Университетский курс / Под общ ред проф. С а. Лебедева. М.: Фаир-пресс, 2003. 528 с. Философия: университетский курс под общей редакцией профессора С. А. Лебедева Москва 2003


НазваниеУниверситетский курс / Под общ ред проф. С а. Лебедева. М.: Фаир-пресс, 2003. 528 с. Философия: университетский курс под общей редакцией профессора С. А. Лебедева Москва 2003
страница2/39
Дата публикации19.03.2013
Размер6.56 Mb.
ТипУчебник
userdocs.ru > Философия > Учебник
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   39
^

РАЗДЕЛ I
ФИЛОСОФИЯ И МИРОВОЗЗРЕНИЕ

Глава 1. СТАНОВЛЕНИЕ ФИЛОСОФИИ


Философия, чтобы стать специфической идейной формой, должна была выделиться из некоего целого в качестве самостоятельной части. Под влиянием чего и как именно это произошло?
^

ОСОБЕННОСТИ ДРЕВНЕГО (АРХАИЧНОГО) ИНТЕЛЛЕКТА


Основная трудность реконструкции мыследеятельности первобытных людей — скудость источников. Поставщиками необходимых данных являются этнология, дающая сведения об обществах на различных ступенях их развития; зоопсихология, исследующая проблему статуса мышления древних гоминид, — принадлежит ли оно к рассудочной деятельности животных или несет в себе человеческое начало; археология, устанавливающая и восстанавливающая по остаткам культуры связи мышления с человеческой деятельностью.

Из этого эмпирического массива произрастают немногочисленные тсоретизации, в кругу которых по масштабности и претенциозности выделяются концепция первобытного мышления (Леви-Брюль) и концепция бессознательного (Фрейд).

Сомневаться в солидности схемы первобытной мысли как мистической по содержанию и дологической по типу концептуальной организации заставляет понимание предпосылок адаптационного совершенствования человечества как рода. В фундаменте естественного человеческого прогресса — рационально-логическая составляющая, без которой человек с его видовым оснащением неконкурентоспособен. Правдоподобнее поэтому более гибкая линия анализа: в упомянутом архаичном целом присутствовали как элементарная мистика (примитивный алогизм, парти-

11

ципативность), так и завязанные на практику предметно-ориентированные зачатки рациональности (предметные связи на почве моторно-сенсорного анализа наглядно-действенных опробований феноменов мира, отображений объективных фрагментов окружения, накопления манипуляционного опыта, взаимопроникаемости видотипических и более лабильных индивидуально изменчивых фигур поведения, серьезно ограничивающих «нерациональный» мыслительный антураж деятельности). Таким образом, было как одно, так и другое, существовавшее в некоем целом нераздельно и неслиянно.

Что это за архаичное целое? Данные истории и этнографии позволяют допустить нерасчлененное синкретическое первобытное сознание, где миф уживался с объективным знанием. Древний человек жил в мифе и мифом: именно в нем он жизнеутверждался и мыследействовал. Вместе с тем человек жил в мире, освоение объективных связей и отношений которого составляло решающее условие его выживания в нем.

Допущение первобытного двойственного сознания-кентавра, в недрах которого кроются элементы и сакральных, и рациональных когнитивных комплексов, снимает недостаточность леви-брюлевского взгляда, образует остов лишенного односторонности толкования проблемы. Развертывание сакралъности и рациональности (в широком смысле) из первобытного сознания представляется двумя параллельными процессами,

Накопление и обработка результатов предметно ориентированной активности, венчающиеся оформлением рациональной парадигмы, стимулировались практическими потребностями -необходимостью оптимального отправления жизненно важных функций (охота, строительство, земледелие, ориентирование на местности). Мифологическая компонента первобытного сознания, ответственная за бессознательно-художественную переработку природы, с обусловливаемым ею буквальным, безусловным толкованием образов как самостоятельных сущностей, дает начало сакральной парадигме -- мистико-символическому образу мироздания на основе аналогий, оживотворения (гилозоизм), одухотворения (аниматизм), одушевления (анимизм) действительности, уподобления природных отношений человечес-

12

ким (антропоморфизм) и общественным (родовой социоморфизм).

По поводу фрейдизма подчеркнем лишь допускаемую им неоправданную гиперболизацию бессознательного. Эффекты слияния отражаемой действительности с безрефлективными субъективными состояниями за счет отождествления себя с элементами среды вполне реальны, более того — в избытке представлены на архаических ступенях, когда значительна роль субсенсорных восприятий, усиливающих приспособительные реакции резервных возможностей психики. Однако они не подменяют и не покрывают всего богатства форм взаимодействий с миром. Уже на ранних ступенях человеческого общежития радикализируется функция эмпирического опыта, поставляющего достоверные наглядно-действенные и наглядно-образные обобщения. Помимо этого по ходу рационализации и генерализации предметно-практических связей складываются комплексы абстрактного мышления, без которого предки человека не были бы человеческими предками. Сказанное подводит к заключению, что приобретающая общемировоззренческий смысл фрейдовская концепция бессознательного (проявляющегося по большей части на уровне коллективных ритуальных действий под влиянием суггестии) требует серьезной коррекции и никоим образом не может быть принята безоговорочно.

Из изложенного удержим во внимании мысль о двусоставности архаичного интеллекта, где наличествовали пласты мистико-символического и вполне рационального. Первое индуцировало становление чувственно-образных (практически-духовных), второе — рационально-логических (духовных) форм.
^

МИФО-ПОЭТИЧЕСКИЙ КОМПЛЕКС


Предковая питательная среда, выпестовавшая философию, — нерасчлененный мифо-поэтический комплекс, представляющий конгломерат чувств и образов, ассоциаций и понятий и проводящий первично-элементарную тематизацию вопросов мира (мироустройство), человека (судьба), их взаимосвязи (ценностно-смысловая канва жизни).

13

Характерной чертой этого комплекса выступала синкретичность, проявляемая как структурно, так и функционально. Структурный «синкресис» — смешение, сочетание практически-духовных и духовных, эмоциональных и рациональных способов освоения действительности. Функциональный «синкресис» — актуальная недифференциро ванн ость творческих самопроявлений аздов — исполнителей героических песнопений, олицетворявших принадлежность к мифо-поэтическому комплексу, то есть обладавших монополией на производство и воспроизводство продуктов рапсодно-эпической деятельности.

Логика совершенствования искусства аэдов около 700 годов до н. э. стимулировала разделение их музыкально-поэтического самовыражения на рецитацию (художественная декламация эпических произведений) и кифародию (лирическое сольное пение под кифару), что содействовало суверенизации в мировоззренческой рапсодно-эпической системе двух подсистем: эмоционально-образной (представленчески-ассоциативной) и понятийно-рассудочной (логико-теорийной). В подсистеме первого типа в виде зачатков консолидировались практически-духовные (мифология, искусство, религия), в подсистеме второго типа — рационально-теоретические (наука) способы освоения мира.
^

ПРАКТИЧЕСКИ-ДУХОВНЫЕ ФОРМЫ


Мифология — система сказаний, преданий, легенд, при помощи воображения объясняющая происхождение и протекание природных и социальных процессов. В структуре мифа просматриваются три компонента:

а)когнитивный (познавательный) — миропонимание: этиология мира, происхождение сущего, вопросы первопричины, явленности из нее вещности, богов, людей;

б)нормативно-императивный (предписательно-побудительный) — принципы жизнедействия: инструкции, ценности, установки, идеалы, директивы, регулятивы;

в)активистско-манипуляторский (практицистский) — миродействие: обмен деятельностью, социальное взаимодействие, межиндивидное общение, линии поведения, самоутверждение, ри-

14

ту ал ьно-мистические, культовые акты, влияние на среду обитания (фесмофории, жертвоприношения), символические обряды, магические техники, заклинания, имитации.

Миф — образно-представленческая вариация художественного эпоса с явно выраженным тяготением к героико-фантастическому воспроизведению явлений действительности, сопровождаемому конкретно чувственной персонификацией психических состояний человека. Потенциальное или реальное ослабление или упразднение этих качеств трансформирует миф в сказку — лишенную отображательности, собственно назидательную разновидность фольклора.

Религия — воспроизведение реальности, опирающееся на уверенность в наличии высших, сверхъестественных, потусторонних независимых сил, определяющих порядок мира и человека. Базис живой религиозности — мифологическое миропонимание и ми-родействие. В гносеологической плоскости — фетишизм: обожествление (персонификация, тотемизация) явлений природы, стимулировавшее упрочение вероисповедного (суеверного) сознания. В праксиологической плоскости — ритуализм: оргиастические, мистериальные культы, магические техники, обряды, жертвоприношения, отрабатывающие методики воздействия, влияния на супранатуральную действительность.

Переходу от частных (местных, автохтонных) племенных культов к общезначимым способствовала традиционная систематизация пантеона. Действительно. Самоидентификация людей во времени, осуществляемая будирующим воображение преданием, означала выработку многопоколенного средового субъекта, отражающего в себе как сыновнем лице родовую историю в целом. Культивируемое традицией чувство родовой общности примечательно в двух отношениях. В организационном плане оно влекло обособление «создателя» как полнокровного, постоянного и полномочного обитателя родовой среды in toto (преодоление предметно-явленческих дифференцировок тотемистского сознания). В познавательном плане оно подкрепляло мистико-символический образ мироздания с дуальностью миров в основе: повсеместные элементарные инкарнации духовного в естественное вытеснялись более зрелым обобщенным понятием сакрального универсума,

15

наводненного знамениями, циклами, демоническими, тайными, роковыми факторами, расцениваемыми как подлежащие расшифровке волеизъявления свыше.

Идейный корень религии, следовательно, двоякий. С одной стороны, противопоставление человеком самому себе продуктов своей духовности, объективируемых, наделяемых независимым, автономным существованием. С другой стороны, традиционализация устоев, норм, канонов жизни, придающая им надличностный, транссубъективный, имперсональный статус и одновременно связывающая их появление с тем или другим священным авторитетом (систематизация в более раннее время мистериальных культов — Аттиса и Кибеды, Деметры и Митры, Адониса, Исиды, Сараписа; в более позднее время (императорского Рима) официальных культов — Благоденствия, Справедливости, Мира Августа, Предусмотрительности и др.).

Магия — множество верований, сращенных с таинственными обрядовыми, культово-символическими, ритуально-колдовскими действиями, призванными повлиять на реальность. Содержательное ядро магии — отождествление желаемого и действительного, достигаемое либо в имитации конкретных жизнеобеспечивающих усилий, реальных практических актов, либо в чародействе. Объективируясь в обряде, закрепляясь в обычае, практицистски-манипуляторский, деятелъностный компонент становится стержнем традиционного поведения.

Искусство — совокупность символических (мусических, изобразительных) форм, воссоздающих действительность при посредстве эстетических законов, выразительных средств, художественных приемов, в опоре на воображение и фантазию. Источник формотворчества в искусстве — художественный идеал, реализующийся многообразно: реалистично и иллюзорно, гармонично и дисгармонично, филантропично и мизантропично и т. д. Фикс-пункт искусства — образное отношение (непосредственная мысль), варьируемое в своих воплощениях глубиной и широтой выразительно-эстетических возможностей, консолидирующих чувства, полет мысли, волю и вдохновляющих их на творческие продуктивные опыты воспроизведения мира в богатой человеческой субъективности (созерцание, представление, переживание).


^

РАЦИОНАЛЬНО-ЛОГИЧЕСКИЕ ФОРМЫ


Обретение мировоззренческим комплексом черт рациональной теоретичности усматривается в кристаллизации элементов научного дискурса. В содержательном отношении данный процесс проходил как подготовленный практикой фронтальный переход от мифа к логосу. Решающими условиями этого перехода — факторами, осуществившими прорыв мифо-поэтического сознания и объективно способствовавшими образованию зачатков структур, приведших к последующему расцвету рациональной мысли, были следующие обстоятельства.

Отказ от «оборотнической логики» мифа, препятствующей оформлению столь фундаментальных принципов научной идеологии, как непротиворечивость, универсальность, инвариантность и т. п. Известно, что основу отношений к действительности народов, находящихся на низших стадиях развития интеллекта, образует чувственная наглядность, исключающая возможность оформления картины помологически самодостаточной, внутренне связанной, себетождественной действительности. К примеру, представители племени аранта типологизируют мир, используя оппозицию «вижу — не вижу», которая, как нетрудно видеть, обусловливает его самонетождественность. Самонетождествснность мира в такого рода сознании предопределена своеобразной дупликацией миров, вытекающей из способности человека мыслить предмет в качестве существующего, помимо «видимого», еще и в «невидимом» мире.

Подобна этому и система типологизаций мира, принятая в рамках мифа. Мифологическое сознание отождествляет предмет с образом, данностью предмета человеку, в зависимости от его рецепций заставляя «оборачиваться» предмет, претерпевать чуждые ему метаморфозы. Поэтому в уме носителя мифологического сознания все сливается в единое целое, все трансформируется во все, в нем не проводится границы между реальным и нереальным, объективным и субъективным, подлинным и мнимым, — все этому уму «представ-

17

ляется разрозненным, случайным и, пожалуй, только возможным и действительным, а никак не необходимым» [1]. Отсюда следует, что разложение и объективный отказ от «оборотнической логики» мифа явился величайшей революцией в мышлении, утвердившей картину «нераздваивающейся», «инвариантной» — то есть в зависимости от свойств человеческой психики не испытывающей произвольных превращений-бифуркаций — действительности.

Замена духовно-личностного отношения к действительности объектно-субстанциальным. Разрушение мифологического тождества человека и действительности, имевшее итогом эмансипацию последней, привело к становлению «объектной идеологии». Существенным является то, что действительность в ее рамках предстала уже не как духовный, но как вещный объект, самодостаточное внесубъектное образование, независимое от «зигзагов» чувств и сознания и подлежащее в силу этого объективному рассмотрению. Утверждение этой идеологии незамедлительно способствовало возникновению многочисленных, максимально приближенных к науке по своему познавательному статусу мыслительных конструкций. Таковы, к примеру, разветвленные теогонические системы, которые в отличие от мифологических систем не непосредственно чувственны — эстематичны, а опосредованно дискурсивны— ноэматичны. Они содержат в себе уже некий «ингредиент научности», сказывающийся хотя бы в предполагаемых ими принципах рационального конструирования мира «из него самого», а не из перцепций индивида.

Формирование естественного истолкования событий. Под этим понимается качественный сдвиг в познавательном процессе, который происходит под давлением требования апеллировать не просто к любым надсубъективным основаниям в ходе категоризации явлений действительности, а исключительно к природным, вещественным, органическим и т. п. Существо этого сдвига наглядно иллюстрируется примером трансформации принципов истолкования событий в рамках тео- и космогонии. Анализ факторов «гонии» в одном и

18

другом случае показывает динамику семантических ресурсов, которая подчиняется закону последовательной замены всего сверхприродного, неестественного, реально неудостоверяемого на противоположное (природное, естественное и т. п.).

В связи с этим нельзя не коснуться такого важного момента, как становление причинно-следственной типологизации явлений действительности. Мифологическое сознание, основанное на непосредственной проекции человеческих чувств, страстей и переживаний на действительность, очевидной анимизации мира, прибегало к типологии «причина—значение». Иного и не могло быть, так как всякое событие, будучи одухотворено, представлялось не как естественное, а как символизирующее нечто в отношении к воспринимающему: оно рассматривалось как знак чего-то им обозначаемого, за ним скрытого, которое каким-то образом взаимосвязано с субъектом восприятия. На этом фоне складывался своеобразный символический параллелизм эмоций и событий с неизменными спутниками — «оборотнической логикой» и отождествлением мысли и действительности. Однако постепенный отход от одного и другого, о чем говорилось выше, одновременно разрушал основу для типологии «причина—значение». В самом деле, если действительность независима от субъективных аффектов, если субъективное и объективное не тождественны, то «основание» явлений действительности следует искать не в субъекте, а в ней самой. С другой стороны, идея самодостаточности действительности навязывала вопрос о механизме ее внутренней организованности, целостности и связанности, что при учете перехода к истолкованию действительности через естественные факторы привело к оформлению причинно-следственной типологизации явлений, которая выступает краеугольным камнем научного интеллекта.

Резюме. Наиболее отдаленными предпосылками становления науки из донаучного сознания являются:

4 упразднение мифологической логики абсурда, представляющей обобщение правил категоризации действительности на основе типологии «причина—значение». Поскольку в соот-

19

ветствии с этой типологией некоторое событие А расценивалось не в качестве самотождественного (А=А), но в качестве символизирующего некое другое событие (А=В, где «=» -знак эквивалентности), устанавливалась своеобразная логика абсурда, утверждающая обязательность многозначности. Совершенно ясно, что разрушение этой логики и переход к традиционной логике с законами тождества, непротиворечия и исключенного третьего являлись минимальным условием возникновения науки;

4 оформление таких способов познания, которые, опираясь на дискурсивные рациональные комплексы и основания, конституируют элементы объектного мышления, ориентированного на получение знания об объективном сущем.
^

РОЖДЕНИЕ ФИЛОСОФИИ


Тесное взаимодействие в культуре мифо-поэтического (мировоззренческого) и теорийно-дискурсивного (категориально-логического) комплексов с параллельной их структурной и функциональной дифференциацией составили необходимые и достаточные предпосылки оформления философии.

Хронологически возникновение философии мы помещаем в осевое время — рубеж VIII—II вв. до н. э., когда в разных частях света — на Ближнем и Дальнем Востоке, в античной Греции — набрало силу, окрепло, упрочилось то идейное движение, которое в виде специфического типа духовного производства, формы общественного сознания существует и поныне. Осевое время -знаменательное, породившее массу необычайного, связанного с осознанием бытия как такового, человеческого явления в мир, его назначения. Осевое время есть финиш и старт одновременно. Завершается формирование непосредственного отношения человека к действительности, себе подобным. Начинается рефлективная стадия существования, когда, осознавая свое содержание и границы, человек осмысливает высшие ценности и цели, — сознание оборачивается на сознание, мышление представляет себя собственным объектом анализа

20

Глубокие изменения в человеческой ситуации, означавшие отход от «растительного» проживания, повлекли всеобщее пробуждение духа, идейное одухотворение: «тем, что свершилось тогда, что было создано и продумано в то время, человечество живет вплоть до сего дня» [2]. Действительно. Осевое время — эпоха, когда в Китае жизнедействовали Лао-цзы, Кун-нзы, в Индии — Шакьямуни, в Персии — Заратустра, в Палестине — пророки Иеремия, Аввакум, Даниил, Иезекииль, в Греции — ионийцы, дорийцы, элеаты, сформулировавшие важнейшие философские понятия и представления.

Главное, что противопоставляет духовные завоевания представителей осевого времени свершениям их предшественников, — рефлективный подход (различение мысли и предмета мысли), начинающаяся рационализация, неуклонно трансформирующая героическое правдоподобие в гражданское жизнеподобие, обряд в норму, традицию в закон, быт в бытие, неподвластное уму чувственно конкретное в абстрактно мыслительное, умопостигаемое. Такое, подчеркиваем, оказалось возможным в результате сращивания мифологических и пранаучных порядков, породивших философию, которая заменила духовное освоение мироздания через одно голое, прихваченное огоньком ассоциативности настроение (эмоционально-образно-представленческий уровень) логически системным, рационально-категориальным (теорийный уровень) его освоением.

С мифологией философию единит предметная сфера, тематическая область, проблематика; с наукой философию роднит демонстрация, способ фиксации, удостоверения результатов, аппарат обоснования.
^

ФИЛОСОФИЯ — «МЫСЛЯЩЕЕ РАССМОТРЕНИЕ ПРЕДМЕТОВ»


Симбиоз мировоззренческого (мифологического) и дискурсивного (пранаучного) породил не какую-то конкретную систему знания, он стоял у истоков «любви к мудрости», выполнявшей в рамках духовной жизни того времени всеобщую критико-рефлективную функцию. Исходное назначение, призвание философии — быть инструментом умственной критической аналитики: посред-

21

ством дискурсивного преодоления мифологии разрешать вопросы не прежде, чем их успела поставить мысль [3] .

В своем первоисточном содержании философия практически совпадает с религиозно-мифологическим мировоззрением. Последнее точно фиксировал Гегель, подчеркивавший: в мифах, «фантастических представлениях и положительных рассказах в собственном смысле этого слова религия обладает всеобщими мыслями как внутренним содержанием, так что мы должны лишь вышелушить это содержание из мифов в форме философем» [4].

Та же проблема первооснов сущего оказывается стержнем мифологем буквально всех народов мира. Она обсуждается в «Теогонии» Гесиода, в «Илиаде» и «Одиссее» Гомера. Ставится она и в «Ригведе», где в «Гимне о сотворении мира» спрашивается:

Откуда родилось, откуда это творение

Даже боги (появились) посредством сотворения этого (мира).

^ Так кто же знает, откуда он появился? [5].

Идейно-тематическое единство философии и мифологии очевидно: содержательная плоть философии вырабатывается в недрах религиозно-мифологической оболочки. Однако, упрочаясь, эта плоть уничтожает предковую форму, придавая ей очертания дискурса. Различие мифологии и философии не в проблематике мира, а в характере ее (проблематики) мыслительного конституирования. В случае философии это — «мыслящее рассмотрение предметов» (Гегель), совпадающее с дискурсивным сознанием как таковым. «Происхождение сущего в не-сушем, — указывает Ригведа, — открыли мудрецы размышлением, вопрошая...». Имеющее под собой вопрошание, размышление — отправной пункт философии, предметно не ограниченной ничем, а потому рефлектирующей над всем, потенциально для мысли значимым. Любовь к мудрости, следовательно, тематически совпадает с идейным освоением «мира в целом». Последний вне каких-то детализаций и предстает объектом сугубо философского рассмотрения, становящегося синонимом любого умственного вообще. Философия объемлет все, исчерпывая мыследеятелъность.

Таков взгляд на предмет в плоскости «содержание». Взгляд на предмет в плоскости «форма» предполагает внесение ряда

22

уточнений. «Мыслящее рассмотрение предметов» — будучи универсальным способом проявления ищущего сознания — совершенно естественной стержневой целью имело оценку деятельности по конструированию образов мира. Аналитика способов данности мира сознанию, предполагая обращение мышления на себя, исследование природы понятий, в качестве необходимого результата влекла становление «мышления о мире через мышление о мышлении». Подобная тактика, сепарируя объективное и субъективное, дискредитировала наивное перенесение черт человеческого на природное; препятствуя мифологической антропоморфизации действительности, дисциплинировала выработку ее (действительности) мыслительного выражения. Обретение рефлексией наряду со специфическим содержанием специфической формы и знаменовало появление философии.

Мифологическое (дорефлективное, дофилософское) сознание не дифференцирует мир и образ мира. Как результат — иллюзорные картины персонифицированной природы, в перипетиях которой человек участвует целиком: описания событий реализуются как действия, по необходимости приобретая форму рассказа. Скажем, мы возлагаем надежду на некие атмосферные процессы, которые прекратили бы засуху и вызвали дождь. Вавилоняне же, наблюдая сходные явления, «внутренне переживали их как появление гигантской птицы Имдугуд, явившейся им на помощь. Она покрывала небо черными грозовыми тучами своих крыльев и пожирала Небесного Быка, чье горячее дыхание спалило посевы» [6, с. 27]. Аналогично индонезийцы, «придерживаясь верования, что... рис обладает душой... обращаются с ним с таким же почтением и такой же заботой, как и с себе подобными... Чтобы не испугать душу риса, которая могла бы сделать выкидыш и не принести урожая, они в полях не стреляют из ружей и не издают громких звуков... Более того, они подкармливают цветущий рис пищей, которая считается полезной будущим матерям. Когда же начинает наливаться зерно, с ним обращаются как с новорожденным, женщины ходят по полям и, как младенцев, кормят растения рисовой похлебкой» [6, с. 387].

Вопреки этим нарративным картинам, философские трактовки-экспликации объективированы — отстранение обезличены.

23

Таковы демифологизированные начала мира: «вода» Фалеса, древнекитайское дао — «мать всех вещей», «глубочайшие врата рождения».

Мифологическое мировоззрение складывалось и проявлялось как очеловечение бытия, проецирование на внешнюю среду личностных переживаний, чтобы «воспринимать их вслед за тем как воздействие демонических сил» [3, с. 145]. Вопреки этому философское мировоззрение неантропоморфично, складывается и проявляется как непременное рефлективное различение бытия и мышления, материи и духа, действительности и сознания, реального и идеального. Исходно философия оформляется как модельное комбинирование коренных бытийных начал — оппозиций, как интеллектуальная (неассоциативная) техника опосредования пределов — крайностей. Симптоматичен список из десяти вопросов, вызвавших многозначительное молчание Будды: Вечен ли мир? Или не вечен? Конечен ли мир? Или бесконечен? Тождественна ли душа с телом? Отлична ли душа от тела? Бессмертен ли познавший истину? Или смертен? Будет ли познавший истину одновременно и бессмертным и смертным? Будет ли он ни бессмертным, ни смертным?

С позиций своей теоретико-познавательной основы мифология суть грандиозная логика движения в образах, крепящаяся на схеме конкретного исчерпания смысла жизненных реалий (оппозиций). Абстрактность вводимого объемного представления какого-либо явления содержательно преодолевается здесь посредством оценки деталей, акцента на контрастирующие нюансы. Смысл целокупного мифологического образа, указывает Голосовкер, всегда многогранен, потому «принцип контраста проводится в разнообразных планах, создавая как бы систему кривых, по которым двигаются детали единичных конкретных образов того или иного мифа или его варианта... Контраст вызывает последовательную метаморфозу в рамках целокупного образа, раскрывая единичные его обнаружения до полного исчерпания... смысла» [7].

К примеру, видение дробится на созерцание, прозрение, знание, понимание, всеведение, задаваясь цепочкой односторонних мифопоэтических картин. «Одноглазый циклоп — это лишь простое внешнее ведение, но не знание. Ему противопоставляется

24

Аргус — зрящий во все стороны тысячеглазый страж Ио. Видящий во все стороны — это не всевидящий. Все видит лишь Гелиос, у которого «что ни луч, то глаз». Этот ряд видения, но не ведения завершается Линкеем — героем, взор которого проникал сквозь все препятствия. Далее анализ захватывает пару Эдип— Тересий. Первый зряч, но слеп — действует как слепой, совершая предписанные судьбой преступления. Второй слеп, но зряч, получил от богов дар провидца, и глаза ему не нужны»[8].

Вопреки этому философское освоение предметности категориально, предусматривает развертывание не образных, а абстрактно-понятийных форм. Когитальный строй философии, утверждаясь в опоре на мыслительные универсалии, преодолевает мифологическое «разорванное сознание», тормозящее складывание целостно-рационального отношения к миру. Протекающие в разных культурных точках осевого времени процессы слишком похожи друг на друга, чтобы быть случайными, они слишком скоординированны, чтобы быть стихийными, они слишком приметны, чтобы быть незамеченными.

Абстрактно-логическая демифологизация интеллекта проявлялась в категориальной реконструкции природы мира, порождаемого развертыванием вездесущих умопостигаемых первоначал — первооснов-первоэлементов. Ригведа называет «нечто», дающее рождение всем существам. Ионийцы вводят начала, лежащие в основании всего сущего. Даосы, говоря о разнообразии вещей, уточняют, что все они возвращаются к своему началу. Возникающая схема онтологического «подлежащего» — основы, фундамента реальности — упраздняет возможность образного ее освоения: великие элементы мира даны законам ума, не сакральны, а рациональны.

Литература

1. Аскольдов С. Основные проблемы теории познания и онтологии. — СПб., 1900. — С. 7.

2. Ясперс К. Истоки истории и ее цель. — Вып. 1. — М., 1991. —С. 37.

3. Вундт М. Греческое мировоззрение. — Пг., 1916. — 145 с.

25

4. Гегель Г. В. Соч. — М., 1932. — Т. IX. — С. 63.

5. Ригведа. Избранные гимны. — М., 1972. — С. 263.

6. Франкфорт Г, В преддверии философии. -— М., 1984.

7. Голосовкер Я. Э. Логика мифа. — М., 1987. — С. 50.

8. Донских О. Д., Кочергин А. И. Античная философия. — М., 1993. — С. 73.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   39

Похожие:

Университетский курс / Под общ ред проф. С а. Лебедева. М.: Фаир-пресс, 2003. 528 с. Философия: университетский курс под общей редакцией профессора С. А. Лебедева Москва 2003 iconУчебное пособие / Под ред проф. Г. В. Драча. М.: Альфа-М, 2003. 432...
Под редакцией профессора Г. В. Драча Рекомендовано Министерством образования Российской Федерации в качестве учебного пособия по...
Университетский курс / Под общ ред проф. С а. Лебедева. М.: Фаир-пресс, 2003. 528 с. Философия: университетский курс под общей редакцией профессора С. А. Лебедева Москва 2003 iconУчебник Под редакцией проф. И. А. Гобозова удк 1 (091) ббк 60. 5 С 69 Социальная философия.
Социальная философия. Учебник. Под редакцией И. А. Гобозова. М.: Издатель Савин С. А., 2003. 528 с
Университетский курс / Под общ ред проф. С а. Лебедева. М.: Фаир-пресс, 2003. 528 с. Философия: университетский курс под общей редакцией профессора С. А. Лебедева Москва 2003 iconЛитература: Философия: Курс лекций: учебное пособие для студентов./...
Философия: Курс лекций: учебное пособие для студентов./ Под общей ред. В. Л. Калашникова. М. 1999. с. 6 – 17
Университетский курс / Под общ ред проф. С а. Лебедева. М.: Фаир-пресс, 2003. 528 с. Философия: университетский курс под общей редакцией профессора С. А. Лебедева Москва 2003 iconПрактический курс английского языка 4 курс Под редакцией В. Д. Аракина...
Практический курс английского языка. 4 курс: П69 Учеб для педвузов по спец. «Иностр яз.» / Под ред. В. Д. Аракина. 4-е изд., перераб...
Университетский курс / Под общ ред проф. С а. Лебедева. М.: Фаир-пресс, 2003. 528 с. Философия: университетский курс под общей редакцией профессора С. А. Лебедева Москва 2003 iconКурс экономической теории учебник Издание 4-е, дополненное и переработанное...
Иппк мгу им. М. В. Ломоносова; доктор экономических наук, профессор Пороховский А. А
Университетский курс / Под общ ред проф. С а. Лебедева. М.: Фаир-пресс, 2003. 528 с. Философия: университетский курс под общей редакцией профессора С. А. Лебедева Москва 2003 iconЛитература: Дипломатический словарь /под редакцией А. А. Громыко. М., 1986
История России с древнейших времен до 1861 г. / под редакцией Н. И. Павленко. – М., 2003
Университетский курс / Под общ ред проф. С а. Лебедева. М.: Фаир-пресс, 2003. 528 с. Философия: университетский курс под общей редакцией профессора С. А. Лебедева Москва 2003 iconПланы семинарских занятий и задания для самостоятельной работы студентов...
З. Д. Ильина, А. Ю. Бунин, Е. А. Добросердова, О. В. Лебедева / Под ред д и н., проф. З. Д. Ильиной. 2-е изд., перераб и доп.– Курск:...
Университетский курс / Под общ ред проф. С а. Лебедева. М.: Фаир-пресс, 2003. 528 с. Философия: университетский курс под общей редакцией профессора С. А. Лебедева Москва 2003 iconЛебедева М. М. Ji 33 Мировая политика: Учебник для вузов / М. М. Лебедева. 2-е изд., испр и доп
Неизвестный авторМировая политика Лебедева М. М учебник 2007 -365сru-ru неизвестный
Университетский курс / Под общ ред проф. С а. Лебедева. М.: Фаир-пресс, 2003. 528 с. Философия: университетский курс под общей редакцией профессора С. А. Лебедева Москва 2003 iconТезисы IV международного симпозиума 7-9 октября 2003 г., Москва Под...
Рефлексивные процессы и управление Тезисы IV международного симпозиума 79 октября 2003 г
Университетский курс / Под общ ред проф. С а. Лебедева. М.: Фаир-пресс, 2003. 528 с. Философия: университетский курс под общей редакцией профессора С. А. Лебедева Москва 2003 iconВ. Н. Буробина
Адвокатская деятельность: Учебно-практическое пособие / Под общ ред канд юр наук В. Н. Буробина. Изд. 2-е, перераб и допол. М.: «Икф...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница