Социальный прогресс и буржуазная философия


НазваниеСоциальный прогресс и буржуазная философия
страница6/13
Дата публикации05.03.2013
Размер2.51 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Философия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13
«Заброшенность» означает, что человек независимо от собственной воли обнаруживает себя уже помещенным в мир. «Помещенность» человека открывается каждому в его онтологической «настроенности» (онтически — это на-
1 «Nur noch ein Gott kann uns retten». Gespräch mit Martin Heidegger am 23. September 1966.— Der Spiegel, 1976, № 23.
49
строения, эмоции). Мир и человек как бы созвучны друг другу. Скажем, печальное настроение открывает нам не только то, что мы печальны, но характеризует и сам мир. С точки зрения рационально-научного знания, слова поэта о «грустных полях» не имеют смысла. Очевидно, что это метафора, ибо поля не могут быть грустными, грустит только человек. Но подобные рассуждения предполагают разрыв целостного феномена «бытия-в-мире» на субъект и объект, психическое и физическое. А именно это отвергается феноменологической установкой. В «помещенное™» человек всем своим существованием соотносится с миром, мир не существует до сознания, а слова поэта раскрывают одну из возможных «настроешюстей» на мир.
Дж. Маккуори так комментирует данное положение: «Чувства поэтому не просто «в моем сознании». Они соотнесены с тем, что находится за его пределами. На языке феноменологов мы можем сказать, что чувства «интенцио-нальны», то есть что они направлены на действительное положение дел» '. Настроения и чувства оказываются не состояниями сознания, а знаками того, что имеется в самом мире. Они не субъективны, поскольку приходят и уходят не по нашей воле. Они являются ключами ко всему «бытию-в-мире», характеризуя его в целом, раскрывая нам его в наиболее фундаментальных чертах. Чувство «заброшенности» является одним из таких ключей. Переживая ее, переживая то, что он «уже всегда» в мире, человек открывает и то, что его бытие есть совокупность возможностей и что выбирать среди них он должен сам. Другим онтологическим чувством, по Хайдеггеру, является тревога (Angst), к анализу которой мы еще вернемся.
Вряд ли есть смысл давать здесь обстоятельную критику экзистенциально-феноменологического учения об эмоциях. Совершенно очевидно, что в нем происходит онтоло-гизация человеческих чувств (т. е. как бы вынесение их вовне, наделение ими бытия как такового). Если бы Хай-деггер не утверждал, что в «настроенностях» раскрывается мир, бытие в его фундаментальных чертах, можно было бы признать, что в его рассуждениях есть доля истины. Человек боится страшного, радуется радостному, ненавидит ненавистное, но всякий раз речь идет о страшном, радостном, ненавистном для него в данное время, а не о бытии. Человек наделен разумом, выделяет себя из окружающей среды и до тех пор, пока мыслит, не может полностью раст-
1 Macquarrie J. Existentialism. Harmondsworth, 1972, p. 160.
50
ворять себя и мир в «настроенностях». Хандеггср, во-первых, вслед за Гуссерлем проводит «феноменологическую редукцию», сводя бытио к осознанному, переживаемому бытию; во-вторых, он избавляется от того «балластам рационализма, который мешал превратить феноменологию в откровенно антшштеллектуалистическое направление философии. Не разум, не рефлексия открывают человеку его существование и основные свойства мира. Напротив, от разума, который неизбежно мыслит объективно, нужно избавиться, погружаясь в то или иное «онтологическое
чувство».
Правда, Хайдеггер говорит и о «понимании», по имеется в виду вовсе не научное, рассудочно-дискурсивное понимание, объяснение. «Понимание» непосредственно связано у него с «проектом», с выбором, который опирается на допредикативное осмысление собственных возможностей. Само существование человека есть «понимание», которое определяется как «основополагающий модус бытия здесь-бытия» '. Все «бытие-в-мире» есть поле понимания, мир выступает как всегда «уже понятый», истолкованный «немудрствующим видением», которое не имеет ничего общего с рациональным осмыслением. «Понимание» находит свое выражение в «обозначающей артикуляции» языка. Истолкование «приходит к слову», и паделешгость речью становится у Хайдеггера еще одним «экзистенциа-лом», априорной структурой Dasein.
«Здесь-бытие» понимает свои возможности, «проектируя» себя, «забегая вперед» самого себя. Таково «подлинное существование», свободно выбирающее себя независимо от каких-либо закономерностей внешнего мира, поскольку как такового внешнего для «здесь-бытия» мира и нет. Возможности выбора всегда уже имеют какой-то смысл, уже поняты, истолкованы человеком. Лишенных смысла предметов вообще не существует, а то, что наделено смыслом, понимается в терминах «проектов», целей «здесь-бытия».
Три рассмотренных модуса «здесь-бытия»: «падение», «заброшенность» и «проект» — являются как бы тремя ликами одного и того же феномена, которому Хайдеггер дает имя «забота» (Sorge). «Бытие-в-мире», «здесь-бытие» и «забота» являются фактически различными названиями одной реальности — бытия человека. «Забота» характеризует его существование в целом. У Хайдеггера, конечно, были
1 Heidegger M. Soin und Zeit, S. 142.
51
предшественники в подобном понимании «удела человеческого». Исследователи его творчества отмечают, например, повесть немецкого писателя конца прошлого века Г. Зу-дермана «Frau Sorge», в которой судьбой человека станод вится вечная забота. Можно вспомнить о том, как изображается забота в конце второй части «Фауста» Гете или образ «мрачной заботы» у Горация, которая сидит позади всадника и от которой он не может избавиться, куда бы ни ехал. Но помимо литературных источников пессимистическое понимание «удела человеческого» как непрестанной заботы связано с эпохой, когда Хайдеггер писал «Бытие и время». Тщетность всех усилий суетно живущего человека — таков один из лейтмотивов его философствования. Спасения «по ту сторону» индивидуального существования нет — будь оно раем той или иной религии или каким-то общественным идеалом. Мрачная героика последних разделов «Бытия и времени», когда речь идет о «решимости» действовать несмотря ни на что, становится понятной только в сопоставлении с совершенно пессимистическим видением человеческой жизни. Позднее это мироощущение неоднократно воспроизводилось такими писателями, как Мальро, Камю, Сартр, и многими другими.
Три модуса «заботы» связываются Хайдеггером с тремя измерениями времени. «Проект» — выбор человеком самого себя — соответствует будущему, поскольку, «проектируя» себя, «здесъ-бытие» все время забегает вперед самого себя. Прошлое — это «заброшенность» в мир и пре-доставлешюсть самому собе. Наконец, н настоящем «здесь-бытие» принадлежит миру, озабочено окружающим.
Учение Хайдегтера о «заботе» оказало огромное влияние на многих психоаналитиков. Им был предложен новый язык для описания тех же феноменов, к которым обращался и психоанализ, с той, однако, разницей, что у него-отсутствовал биологический редукционизм. Психофизиологические особенности человека связывались Хайдеггером с «экзистенциалом» «заброшенность»: те или иные моменты телесной или психической организации индивида предстают у него как возможности. Если они детерминируют извне действия человека, то речь должна идти о неподлинности существования, потере самого себя. Психоаналитики-экзистенциалисты увидели здесь достоверное описание некоторых неврозов. Они полагали, что Хайдеггер дает более глубокое и нередукционистское понимание тех же феноменов, к которым обращается психоанализ. Например, Хайдеггер пишет о влечении (Hang) и стремлении (Drang),
52
но показывает, что это не зависимые от инстинкта явления, а неподлинпые модификации «заботы», иначе говоря, целостного существования. «Забота» онтологически им предшествует '.
Как же возможно достижение подлинного существования? Ведь сам Хайдеггер подчеркивает, что самоотчуждение, декаданс, упадок никогда не приходят к концу сами. Напротив, все большая активность овладевает человеком, стремящимся заполнить собственную пустоту, что ведет к нарастающему растворению в банальности повседневного существования.
Подлинное существование начинается, по Хайдеггеру, с «тревоги». Соответствующее немецкое слово (Angst) означает, собственно, «страх», но Хайдеггер отличает его как онтологический страх от страха «онтического», обычного, обозначаемого термином Furcht. Понятие «тревога» хорошо передает лишь отличие первого от второго: обычно человек страшится чего-то конкретного, ему известного, угрожающего его достатку, здоровью, самой жизни. Иначе обстоит дело с онтологическим страхом, тревогой. Когда «здесь-бытие» полностью погружается в мир повседневности, отдает себя «диктатуре публичности», оно отворачивается от самого себя, бежит от собственных возможностей. «Здесь-бытие» страшится себя. Угроза исходит ниоткуда, пугает «ничто». Описание такого страха дает австрийский писатель Г. Мейринк в романе «Голем»: «Это ужас, рождающийся сам из себя, парализующий страх перед чем-то пеосязуемым, что лишено всякого облика и разрушает все пределы нашего мышления... Все то же страшное, мучительное «ничто»: его нет, но своей ужасающей жизнью оно наполняет всю комнату» 2.
В «тревоге» ужасает «ничто», а не конкретные предметы и люди, весь мир теряет смысл. «Здесь-бытие» обнаруживает себя в полном одиночестве. Тогда исчезает власть «публичности», распадаются все привычные основания, мир ощущается чуждым и небезопасным. Но вместе с тем «здесь-бытие» пробуждается к подлинному существованию, к ответственности за собственные деяния. Это поворот к самому себе. «Здесь-бытие» открывается в своей уникальности и незавершенности как свободно проектирующее себя3.
1 Heidegger M. Sein und Zeit, S. 237.
2 Мейринк Г. Голем. Пг., 1920, с. 166.
3 В работе «Что такое метафизика?» Хайдеггер попытался сделать опыт «тревоги» исходным для всей своей онтологии.
53
Обратимся теперь еще к одному важному моменту хайдеггеровской фундаментальном онтологии — к анализу «временности». Учение Хайдеггера о «временности» непосредственно связано с концепциями Бергсона и особенно Гуссерля, лекции которого о «внутреннем восприятии времени» были изданы Хайдеггером. Соединив феноменологическую трактовку времени с кантовским учением о «схематизме» (по первому изданию «Критики чистого разума»), он полностью отрывает «временность» от объективного времени.
К «временности» Хайдеггер подходит через анализ конечности человека. Подлинное существование определяется им как «бытие-к-смерти». Завершенность, законченность становления означает и потерю себя. «Здесь-бытие» всегда «еще не», а с завершением его — «уже не». Поэтому бессмысленно говорить о смерти как «прекращении» (как о дожде), «свершении» (как о работе) или «исчезновении». «Бытие-к-смерти» означает, что смертность присуща самому бытию «-здесь-бытия», это его модус, в котором оно раскрывается в своей подлинности. Экзистенциальный анализ смерти Хайдеггер отличает от биологического, медицинского, психологического и т. п. способов объективирующего понятийного исследования. Все они опираются на наблюдение смерти других — от статистики до богословских рассуждений о спасении души. У него же речь идет о собственной смерти каждого: за другого не умирают.
Человек умирает, никогда не будучи «завершенным», и в то же самое время он всегда достаточно стар, чтобы умереть. Смерть — не нечто, приходящее извне, это возможность самого «здесь-бытия», которое непрерывно «забегает» в будущее, то есть в смерть. Понимание собственной смертности совершает своего рода «внутреннюю революцию» в человеке, заставляя экзистенцию обратиться к собственным возможностям. Тревожное стояние лицом к лицу с небытием открывает собственное существование в его подлинности и свободе. Это свобода от иллюзий повседневности, «свобода-к-смерти».
Не останавливаясь на других рассматриваемых Хайдеггером «экзистенциалах» («совесть», «вина», «решимость»), можно коротко сказать, что подлинное существование связано у него с «проектом», выбором себя перед лицом смерти, принятием собственной виновности, решимостью действовать.
64
Как мы уже указывали выше, «проект», «заброшенность» и «падение» соответствуют трем измерениям времени. Единство будущего, настоящего и прошлого образует «заботу». Три измерения времени являются способами выхода за собственные пределы, траысцепдирования. «Временность» есть априорная форма возможности появления всех феноменов, это «горизонт» мира. «Здесь-бытне» непрерывно выходит за собственные пределы, конституируя тем самым все «виутримирское сущее».
С анализом «временности» непосредственно связано учение Хайдеггера об «историчности» экзистенции. История как непрерывный переход от прошлого к будущему является миром событий, а не наличие данного. Исторические события важны не сами по себе, а для человека, переживающего вновь прошлое. «Здесь-бытие» забегает вперед самого себя и одновременно выходит к прошлому, к тем возможностям, которые предоставляются ему прошлым. Принимая собственную виновность и решительно действуя, «здесь-бытие» принимает унаследованное как вечно повторяющуюся возможность. Оно выбирает себя и является свободно выбранной судьбой. Не выбирать «здесь-бытие» не может, так как оно конечно и смертно, виновно.
Живущий пеподлишго бежит от собственной свободы и ответственности: в истории он видит поэтому однозначно определяющую его действия силу. Подлинное существование свободно принимает наследие прошлого как возможность. История не закончена. Только с концом света она станет чем-то «завершенным» и можно будет рассматривать ее независимо от проектов и целей, но тогда некому будет рассматривать. Пока же история является вечным повторением бывшего через интерпретацию, которую дает ему «здесь-бытие». Оно само исторично и определяет историчность всего сущего. Неподлинное понимание истории, напротив, пытается вывести собственную историчность из истории мира, растворяя свое существование в «фактах» истории, в «том, что происходит». В результате оно теряет себя и пребывает в «забвении» прошлого, ибо погружено в настоящее и растворяется в нем '.
Беспредпосылочпого, объективного способа видения исторических событий, считает Хайдеггер, не бывает. Историк отталкивается от собственных экономических, социальных, политических, религиозных теорий и пристрастий.
1 Heidegger M. Sein und Zeit, S. 387—392.
55
Уже выбор того, что изучается, определяется целями, «проектами» историка. Прошлое определяется будущим, нет раз и навсегда установленного прошлого: оно постоянно переинтерпретируется историками. Получаете* «герменевтический круг»: прошлое определяет будущее? будущее определяет прошлое, «всякое истолкование должно уже прежде понять то, что должно истолковать» ', Окружающий мир сведен Хайдеггером к смыслу, который накладывается на происходящее субъектом. Вещи доступны нам как смыслы, «бытие-в-мире» всегда уже осмыслено. Даже бессмысленность переживается как смысл. Мы истолковываем то, что уже нами понято. Поэтому «герменевтический круг» неизбежен и нужно не стараться преодолеть его, стремясь достигнуть объективно-безличного знания, а суметь «войти в круг».
Подобно тому как в первом разделе «Бытия и времени» пространство было сведено Хайдеггером к «прострапствен-ности», так в конце второго раздела объективное время сводится к «временности». Исток «временности» лежит в самом «здесь-бытии», а не во внешнем мире. Тот, кто пытается вывести время из объективных свойств реальности, пребывает в «падении».
Хайдеггер крайне далек в своих построениях от психоанализа, но с Фрейдом его роднит способ полемизирования с теми, кто не разделяет его воззрений. Для Фрейда несостоятельность аргументов его противников связана с тем, что они возражают лишь потому, что наделены неизжитыми «комплексами», которые психоанализ вскрывает. По Хайдеггеру, те, кто придерживается иных воззрений на место человека в мире, спорят с ним именно потому, что самое их бытие неподлинно. Спор, таким образом, исключается: учение Хайдеггера «защищено» от критических аргументов, которые, естественно, возникают у каждого, кто не склонен сводить весь мир к собственной субъективности. У немецкого философа Н. Гартмана были все основания писать о хайдеггеровской концепции как «эгоистической онтологии». Какими бы ни были намерения самого Хайдеггера, в «Бытии и времени» он не только не «преодолел» субъективизм, но довел его до предела. Весь мир оказался зависимым от индивидуального существования: выбирая самого себя, «здесь-бытие» выбирает и весь мир. Меняются смысловые отношения, а тем самым и сведенные к смыслам вещи.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13

Похожие:

Социальный прогресс и буржуазная философия iconКнига для чтения по марксистской философии Критика буржуазной философии...
Ф. Энгельс «Людвиг Фейербах и конец немецкой классической философии», «Диалектика природы», «Анти-дюринг»
Социальный прогресс и буржуазная философия iconКемеров В. Е. Введение в социальную философию: Учебник для вузов
«общество», «наука», «история». — Самоописание социальной философии. — История, социальный процесс, общественная эволюция. — Проблема...
Социальный прогресс и буржуазная философия iconДж. Брунер Психология познания. За пределами непосредственной информации
Пер с англ. М.: Прогресс, 1977. 413 с. (Общественные науки за рубежом. Философия и социология)
Социальный прогресс и буржуазная философия icon2. Философия и наука, их специфика, взаимосвязь и роль в обществе. 4
Понятие науки. Наука как познавательная деятельность, как социальный институт, как особая сфера культуры. 3
Социальный прогресс и буржуазная философия iconПриложение №1 заявка
«Социальный предприниматель Хакасии» в номинации «Лучший социальный предприниматель»
Социальный прогресс и буржуазная философия iconФилософия, ее генезис и важнейшие проблемы. Специфика философского...
Древнегреческая философия, ее периодизация. Космоцентризм в понимании мира и человека
Социальный прогресс и буржуазная философия iconАктивный раздаточный материал «Философия» фогп, 3 кредита 3 семестр...
Под современной западной философией понимается западно-европейская философия и философия США конца XIX-ХХ веков. Ведущими направлениями...
Социальный прогресс и буржуазная философия iconИстины. Ведическая философия древнейшая философия мира. Кто мы?
Эти вопросы удивительно ясно и логически обосновано отвечает ведическая философия
Социальный прогресс и буржуазная философия iconТипология общества; Общество и общественное отношение
Существует еще одна точка зрения-Социальный реализм. Общество-социальный реализм которого не сводится к природной реальности,а значительно...
Социальный прогресс и буржуазная философия iconФилософия, её предмет и роль в обществе
Если частные науки изучают отдельные объекты природы и общества, то философия рисует общую картину мира. Философия изучает наиболее...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница