В. И. метлов диалектика и современное научное познание


Скачать 350.28 Kb.
НазваниеВ. И. метлов диалектика и современное научное познание
страница1/3
Дата публикации08.06.2013
Размер350.28 Kb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Философия > Документы
  1   2   3


В. И. метлов

диалектика и современное научное познание


О современном научном познании мы будем говорить лишь в той степени, в какой оно становится на эволюционный путь. Мы не в состоянии, разумеется, затронуть все проблемы современной науки. Тем не менее выбранный нами аспект нынешнего состояния науки представляется достаточно важным для его более или менее обособленного рассмотрения. Эволюционный подход довольно прочно утвердился в исследованиях научного познания в целом и стал содержанием большинства современных отраслей научного познания как естественнонаучных, так и относящихся к социально-гуманитарному сфер. Между тем диалектика, которая представляет наиболее развитую форму теории развития, оказывается в своего рода пренебрежении.

Настоящая статья ставит задачей обратить внимание на возможности диалектики, которые совершенно игнорируются в современной философии, методологии и логике научного познания, то есть в том, что может быть обозначено как метанаучные исследования.

Хотя времена, когда проблемы диалектики в том числе и в связи со специально-научным познанием находятся не в столь уж отдаленном прошлом, диалектика в настоящее время практически полностью исчезла с интеллектуального горизонта в нашей стране, во всяком случае в монументальных работах. Ритуальный характер обращения к диалектике довольно значительного, если не подавляющего, числа отечественных авторов в советский период, а также та легкость, с которой осуществился отказ от нее большинства этих авторов, свидетельствует, кажется, помимо прочих причин о довольно поверхностном ее усвоении. Нам представляется важным в этой связи обратить внимание на само понятие диалектики.

^ Что такое диалектика. Пытаясь ответить на этот вопрос, мы обратимся к той форме диалектики, которая сложилась в работах немецких философов-классиков, конечно, Канта, Фихте, Шеллинга, Гегеля, а затем у Маркса, то есть к наиболее законченной ее форме. Вместе с тем нам представляется достаточно важным обратить внимание на наиболее существенные недостатки понимания диалектики в советский период.

Самое важное, что следует отметить, говоря о недостатках представления диалектики в советский период, – это отсутствие даже в самых лучших работах по диалектике этого периода понимания необходимости выведения диалектики из единого принципа, того, который, в частности и в первую очередь, представлен К. Марксом в первом тезисе, посвященном Л. Фейербаху, а именно принципа практики, активности субъекта, и который представляет собой завершение интеллектуального движения, начало которому было положено коперниканским переворотом в познании, осуществленным И. Кантом.

Игнорируя это обстоятельство, диалектика фактически утрачивала характер чего-то необходимого и естественным образом оказывалась сведенной к сумме более или менее удачных примеров, которые в изобилии поставляли и естествознание, и социальные науки, и общественная жизнь. Это обстоятельство было, нам кажется, одним из главных препятствий на пути плодотворного взаимодействия философского и специально-научного познания. Значительное место в работах по диалектике заняла на редкость бесплодная полемика по вопросу о соотношении формально-логи-ческих и диалектических противоречий, что совершенно исключалось бы при ясном понимании процесса становления диалектической идеи. Но этим не исчерпываются негативные последствия пренебрежения анализом происхождения идеи диалектики: игнорирование ее связи и как идеи, и как феномена реальной жизни с активностью субъекта, в конечном счете с глобальными изменениями общественной жизни (Великая французская революция, промышленный переворот в Англии), оказалось препятствием для корректного установления отличий типов диалектики, представленных, скажем, немецкими философами-классиками, а также уровней собственно диалектического развития того или иного специально-научного материала или материала общественной жизни; препятствовало уяснению значения такого феномена, как распад исследований науки на обосновательные и методологические, уяснению соотношения естественнонаучного и социального, теоретического и практического кризисов науки. С этим же связано за версту отдающее кантианством разведение основного вопроса философии и учения о диалектической противоречивости. Игнорирование активности субъекта, субъектно-объектного контекста станов-ления идеи диалектики приводило к забвению того простого и фундаментального обстоятельства, что основной заботой классической немецкой философии является обретение вещи, преодоление кантовской вещи в себе, и что это достигается в формах диалектического движения, – положение, как мы увидим, чрезвычайно важное для решения вопросов, вставших в ходе взаимоотношения философии и науки. Наконец, оно давало повод для довольно поверх-ностной критики таким образом представленной диалектики.

В марксистской литературе, в том числе и классической, как правило, рассматриваются отдельно основной вопрос философии и то, что, с легкой руки В. И. Ленина, получило название ядра диалектики, то есть учение о диалектической противоречивости. Оправданное до известной степени в педагогических целях, это разделение порождает некоторые следствия, которые делают совершенно очевидной некорректность такого рода разделения. Одно из них, и, может быть, самое главное, состоит в том, что законы и категории диалектики, и, в первую очередь, именно те, которые связаны с принципом диалектической противоречивости, оказываются оторванными от материала действительности, приобретая до известной степени достаточно автономное существование. Если считать, что наиболее типичной ревизией марксизма вообще и его философских принципов в частности была всегда кантианская версия, то можно сказать, что в данном случае мы имеем ее самое аутентичное представление: методологические принципы, лучше сказать, метод, оказываются совершенно оторванными от материала реальности, от практики, сферой которой и является взаимоотношение материального и идеального. Не будем останавливаться на других, менее существенных следствиях отмеченного разделения.

В определенной мере в такого рода несистематическом представлении диалектики была боязнь впасть в ересь, культивируемую югославским «Праксисом», а именно, что диалектика возможна единственно как теория общественного развития, и что невозможна диалектика природы. В самом деле, опыт выведения диалектики из единого принципа (а таковым является принцип практики), казалось, самым естественным образом необходимо приводил к субъек-тивации диалектики и, далее, к ее идеалистическому видению.

Авторы, группировавшиеся вокруг названного журнала, были правы в своем понимании органической связи, существовавшей между активностью субъекта и возникновением идеи диалектики, правы в своем утверждении, что диалектика реализуется в этой активности. Из этого не следует, однако, что диалектика является продуктом деятельности субъекта. То обстоятельство, что диалектика, диалектическое движение, реализуется в формах взаимоотношения субъекта и объекта и именно в этой форме своего существования оказывается наиболее адекватным образом воспринимаемой субъектом, не является основанием для утверждения субъективно-идеалистического характера диалектики или даже просто тезиса о том, что диалектика возможна только в сфере человеческой деятельности. Напротив, только при понимании диалектики как реализующейся адекватным образом в отношении субъект-объект возможным оказывается и аутентичное восприятие диалектики в природе: действительность дается нам в формах нашей человеческой деятельности.

Перейдем, однако, к изложению нашего представления о становлении диалектики в немецкой классической философии как представляющей наиболее аутентичные и значимые сегодня образцы диалектического мышления.

Становление диалектики, по крайней мере, в том виде, в каком она вошла в повседневный идейный обиход нашего времени, оказывается самым органическим образом связанным именно с активностью субъекта, с тем или иным образом понятой практической деятельностью. Достаточно в этом отношении обратить внимание на первые шаги диалектического движения, которые мы можем проследить по «Критике чистого разума» И. Канта1. Что бы ни говорилось о несовершенстве кантовской диалектики, о том, что учиться диалектике по Канту представляется неблагодарной задачей, с чем, в принципе, трудно не согласиться, нельзя не заметить того обстоятельства, отмеченного в ряде наших публикаций, что именно Кант делает ясным то, что у его последователей существует уже, так сказать, в латентном виде, а именно органический характер связи между активностью субъекта и становлением противоречивости, которая у Канта выступает в форме антиномии.

Помимо названной особенности процесса формирования противоречивости в указанном смысле существует другое необходимое условие возникновения антиномической ситуации, а именно целостность, или тотальность (Totalitat). Возникновение парадоксов, антиномий, потрясших физиков и математиков, в основаниях их дисциплин было самым непосредственным и существенным образом связано с относительной завершенностью этих последних и рассмотрением сложившейся целостности, тотальности с точки зрения выработанных на предшествующем этапе их развития средств. Специально-научные дисциплины с замечательной точностью воспроизводят ситуацию возникновения антиномии, описанную Кантом в «Критике чистого разума»2.

Полезно помимо этого обратить внимание на то, что зарождающаяся у кенигсбергского мыслителя диалектическая логика, названная им трансцендентальной, является логикой взаимоотношения предметного и теоретического: трансцендентальная логика «имеет дело исключительно с законами рассудка и разума, но лишь постольку, поскольку они априори относятся к предметам, в отличие от общей логики, которая имеет дело и с эмпирическими знаниями, и с чистыми знаниями разума без различия»3. Трансцендентальная логика оказывается, в принципе, логикой двухуровневой, логикой взаимоотношения субъектного и объектного, что с самого начала делает несостоятельным сопоставление ее с логикой формальной, логикой одноуровневой, лишая тем самым всякую критику диалектики со стороны логики формальной какого-либо кредита.

У последовавшей за Кантом диалектической линии развития практический момент приобретает гораздо более осязаемые социальные формы, реализуясь в постоянной заинтересованности в политико-экономической теории. Начиная с Фихте, политико-эконо-мическая проблематика в той или иной степени начинает присутствовать в работах классиков немецкой философии. Но уже Кант дает определенный повод полагать, что вещь в себе является лишь философским выражением такого положения вещей, которое сложилось в общественной жизни того периода и которое а. Смитом относится на счет общественного разделения труда, а именно отчуждения созданной субъектом вещи. Точнее сказать, то обстоятельство, что для последующей после Канта классической немецкой философии политико-экономическая проблематика становится постоянной заботой, свидетельствует лишь о том, что приведенное сопоставление Канта и Смита отнюдь не является беспочвенным. Собственно гносеологическое оказывается на определенном этапе общественного развития совпадающим, так сказать, с бытийным, онтологическим, хотя в отношении Канта употребление терминов «онтология», «гносеология» представляется уже чем-то архаичным.

В отечественной литературе теоретико-познавательные задачи, связанные с пониманием диалектики, достаточно традиционно отделялись от задач познания диалектики общественного бытия. Между кафедрами философии и кафедрами научного коммунизма контактов было не больше, а, лучше сказать, гораздо меньше, чем, скажем, у кафедры философии с кафедрами, представляющими те или иные специальные научные и технические дисциплины. Диалектика внушала ужас не одной буржуазии – ее критический и революционный потенциал был очень некстати партийной и государственной бюрократии, которая в эпоху, начатую перестройкой, дружно станет на позиции буржуазного преобразования общественных отношений в нашей стране.

С другой стороны, коммунистическая перспектива не часто представлялась как гносеологический и онтологический итог развития диалектики. Занимающимся диалектикой позволялось входить в самые запутанные сферы специально-научного познания, прежде всего, в области естествознания, но не больше. Словом, можно сказать, совершенно недостаточно рассматривались, если можно так выразиться, теоретико-познавательный смысл коммунизма как общественного строя, с одной стороны, и социальный смысл диалектики, с другой.

Между тем Ф. Энгельс с полным основанием зачислял в состав предшественников научного социализма не только социалистов-утопистов, но и представителей немецкой классической философии. Это делается легко понятным, если мы обратим внимание на то обстоятельство, что начиная с Фихте главной заботой немецкой классической философии было устранение пропасти между субъектом и вещью, причем это оказывается в то же время достаточно органично связанным с политико-экономической озабоченностью немецких мыслителей, а не только с задачами познавательного плана. И. Кант со своей вещью в себе, то есть с отчуждением субъекта от объекта гносеологического плана, и А. Смит, с экономическим отчуждением производителя от произведенного продукта, оказываются здесь в начале теоретического движения, имевшего итогом, как известно, создание критики политической экономии
К. Марксом как концепции, являвшей, в частности, органический синтез специально-научного и философского материала.

Основателям материалистической диалектики, таким образом, было видно как социалистическое содержание классической диалектики немецкой философии XIX столетия, так, по-видимому, и методическое (диалектическое) содержание универсализма социалистов и коммунистов утопического толка.

Принципиально предметный характер диалектики, так сказать, по определению, делает невозможным создание некой формальной диалектической логики, на создание которой были затрачены усилия многих советских философов. Предметность диалектики очень хорошо иллюстрируется опытами выхода из кризисов оснований различных отраслей научного познания: эти последние всегда, без какого-либо исключения, представляли и представляют собой утрату прежнего предмета той или иной отраслью научного познания. Достаточно вспомнить в этом отношении физику и психологию начала XX столетия с их тезисами «материя исчезла», «сознание испарилось». Но между этими крайними полюсами располагаются все остальные научные дисциплины, которые, так или иначе, оказывались перед необходимостью изменения понимания изучаемой в них предметной реальности. Замечательным представляется то обстоятельство, что это становление нового понимания предмета той или иной отрасли научного познания осуществлялось не только как преодоление специфической антиномичности данной отрасли, но имело еще и иной модус: это было в более общем смысле преодоление антитезы эмпирического и теоретического, с которой, в сущности, Канту, не удалось справиться, поскольку он, очевидно, понимает предмет науки как эмпирический предмет и, далее, преодоление антитезы обосновательного и методологического.

Рождающееся в ходе преодоления антиномии оснований той или иной отрасли научного познания понимание предметности, предмета, существенно связано в конечном итоге с преодолением остатков объективизма прежних взглядов на предмет и с пониманием неустранимости субъектного фактора, практической деятельности, в ходе которой, собственно, и рождается диалектически противоречивая предметность. Замечательна здесь точность, с которой ситуации в основаниях различных отраслей научного познания воспроизводят демарши немецкой классической философии, начиная с Канта и его антиномий.

Изменения, которые претерпевают понятия субъекта, взаимоотношения субъекта и объекта, самым непосредственным образом выражаются в понимании того, что в литературе по диалектике называется диалектическим противоречием. Естественно, что наибольшим вниманием в связи с анализом диалектической противоречивости в истории познания пользовался Гегель. И те, кто усваивает диалектику, и те, кто ставит задачей ее устранение (К. Поппер, Ж. Делез), по большей части обращаются именно к Гегелю как автору наиболее развитой теории диалектики, теории противоречия, по существу. Именно Гегель оказывается объектом критического анализа К. Поппера в статье «Что такое диалектика?», причем центральным моментом попперовского анализа является сопоставление провозглашаемой Гегелем диалектики и ее главного положения о диалектической противоречивости с положением о непротиворечивости формальной логики. «Вполне понятно, следовательно, –пишет Поппер, – что Гегель, полагая, что диалектика представляет собой истинное описание наших действительных процедур рассуждения и мышления, считал, что мы должны таким образом изменить логику, чтобы сделать диалектику важной, если не самой важной частью логической теории. Это делало необходимым устранение “…закона противоречия”, который, очевидно, был серьезным препятствием для принятия диалектики»4.

Надо заметить, что если Поппер и не вполне точно представляет позицию Гегеля, то, во всяком случае, он принимает во внимание именно то содержание полемики по вопросам диалектики, которое надолго определило состояние исследований этого рода в СССР. Гегель, правда, дает определенный повод для такого рода его интерпретации. Он употребляет термин «противоречие» в смысле, принятом в формальной логике, для характеристики того, что является диалектическим противоречием, положение, исключаемое Кантом, который использует термин «столкновение» (Widerstreit) для обозначения того, что в его трансцендентальных логике и диалектике может быть названо диалектическим противоречием. Вызывает возражение и антиисторизм Гегеля в отношении к начальному этапу развития диалектической противоречивости, представленному именно антиномией Канта: Гегель игнорирует необходимость предшествующего снятию антиномичности развития тезиса и антитезиса антиномии до того уровня, на котором только и возможно снятие.

Вместе с тем, несмотря на путаницу, внесенную в теорию противоречия самим Гегелем, невозможно не обратить внимания на то обстоятельство, что противоречивость собственно диалектического порядка возникает у Гегеля фактически в ходе и на основе взаимоотношения субъектного и объектного уровней как форма развития взаимоотношения между «я» и «вещью» и что, следовательно, возможность столкновения такого рода противоречивости с рассудочным мышлением, на уровне которого описывается языковая и логическая активность, подчиняющаяся действию известного закона формальной логики – логики, как уже отмечалось, одного уровня, здесь полностью исключается, и критика Поппера в адрес диалектики бьет мимо цели.

Неоднократно обращалось внимание на то, что все особенности диалектического противоречия определяются характером отношения субъекта и объекта. Это обстоятельство отчетливо просматривается при переходе от Канта к Гегелю, когда кантовская непоследовательность в проведении принципа активности субъекта тотчас же выражается в распаде характеристик единого предмета в столкновениях тезисов и антитезисов антиномии чистого разума, и, напротив, фихтевское и гегелевское решения, характеризующиеся последовательностью именно в том пункте, где ее недостает Канту, приводят к появлению целостного предмета и целостного «я», субъекта. Косвенное подтверждение названной связи отношения «субъект-объект», «материальное-идеальное», с одной стороны, и структуры и динамики отношения диалектического противоречия, с другой, дается основными философскими направлениями, определяющими философский пейзаж наших дней – экзистенциально-феноменологическими и аналитическими: их опыты избавления от отношения «субъект-объект», «материальное-идеальное» неизменно связаны с игнорированием диалектики.

Полезным представляется обратить внимание на то обстоятельство, что приведенная схема возникновения диалектического противоречия естественным образом оказывается связанной в своей характеристике диалектического противоречия с идеей отражения, рефлексии. Рефлексия в себя и рефлексия в другое, описывающие отношения между вещью и субъективностью, представляют собой фактически ту форму, в которой, у Гегеля в частности, реализуется диалектическая противоречивость. Без отражения вообще не существует развития, и Гегель отчетливо понимает это обстоятельство. Характеризуя развертывание Абсолютного у Спинозы, он отмечает отсутствие у этого мыслителя рефлексии в себя, что роднит его учение с учением об эманации, последнее же не удовлетворяет Гегеля потому, что рефлексия оказывается в таком случае внешней процессу. Это обстоятельство делает лишь более настоятельной задачу отличения понимания отражения и, следовательно, диалектической противоречивости у Гегеля и в материалистической диалектике Маркса.

Рефлексия у Гегеля как эквивалент отражения представляет собой в общем случае мысль о мысли. Для Гегеля не существует вопроса о том, откуда взялась способность к рефлектированию. Отличие материалистической диалектики Маркса от идеалистической диалектики Гегеля сводится, таким образом, к отличию их концепций диалектического противоречия, а отличие на этом последнем уровне оказывается детерминированным отличием понимания отражения в каждой из названных концепций. Концепция тождества бытия и мышления вовсе не обязательно исключает – и это именно случай Гегеля – отражения. Утверждать противоположное – значит упрощать себе задачу критики Гегеля. Отражение вообще является неизбежной компонентой отношения противоречивости и, следовательно, всякой заслуживающей этого названия (диалектической) теории развития.

Отличие Маркса от Гегеля в решении поставленных выше вопросов – это отличие открытой, способной к дальнейшему развитию системы материалистической диалектики от замкнутой телеологической системы Гегеля. Процесс познания у Гегеля заканчивается абсолютным тождеством, познанием идеей самой себя, возвращением в идею, тогда как у Маркса познание оказывается возможным лишь на основе и с точки зрения более высокой ступени развития, возникающей в результате снятия противоположностей как их диалектический синтез. Эта более высокая ступень в развитии познания у Маркса возникает, таким образом, на основе развития и разрешения противоречий менее высокой ступени развития, тогда как у Гегеля или у Фихте она оказывается существующей от века. Вновь достигнутая ступень познания у Маркса, в отличие от Фихте и Гегеля, представляет собой не прекращение развития, но исходный пункт нового этапа развертывания противоречия. Легко заметить, что усмотрение существования отражения в отношениях противоположностей противоречия тотчас приводит к пониманию различия в структуре разрешения противоречия в материалистической и идеалистической формах диалектики.

Полезно обратить внимание еще на одно обстоятельство, связанное со становлением и развитием того, что обозначается термином «диалектическое противоречие». Противоречивость эволюционирует, она имеет свою историю. Она начинается с антиномических ситуаций, которые характеризуются колебательностью, и завершается снятием. Хорошо это выражено в «Критике чистого разума». Характеризуя отношение между тезисом и антитезисом антиномии, Кант замечает: «Но если бы человек мог отказаться от всякого интереса и рассматривать утверждения разума, независимо от всех последствий их, только со стороны содержания их оснований, то он впал бы в состояние постоянного колебания, если бы не находил иного выхода, как принять или первое, или второе из борющихся учений. Сегодня ему казалось бы убедительным, что человеческая воля свободна, а завтра, принимая во внимание неразрывную цепь природы, он полагал бы, что свобода есть лишь самообман, и все есть только природа. При переходе же к практической деятельности эта игра чисто теоретического разума исчезала бы, как тени сновидения, и он избирал бы свои принципы только соответственно практическому интересу»5.

Кажется, кенигсбергский мыслитель совершенно не придает значения вскользь сделанному замечанию о колебательности в отношениях тезиса и антитезиса, да и критика останавливается больше на практическом характере преодоления антиномичности. Лишь в не столь уж отдаленные времена эта догадка Канта приобрела едва ли не парадигмальное значение, получив существенное подкрепление со стороны различных отраслей научного познания, в частности, со стороны логики и биологии. «Парадоксы (этим термином здесь обозначается то, что мы называем антиномией. – В. М.) не являются противоречиями. Они являются не утверждениями, указывающими на два или более несовместимых направления, но утверждениями, которые колеблются между различными направлениями и не могут принять какое-либо постоянное направление»6. Все свое значение рассматриваемая мысль Канта получает тогда, когда мы обращаем внимание на связь колебательности с отношением «субъект-объект»: рассмотренные в контексте этого отношения, антиномические ситуации как характеризующиеся колебательностью в отношениях между тезисом и антитезисом уже не могут рассматриваться лишь как антиномии-проблемы, то есть исключительно на теоретическом уровне.

Установление связи идеи диалектического противоречия и его начальной формы, антиномии, с условиями формирования, а именно с отношением «субъект-объект», позволяет сделать определенное обобщение: обобщение, имеющее основой усмотрение идентичности в характере действия субъекта, приводящем к возникновению антиномичности и, далее, к разрешению этой последней в философии, начиная с Канта, и самоприменимости как фактора, определяющего возникновение антиномий, описываемых в различных специальных отраслях современного научного познания.

Кстати сказать, установление зависимости между существованием отношения отрицательной обратной связи и возникновением колебательного режима в системе чрезвычайно высоко оценивается крупным биологом-эволюционистом и генетиком К. Уоддингтоном. «Этот вывод, – пишет ученый, – если он справедлив, представляет собой, на мой взгляд, одно из важнейших положений теоретической биологии»7.

В своей материалистической форме диалектика означает неустранимость постоянного соотнесения того, что может быть названо теоретическим уровнем, с уровнем предметным, точнее, субъектного с эмпирически данной предметностью. Это вовсе не является тем, что могло бы быть обозначено как применение диалектики к внешнему материалу. Это взаимоотношение субъектного и объектного, материального и идеального в ходе и на основе практической деятельности представляет собой собственную форму существования диалектической противоречивости, вообще материалистической диалектики. Но в этом случае диалектика представляет собой нечто большее, чем только философская теория.

Если резюмировать сказанное о диалектике, то можно сформулировать следующие основные положения:

1) Идея диалектики рождается на основе признания активной роли субъекта в формировании изучаемого объекта.

2) Диалектика оказывается той формой, в которой обретается утраченная Кантом вещь в себе, преодолевается разрыв между субъектом и объектом, диалектическое движение оказывается движением, воплощающим развитие отношений между субъектом и объектом и идентичные субъектно-объектным отношения во внесоциальной реальности, характеризующиеся самоприменимостью, отрицательной обратной связью, рефлексией в себя. На этой основе осуществляется преодоление неокантианского разведения наук естественных и наук социальных, в основе чего лежит в конечном итоге разрешение третьего столкновения антиномии чистого разума И. Канта.

3) Диалектическое противоречие – это в конечном итоге определенный тип взаимоотношения субъектного и объектного и, далее, материального и идеального, оно не представляет собой нечто законченное раз и навсегда, оно имеет свою историю, развертываясь от начальных форм, антиномичности, к формам более развитым, в которых осуществляется снятие противоречивости, обретение субъектом вещи в себе, преодоление отчуждения как гносеологического (И. Кант), так и социального (А. Смит). Эта двухплоскостность диалектического противоречия, реализующаяся во взаимоотношении названных уровней, исключает саму возможность соотнесения его с противоречием формально-логическим, а потому делает иррелевантной критику диалектики типа попперовской.

4) Диалектическое движение, ведущее к устранению вещи в себе, естественным образом устраняет разрыв между элементами и методом (у Канта практически во всех трех «Критиках» имеет место различение трансцендентального учения об элементах и трансцендентального учения о методе), что в современных метанаучных исследованиях приобрело форму противостояния исследований оснований знания и методологических исследований. Уже у Фихте мы видим взаимопроникновение разделенных Кантом моментов, и вместо разведенных учений об элементах и методе мы имеем «Наукоучение», основания же знания становятся самым существенным моментом его развития.

5) Принципиальная содержательность диалектической логики, вытекающая из условий ее происхождения. Неразделимость вопроса об отношении материального и идеального и вопросов диалектики.
  1   2   3

Похожие:

В. И. метлов диалектика и современное научное познание icon1. Понятие об анализе хозяйственной деятельности, история его становления...
Современная диалектика исходит из единства анализа и синтеза как научных методов изучения реальности. Только анализ и синтез в единстве...
В. И. метлов диалектика и современное научное познание iconНаучное познание / Наука и техника
Процесс интенсивного взаимодействия науки и техники, т е научно-технический прогресс, начинается в…
В. И. метлов диалектика и современное научное познание iconНаучное познание / Развитие науки
Проблема социокультурной детерминации развития научного знания становится центральной для…
В. И. метлов диалектика и современное научное познание iconМетодические указания и планы по темам
Семинар Естественнонаучная и гуманитарная культура. Здравый смысл и научное познание (2 часа)
В. И. метлов диалектика и современное научное познание icon1. Понятие об анализе хозяйственной деятельности, история его становления и развития
Современная диалектика исходит из единства анализа и синтеза как научных методов изучения реальности. Только анализ и синтез в единстве...
В. И. метлов диалектика и современное научное познание iconПлан семинаров школы марксизма Философия марксизма – диалектический материализм
Наиболее общие законы развития природы и общества. Диалектика. Категории диалектики. Метафизика как противоположность диалектике....
В. И. метлов диалектика и современное научное познание iconДиалектика • Санкт-Петербург • Киев Москва' ббк (Ю)88. 6 Б75
...
В. И. метлов диалектика и современное научное познание iconГосударственный экзамен по теории государства и права
Научное познание явление является особой сферой чел-ка деят-ти, в кот-й вырабат-ются новые знания о действительности. Отличие науки...
В. И. метлов диалектика и современное научное познание iconТема №6: «Основные виды познания»
Процесс научного познания поэтому носит по своей сущности творческий характер и научное познание включает в себя такие формы, как:...
В. И. метлов диалектика и современное научное познание iconПознание это деятельность субъекта, направленная на получение знаний....
Познание – это деятельность субъекта, направленная на получение знаний. Это адекватное отражение действительности, зафиксированное...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница