Социальный прогресс и буржуазная философия


НазваниеСоциальный прогресс и буржуазная философия
страница5/13
Дата публикации05.03.2013
Размер2.51 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Философия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13
Таким образом, имеется в виду такое сущее, через феноменологическое описание которого мы можем уловить и смысл самого бытия. «Аналитика здесь-бытия» (Daseinsanalytik) и является способом его постижения. Уже здесь мы сталкиваемся с непреодолимой в дальнейшем для Хайдеггера трудностью: как можно перейти к . всеобщему, бытию вообще от анализа всегда конкретного, единичного существования. Полностью разделив «оптическое» и «онтологическое», отвергнув науки о мире и человеке, Хайдеггер встал на путь, который никак не может привести к сколько-нибудь достоверному ответу на
1 Heidegger M. Einführung in die Metaphysik. München, 1957, S. 3.
42
поставленный им самим вопрос. Сквозь все «онтологические» по замыслу рассуждения, призванные преодолеть «субъективизм европейского мышления», проглядывает все тот же трансцендентальный идеализм и априоризм.
Гегель в свое время заметил по поводу кантовского априоризма, что априоризм, несмотря на стремление к «объективности», ведет к законченному субъективизму, так как речь идет об априорных формах, представляющих собой «лишь субъективную деятельность», а систематизация этих форм «зиждется только на психологически-исторических основах» '. Эти замечания Гегеля верны не только по отношению к кантианству. Хайдеггер тоже стремится установить априори сущностные характеристики человеческого бытия. Его описание точно так же ;«зиждется» на «психологически-исторических основах», то есть вполне определенные опытные данные (включая сюда и интроспекцию) онтологизируются и превращаются во всеобщие условия существования. Хотя Хайдеггер утверждает, что его феноменологический метод позволяет избегать предзаданных познавательных конструкций и просто «высвечивает» феномены, на деле догматически принятой предпосылкой оказывается субъективно-идеалистическая интерпретация человеческого существования и мира в целом.
Если в трансцендентальном идеализме вся реальность растворялась в формах познания мира, то в учении Хайдеггера весь мир неотделим от человеческого сознания, понимаемого не только как познающее реальность, но как переживающее, действующее, тревожащееся и т. д. Хайдеггер описывает мир, как он дан сознанию человека до любой рефлексии (не говоря уж о научном опыте). Подобное описание, по словам А. С. Богомолова, имеет определенный смысл, «скажем, с точки зрения специфики отражения в человеческом сознании, его познавательной и эмоциональной структуре, природной и общественной среды, в которой существует человек...» 2. Но такое описание никак не может быть онтологией в подлинном смысле слова: описание того, как бытие переживается человеком, не дает окончательной картины самого бытия. Это и невозможно сделать. Априорное установление основополагающих характеристик любого возможного существования, или, как отмечал Ф. Энгельс, «построение точного мыс-
1 Гегель. Энциклопедия философских наук. М., 1974, т. 1,с. 154.
2 Богомолов А. С. Немецкая буржуазная философия после 1865 года. М., 1969, с. 311.
43
лепного отображения мировой системы, в которой мы живем, остается как для нашего времени, так и на все времена делом невозможным» '. Энгельс подверг самой резкой критике «систематику» Дюринга и его рассуждения о «бытии вообще», показывая, что установленные априори «принципы» не должны выводиться из взятых самих по себе форм мышления: «...принципы — не исходный пункт исследования, а его заключительный результат; эти принципы не применяются к природе и к человеческой истории, а абстрагируются из них; не природа и человечество сообразуются с принципами, а, наоборот, принципы верны лишь постольку, поскольку они соответствуют природе и истории» 2.
У Хайдеггера о таком соответствии не может быть и речи. «Здесь-бытие» всегда чье-то, оно всегда некое «я есмь» или «ты еси», конкретно и раскрыто со всеми своими «экзистенциалами» себе самому. Сколь бы часто поэтому Хайдеггер ни повторял, что речь идет о бытии, а не индивидуальном сознании, что он создает онтологию, а не антропологию, его «аналитика здесь-бытия» является еще одним вариантом субъективного идеализма.
Это видно уже потому, как Хайдеггер описывает первую априорную структуру Dasein, которая определяется как «бытие-в-мире» (In-der-Welt-sein). Это должно означать, что Dasein всегда конкретно, что оно не сводится к чистой мысли или беспредпосылочной трансцендентальной субъективности. Хайдеггер высказывает целый ряд соображений, с которыми нельзя не согласиться, скажем, что человек немыслим без мира, с которым он соотносится, что его «бытие-в-мире» отличается от бытия камня или животного. Вода в стакане или спичка в спичечной коробке, действительно, иначе пребывают в мире, чем человек. Невыводимость мира из сознания человека также не вызывает сомнений.
Но все то, что говорит Хайдеггер против субъективного идеализма, приобретает совсем другой смысл, как только он «уточняет», что его учение не является ни идеализмом, ни «реализмом» 3. По его мнению, невозможно доказать существование мира до и независимо от человека. Данный вопрос объявляется Хайдеггером «псевдопроблемой». Существование мира не вызывает никаких сомнений, ибо без него невозможно представить себе и Dasein.
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 36.
5 Там же, с. 34.
г Heidegger M. Sein und Zeit, Tübingen, 1979, S. 202—208.
44
Но мир лежит за пределами любых доказательств его независимого от мышления существования. Хайдеггер как феноменолог отказывается говорить о «вещи в себе».
Конечно, тут нет никакого преодоления идеализма: это хорошо известная субъективно-идеалистическая концепция, согласно которой человек и мир не существуют друг без друга, находятся в корреляции. У Гуссерля речь шла о том же, только он откровенно писал о своей позиции как идеалистической. Хайдеггер же претендует на то, что им снимается противоречие между противоположными философскими учениями.
Критика Хайдеггера по адресу предшествующих форм субъективного идеализма становится попятной, когда он пишет о том, что соотнесенность человека с миром является прежде всего практической, заинтересованной, инструментальной, аффективной, по никак не чисто созерцательной, чисто гносеологической. Повседневное «бытие-в-мире» изначально «сподручно». Здесь Хайдеггер в чрезвычайно усложненной форме проводит в принципе верную мысль о примате практической деятельности, являющейся основанием любого теоретического познания. Однако сходство с марксизмом здесь весьма отдаленное. Подобные представления о примате «практической жизни» можно найти у многих представителей прагматизма, «философии жизни». Все они подвергают критике рационалистические представления, сложившиеся в рамках классической буржуазной философии XVII — XIX веков. Вообще отдельные положения различных философов легко узнаются в тех или иных параграфах «Бытия и времени»: учение Бергсона о времени, Кьеркегора и Шпепглера о страхе, герменевтика Дильтея, не говоря уж о Ницше и Гуссерле.
«Сподручные» вещи, по Хайдеггеру, имеют для человека смысл, будучи его возможностями действия. Порядок «внутримирских» вещей оказывается поэтому проекцией его возможностей. Мир есть поле деятельности Dasein, которое и придает «внутримирским» предметам смысл. Пребывая в мире, Dasein не находится в пространстве, но структурирует, организует пространственность мира. «Забота» выстраивает вещи по пространственному ранжиру. Скажем, очки, через которые человек смотрит на звезду, находятся в пространстве «заботы» куда дальше от него, чем сама звезда, имеющая смысл для него как поэта или астронома. Переживание смысловой дистанции, близости или удаленности предмета от сознания человека, становится на место свойств объективно существующего прост-
45
ранства. Следствием этого оказывается, что Dasein бестелесно, ибо тело есть лишь нечто «сподручное», один из инструментов «здесь-бытия», которое само по себе не находится, «не имеет места» в пространстве.
Если брать эти положения Хайдеггера (как и многие другие) вне контекста их идеалистической интерпретации, то они имеют определенное позитивное содержание. Действительно, люди могут по-разному переживать близость и удаленность предметов. Историки и этнологи свидетельствуют, что различные эпохи и культуры дают нам образцы отличающихся друг от друга типов восприятия пространства. Средневековый художник иначе осмысливал пространственные отношения, чем художник нового времени. А если осмысление было иным, то отличалось и вое-, приятие.
Но из того, что пространство может по-разиому восприниматься представителями различных культур и даже одним и тем же индивидом в зависимости, скажем, от его эмоционального состояния, совсем не следует, что человек сам организует порядок пространства. О различиях в восприятии у разных индивидов и в разных культурах мы можем говорить лишь потому, что имеется общая основа, поскольку в восприятиях любого человека отражается объективно существующее пространство. У Хайдеггера же происходит подмена реального пространства «прост-ранственностью» переживаний человека, а «порядок возможностей» практических действий становится изначальным. Но, во-первых, формы деятельности и формы мышления человека определяются в конечном счете объективными характеристиками пространства, а, во-вторых, бестелесное хайдеггеровское «здесь-бытие», никак не может быть действительным агентом реального мира. Оно соотносится с предметами-смыслами, а не с реальными предметами.
Хайдеггер не так уж далек от истины, когда пишет о погруженном в хлопоты, вечно «озабоченном» человеке буржуазного мира, который все время что-то «предпринимает, осведомляется, выспрашивает,- наблюдает, обсуждает, предназначает» '. Все в его жизни организуется согласно практическим интересам, даже время: подъем, начало работы, перерыв, обед, отдых, сон и т. д. «В некоторых аспектах,— пишет английский философ и теолог Дж. Маккуори,— эта философская теория мира может ка-
1 Heidegger M, Sein und Zeit, S. 56.
46
заться вполне соответствующей технологическому веку, ибо человек действительно трансформирует просто природный мир в мир, который во все большей степени становится сделанным человеком н в котором все рассматривается как сподручное человеческим заботам. Даже то, что остается от природы, становится парком, служащим целям развлечения» '. В известной мере с такой характеристикой можно согласиться, но следует уточнить, что, во-первых, для Хайдеггера природного мира как такового вообще нет, а, во-вторых, практические интересы невозможно удовлетворить, если не учитывать реальных обстоятельств. А какие практические интересы могут быть у бестелесного «здесь-бытия»?
Для «преодоления» солипсизма Хайдеггер вводит в оборот еще два «экзистенциала»: «со-бытие» (Mitsein) и «со-здесь-бытие» (Mitdasein). Он подчеркивает, что «здесь-бытие» всегда открыто другим, что мы рождаемся уже помещенными в населенный другими людьми мир. Но подлинного преодоления солипсизма у Хайдеггера нет и быть не может. «Co-бытие» и «со-здесь-бытие» — это априорные структуры моего мира, которые никак не могут породить реального другого. Мое отношение с другим человеком, безусловно, невозможно без меня самого, но его нет pi без действительно существующего alter ego.
В плане нашей тематики наибольший интерес в хай-деггеровском анализе существования и сосуществования человека с другими людьми представляет то, как философ описывает безличность погруженных в повседневность людей. Хайдеггер употребляет для обозначения этого феномена субстантивированное неопределенно-личное местоимение das Man. Мир повседневности есть вечная угроза всеобщего усреднения, отсутствия ответственности: все за все в ответе, все действуют и думают, но на деле — никто, ибо «всякий похож на всякого». Речь идет не о коллективном субъекте, а о стороне, модусе существования каждого «здесь-бытия». «Это совместное бытие,— пишет Хайдеггер,— настолько растворяет свое «здесь-бытие» в способе бытия «других», что «другие» еще больше исчезают в своей различности и выразительности. В этой неприметности и неуловимости разворачивается настоящая диктатура das Man... Мы наслаждаемся и развлекаемся, как вообще наслаждаются, мы читаем, смотрим и судим о ли-
1 Macqiiarrie J. Martin Heidegger. Richmond Virginia, 1968, p. 16-17.
47
тературе так, как смотрят и судят вообще, но мы и отделяем себя от «толпы», мы возмущаемся тем, чем вообще возмущаются. Среднее, будучи неопределенным и будучи всеми, хотя и не суммой всех, предписывает способ бытия« повседневности» :.
Хайдеггер претендует на то, что его анализ подлинного и неподлинного существования имеет онтологический характер, а потому относится к любому возможному бытию человека — во все времена, независимо от социального устройства. Но по отдельным замечаниям Хайдеггера (его указание на средства массовой коммуникации, общественный транспорт и т. д.) видно, что объектом его критики является, в первую очередь, городская цивилизация. Романтические и даже почвеннические рассуждения философа, идеализация им быта патриархального крестьянина или ремесленника и осуждение индустриально-технического мира не содержат ничего нового в сравнении с тем, что писали многие немецкие философы, писатели и поэты конца XIX — начала XX века. В Германии начала века еще сохранилась память о «старых добрых временах»; за 50—70 лет до появления «Бытия и времени» Германия была страной деревень, замков и небольших городов, в самой атмосфере которых оставалось, как писал Т. Мани, «нечто от духовного склада людей, живших, скажем, в последние десятилетия пятнадцатого века,— истеричность уходящего средневековья, нечто вроде скрытой душевной эпидемии», с подспудной душевной предрасположенностью к фанатизму и безумию 2.
Если бы Хайдеггер просто повторил за своими любимыми поэтами — Рильке и Георге, что «большие города обречены небесным карам», или, подобно таким философам, как Шпенглер, таким социологам, как Теннис, просто противопоставлял миру города, фабрик, машин и газет идиллическую жизнь средневековых общин, то он не сказал бы ничего нового. Подобные противопоставления имеются в его работах в избытке, но главное не в них. Хайдеггер пытался выявить те основополагающие установки европейского
1 Heidegger M. Sein und Zeit, S. 126—127.
2 См.: Манн Т. Собр. соч. В 10-ти т., т. 10, с. 307. О неизжитости этого прошлого и о том, каково было его влияние на духовную жизнь Германии после ее поражения в первой мировой войне, Т. Манн писал и в своем романе «Доктор Фаустус». Хотя биография героя романа — композитора Леверкюна — перекликается с биографией философа Ф. Ницше, нередкими в западной литературе являются и сравнения этого персонажа с автором «Бытия и времени».
48
мышления, которые создали этот неподлинный мир, настолько интегрировавший современного человека, что «теперь только бог может нас спасти», как говорил он в своем посмертно опубликованном интервью журналу «Шпигель» '.
В поздних работах философа само бытие отворачивается от людей: одно за другим скрываются его измерения от взгляда европейского человека. В «Бытии и времени», напротив, подлинность и неподлинность являются результатом выбора каждого человека. Полная поглощенность «здесь-бытия» миром не является деградацией, ибо человек не занимал какого-то более «высокого» положения перед тем, как упасть в мир и раствориться в нем. Говоря об этом «падении» человека, Хайдеггер подчеркивает, что речь идет не о теологической или социологической теме: не об изначальной греховности потомков Адама и Евы и не ' о каком-то этапе развития общественной жизни. Возможность неподлинного существования, с его точки зрения, присутствует всегда, какие бы смены цивилизаций ни происходили. Меняются лишь формы проявления подлинности и неподлинности. Наслаждающийся всеми благами культуры человек все равно может действовать «как все», потерять себя в мире. Неподлинность является структурным моментом, возможностью «здесь-бытия». От нее нельзя избавиться, так же как от собственной тени. Повседневное «бытие-с-другими» является скольжением по поверхности, вращением в кругу уже данных, известных интерпретаций, переносимых и на самого себя. Это мир «молвы», «любознайства», «двусмысленности», создающий иллюзию богатства духовной жизни. Поглощенность «публичностью», одинаковостью ведет к потере собственного лица, и у человека всегда есть «искушение» упасть в мир и раствориться в нем. Самоотчуждение, однако, не превращает «здесь-бытие» в механизм, автомат, «винтик». «Вихрь», влекущий человека в das Man, есть результат его собственного выбора. Возможность «падения» в мир и поглощения им является одним из модусов «здесь-бытия». Двумя другими являются «заброшенность» и «проект».
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13

Похожие:

Социальный прогресс и буржуазная философия iconКнига для чтения по марксистской философии Критика буржуазной философии...
Ф. Энгельс «Людвиг Фейербах и конец немецкой классической философии», «Диалектика природы», «Анти-дюринг»
Социальный прогресс и буржуазная философия iconКемеров В. Е. Введение в социальную философию: Учебник для вузов
«общество», «наука», «история». — Самоописание социальной философии. — История, социальный процесс, общественная эволюция. — Проблема...
Социальный прогресс и буржуазная философия iconДж. Брунер Психология познания. За пределами непосредственной информации
Пер с англ. М.: Прогресс, 1977. 413 с. (Общественные науки за рубежом. Философия и социология)
Социальный прогресс и буржуазная философия icon2. Философия и наука, их специфика, взаимосвязь и роль в обществе. 4
Понятие науки. Наука как познавательная деятельность, как социальный институт, как особая сфера культуры. 3
Социальный прогресс и буржуазная философия iconПриложение №1 заявка
«Социальный предприниматель Хакасии» в номинации «Лучший социальный предприниматель»
Социальный прогресс и буржуазная философия iconФилософия, ее генезис и важнейшие проблемы. Специфика философского...
Древнегреческая философия, ее периодизация. Космоцентризм в понимании мира и человека
Социальный прогресс и буржуазная философия iconАктивный раздаточный материал «Философия» фогп, 3 кредита 3 семестр...
Под современной западной философией понимается западно-европейская философия и философия США конца XIX-ХХ веков. Ведущими направлениями...
Социальный прогресс и буржуазная философия iconИстины. Ведическая философия древнейшая философия мира. Кто мы?
Эти вопросы удивительно ясно и логически обосновано отвечает ведическая философия
Социальный прогресс и буржуазная философия iconТипология общества; Общество и общественное отношение
Существует еще одна точка зрения-Социальный реализм. Общество-социальный реализм которого не сводится к природной реальности,а значительно...
Социальный прогресс и буржуазная философия iconФилософия, её предмет и роль в обществе
Если частные науки изучают отдельные объекты природы и общества, то философия рисует общую картину мира. Философия изучает наиболее...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница