушка выдохнула облегченно и позволила себе недоверчиво оглядеться. Перед ними возвышалось здание вокзала, старинное, красивое. Ульяна почувствовала острое желание войти внутрь, но сама же осадила себя и убила его еще в зародыше.

- Давненько же я здесь не был, - поделился Богдан, он беспомощно пошарил по карманам, как будто в поисках сигарет. Снег, медленно падавший с неба, запутался в его волосах.

Ульяна молчала.

- Отец еще был жив.

Она напрягла память, пытаясь вспомнить этого человека, седого, строгого, с темными, как и у сына глазами. Он приезжал лишь однажды, очень давно – говорил с сильным акцентом, держался очень надменно. Образ был слишком смутным, все время терялся среди других, призрачных, таящих и растворяющихся. У Ули заныла голова, ей захотелось в тепло.

- Когда он умер? – зачем-то спросила она.

- Четыре года назад. Мы были на похоронах, - без эмоций ответил мужчина, - ты помнишь?

- Нет, не помню, - вздохнула девушка, и они пошли обратно в вагон.

В коридорах маленького дешевого мотеля пахло хлоркой и плохим ремонтом. Судя по всему, запахом первого тщетно пытались скрыть признаки второго. Было неуютно и как-то зябко.

Ульяна сразу же забилась в угол маленького темного номера, сбросила обувь и пуховик и прижала колени к груди. Ей до ужаса хотелось спать, но в тоже время меньше всего на свете ей хотелось делать это здесь.

- Устала? – заботливо спросил Богдан. Он кое-как упихнул чемоданы в шкаф и чувствовал себя героем.

Волосы у них обоих были мокрые от снега. Если он будет идти так и дальше – из этой дыры им не выбраться, их попросту завалит здесь непроходимыми сугробами.

Страшно подумать – остаться здесь навсегда. В этом старом мрачном здании с длинными темными коридорами, скрипучими полами и узкими номерами. Со всеми блохами, тараканами и крысами, которые, без сомнения, снуют под полом. Более радужной перспективы Ульяна не видела никогда в жизни.

Она встала, стала раздеваться – бросила в кресло свитер, за ним рубашку, брюки, хотела и белье отправить следом, но смутилась внимательного взгляда Богдана. Ей отчего-то было не по себе, хотя она и понимала, что глупо стесняться собственного мужа. Это всего лишь усталость. Психоз. Последствия пережитого.

Сможет ли она стать прежней? Смогут ли они жить как раньше?

Ульяна завернулась в одеяло и расправила по подушке длинные пушистые темно-русые волосы. В таком освещении они казались черными, отчего в душе девушки зарождалось какое-то странное ощущение, не похожее не на что испытанное раньше. Как будто это не ее волосы, не ее тело, не ее жизнь. Она находится не там, где должна находится. Она в гостях здесь, или ее насильно засунули в эти обстоятельства, вопреки ее желанию.

Ульяна села на кровати и обернулась на Богдана, словно ища у него поддержки.

Нужно было что-то сказать. Но что?

- Спокойной ночи, - вздохнула она и опустилась обратно. Жалость сдавила горло – слишком уж у ее супруга был помятый вид. Она не должна выплескивать на него последствия своего переутомления, все эти странные, не свойственные ей, безумные мысли. Утром она сама над ними еще посмеется.

- Спокойной ночи, - ласково сказал мужчина, - ты тут не боишься оставаться одна?

- А что? – насторожилась Ульяна.

- Мне нужно зайти к Свете…

Она с удивлением отметила, что совершенно не ощущает уколов ревности, как будто все правильно, как будто так должно быть и нет ничего подсудного в том, что ее муж среди ночи собирается к другой женщине. Или Ульяна просто не воспринимала Свету, как женщину? Как их попутчицу, домработницу и ее няньку на время недуга – да, а как женщину нет. Может быть зря?

- Зачем? – на всякий случай поинтересовалась девушка, хотя у нее и в мыслях не было бросаться к нему, преграждать дорогу, реветь или скандалить.

- Просто узнать, как она устроилась, - ответил Богдан, - и обсудить кое-что на счет нашего отъезда…

- Что?

Ульяна разозлилась сама на себя за излишнюю дотошность. Ну, какое ей, собственно, дело!? Чем быстрее он уйдет, тем быстрее и вернется назад.

Богдан растерялся. Ему ее настойчивость тоже совсем не понравилась, он был к ней не готов.

- Она может проспать, - тихо проговорил он, - хочу напомнить, чтобы она не забыла поставить будильник…

- Ладно. Иди. Спокойной ночи, - буркнула Ульяна, натянула одеяло на голову и притворилась спящей. Она слушала тишину, различая в ней все оттенки разных звуков, незримо делавших ее полной. Сейчас она как будто бы училась видеть мир с помощью слуха и у нее неплохо получалось. Вот хлопнула дверь – значит, Богдан ушел, его шаги в коридоре, потом через какое-то время где-то что-то скрипнуло, голоса. Она различала их очень смутно – его и Светы, хотя говорили они тихо. На улице проехала машина, за ней – еще одна. Уля задумалась о том, кто и куда едет ночью мимо маленького неуютного мотеля, потерянного среди заснеженных польских полей. Едва ли люди счастливые, люди довольные своей жизнью… Или напротив? В салоне их автомобиля играет музыка, смеются дети, идет оживленная беседа, и в конце пути их ждет что-то светлое, радостное, родное, забытое… А они… они мчаться на встречу неизвестности по этим полям на чужой машине, а их – превратилась в огромную смятую консервную банку. Ульяна смутно помнила это зрелище и удивлялась только – как она осталась жива? Разве это возможно? А может быть она уже мертва? Все, что происходило после – лишь послесмертие, сон, иллюзия… Что за мысли, право.

Она перевернулась на спину, уставилась в потрескавшийся потолок, украшенный длинными полосами теней, брошенных тусклой лампой.

Ей показалось, что где-то там, в лабиринтах мрачных коридоров мотеля она слышала крик. Вот чего ей только не хватало, это паранойи!

Ульяне захотелось, чтобы Богдан поскорее вернулся, но когда он наконец-то пришел, она снова прикинулась спящей. Снова слушала каждый звук, а потом, когда свет погас – еще и его хриплое из-за астмы дыхание. Было в этом что-то жуткое. Ей все время казалось, что вот-вот он начнет снова задыхаться, а она снова ощутит всю силу собственной беспомощности перед этими приступами.

Почему они здесь? Среди снега и тишины, так далеко от солнца и моря… Почему им было не уехать на юг, прогреть свои безнадежно заледеневшие кости, омыть соленой водой все шрамы? Неужели, Господь, мои муки исчезнут…

Они словно бегут. От прошлого. От себя. Нельзя бежать туда, где лучше, бежать нужно туда – где тебя не найдет твое прошлое. Ульяна хоть и не помнила ничего о нем, но чувствовала его гнет над собой, как призрачный морок. Хотелось сбросить его, прогнать прочь и начать все с начала. Тем более все необходимое для этого у них есть.

Глупые мысли… Безумные мысли… Последствия тяжелой операции, которую она перенесла. Ее зовут Ульяна, ей двадцать шесть лет, у нее есть любимый и любящий муж, у нее есть все… Они едут домой. Она счастливы. Она счастлива. Все самое страшное уже позади. Она не должна думать об этом. Ей не за чем…

Но как будто кто-то другой, кто-то чужой, вторгался в ее сознание и омрачал ее безоблачную прекрасную жизнь. Кто-то, поселившийся в ее голове после аварии. И сейчас она особенно остро ощущала его присутствие, в этой темноте, в мрачном неуютном отеле посреди заснеженного поля.

^ Глава вторая.

Впереди монотонно петляла серая лента автотрассы. Ульяна внимательно наблюдала за ее извилистым течением, впадая в прострацию от глупости собственного занятия.

Мимо проносились аккуратные домики и поселения, белые полотнища полей и черные силуэты деревьев. Казалось, что окружающий мир погрузился в долгий зимний сон. В нем же пребывала и Света на заднем сидении – прижавшись лбом к холодному стеклу, спрятав руки в карманы и блаженно приоткрыв рот. Ее коротко-стриженные светлые волосы растрепались, словно шерсть котенка. Так и хотелось пригладить. Приласкать. Но между ними стояла непреодолимая стена из-за которой Ульяна и взгляд то лишний раз в сторону девушки бросить не могла. Словно в этом было что-то плохое, постыдное. Табу. А Света выглядела такой несчастной, такой потерянной и одинокой, ведь это они то – вместе с Богданом, а она одна-одинешенька в чужой стране, совсем еще ребенок. И чего она только с ними потащилась?

Ульяна чувствовала себя спокойнее, пока Света спала. Ее отсутствие означало отсутствие кого-то лишнего в их с Богданом личном пространстве.

- Расскажи мне, пожалуйста, как мы познакомились, - попросила Ульяна. Такую роскошь, как сон, она себе позволить не могла – после пережитого в ее душе поселился страх. А что, если они попадут в аварию, пока она будет спать? Что, если у Богдана начнется приступ, а она не сможет помочь удержать руль и на огромной скорости они вылетят на встречную? Как в ее кошмарах.

Бледное болезненное лицо супруга осветилось улыбкой, после ее слов. Он вспомнил о чем-то хорошем, важном, и от этих мыслей ему стало теплее. Ульяну же обожгло болью – ведь у нее не было теперь этого хорошего, о чем можно было думать и улыбаться. Она попросту не помнила об этом.

- Совсем-совсем не помнишь? – грустно спросил мужчина, оторвал одну руку от руля и погладил Ульяну по щеке. Она вздрогнула, потому что очень боялась, что он не справится с управлением, даже у нежности этой теперь был отравленный вкус.

- Совсем-совсем не помню, - прошептала она и взмолилась, - пожалуйста! Держи руль! – голос прозвучал как-то пискляво, агрессивно, это Ульяне совсем не понравилось. Она отругала себя за то, что позволила себе с ним подобное. Он не в чем не виноват. Ему тоже нелегко.

- Эх, Уленька, - тяжело вздохнул Богдан, послушавшись, - это было достаточно давно. Мы учились в одном университете. Я оканчивал пятый курс архитектурного проектирования. Ты – только поступила на изобразительное искусство. У нас было много общих друзей, но тесно мы долгое время не общались, первые два-три года. Один раз на дне рождении у какого-то общего друга, мы все-таки заметили друг друга, ушли оттуда пораньше, гуляли по городу и разговаривали целую ночь. После мы сходили вместе на выставку, за ней – еще на одну. И мне нужно было уехать в Петербург, предложили там работу… - он сделал паузу, и Ульяна испугалась, что причиной тому – подступивший приступ, но он всего лишь переводил дыхание, ибо говорил быстро, вдохновленно. Девушка была уверена в том, что если бы руки его не заняты были рулем, он бы обязательно жестикулировал.

- И ты уехал? – Ульяна старательно пыталась вытащить из болота, царившего в ее сознании нужные ей воспоминания, но все время хваталась за что-то другое, не нужное, не подходящее. Об этом времени она вообще ничего не помнила, как будто его не было.

- Да, - кивнул Богдан, - но скоро вернулся. Мне все казалось, что я совершаю ошибку, уже совершил, когда тебя бросил. Это было важно. Очень важно.

Света что-то пробормотала во сне, зашевелилась, устраиваясь поудобнее, и они оба напряглись. Богдан посмотрел на их попутчицу через зеркало заднего вида и продолжил, только убедившись, что она их не слушает.

- А потом ты закончила университет и мы поженились, - сказал он как-то излишне торопливо. Все-таки присутствие Светы немного сковывало его в движениях, словно в этой тихой, диковатой девушке таилась какая-то угроза. Ульяне мучительно захотелось остановить машину, высадить ее и помахать ручкой. Она начинала обижаться на супруга, что он вообще потащил эту особу с ними. Зачем им домработница? Разве она сама с хозяйством не справится? Раньше же справлялась? Или нет. Проблема была как раз в том, что Ульяна совершенно не помнила того, что было с ними раньше.

- Хорошо, - кивнула девушка медленно, чувствуя холод, растекшийся по всему телу. Отчаяние сдавливало горло, мешая дышать, и хотелось открыть окно и набрать полной грудью терпкого морозного воздуха. Остудить разгоряченную, кипящую, как котел, голову, в котором перемешалось бесчисленное количество беспорядочных странных мыслей.

Поля за окнами автомобиля сменились сосновым лесом. Дорога стала узкой и начала петлять, делая очень резкие повороты.

- Мы почти приехали.

Ульяна кивнула, закрыла глаза. Может быть, она может подремать хотя бы несколько минут? Нет, все самое страшное всегда и случается именно в эти несколько минут, как будто специально дожидаясь момента, когда жертвы колес судьбы дадут слабину.

Миры рушатся за мгновения – догнивают столетиями.

Ну что за мысли! – отругала себя Ульяна.

Как будто кто-то чужой транслировал эти идеи в ее гудящую голову.

- Богдан… - испуганно начала она, как будто взывая о помощи, но осеклась.

- Да? – он бросил на нее короткий взволнованный взгляд терракотового цвета глаз. Ах, эти глаза! Сейчас вдруг Ульяна вспомнила старое, давно забытое чувство, которое просыпалось в ней, когда она смотрела в них.

- Как хорошо, что мы почти приехали, - закончила Ульяна вместо того, что она изначально собиралась сказать. Ее немного отпустили ледяные объятия чужого колдовства, и она погрузилась в нежную сладость обаяния человека на соседнем сидении. Как же удивительно то, что они вместе! Разве так бывает? Смогла бы она вынести все, что ей пришлось, не будь рядом заботливого и внимательного Богдана, его успокаивающего голоса и доброго взгляда?

Автомобиль остановился перед воротами небольшого однотипного коттеджа, аналогичными был застроен весь поселок. Белые стены и покатая крыша с трубой кричали об уюте и благополучии, но, напротив, от дома за версту веяло холодом необжитого, пустого помещения. Ульяна поежилась, запахнула пуховик и выскочила из машины первой, глубоко провалившись в рыхлый снег.

Первым, что она услышала – был далекий шум моря, следом на нее опустилась тишина зимнего леса а следом – приглушенный лай собак. Никаких признаков жизни кругом не было, а она все пыталась увидеть хоть одну живую душу. От мысли, что они здесь одни делалось не по себе.

Богдан возился с замком на воротах. Света стояла чуть поодаль, сонно щурилась и курила.

- А где люди? – спросила Ульяна.

- Отсюда все уезжают на зиму, - ответил Богдан.

- Все-все? – уточнила девушка.

Он кивнул, пошел загонять машину во двор. Они со Светой остались друг напротив друга, и Ульяне не понравился взгляд, которым смотрела на нее их попутчица. Глаза Светы как бы предупреждали, что она готова на решительные действия. «Я тебя уничтожу» - говорили они, - «он моим будет, моим. Ты здесь - лишняя». Света даже губы поджала так зло, хищно. Ее обычно мирное лицо переменилось до неузнаваемости.

- Как ты себя чувствуешь? – осведомилась она. Ульяна растерялась, она ждала удара, но не этих слов.

- Да вроде бы… нормально… - промямлила девушка. Снег засыпался ей в сапоги, налипал на джинсы, идти было тяжело. Желание вернуться в машину и умчаться прочь росло с каждым шагом.

Распахнутый черный квадрат двери дома пугал своей неизвестностью. Ульяна боялась заходить внутрь, боялась того, что идущая следом Света воткнет ей в спину нож, боялась неизвестности, непреодолимо подкрадывавшейся все ближе. Страх сковывал движения, путал и без того беспорядочные мысли.

В доме пахло деревянной отделкой, нетопленной печкой и холодом. Чувствовалось, что сюда уже очень давно никто не заглядывал.

Ульяна слышала за своей спиной частое горячее Светино дыхание. Она начала считать про себя выдохи, свистящие и стремительные – раз, два, три, четыре… Сейчас, сейчас она обязательно сделает что-то ужасное с ней. Сейчас… сейчас… восемь… девять…

- Уля… - она чуть не вскрикнула от неожиданности, когда из окружавшей ее темноты появился Богдан и взял ее замерзшую руку в вязанной варежке в свою ладонь, - что с тобой, милая?

Она тревожно обернулась назад, чтобы убедиться, что сзади нет и не было никакой Светы. Через дверной проем она видела их попутчицу – она стояла у крыльца и докуривала свою сигарету, задумчиво озираясь по сторонам.

- Ничего… - обронила Ульяна, - просто здесь как-то неуютно…

- Сейчас мы затопим печь, и все будет иначе, - пообещал мужчина и коротко поцеловал ее в щеку. Впервые за долгое время. Дистанция между ними начала сокращаться, морок спадал. Ульяна хотела чем-то ответить, но он уже отпустил ее пальцы и ушел в глубину дома, а она все стояла, выдыхая в воздух клубы теплого пара.

- Ничего, - повторила она, стараясь убедить в этом саму себя. Получилось как-то невыразительно.

Нужно бежать, нужно спасаться бегством. Все закончится плохо, если она останется здесь еще хоть ненадолго. Еще хоть на мгновение. Бежать… бежать… Звать на помощь. Помогите! Помогите…

Поток жаркого, отчаянного бреда оборвался испуганной мыслью «о чем я думаю?». Ульяна с ужасом осознала, что в ее голову снова вторгается кто-то извне.

Она не узнавала себя. Она не могла понять, что с ней происходит. Ей хотелось, чтобы все это поскорее закончилось . Чтобы кто-то родной обнял ее, согрел, увез отсюда подальше. Домой.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21

Похожие:

История первая. Ульяна. Глава первая iconДаниил Хармс. Глава первая Глава вторая Глава третья Глава четвёртая...

История первая. Ульяна. Глава первая iconКнига первая (А) глава первая
И дети первое время называют всех мужчин отцами, а женщин матерями и лишь потом различают каждого в отдельности
История первая. Ульяна. Глава первая iconКнига первая глава первая
И дети первое время называют всех мужчин отцами, а женщин матерями и лишь потом различают каждого в отдельности
История первая. Ульяна. Глава первая iconЗапертый в Клетке. Часть Первая (из Трех). Множество ретроспектив....

История первая. Ульяна. Глава первая iconМетафизика книга первая глава первая
И причина этого в том, что зрение больше всех других чувств содействует нашему познанию и обнаруживает много различий [в вещах]
История первая. Ульяна. Глава первая iconУчебное пособие. Спб, 1999 введение 1 часть первая. Этничность и...
Врожденная привязанность или социальный конструкт? (споры о природе этнического) 7
История первая. Ульяна. Глава первая iconШримад Бхагаватам Песнь Первая глава первая вопросы мудрецов текст...
Поэтому я медитирую на Него, Господа Шри Кришну, вечно пребывающего в трансцендентной обители, которая всегда свободна от иллюзорных...
История первая. Ульяна. Глава первая iconПервая глава первая
Это такое всепоглощающее, такое эгоистическое чувство, что я почти стыжусь его, а грусть всегда внушала мне уважение. Прежде я никогда...
История первая. Ульяна. Глава первая iconКнига первая. Аналитика чистого практического разума Глава первая....
...
История первая. Ульяна. Глава первая iconИстория башкир
Первая книга напечатана во времена Российской империи, а вторая в советский период. Первая книга написана на общем для народов Урало-Поволжья...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница