Москва Издательство "Республика"


НазваниеМосква Издательство "Республика"
страница3/39
Дата публикации05.03.2013
Размер7.64 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Философия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   39
XX в., когда индивидом, выступающим от имени "родовой сущности", все чаще становится бюрократ — бюрократ в сфере государственной, правовой, научной и т. д. В этой ситуации выступление от имени всеобщего — народа, человечества и т. д., то есть забота о чужом благе, — становится просто "средством для поддержания индивидуального сущест­вования", создается профессия демагогов, нашедшая свое за­конченное выражение в фигурах фашистских лидеров.

Киркегор еще не столкнулся с такой отчетливо выраженной социальной ситуацией, но тенденцию в этом направлении он уже ощутил. Однако, требуя превращения философии из про­фессионального дела в личное, Киркегор не мог не встретиться с весьма серьезным затруднением. Вот как он сам его фор­мулирует: "Объективный путь... как полагают, имеет достовер­ность, которой нет у субъективного пути (и это понятно: невоз­можно мыслить вместе экзистенцию, существование, и объек­тивную достоверность); объективный путь, как полагают, дает возможность избежать ту опасность, которая встречает нас на

19





субъективном пути, эта опасность в ее кульминационном пункте есть безумие" (48, 184—185). Действительно, уничтожая требо­вание общезначимости, снимая определение истины как того, что имеет силу для всех, Киркегор тем самым теряет единствен­ный критерий, который дает возможность отделить фантас­тическое от реального, душевнобольного человека от здорово­го; ведь и у того, и у другого одинаково присутствует внутрен­нее убеждение в реальности их экзистенциального опыта и адек­ватности с этой реальностью высказываемых ими мыслей. А как раз наличие внутреннего убеждения и сопровождающего его ощущения адекватности, верности самому себе, собственной аутентичности — это и есть критерий истинности, если ее истолковывать как субъективную, экзистенциальную.

Проблема, вставшая перед Киркегором в связи с его попыт­кой пересмотреть понятие истины, как оно сложилось в раци­оналистической философии от античности до XIX в., оказалась достаточно сложной. Характерно, что в экзистенциализме, раз­вившем киркегоровское понимание истины как экзистенциаль­ной ("место" которой не в познании, не в суждении*, а в самом бытии), вновь было воспроизведено то самое противоречие, а именно — несовместимость субъективного характера истины с ее объективной достоверностью, которое сформулировал Ки­ркегор. Оставаясь верными киркегоровскому пониманию ис­тины, экзистенциалисты должны были бы решительно отка­заться от попытки создания систематического философского учения, то есть от придания своим размышлениям научно дос­товерного характера. Однако многие из них — Сартр, ранний Хайдеггер — как раз пытались строить систему экзистенциаль­ной философии, что привело к ряду парадоксов.

Не случайно между различными представителями экзистен­циализма возникла полемика именно по вопросу об экзистенци-альности истины. Один из наиболее радикальных приверженцев Киркегора, Лев Шестов, отстаивал киркегоровский принцип субъективности истины, принимая самые крайние следствия этого принципа, перед которыми отступали не столь радикаль­ные представители этого направления.

Вот каким образом Шестов формулирует основной принцип философии Киркегора, который он с ним полностью разделяет:

"Платон (устами своего несравненного учителя Сократа) воз­вестил миру: "Нет большего несчастья для человека, как сде-


*"Не высказывание есть первичное "место" истины... — пишет Хайдеггер, — а, напротив, сама изначальная "истина" есть "место" высказывания и является онтологическим условием возможности того, чтобы высказывание могло быть истинным или ложным" (34, 226).

20





даться мисологосом, то есть ненавистником разума..." Если бы нужно было в нескольких словах сформулировать самые завет­ные мысли Киркегора, пришлось бы сказать: самое большое несчастье человека — это безусловное доверие к разуму и ра­зумному мышлению... Во всех своих произведениях он на тыся­чи ладов повторяет: задача философии в том, чтобы вырваться из власти разумного мышления и найти в себе смелость "искать истину в том, что все привыкли считать парадоксом и абсур­дом" (24, 238—239). Но ведь совершенно очевидно, что такого рода философия (оставим пока на совести Шестова его трактов­ку Киркегора, к которой мы еще вернемся), теряя свою обще­значимость, в конечном итоге также должна утратить и воз­можность быть сообщенной другим: ведь "то, что все привыкли считать парадоксом и абсурдом", не может быть в принципе сообщено "другому", "оно должно составлять — на радость или на горе — вечную и неотъемлемую собственность" того идивида, который "нашел в себе смелость искать истину в аб­сурде" (46, 211). Шестов чаще всего ссылается в качестве приме­ра на "философию" библейского Иова, который, в отличие от "афинского симпозиума" мудрецов, искавших "свет разума", обратился в поисках выхода из безвыходного положения к "ве­ре в абсурд", пренебрег принципом общезначимости, с точки зрения которого его положение представлялось абсолютно без­надежным, и обратился к "парадоксальной вере". Но ведь в таком случае, будь Шестов последовательным, он должен был бы оставить свою философскую деятельность, перестать писать книги и статьи и остаться наедине с тем "абсолютно личным" миром, который не поддается никакому сообщению другим, как это сделал Иов, оставшись один на один с Богом; всякая коммуникация с людьми только создавала бы препятствия для общения с Богом. Иов не философствует, он кричит, плачет, проклинает, и это действительно адекватная форма его веры, его личной позиции. Противоречие содержания философии Шестова самой форме философии зафиксировал, в частности, Н. Бердяев. В борьбе против "власти общеобязательного", пи­сал он, Шестов "был так радикален, что верное и спасительное для одного он считал неверным и необязательным для другого. Он, в сущности, думал, что у каждого человека есть своя личная истина. Но этим ставилась все та же проблема сообщаемости. Возможно ли сообщение между людьми на почве истины от­кровения, или это сообщение возможно лишь на почве истин разума?.." (2, 107).

Сознавая невозможность соединить экзистенциальность с общезначимостью, необходимой для того, чтобы придать содержанию сообщаемость, другой представитель экзистенци-

21





ализма, К. Ясперс, занимает в общем и целом позицию, сущест­венно отличную от шестовской. "Так как философия хочет быть не философией исключения, а философией "общего", — пишет Ясперс, — то она сама считает себя истинной лишь тогда, когда она способна перевести себя в действительность многих" (41, 95). В споре между всеобщим и индивидуальной экзистенцией, исключением, Ясперс — не без оговорок и колебаний — все же становится на сторону всеобщего. Однако в жертву экзистенции приносится один из важнейших атрибутов всеобщего — его объективная, независимая от индивида реальность; Ясперс оп­ределяет истину через коммуникацию, переодевая общезначи­мость в одежду сообщаемости. Это с необходимостью влечет за собой признание множественности истин, выбивает из-под ис­тины тот фундамент, на который ее, в целях укрепления ее статуса, поставила рационалистическая философия, а именно фундамент логики, и заставляет возводить здание истины на песке "экзистенциальной коммуникации". Релятивизм оказыва­ется платой за допущенный в философию принцип личностного начала.

Соответственно и трактовка, которую Ясперс дает филосо­фии Киркегора, существенно отличается от шестовской. С его точки зрения, борьба Киркегора против научности философии, против ее систематической формы отнюдь не была борьбой против разума. Оба мыслителя — Киркегор и Ницше* — "ста­вят вопрос о выведении разума из глубин экзистенции. Еще никогда столь радикальное восстание против голого разума не осуществлялось на таком высоком уровне фактических возмож­ностей мышления. Эта постановка вопроса — вовсе не вражда к разуму, напротив, оба пытаются усвоить все виды разумнос­ти; это не философия чувства, ибо оба ищут выражения в поня­тии; это не догматический скептицизм — мысль трго и другого, напротив, ищет истину" (41, 11). Если Шестов максимально заостряет антирационализм Киркегора, то Ясперс, наоборот, пытается показать, что существо поставленных Киркегором проблем отнюдь нельзя свести к антирационализму.

Обратимся, однако, к самому Киркегору и посмотрим, как он решает то противоречие, которое привело к существенному расхождению во взглядах его последователей. Размышления Киркегора по поводу им самим отмеченного противоречия чрезвычайно интересны; они позволяют расшифровать подлин-


* Большинство экзистенциалистов, да и не принадлежащих к эк­зистенциализму философов, склонны рассматривать Киркегора и Ниц­ше как мыслителей, духовно близких друг к другу, несмотря на все различие в содержании учения обоих.

22





ное содержание проблемы, нашедшей свое антиномическое вы­ражение в виде этого противоречия. Возражая тем философам, которые считают, что общезначимость, объективность есть га­рантия против смешения истины с предрассудком или фантази­ей, средство, позволяющее отличить нормального человека от безумца, Киркегор замечает, что "отсутствие внутреннего

— это тоже сумасшествие. Объективная истина, как таковая, отнюдь еще не позволяет заключить относительно того, кто ее высказывает, что он находится в здравом рассудке" (48, 185). Для пояснения своей мысли Киркегор рассказывает забавную притчу о сумасшедшем, который решил сбежать из сумасшед­шего дома, перехитрив врача. С этой целью он использовал наиболее общезначимое, не возбуждающее никаких сомнений высказывание: "Земля кругла". "Он хочет убедить его (врача.

П. Г.), что он не сумасшедший; он ходит взад и вперед по комнате и время от времени говорит: "Земля кругла!" А разве земля не кругла?.. И разве сумасшедший — тот человек, кото­рый, высказывая общепринятую и всеми уважаемую объектив­ную истину, надеется тем самым доказать, что он не сумасшед­ший?" (48, 185). Однако именно то средство, с помощью кото­рого больной хотел убедить врача в том, что он уже здоров, с несомненностью доказывает последнему, что тот болен. "Од­нако теперь, — заключает Киркегор, — не все врачи, и требова­ние времени оказывает значительное влияние на вопрос о сума­сшествии... современность, модернизировавшая христианство, модернизировала также вопрос Пилата, и потребность эпохи найти нечто такое, на чем она могла бы покоиться, возвещает о себе вопросом: что такое сумасшествие?" (48, 185—186).

До сих пор, продолжает Киркегор свое рассуждение, был хорошо известен один вид помешательства, его можно было бы назвать субъективным, и выражался он в том, что человеком овладевала какая-то страсть, определенная навязчивая идея. Примером такого рода помешательства может быть, скажем, Дон Кихот. Здесь мы имеем дело, по Киркегору, с гипертрофи­ей внутреннего, субъективного мира, который не соотнесен с объективным. "Если безумие есть гипертрофия внутреннего, то его трагизм и комизм состоят в том, что то, что бесконечно занимает несчастного, является фиксированной частностью, не интересующей остальных людей. Если же, напротив, безумие состоит в отсутствии внутреннего, то комическое заключается в том, что то, относительно чего счастливец знает, что оно есть истина, истина, важная для всего человечества, совершенно, однако, не занимает его самого, монотонно повторяющего ее с достоинством высокоученого пономаря. Этот род безумия представляет собой нечто более нечеловеческое, чем первый:

23





первому страшно посмотреть в глаза, чтобы не открыть глуби­ну безумия; но на второго трудно отважиться взглянуть из страха перед возможностью открыть, что у него не настоящие глаза, а стеклянные и вместо волос — мочала, короче, что он весь искусственный. Если случайно встретишься с таким душев­нобольным, болезнь которого состоит именно в том, что у него нет души, то слушаешь его с холодным ужасом; не знаешь, можно ли поверить, что тот, с кем ты говоришь, человек, а не просто трость... Пуститься в разумную и спекулятивную беседу с тростью — ведь это действительно почти стать сумасшед­шим" (48, 186—187).

Этот отрывок интересен потому, что здесь Киркегор с пре­дельной ясностью обнаруживает ту действительно реальную проблему, которая лежит в основе его полемики с принципом объективности и общезначимости.

Выступление Киркегора против принципа научности, объек­тивности нельзя рассматривать абстрактно, сталкивая между собой экзистенциальность и объективность, как это делает, скажем, Шестов, и требуя признания одного из противополож­ных принципов. При такой постановке вопроса невозможно с достаточной четкостью выявить, почему, собственно, Кир­кегор выдвинул этот новый принцип, разве что попытавшись, подобно Шестову, объяснить его чисто психологическими моти­вами. По мнению Шестова, Киркегор выпал из общей колеи человеческого существования в силу ряда обстоятельств личной жизни; он не мог жить так, как живут все, вследствие чисто физиологических причин, не позволивших ему жениться на лю­бимой девушке. Тем самым шестовский Киркегор, подобно библейскому Иову или базельскому профессору Ф. Ницше

— тоже, кстати, в соответствии с той же схемой обязанному своим бунтом против всеобщности чисто физиологическим фак­торам (см. работу Л. Шестова "Философия трагедии"), — ста­новится исключением и создает экзистенциальную философию

— философию исключений.

В действительности же Киркегор только потому и оказался мыслителем, идеи которого, если воспользоваться его словами, оказались "важными для всего человечества" и пережили в XX в. как бы второе рождение — ренессанс, что в них по-своему получила выражение одна из серьезнейших тенденций в духов­ной жизни Западной Европы, тенденция, мало кем в то время осознанная. Он не только зафиксировал, но и осмыслил явле­ние, которое свидетельствовало о зарождении нового типа об­щества, окончательно сложившегося в капиталистической Ев­ропе уже в XX в. и получившего название "массового". Речь идет об обществе "стандартизованных индивидов", духовную

24





пищу которых составляют общие истины, преподносимые им с помощью радио, телевидения, прессы — всех многочисленных средств массовой пропаганды. Эти общие истины, по Киркего-ру, никого не занимают, ибо не являются ничьей личной исти­ной, однако те, кто занят их производством, — сословие иде­ологов, — повторяют их "монотонно и с достоинством"; те­перь, правда, идеологи уже не столь наивны, как сто лет назад, и большинство из них хорошо знает, что эти истины важны отнюдь не для всего человечества, а скорее для тех, кто является заказчиком и оплачивает труд идеолога. Что же касается потре­бителя этой идеологической продукции, он, как правило, не подозревает о том, как производятся истины; на то он и потре­битель, чтобы использовать готовое, не размышляя, как и из чего оно сделано. Его сознание с самого начала сфабриковано идеологами, да и сам он весь искусственный, хотя глаза у него не стеклянные и на голове вовсе не "мочала", а обыкновенные волосы, причесанные или взлохмаченные в соответствии с мо­дой. Вот оно — то "массовое безумие", симптомы которого так рано обнаружил Киркегор, "безумие на почве объективности", безумие не трагическое, а, скорее, комическое, массовый фарс.

Если мы с этой точки зрения взглянем на поставленную Киркегором проблему экзистенциальности истины и философии, то нам станет более понятной вся подоплека его бунта против всеобщности и его спора с Гегелем. Гегелевская философия имеет в качестве важнейшей предпосылки принцип приоритета всеобщего по отношению к единичному; для нее всеобщее реаль­нее единичного. В сфере общефилософской это означает приори­тет понятия по отношению к эмпирической действительности, в сфере социальной — приоритет общества по отношению к отдельному индивиду. Поскольку же, с точки зрения Гегеля, общественный организм находит свое высшее выражение в госу­дарстве, постольку именно в нем усматривается субстанциаль­ное начало каждого индивида, за которым существенное значе­ние признается лишь в той мере, в какой он выступает как момент в жизни государственного целого. "Государство есть дух, стоящий в мире и реализующийся в нем сознательно... Лишь как наличный в сознании, знающий сам себя в качестве существу­ющего предмета, дух есть государство. В свободе должно исхо­дить не из единичности, из единичного сознания, а лишь из сущности самосознания, ибо эта сущность, безразлично, знает ли об этом человек или нет, реализуется как самостоятельная сила, в которой единичные индивидуумы суть лишь моменты. Сущест­вование государства, это — шествие бога в мире..." (7, VII, 268).

Здесь важна не только мысль Гегеля о том, что единичные индивиды суть лишь моменты государства и, как таковые,

25





всецело определяются последним; здесь важно также обратить внимание на гегелевское замечание о том, что всеобщая сущ­ность, или, как Гегель здесь говорит, "сущность самосознания", реализуется — хотя и посредством деятельности индивидов, но тем не менее самостоятельно — "как самостоятельная сила". Что это значит? По Гегелю, общество или государство (по­скольку Гегель обычно отождествляет с ним "высшее воплоще­ние в истории нравственного принципа") развивается совершен­но независимо от того, как его развитие сознается индивидами, независимо от тех субъективных целей, которые они ставят перед собой в своей деятельности: оно использует индивидов и их деятельность для достижения собственной всеобщей, выс­шей цели. Гегель все время подчеркивает, что совершенно не­важно, какие цели преследуют индивиды: хитрость мирового духа состоит в том, что он направляет результаты всех этих частных действий к достижению собственной всемирно-истори­ческой цели. Поэтому характер поступков индивидов, считает Гегель, совершенно несуществен, если иметь в виду "высшую цель истории", более того, зло значительно более способствова­ло историческому развитию, чем добрые поступки. С точки зрения частного индивида, различие это может иметь значение, с точки зрения мирового духа, оно совершенно несущественно. Ведь всемирно-историческое движение реализуется независимо от самосознания отдельного индивида, и с всеобщей точки зрения не важно, знает о нем индивид или нет.

Осуществляя свою великую цель, мировой дух не считается со средствами. "Мировой дух, — пишет Гегель, —не обращает внимания даже на то, что он употребляет многочисленные человеческие поколения для... работы своего осознания себя, что он делает чудовищные затраты возникающих и гибнущих человеческих сил; он достаточно богат для такой затраты, он ведет свое дело en grand, у него достаточно народов и индивиду­умов для этой траты" (7,
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   39

Похожие:

Москва Издательство \"Республика\" iconАзербайджанская Республика, Республика Армения, Республика Беларусь,...
Азербайджанская Республика, Республика Армения, Республика Беларусь, Республика Казахстан, Республика Кыргызстан, Республика Молдова,...
Москва Издательство \"Республика\" iconКнига представляет интерес для всех, кто интересуется развитием современной...
И. С. Вдовиной. — М.: Республика; Палимпсест, 2003. — 431 с. — (Мыслители XX века)
Москва Издательство \"Республика\" iconСправедливое
Пер с фр. Б. Скуратова, П. Хицкого. Послесловие Э. Шлоссер. Москва: Издательство "Гнозис", Издательство "Логос", 2005, 304 с
Москва Издательство \"Республика\" iconСправедливое
Пер с фр. Б. Скуратова, П. Хицкого. Послесловие Э. Шлоссер. Москва: Издательство "Гнозис", Издательство "Логос", 2005, 304 с
Москва Издательство \"Республика\" iconО природе сознания с когнитивной, феноменологической и трансперсональной...
...
Москва Издательство \"Республика\" iconКнига прозы «арабское танго»
...
Москва Издательство \"Республика\" iconМосква Издательство «гном»
А79 Развиваем связную речь у детей 6-7 лет с онр. Конспек­ты фронтальных занятий логопеда / Н. Е. Арбекова. — М. Издательство гном,...
Москва Издательство \"Республика\" iconЛбер проект атман трансперсональный взгляд на человеческое развитие...
У36 Проект Атман: Трансперсональный взгляд на человеческое развитие / К. Уилбер; Пер с англ под ред. А. Киселева. — М: ООО «Издательство...
Москва Издательство \"Республика\" iconКен уилбер один вкус Дневники Кена Уилбера Издательство аст издательство...
У36 Один вкус: Дневники Кена Уилбера / К. Уилбер; Пер с англ. А. Киселева. — М: ООО «Издательство act» и др., 2004. — 427, [5] с....
Москва Издательство \"Республика\" iconКнига прозы. Публикац и: александр ивановичсамойленк о. Жанр прозы: Журнал «Дальний Восток»
...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница