Предисловие. 19 лет спустя


НазваниеПредисловие. 19 лет спустя
страница3/10
Дата публикации20.03.2013
Размер1.09 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Философия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

^ ШАМАН: ОСОБЕННОСТИ ХАРАКТЕРИСТИКИ.


ЭКСТРАСЕНСОРНОСТЬ. «С точки зрения современной психологии шамана нужно рассматривать как личность, обладающую необычно большой способностью контакта со своим собственным запасом переживаний, вплоть до невербального уровня, а также способностью строить комбинации, неуловимые и не прослеживаемые на этом уровне», — считает Нордланд (см.: Е.Ревуненкова. Указ. соч., с.21). Экстрасенсорность характеризуется усиленной впечатлительностью, а также потребностью в новых впечатлениях. Шаман постоянно испытывает сенсорный голод, который является биологическим побудителем к экстатической деятельности (там же, с. 19). Он чувствует вызов там, где его не ощущают другие, поэтому сублимативные разрядки жизненно необходимы для шамана. Известно, что камлание представляется не только как ритуал, то есть социальное действо, но имеет более глубокие психологические корни. Шаман мог ощущать потребность камлать просто для себя (см. А.Смоляк. Шаман: личность, функции, мировоззрение. — М., 1991, с.35-37).

Активная сублимативная деятельность отличает шамана не только от современников-соплеменников, но и от поздних священнослужителей, находившихся в сковывающих их рамках догматов и предписаний. «В шамане как будто и нет ничего такого, чего нельзя было бы обнаружить у иных сакральных лиц. Однако все эти качества и свойства явлены в шамане сверх меры — его способности восприятия мира, контакты с предками и духами, жизнедательные потенции, владение словом и т.д.» — считают исследователи южносибирского шаманизма (А.Сагалаев, И.Октябрьская, Традиционое мировозззрение тюрков Южной Сибири. Знак и ритуал. – Новосибирск, 1990, с.96), подтверждая идею экстрасенсорности, находящей выход в активной деятельности первобытного творца и философа.

То, что экстрасенсорность, тесно связанная с шаманским комплексом, является чисто биологическим фактором, не связанным с господствующей идеологией, говорит существование таких расстройств как эпилепсия («болезнь пророков»; ею страдали Муххамед и Достоевский) и шизофрения, связанных с проявлением высоких умственных и творческих способностей, что показывает как современная медицина, так и многочисленные примеры из книги Ч.Ломброзо «Гениальность и помешательство». В начале века таким психически ненормальным или неуравновешенным типом считали и шамана, но сегодня эта точка зрения отвергнута, исходя из способности шамана полностью контролировать свои действия. Очевидно, расстройства типа шизофрении происходят как раз из-за невозможности развития шаманских способностей в современных условиях, что влечет нарушения психики. Сверхчувствование шамана является механизмом его призвания к служению миру и обществу, от которого он отказаться не в состоянии. Нереализованная экстрасенсорность, т.е. призыв, вызов мира, приносит страдания и болезни, подтверждая роль сублимации как регулятора энергетического баланса с антисистемой.

Экстрасенсорность, зовущая шамана к сакральной деятельности, становится причиной его альтруизма. Зная и чувствуя больше, чем другие, он, по словам В. Топорова, становится жертвой и жертвователем в одном лице. Шаман не принадлежит себе, над ним довлеет его волшебный дар, требующий выхода. Именно в этой шаманской роковой предопределенности мы обнаруживаем идею сакрального начала в первозданном, чистом виде как душевную неуспокоенность, потребность в общественно значимой деятельности, служении как подчинении воле дара. По поводу подобной призванности апостол Павел написал: «Дано мне жало в плоть, удручать меня...», т.е. постоянно побуждать к духовной деятельности. Это жало, которое мы назвали экстрасенсорностью, американский этнограф Пол Радин именовал «религиозным чувством», которое у одних людей развито, и они превращаются в «религиозных формуляторов», остальные же обделены подобным чутьем (С.Токарев. П.Радин о первобытной религии // Религия первобытного общества в свете современных данных. — М., 1984, с.21-22). К последним, представителям профанного большинства, более всего относятся слова о «бессилии дикаря перед природой» и его «страхе» как движущей силе религиозной веры. Преодолевать бессилие и страх помогали религиозные формуляторы, структурирующие неоформленные смутные ощущения, существующие в головах обычных людей, в отчетливые образы, становившиеся объектами верований. Шаман — первый, кто начал говорить, в собственном смысле этого слова, профессионально. Человек профанный и сегодня пользуется словом только как бытовым инструментом, формулятор же выражал Словом новое, выявляя свое более глубокое понимание и чувствование действительности (согласно М.Элиаде, словарный запас шамана в три раза превышает лексикон обычного его соплеменника — см. К.Уилсон. Оккультизм. — М., 1994, с.59), что неизбежно приводило к противопоставлению сакральной личности обществу.

^ ПЕРВЫЙ ИНДИВИДУАЛИСТ. «Чтобы пребывать в одиночестве, надо быть животным или богом, утверждает Аристотель. Отсутствует третий случай: быть и тем и другим — философом» — эти слова Ницше служат прекрасной иллюстрацией положению шамана в структуре первобытного общества. Не имея еще понятия об иерархии, социум наделил шамана особым статусом внестатусности. Эстрасенсорность, умение видеть знаки там, где остальные их не замечают, способность порождать новые знаки, т.е. творить, синтезировать, обогащая общественное сознание и опыт, отстраняли шамана от большинства, превращая в лидера и изгоя одновременно (см. А. Сагалаев, И. Октябрьская. Указ, соч., с. 110-117). «Истинная мудрость черпается далеко от народа, в великом одиночестве; ее находят не в игре, а только в страдании. Одиночество и страдание просветляют человеческий разум, и потому шаман там и должен искать свою мудрость», — говорил Расмуссену эскимосский шаман и в его словах звучит голос зрелого индивидуалиста.

Будучи первым в истории специалистом, шаман раньше других был осознан собой и окружающими как отдельная личность и существование такого отдельного человека на фоне диффузного, множественного «я» типичного члена социума делало шамана особо значимым для общества (Я. Чеснов. Этнический образ // Этнознаковые функции культуры. — М., 1991, с. 63-64). Одиночество шамана при теснейшей социальной сплоченности первобытной общины создавало возможность формирования внешнего, независимого взгляда на явления, что способствовало духовному развитию общества. Особенности первобытного мышления не позволили бы возникнуть идее сверхъестественного, неощутимой реальности без существования людей с независимым взглядом. Не абстрактные явления, а конкретные люди были средоточием сверхъестественного, «определенная, конкретная, выделяющаяся в человеческом обществе личность... является единственным первоначальным объектом, наделенным непосредственно теми или иными сверхъестественными свойствами; все прочие предметы религиозно-магических представлений... являются лишь опосредованными носителями сверхъестественных свойств, т.е. причина наделения их такими свойствами лежат не в них самих, а в отношениях между людьми» (С. Токарев. Религиозные верования восточнославянских народов XIX — начала XX вв. — М., Л., 1957, с.20). Так, благодаря выделению носителей особого опыта из единого тела социума, на периферии общества, в пограничье его с природой формировался «саморегулирующийся механизм психической сферы людей» (так Широкогоров характеризовал шаманство) — комплекс сублимативных приспособлений для постоянного общения социума с миром через личность первого специалиста. Община поставила шамана в условия раздвоенности, с одной стороны — довлея (вызов), а с другой — нуждаясь в нем (потребность в ответе). Шаман, для которого антисистемой оказались и природа, и мир людей, вынужден сублимировать постоянно, находясь в состоянии эволюционного напряжения (о роли одиночества в эволюции см. Ф.Берзин. Норма одиночества// Знание – сила, №9, 1966; эволюционирование – всегда дело одиночки, как и общественнный прогресс невозможен без подвижничества отдельных индивидов).

Формирование вне общества делало шамана феноменом не только для соплеменников, но и для себя, давало стимул к мыслительной деятельности, невозможной без уединения. Способность мыслить, как нетрудно заметить, есть умение внутренне раздваиваться на вопрошателя и ответчика, действующих в паре в любом познавательном процессе. «Каждый любит или ненавидит одиночество, то есть собственное общество, соразмерно своей внутренней ценности», — писал А. Шопенгауэр, и в случае с шаманом эта внутренняя ценность, умение создавать плодотворный союз вопрошающего и отвечающего (непознанное, исходящее от бессознательного или эмпирически постигаемого и познанное — багаж информации, актуализируемой в сознании) давало ему возможность быть неодиноким в одиночестве, откуда всего один шаг к вере в духов, активные невидимые начала, разлитые в окружающем мире. Внутреннее раздваивание делало шамана не только первым индивидуалистом, но позволяло впервые осознать в полной мере коллективные ценности, с чем связана потребность экстериоризировать рожденное в одиночестве, дарить продукт своего творчества обществу, требуя взамен только внимание и любовь — то, что и сегодня ожидают от своих потребителей новые творцы, добивающиеся всеобщего признания.

^ САКРАЛЬНОЕ — ПРОФАННОЕ. «Деятельность шамана представляла собой постоянное балансирование между человеческим и природным, сознательным и бессознательным. Раздваиваясь между двумя мирами, он ни одному из них не принадлежал вполне» (А.Сагалаев, И.Октябрьская. Указ, соч., с.103). Идея дуальности, которую мы выше уже затронули, сопряжена с сакральностью, двойственностью и неопределенностью, как бы растворенностью в противоположностях. Сакральное представлялось особой реальностью, заключенной в шамане, который и обычен — и необычен, и един — и двуличен. Начальная суть понятия сакрального, открывающаяся в феномене шаманства — не вторжение абсолютной реальности Космоса в профанный мир повседневного, как считает М.Элиаде (К.Рудольф. М.Элиаде и «История» религии. // Общественные науки за рубежом. Философия. №1,1992), а отражение столкновения системы-социума и антисистемы-мира. Рождаемая на пограничье двух миров, в сублимации, реальность, т.е. символы, знаки, образы — и есть сакральное; только перешедшее границу обретает силу священности и благодаря этому шаман оказывается первой сакральной личностью, ибо он способен путешествовать в иной мир и возвращаться оттуда, наделенный запредельными дарами.

Будучи противоречивым, полуприродным (см. Оборотничество), шаман символизировал напряженное состояние бытия, реализуемое только в сублимативной деятельности и являющееся синонимом сакрального. Неуспокоенность сакральной (=сублимативной) личности, выражающаяся часто как огненность, бурление (см. М.Элиаде. Космос и история. — М., 1987, с.180-181), выливающееся в экстатических действиях, является следствием экстрасенсорности, в то время как профанное — синоним обыденности, закостенелости в эволюционном смысле, механического следования предписаниям, рождаемым практикой духовного лица. Важное отличие первобытного медиума от поздних священнослужителей и профанных индивидов — в способности говорить с миром, вступать в равноправный диалог, в то время как обычный человек мог только обращаться к антисистеме в форме молитв и жертвоприношений, но обречен не слышать ответа (см. А.Смоляк. Указ, соч., с.44). Шаман подобен храму поздних эпох, сакральному центру (не случайно шаманский костюм, или бубен часто символизировали мировое дерево, персонофицирующее и сам Космос, его структуру, и способность контакта разных его уровней), он — символ перехода, а потому его практика — саможертвование, обращение через себя к иному миру, тогда как не шаманы обращаются туда через жертву (символ первопредка, «съеденный Бог»), либо шамана — жертву живую.

ДВОЕДУШНИК. Бог и животное, лидер и изгой, жертва и жертвователь, творец и тварь — такая характеристика шамана является главной для понимания его природы, его особой призванности. Дуализм шамана, пограничное состояние, отделяет его и от профанного большинства, и от поздних жрецов, выражая через амбивалентность способность контакта в акте сублимации противоположных начал, сочетающихся в первобытном священнике. Рассмотрим лишь несколько кратких примеров, свидетельствующих о стойком комплексе шаманской маргинальности.

Вероятно, еще к палеолиту восходит универсальный миф о творении мира близнецами. При этом один из братьев выступает в качестве рационального начала, переродившегося позже в демиурга, а затем в Бога-творца. Второй близнец наделен характеристикой плута-трикстера, действующего эмоционально, часто более активного в творческих порывах. Поздние традиции осмысляют второго брата как антагониста творца — противника, Сатану. Соперничество братьев, создающих мир, в поздних мифах часто заканчивается убийством одного (Ромул и Рем, Каин и Авель), но первичный смысл сюжета — неистребимость двух борющихся, но единых первоначал (см. Аполлоновское и дионисийское). Миф о близнецах находит воплощение в идее двойственности шаманской природы (член социума людей и духов, руководствующийся сознательным и чувственным) и в славянском термине «двоедушник» — колдун. Характерны в этой связи находки антропоморфных сдвоенных фигур в неолитической культуре Анатолии и энеолитическом искусстве Балкан, связываемые с культом близнецов (см. В.Сафронов. Индоевропейские прародины. — Горький, 1989, с.81). Очень похожие медные изображения широко представлены в финно-угорском искусстве раннего, средневековья. Этот сюжет легко увязывается с «двоедушием» шамана, подчеркивая, что мифические близнецы неотделимы друг от друга, они лишь отражение идеи существования особой шаманской души, способной путешествовать в иной мир и возвращаться (см. Третья сила). Эту же идею нерасчлененности противоположностей несут римский двуликий Янус, греческая богиня тьмы и колдовства Геката, хтонические чудовища типа Орфо, Гериона, Химеры).

ОБОРОТНИЧЕСТВО. Для совершения путешествия в инобытие шаман прибегает к перевоплощению в определенное животное, чаще птицу, являющееся его волшебным помощником. Представление о том, что шаман особым образом связан с каким-то животным, очень распространены, а сюжеты переодевания известны еще в палеолитическом искусстве (например, Пещера Трех Братьев). Универсальные поверья об оборотнях, превращениях колдунов и ведьм в животных исходят из шаманской практики. Очевидно, начала таких представлений следует искать в тотемизме, но не как их источнике, а как одной из форм шаманства (по мнению В.Проппа тотем равнозначен благодарному животному сказки или духу-помощнику шаманских воззрений, см. В.Пропп. Исторические корни волшебной сказки — Л., 1986, с.156). Мотив связи женщины и животного и рождения ею культурного героя и колдуна, прародителя племени с чертами животного — такой сюжет известен в мифах большинства архаических народов и находит параллели в первобытном искусстве (З.Абрамова. Изображения человека в палеолитическом искусстве Евразии. — М., Л., 1966, с. 103). Здесь кроется не тотемизм как особая форма религии, а лишь еще один сюжет о маргинальности шамана (причем шамана-мужчины), его связи с миром природы через свою полуживотность. Учитывая важную роль колдуна в формировании племенной культуры, нетрудно понять, почему тотемический культ занял важное место в мировоззрении первобытного человека, являясь интерпретацией мифа о происхождении шаманской традиции (важно отметить, что тотемический культ — чисто мужской и является отражением первобытной идеи ритуального соперничества полов, воплощавшейся в играх и инсценировках, восстанавливающих мифическую первореальность — см. Миф о расчленении).

ПЕСТРОТА. Архаический человек, воспринимая мир чувственно-образно, практиковал сопоставление цветовой гаммы с конкретными явлениями и предметами, причем значение пары «цвет-объект» было далеко от условности, отличалось стабильностью в каждой традиции (см. В. Тэрнер. Символ и ритуал. — М., 1983, с.100-103). Маргинальность и неопределенность мифическое сознание закрепляло в такой же цветовой двойственности — пестроте. Наиболее неопределенные, двойственные по природе (свинья — не хищник, не травоядное), а также в энергетическом смысле «сильные», производящие эмоциональное впечатление животные (змея) определяются как пестрые. Такие существа чаще всего имеют мистическую связь с шаманом, который сам, как о том свидетельствуют некоторые языковые и фольклорные архаизмы, является пестрым (лит. sarkast — врун, лтш. raibaja but — быть пьяным, лит.-польск. Ledvo marga — о человеке при смерти, рум. pistruetul — одно из имен дьявола; все эти слова имеют связь с понятием пестроты). Пестрота выступает метафорой пограничного состояния, а также хаотичности, непознанности. Возможно, особой сакральностью пестроты объясняется приверженность архаических народов к ярким цветам в нарядах (А.Потебня. Мысль и язык. — К., 1993,с.57-58).
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

Похожие:

Предисловие. 19 лет спустя iconАлександр Дюма Двадцать лет спустя
Книга Александра Дюма-отца давно и прочно вошли в круг любимого чтения миллионов. И роман «Двадцать лет спустя» — занимательный,...
Предисловие. 19 лет спустя iconСергей черняховский
Спустя год после возвращения Владимира Путина на пост президента страны – и спустя 13 лет после его первого избрания – две трети...
Предисловие. 19 лет спустя iconМовсес Каланкатуаци «история страны алуанк» в 3-х книгах
Ламеха. Ламех жил сто восемьдесят лет и родил Ноя. А ной жил пятьсот лет и родил трех сынов: Сима, Хама и Иафета. И спустя сто лет...
Предисловие. 19 лет спустя iconДжон Дэвид Калифорния Вечером во ржи: 60 лет спустя
Несанкционированные вымышленные наблюдения за отношениями между Дж. Д. Сэлинджером и его самым знаменитым героем
Предисловие. 19 лет спустя icon-
Новый роман Уэлша «Порно» — продолжение этой книги: в нем появляются те же герои, однако действие происходит прямо сейчас, десять...
Предисловие. 19 лет спустя icon-
В книге "Око возрождения" даже была соответствующая реклама. Но я был связан определенными условиями. И я совершенно не мог предположить,...
Предисловие. 19 лет спустя iconAnnotation Спустя пять лет после выхода последнего романа Уэстмакотт...

Предисловие. 19 лет спустя icon10. Папа Римский является действующим сувереном именно этого государства. (Ватикан)
Этот человек стал первым Римским Папой не из Италии спустя 455 лет. (Иоанн Павел Второй или Кароль Войтыла)
Предисловие. 19 лет спустя iconВяжет кислоту
Эти таблицы были изданы Рагнаром Бергом в Германии спустя 10 лет после моей "слизистой" теории болезни и качеств пищи. Берг подсознательно...
Предисловие. 19 лет спустя icon6 октября 1917 года, 90 лет назад, в лексиконе американцев появилось...
А спустя ровно 10 лет, 6 октября 1927 года, в Нью-Йорке компания «Уорнер Бразерс» представила первый звуковой фильм – «Певец джаза»....
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница