Духовная антропология содержание духовная антропология духовная антропология в историческом становлении


НазваниеДуховная антропология содержание духовная антропология духовная антропология в историческом становлении
страница4/6
Дата публикации16.04.2013
Размер0.68 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Философия > Документы
1   2   3   4   5   6
Гностицизм - философия скепсиса и пессимизма, утраты человеком устойчивости смыслов в культуре и социальном бытии. Всякий раз гностицизм демонстрирует разочарование во всем - в традиционной религии, в философии, в устоях нравственности. Гностиков не устраивало и не устраивает христианство, но не устраивает и язычество, они язвят по поводу греческой философии, но тут же сплетают мистику с философией и наукой.
Гностицизм - это не просто философия, или богословие, это форма жизни, мораль, практическая антропологическая философия, а поскольку эта философия воздействует на воспитание, она превращается в педагогическую антропологию. Герметичность философии гностицизма соблазнительна для неокрепших душ. Историк древней церкви В. В. Болотов сравнивал гностицизм с масонством: и там, и там есть таинственность для посвященных. Воплощение таких философем в жизнь порождает лицемерие в поведении; таинственность, скрытность всегда дают плоды двуличия. Так было с жидовствующими в XV веке, когда они внешне оставались в православной церкви, но внутренне были ее разрушителями, отрицателями, так было и с ранними гностиками, которые также внешне не порывали с христианской церковью32.
Философская антропология, отыскивая пути плодотворного синтеза антропологических знаний, обязана извлекать уроки псевдосинтеза, тем более, что попытки псевдосинтеза настойчиво повторяются в истории, вторгаясь и в нашу сегодняшнюю духовную жизнь.
^ МОНИЗМ ХРИСТИАНСКОЙ АНТРОПОЛОГИИ
ТРАДИЦИЯ ПАТРИСТИКИ
АНТРОПОЛОГИЯ СВЯТОГО ГРИГОРИЯ НИССКОГО
Удивительно, сколь широко распространено убеждение, что антропология в ее духовно-культурных основаниях - плод расцвета гуманистической мысли времен Ренессанса и Просвещения. Воистину, видят то, что хотят видеть. Это напоминает ситуацию в истории науки, когда, например, отсчет эмбриологии, как самостоятельной сферы исследований, начинают с Каспара Вольфа и Жоффруа Сент-Илера, хотя полемика преформизма и эпигенеза, сопровождая всю историю эмбриологии, остро определилась еще в позициях Гиппократа и Аристотеля.
Наука, отгородившаяся от духовных исканий и обретений религии, богословия, не замечала и не замечает до сих пор классических антропологических трудов, среди которых вершинным остается сочинение Святителя Григория, епископа Нисского "Об устроении человека". Григорий Нисский, почитаемый как Отец Церкви, по оценкам историков богословия, менее всего тяготел к догматизму, хотя труд "Об устроении человека" иногда относят к классической экзегетике, то есть к толкованию древних текстов.
Труд Григория Нисского - синтез антропологических знаний IV века, но в ,духовном и философском своем содержании не имеющий временного ограничения. Хотя Григорий Нисский критически оценивал собственные философские увлечения, "но эллином он остался навсегда, - под влиянием Оригена" 33.
Антропология Григория Нисского пронизана стремлением к идеалу красоты, добра и совершенства. Деградация человека, по его убеждению, происходит тотчас, как случается остановка в движении к добру, ибо у добродетели есть лишь один предел - беспредельность.
Сущностное определение человека-в образе Божьем, в отображении божественных совершенств. Следует обратить внимание на то, что Григорий Нисский не сводит образ Божий в человеке к некой природной данности, ибо образ Божий проявляется не во внешности человека, но "созерцается по добродетели"34. "Это ведь все равно что сказать, что человек сотворен по природе причастником всякого блага" 35.
Григорий Нисский в этой аргументации более убедителен, чем религиозные философы ХХ столетия, которые стремились развести понятия образа и подобия Божия, истолковывая образ чисто фенотипически как внешнюю форму, данную от рождения, не завоеванную личностным становлением. Образ в этой интерпретации оказывается чисто природной данностью, и лишь подобие связано с личностными усилиями духовного совершенствования, устремленностью к идеалу человеческого развития, к Богу. Такое разведение понятий выражено, например, С. Н. Булгаковым: "Образ Божий дан человеку, он вложен в него как неустранимая основа его бытия, подобие же есть то, что осуществляется человеком на основе этого образа как задача его жизни"36.
В образе, согласно учению Григория Нисского, даны синтетические качества человека, единство ,духовного и телесного, в образе запечатлевается ,духовное становление человека, внешность отражает внутренний мир человека.
Григорий Нисский вовсе не идеализирует приро,ду человека, как телесную, так и духовную, тонко анализируя противоречия человеческого бытия. Онтологически противоположности неравнозначны. Свет превосходит тьму, а благо превосходит зло, как беспредельность меру. Мир наполнен светом, а тьма наступает от отбрасываемой тени37.
Искаженное, приписываемое христианству истолкование отношения души и тела прочно вошло в сознание как теоретиков атеизма, так и мыслителей просветительской ориентации. Ведь почти аксиомой стало утверждение, будто христианство дуалистически противопоставляет душу и тело. Подобные интерпретации менее всего соотносятся со святоотеческими текстами, с реалиями христианского вероучения, в том числе монашеского, обычно воспринимаемого как предельное отвержение телесности.
Григорий Нисский с проник но венной теплотой и даже лиричностью писал о сродстве души и тела: "Поскольку душа расположена к собственному ей телу природной связью и нежностью, то она срастворена с тем, что для нее свое"38.
В самом происхождении души и тела не было, по убеждению Григория Нисского, никакого предшествования, они появились одновременно. Как и другие богословы, Григорий Нисский соотносит человека с ангелами, усматривая преимущество человека перед ангелами в его духовно-телесной организации, ангелам же дано пребывать исключительно в духовном, бестелесном состоянии.
Творение не случайно завершилось созданием человека; венцом божественного творения стал тот, кому дано властвовать над земной природой, кому дан дар творчества и созидания. Человек стал проводником божественного в тварном мире. Только в человеке природность одухотворена, земная стихия в нем и через него получает участие в жизни духовной.
Величие человека - "не в подобии тварному миру, но в том, чтобы быть по образу природы Сотворившего" 39. Реальная человеческая жизнь не являет собой лишь величие человека, ибо она осуществляется между полюсами божественного и скотского бытия. Человек волен выбрать жизненную стезю между этими полюсами. "Добродетель-вещь неподвластная и добровольная, а вынужденное и насильное не может быть добродетелью" 40.
Парадоксальность мысли Григория Нисского обнаруживает себя в том, что подобие как раз характеризует степень несовпадения с чистотой божественного Лика, ибо "если бы образ во всем носил черты красоты прототипа и ни в чем не имел отличия, то никак бы не был подобием, но оказался бы во всем тождественным прототипу и ни в чем не отличным" 41. Стало быть образ Божий не только не дан человеку от рождения, но его осуществимость означала бы совпадение с прототипом, превращение человека в Богочеловека; образ здесь предстает как идеал, реализующийся в уподоблении, в подобии.
Образ Божий в человеке - это отображение божественных совершенств, а оно может осуществиться только благодаря усилиям духовного становления человека, онтология здесь неотделима от этики, нравственное становление динамично в своем бытии. Следовать за высшим, за прекрасным, совершенным - это и значит уподобляться Богу, становиться его образом.
В человека не вселяются попеременно разные души: душа младенца, душа зрелого человека или душа старика - это одна и та же душа, но в разной степени совершенства, причем эта степень не определяется возрастом, ибо душа может и возрастать и деградировать.
Хотя Григорий Нисский прекрасно знал платонизм, но никак не принимал учение Платона о пере селении душ. "Ведь действительно,язвительно пишет он, - достойны вздорности лягушек и галок, или бессловесности рыб, или бесчувственности дуба такие учения, говорящие, будто одна душа прошла через столь многие тела" 42.
Возражает Григорий Нисский как Оригену, предполагавшему, что душа предсуществует наподобие какого-то народа в своем собственном государстве, так и тем многочисленным проповедникам, которые учат о том, будто тело было создано раньше души, что душа создана ради тела, тем самым умаляя душу, придавая ей вспомогательную, подчиненную по отношению к телу роль.
Антропологическое учение Святого Григория Нисского последовательно монистично, оно несет в себе убедительные аргументы против дуалистического противопоставления души и тела. Духовность не означает бестелесности, духовность приближает человека к совершенству, при этом как душевный превосходит плотского, так аналогично этому духовный выше душевного" 43.
Даже столь эскизное обращение к тексту Григория Нисского позволяет обнаружить непреходящую ценность его размышлений о человеке, позволяющую прояснить запутанные современными теоретиками антропологические представления о телесном и духовном.
^ АНТРОПОЛОГИЧЕСКИЙ СИНТЕЗ СВЯТОГО ГРИГОРИЯ ПАЛАМЫ
Десять веков разделяют труды Григория Нисского и Григория Паламы , но если антропологическая сущность сочинения Григория Нисского явлена уже в наименовании, то антропология Святого Григория Паламы была открыта в ее неисчерпаемой глубине лишь в ХХ веке, как открыта была гениальность древних фресок на стенах храмов в Старой Ладоге, Новгороде, Пскове.
Антропология Григория Паламы - средоточие исихастской традиции, высшее проявление устремленности к духовно совершенному внутреннему человеку в отличие от внешнего человека, погруженного в тщету вещных забот, в суету сует. В антропологии Григория Паламы органически соединены мистический опыт, метафизическая рефлексия и психологическая напряженность поиска смысла жизни.
Становление двух выдающихся богословов ХХ столетия, Киприана Керна и Иоанна Мейендорфа, произошло в творческом освоении и осмыслении трудов Григория Паламы , тем самым была открыта антропология исихазма, а вместе с тем получила систематическое изложение христианская антропология вообще. "Они были и глубокими знатоками древнецерковной письменности, и разносторонними богословами, живо откликавшимися на многообразные духовные проблемы современностью" 44. Добавим к этому, что они были и проницательными мыслителями, тонко и глубоко постигавшими специфику духовной антропологии45.
Мы не сомневаемся, что поэт, композитор, писатель обладают особыми качествами проникновения в тайны человеческого духа, но Киприан Керн собственными трудами убеждает, что

"мистик выходит из себя, из тесных рамок тварного мира, из законов логического мышления, из категорий времени и пространства, подымается на третье небо, слышит несказанные глаголы, погружается в добытийственные бездны, касается трансцендентных основ твари"46.

Это сказано об опыте великих исихастов, об опыте аскетического священнобезмолвия, для которого "понятия человеческого языка слишком обыденны и маловыразительны"47. Мистик погружается, "вселяется", по выражению Киприана Керна, в духовный мир, причащается божественного света. Чтобы аутентично прочесть туманные, наполненные аллегориями, метафорами, антиномиями тексты мистиков, необходимо читателю также обладать мистической интуицией, ибо рационализированному мышлению вовсе непонятны и излишни словосочетания: "неведение в знании", "сверхсущественное" и тому подобные.
Способность созерцать божественный свет, о которой говорили исихасты, и прежде всего Григорий Палама , служила камнем преткновения "для всех рационалистов, не умеющих подняться в своем духовном зрении выше рассудочного понимания духовных ценностей" 48. Если смысл поэзии неизъясним на уровне рассудочного схематизма, то как глубинные духовные озарения, прозрения могут быть объяснены лишь средствами научного знания?! Иррационалисты в философии, столкнувшись с непониманием научно ориентированных читателей, восклицали, что ничего нет научного, кроме науки, что есть искусство, музыка, поэзия, никак не подвластные суду над собой науки. Мистика столкнулась с подобными проблемами гораздо раньше, и восточные Отцы Церкви разъяснили ограниченность рационалистического постижения человека уже в те далекие века, в которые об иррационалистической философии еще никто не помышлял. Мистику "открываются бездны вечного бытия", он "сам лично переживает аутентичное чудо восхождения на Фавор" 49. Духовному взору мистика открывается и целостность всего бытия в его прошлом, настоящем, будущем, и в то же время не теряется в этом всеединстве персональное бытие каждого человека, то есть речь идет о подлинной конкретности познания как единства многообразия, об "обоженной полноте человеческого существа" 50.
Киприан Керн раскрыл истоки антропологии Григория Паламы в учениях Симеона Нового Богослова, Максима Исповедника, ПсевдоДионисия. Его "излюбленное учение о человеческом теле, как "богопричастном", навеяно антропологией св. Григория Богослова, влияние этого великого каппадокийца, равно как и св. Григория Нисского, значительно" 51.
В замечательной вступительной речи при защите докторской диссертации 8 апреля 1945 года в Православном богословском институте Парижа архимандрит Киприан Керн подчеркнул: "Внимательное и добросовестное изучение патристики заставляет заключить, что чем выше и строже аскетическое учение того или иного писателя, тем почтительнее и возвышеннее учил он о твари и о человеке ... Лже-духовность и спиритуализм никогда не были признаками православного учения о человеке" 52 .
Главный вектор православной антропологии направлен к совершенному в человеке, к красоте, к созидающим способностям человека, к творческому его дару. Православная антропология не строится на испорченности человека, на его грехопадении, в основе ее - вера в человека, в его творчество, в его назначение.
Существенным в антропологии Григория Паламы стало не только учение об образе и подобии Божием, но таюке учение об обожении человека. Идея обожения человека афористически была выражена в словах св. Иринея: "Сын Божий стал сыном человеческим, чтобы сын человеческий стал сыном Божиим".
Обожение понималось Отцами Церкви, в том числе и Григорием Паламой , не чисто теоретически или догматически, а как факт внутренней жизни человека. Христианская антропология отвергает пантеистическое толкование обожения как растворения личности в Божестве, слияния с ним. Напротив, Киприан Керн усматривает в православии "проповедь наиболее совершенного персонализма" 53.
Ошибочно понимать обожение в чисто моралистическом ключе как нравственное совершенство до возможного предела, до богоуподобления. В святоотеческой литературе обожение рассматривалось как реальное приобщение к Богу всего человеческого существа в его духовнотелесном единстве, поэтому такое отношение к обожению свободно от односторонностей психологического, моралистического или интеллектуального толка. Обожение - это преображение, просветление личности, а для преображения требуются духовные усилия, подвижничество. Такое преображение доступно как монаху, так и мирянину, антропология таким образом из теоретической сферы превращается в действенную сферу жизненного поступка, жизнестроительства. Уместно в связи с этим перебросить мост от патристики к современным устремлениям образования, педагогики.
^ РУССКАЯ КУЛЬТУРА - КУЛЬТУРА ДУХОВНАЯ
Нетрудно мотивировать утверждение, вынесенное в название этой главы, если обратиться к вершинам русской литературы XIX столетия, к Пушкину, Достоевскому, Толстому, но можно ли настаивать на том, что нравственность (не морализаторство, а именно нравственность)сущностная особенность русской культуры?
Непредвзятое исследование культуры древней Руси опровергает не только расхожие мнения об отсутствии правовой культуры, народовластия, свободы у наших далеких предков, но убедительно свидетельствует о доминировании нравственного начала во всех сферах бытия русичей. В классическом исследовании Н. Костомарова "Севернорусские народоправства во времена удельно-вечевого уклада" (СПб., 1863) современный читатель с удивлением обнаружит высочайшие для столь древней государственной истории достижения правовой культуры, поучительную гармонию княжеской и вечевой власти. Князь мог действовать лишь в тех границах, которые были очерчены на вече. "В делах внешних он предводительствовал войском по распоряжению веча, шел на войну, решенную вечем, клал свое имя на договоре, составленном и обсужденном на вече... Князь должен был целовать крест Новгороду, а Новгород целовал крест ему. Это взаимное целование служило залогом их взаимного согласия"54. Право оказывалось одухотворенным; высший свет религиозности, а стало быть, и нравственности, незримо пронизывал всякое правовое действие. "Ты нам крест целовал" - это было в сознании новгородцев и псковитян залогом справедливости в любых властных решениях князя. Суд в Новгороде XIV-XV веков имел "двоеначалие" - князь и народ имели равные возможности отстоять правду, исходя прежде всего из велений совести. При этом суд представлял собой не только процесс разбирательства и вынесения приговора, но и исполнения наказания, то есть суд - это процесс, включающий правовые и нравственные компоненты. В Новгороде и Пскове верховный суд принадлежал народному вече, обвиняемые могли обратиться в эту высшую инстанцию и получить либо окончательное обвинение, либо оправдание. "Правая грамота, то есть решение суда в пользу одной из тяжущихся сторон, имела юридическую неприкосновенность: ни князь, ни посадник не имели права нарушить ее" 55. Что касается прав личности, то замечу лишь, что в Великом Новгороде никто не мог быть арестован без суда, "нигде не видно употребление пытки" 56, по отношению к сословиям соблюдалось строгое равенство суда, смертная казнь при менял ась лишь в отношении изменников, церковных воров и кровавых разбойников. Сожжения за волшебство, столь обычные на Западе, на Руси не вошли в обычай и в летописях встречаются описания подобных случаев лишь дважды. "Смертная казнь, - отмечал Е. Ф. Шмурло, замечательный курс лекций которого недавно впервые издан в России (в 30-е годы было лишь крохотное издание этого четырехтомного труда в Праге), - существовала, но применялась редко; она была противна духу русского народа и более широкое применение нашла себе значительно позже, под влиянием византийского права и татарских обычаев ... Мономах в Поучении к детям советует им: ,,ни сами не убивайте, ни другим не приказывайте убивать, хотя бы виновный и заслуживал смерть,,"57. Специфичность русской национальной право вой культуры сказалась даже в названии свода правовых установлений - "Русская Правда". Единство правового и нравственного начал заложено в самом слове "правда". Только на Руси возникла эта удивительная дифференциация понятий "истина" и "правда". Даже в близких славянских языках пользуются лишь одним словом и для обозначения адекватности субъективных знаний объекту (гносеологический подход), и для поиска справедливости в человеческих отношениях. Правда не может существовать на основе запретительных регламентаций, формальных предписаний. Право в русском сознании становилось синонимом правоты, правды, а подчас и праведности; в западном же сознании право сближалось с законностью, формальными требованиями, упорядоченностью. В России правда была большим, чем справедливость, правда - это истина в действии, она пронизана светом совести. "Мне бы только до правды дойти, не изменить правде!" - эти шукшинские восклицания выражают сокровенные стремления русского человека. Если истина - категория разума, то правда - категория и разума, и души. Без чувственного начала не бывает правдоискательства. Чисто формальное, рассудочное отношение к правовым законам, столь свойственное народам протестантской и католической ветвей христианства, чуждо исторической культуре русского народа. Глубинное верование народа, его мирочувствование проявляется в культуре народа, в том числе и в правовой культуре. Еще в ХI веке митрополит Киевский Иларион в "Слове О законе и благодати" с величайшей психологической точностью раскрыл пропасть между формальным законом (тенью) и благодатью (истиной), данной отзывчивой и просветленной душе. В русской литературе издревле писали о душе, о воспитании сердца. Не случайно И. А. Ильин, характеризуя русскую идею, рассматривал ее прежде всего как идею сердца, ибо главным в жизни русского человека была любовь (только то принимается человеком, что прошло через его сердце. Замечу попутно, что нынешние специалисты выборных технологий использовали для своих манипуляций эту глубинную особенность русского человека, призывая "голосовать сердцем" ). "Эту идею, - писал И. А. Ильин, - русско-славянская душа, издревле и органически предрасположенная к чувству, сочувствию И доброте, восприняла исторически от христианства. .. Когда русский человек верует, то он верует не волею и умом, а огнем сердца. Ни во что не веруя, русский человек становится пустым существом, без идеала и без цели. Ум и воля русского человека приводятся в духовно-творческое движение именно любовью и верою ... Этому соответствовала и православная концепция Христианства: не формальная, не законническая, не морализирующая, но освобождающая человека к живой любви и к живому совестному созерцанию" 58 . Рационализм искал правильность, открывал порядок внешних отношений, не доверял собственной душе, велениям свободы личности, просветленной идеалами духовности. В конечном счете европейская и русская философия говорят о разном, даже употребляя одни и те же слова: "дух", "истина", "душа" - в русской философии эти слова не случайно пишутся нередко с заглавной буквы. Европейская философия более всего стремилась понять материальное и идеальное, как порознь, так и в их единстве, а русская философия искала Идеал, оттого столь часто жила утопиями, мифами, но всегда против ил ась утилитаризму, вещной зависимости. В сущности, нынешнее движение к "новому мышлению", основанному на рассудочности, делячестве и чисто правовом регулировании человеческих отношений в России, без "излишеств" совести - означает попытку расстаться с самой русскостью, как неповторимостью национальной души, культуры, всего бытия. Эллины возвысили красоту и стремление к мудрости, римляне возвысили право, формальные основания государственности и жизни человека. Эти разные устремления, сложившиеся до Рождества Христова, были и остаются определяющими в судьбах культур, стержнем которых и в Европе, и в России стало христианство. Западная культура, в том числе философская и правовая, нашла родство с римскими установками рассудочного мышления и права. Католическая и протестантская религиозность лишь своеобразно преломилась в европейских формах философствования и правосознания. Если народ - это симфоническая личность (Н. Трубецкой, Л. Карсавин), то личность имеет свое лицо, выражающее и генотип, и фенотип исторического развития народа. Византийское и русское православие личностны, одни ноты и во многом одна музыка исполнены разными оркестрами, разными музыкантами, порой до такой степени, что это уже другие мелодии, неведомые звуки, ибо здесь новые слух, голос, инструмент, чувственность, душа. Великие византийские художники сразу почувствовали иное, собственноличное в русском народе, и их иконы, выполненные для русских храмов, стали иными, чем византийские образцы, тем более преобразилась иконопись, стала именно русской, у собственно русских художников. Святоотеческое предание всегда обращено к живой душе человека, народа, и, отражаясь в душе, оно преображается отзвуком, отблеском этой души. Чувственно-поэтический склад русской души разнообразится даже в зависимости от места богослужения: в деревенской деревянной церковке по-иному радуется сердце молению, чем в литургическом действе громадного храма АлександроНевской Лавры. Вера остается единой, но сердечные привязанности у православных разнообразны. А. Ф. Лосев любил теплоту маленьких церквей, а И. П. Павлову благостно и уютно было в многолюдье Знаменского храма близ Николаевского вокзала. Русский человек любит пойти не просто в церковь, а к батюшке, коего почитает, потому-то по сей день верующий дорожит радостью встречи и с любимым храмом, и со священником, имеющим свой характер, порой норов. Вспоминаю вполне реальных прихожан и вполне реальных священнослужителей в Москве, в Петербурге, в Пскове. Москвичи пересекают полгорода, чтобы повозмущаться тем, что батюшка- "самодур" - не допустил к причастию, но и возмущением выражая глубочайшее благоговение перед духовной требовательностью батюшки.
1   2   3   4   5   6

Похожие:

Духовная антропология содержание духовная антропология духовная антропология в историческом становлении iconПолитическая антропология
Физическая антропология. Сферы приложения физической антропологии. Культурная антропология (этнолингвистика, доисторическая археология,...
Духовная антропология содержание духовная антропология духовная антропология в историческом становлении iconСтруктурная антропология ббк87 л 36
...
Духовная антропология содержание духовная антропология духовная антропология в историческом становлении icon«Христианская антропология»
Конспект лекций по дисциплине «Христианская антропология» для студентов всех специальностей дневной формы обучения / Е. В. Шестун,...
Духовная антропология содержание духовная антропология духовная антропология в историческом становлении iconСтив Ротер – Духовная психология
Духовная психология: Двенадцать Основных Жизненных Уроков / Перев с англ. — М.: Ооо издательский дом «София», 2006. — 256 с
Духовная антропология содержание духовная антропология духовная антропология в историческом становлении iconПрограмма по дисциплине опд. Ф. 05 Психолого-педагогическая антропология
Курс «Психолого-педагогическая антропология» разработан для студентов очного отделения Куйбышевского филиала нгпу, обучающихся по...
Духовная антропология содержание духовная антропология духовная антропология в историческом становлении iconЭкзаменационные вопросы по дисциплине «Философская антропология»
Экзаменационные вопросы по дисциплине «Философская антропология» для студентов 5 курса факультета философии и психологии
Духовная антропология содержание духовная антропология духовная антропология в историческом становлении iconТемы планов по разделу «Духовная культура»  
Вам поручено подготовить развернутый ответ по теме «Духовная культура и ее роль в жизни общества». Составьте план, в соответствии...
Духовная антропология содержание духовная антропология духовная антропология в историческом становлении iconПункт 12. Религиозная (духовная) Практика Духовная практика: йога,...
Духовная практика: йога, исихазм, суфизм — практика индивидуального самосовершенствования
Духовная антропология содержание духовная антропология духовная антропология в историческом становлении iconДжавад Нурбахш Духовная нищета в суфизме Великий демон Иблис Нурбахш, Джавад
Духовная нищета в суфизме. Великий демон Иблис. – М: Оптимус Лайт, 2000, – 266 с. Isbn 5–93759–001–5
Духовная антропология содержание духовная антропология духовная антропология в историческом становлении iconПсихолого-педагогическая антропология

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница