Предисловие. 19 лет спустя


НазваниеПредисловие. 19 лет спустя
страница4/10
Дата публикации20.03.2013
Размер1.09 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Философия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

ИНФАНТИЛЬНОСТЬ. Подобная черта в сакральной личности покажется странной, но она — еще одно проявление амбивалентности. Единственными принципами деления первобытного общества, не знающего никакой специализации и разделения труда, были возраст и пол. Естественно, что шаман — первый профессионал, должен был занять в этой структуре особое положение. Инициации шаманов проходили вне привязки к возрасту неофита и никак не коррелировались с обязательными посвящениями во взрослость, т.е. придания статуса мужчины или женщины. Так как призыв шамана осуществляется чаще в детстве, иногда его судьбу определяли сразу после рождения, то он мог оказаться лишенным возраста, выпадая из общего для своих сверстников круга и рода занятий. Чаще всего эта бесстатусность осмысливалась как инфантильность (вспомним Иванушку-Дурачка — плута-трикстера, несущего в себе заряд детскости и являющегося поздней сказочной интерпретацией шамана), либо как полная амбивалентность в форме «старик-ребенок» (такова характеристика Лао-Цзы — творца даосизма, учения, во многом преемственного шаманизму, и загадочного этрусского Тага, обучившего людей магии и гаданию). Не случайна связь сакрального лица с детством и старостью. Обе эти поры жизни в первобытном сознании часто связывались с мудростью, близостью к инобытию. Такая характеристика связана не только с временной приближенностью к Природе (ребенок недавно рожден, а старик близок к смерти), но и с напряженностью в творческой и познавательной деятельности, характерной этим возрастным категориям (в то время как зрелый индивид реализует себя в производственной и половой активности). Поэтому шаман, пожизненно обреченный мудрствовать, подобен старику или ребенку.

^ МУЖСКОЕ И ЖЕНСКОЕ. Наиболее емкими и близкими для древнего человека образами, способными выразить идею движения, диалектический смысл единства и борьбы как основы бытия, были понятия мужского и женского первоначал. «Брачные отношения и условия деторождения... на ранних стадиях развития человечества привлекали к себе не меньше внимания, чем вопросы, касающиеся добывания средств существования» (Б.Шаревская. Мифы догонов//Фольклор и литература народов Африки. — М., 1970, с.207). «Уже в палеолите модель мира строилась с учетом противопоставления «мужской-женский» (Е.Антонова. Антропоморфная скульптура древних земледельцев Передней и Средней Азии — М., 1977, с.115) и для нас важно определить какие внешние явления соотносились с каждой из сторон. Те данные, которыми располагает этнография и дают поздние мифы, определяют женское как пассивное (инь) -левое-влажное-низкое (глубокое)-негативное-темное, в конце концов, — хаотическое. Но такая характеристика не может считаться изначальной, так как: 1) женский образ палеолитического искусства в пещерных композициях, по Леруа-Гурану, располагается в центре (там же, с.99), то есть символизирует систему. Этой же семантикой должны обладать предполагаемые фигурки хранительниц очага — древнейшего символа гармонии, социума и быта (очаг очерчивает культурные рамки огня — мужской стихии); 2) эпоха матриархата, характеризующаяся материнским счетом родства и чужеродностью мужчины, представителя противоположной (ритуально враждебной) фратрии, необходимо превращала женщину в емкий символ культуры, оседлости, социальности. Обжитое, бытовое пространство соотносилось с идеей пассивного бытия, родовой стихией и, таким образом, с женским началом. Мужчина-добытчик, реализовывавший свою активность во внешней деятельности, выступал в качестве символа хаоса. Не случайно названия домашних животных подчеркивают принадлежность их к женскому началу, а диких — к мужскому (домашняя свинья — дикий кабан и т.п.).

С таким разделением оппозиций связан упоминавшийся сюжет первобытного искусства, противопоставляющий женщину и зверя, либо зооантропоморфного мужчину, где четко определены роли культурного и природного, «нашего» и чужого. Очевидно, с этим древним мифом связано уже позднее ритуальное перевоплощение шамана либо в женщину, либо в зверя, тогда как шаманка чаще изображает саму себя (это можно отнести на счет поздней традиции, когда женщина патриархального общества уже сама по себе двойственна и соотносима с хаосом, т.к. теперь она — чужеродка в семье мужа), хотя также обладает звероподобными чертами, что косвенно можно проследить еще с ориньяка, микропластика которого, по мнению некоторых исследователей, изображающая жриц (С.Бибиков считает, что фигурки показывали танцующих женщин — см. Палеолит СССР, с.230, тем самым еще более убеждая в принадлежности изображенных к священнослужительницам шаманского толка), в отдельных случаях имела хвосты (З.Абрамова. Указ, соч., с.66), чем «палеолитические венеры» неожиданным образом роднятся с ведьмами поздних воззрений (С.Максимов. Нечистая, неведомая и крестная сила. — М., 1989, с.83).

Действие закона сопричастия позволяет заключить амбивалентность, двуступенчатость самого хаоса в первобытном сознании: вызов может исходить как от природы — непознанного в мире, так и от непознанного-противоположного в социуме (объект биологического, т.е. природного интереса). Тем самым, инобытие соотносимо также и с противоположным полом, поэтому мужское общество относит стихию хаоса к женскому началу, а матриархальное — к мужскому. Но наиболее емким и универсальным символом непознанного может быть шаман (и он сознательно укрепляет этот имидж), подчеркивающий свою непринадлежность в полной мере ни к одной из сторон оппозиции, андрогонизм, инаковость в повседневном поведении и ритуале (позднее эта инаковость, трикстеризм как жизненная позиция, стала уделом юродствующих маргиналов, добивающихся тем признания своей обособленности, внесоциальности; упоминавшаяся выше инфантильность — также признак принадлежности к хаосу, нерасчлененности).

^ МИФ О РАСЧЛЕНЕНИИ. Первобытное состояние мира, согласно мифам — хаос, характеризующийся нерасчлененным состоянием противоположных начал, т.е. некий андрогинизм, слитность мужского и женского. Творение реальности связано с деятельностью божества или демиурга, по сути — шамана, который прекращает сношение неба и земли, отделяет мужское от женского, устанавливая существующий порядок. Этот сюжет облекается либо в рассказ об отделении небес от земли у шумеров и «Ригведе» (см. Д.Бодде. Мифы древнего Китая// Мифология древнего мира. — М., 1977, с.380-381), либо в миф о «золотом веке» и «падении» человечества, после которого следует отделение небес от земли. И только шаманы, которые и совершают это расчленение, сохраняют способность к путешествиям между мирами (там же, с.388-389). Нелишне в этой связи вспомнить библейский сюжет о грехопадении, завершившийся изгнанием человека из Эдема. А началось все с того, что люди отведали плод познания добра и зла, после чего «устыдились своей наготы», т.е. произошло расчленение первоначального единства мужского и женского в человечестве (об этом говорит и последующее наказание — отдельное для мужчин в лице Адама, и для женщин — наследниц Евы). «Стал он как один из нас», — говорит Господь о вкусившем плод человеке, что свидетельствует об обретении способности мыслить, а значит — устанавливать связи между объектами, ассоциировать. Первым открытием, родившим способность различать добро и зло, было обнаружение космического дуализма. Расчленение хаоса было процессом мыслительным, а суть его — в разделении всех явлений на мужские и женские, выделении бинарных оппозиций, что для первобытного детского еще сознания было своеобразной занятной игрой, развившей через всплеск мифопоэтики способность мыслить, познавая мир, расчленяя хаос незнаемого (украинский поэт и активный исследователь фольклора В.Голобородько высказал идею, что членораздельная речь возникла как попарное слияние мужских-согласных и женских-гласных звуков; эффект членораздельности и заключен в сознании отдельных звуков, чего нет в хаотически-нерасчлененных сигналах животных – устное сообщение В.Голобородько).

Мыслительная деятельность, осмысляемая как богоборчество, отход от природы в поздних религиях (возникших как следствие все более рационально-материалистического восприятия действительности, лишенный первобытного наивного чувствования), действительно ставила человека в особое положение, вне животного мира, где продолжала существовать первичная нерасчлененность. Культура и хаос противопоставляются мифопоэтическим сознанием не только как настоящее и изначальное (при этом идеально настоящее, а не изначальное, как в исторических религиях, возникших после «осевого времени»), но и как центральное (обжитое) и запредельное (дикое). Хаос — не только активное, опасное, непознанное, но еще и неупорядоченное, аморфное, лишенное норм, которыми обладает социум.

Сюжет грехопадения не возможен без Змия, как и расчленение мира — без демиурга-шамана. Первой была совращена Ева, что имеет связь не только с матриархатом и женщиной, как символом обжитого, но и более глубокую, биологическую сущность. Важную роль в процессе антропогенеза сыграл неожиданный переход самки предчеловека от типичного для животных годового менструального цикла к месячному, что дало возможность для круглогодичной половой активности, а значит — большей избирательности отношений (Л. Сосновский. Лики любви. — М., 1992, с. 15-16). Но это обстоятельство, ставшее физиологической причиной появления промискуитета — стадии беспорядочных половых связей в предчеловеческом стаде, поставило архантропов на грань гибели. Человек сделал решительный шаг от животного мира и едва не пал жертвой открывшейся ему биологической свободы, т.к. половая активность делает стадо неуправляемым, незащищенным от внешних опасностей. Как могло случиться, что первая в истории вспышка индивидуализма сменилась вдруг теснейшим социальным сплочением людей, которое знает верхний палеолит? Спасением человеческого развивающегося вида стало расчленение, внесение в биологические отношения норм культуры. Как считал А. Золотарев, «первобытное стадо, разделившись на два экзогамных рода, воздвигло первую социальную преграду для половых влечений... каждый из двух первоначальных родов,... стал «замиренной средой», т.е. коллективом, внутри которого были уничтожены браки, возникло чувство обязательной взаимопомощи и представления о родстве» (А. Золотарев. Родовой строй и первобытная мифология. — М., 1964, с. 63).

Но какая авторитетная сила могла произвести такое рачленение, привить большинству совершенно новые взгляды, подчинить культуре биологическое существование? Еще Фрейд предположил, что «культура есть нечто навязанное противящемуся большинству меньшинством, которое ухитрилось завладеть средствами власти и насилия» (3. Фрейд. Будущее одной иллюзии. //Сумерки богов. — М., 1989, с. 96). Здесь он неправ относительно власти и насилия, не мыслимых в доклассовых обществах; очевидно, речь должна идти о власти мистической, необычных способностях, продемонстрированных этим меньшинством, которым могли выступить наиболее прогрессивные индивиды (или популяции), подвинувшиеся в эволюционном плане далее своих сородичей, т.е. ранее вкусившие плоды познания добра и зла и искусившие остальных (насилие не могло бы выступить синонимом искушения, зато им может быть игровой элемент, сублимативное, экстатическое начало в культуре). Вероятно, всеобщая победа культуры над природой совершилась в битвах более прогрессивных сапиенсов над архантропами. Уже в среде неандертальцев обнаруживается дифференция — одни погребают умерших, совершают обряды, а другие не оставили следов какой-либо духовной жизни. Последние, очевидно, просто вымерли, не способные победить свою природу, либо даже были уничтожены более развитыми неоантропами- кроманьонцами. То обстоятельство, что биологически преемственные неандертальцам новые люди могли с ними скрещиваться, способствовало включению в прогрессивный социум более отсталых, «разжижению» экстрасенсорной крови – профанной, и обретению эволюционного гомеостаза. Известная нам реальность культуры, где шаман — маргинал в окружении профанного большинства — результат уже уравновешенного бытия, но нужно полагать, что все первые в эволюционном смысле были шаманами (экстрасенсорными, но лишенными того традиционного облика, что рождается в верхнепалеолитическом социуме). Экстрасенсорная личность вынуждена жить, страдая, в окружении профанов, по ряду эволюционных причин: в сублимации шаман совершенствует себя, а через культуру стимулирует рост социума. Мифический мотив наказания, обрушенного на Змия, либо «Божьих сынов» — падших ангелов, на младшего сына Громовержца, на трикстера Богом (эволюцией?) звучит в самой шаманской предназначенности служить обществу. В страдании обретает шаман свои волшебные свойства, поддерживает в напряженном состоянии своё эволюционное чутье, готовое принять новый вызов.

Итак, культура началась с регламентации половой сферы, ведь сексуальные отношения — та брешь, через которую вернее всего может проникнуть хаос в социальную среду. Именно здесь отношения природного и культурного наиболее напряжены, заставляя отвечать социум на вызов природы созданием норм поведения, табу, что сопряжено с обоснованием такой необходимости, т.е. связано с мифами, духовной традицией. Разделение общества надвое повлекло такое же разделение в сознании всего бытия, за исключением непознаваемого. Но шаман, проведший операцию разъединения первоначальной слитности, оказался сам нерасчлененным.

^ ТРЕТЬЯ СИЛА. Первобытная диалектика бинарности несет в себе сублимативную идею. Каждый объект мира является либо ответчиком-системой, либо противоположным ему началом — антисистемой (или ее пассивным, безвольным элементом) Это напряжение между объектами оппозиции, осмыслявшееся позже как Эрос, порождает коммуникативную потребность обмена. Шаман, давший обществу регламентацию, стал персонофикатором самой культуры, разделительного барьера, посредника между оппозициями, тем более что сам он обнаружил в себе двойственность, противоречие между познанным (названным) и неизвестным, неоформленным. Он вобрал в себя черты обеих первоначал, поэтому жрец и поэт часто обозначены в языках категориями среднего рода (Е. Рабинович. Лира Гермеса. // Фольклор и этнография. Обряды и обрядовый фольклор. — М., 1974, с. 74), а само существование в языке мужского, женского и среднего родов предполагает изначальных характер подобного деления мира, причем такие понятия, которые могли мифологически выражать первозданную нерасчлененность (небо, море), отнесены к среднему. Шаман превратился в метафору первобытного состояния, что отразилось в одной из частей его души — в трикстеризме, как нарушении норм и традиций.

Создав табу для расчлененных, шаман, лишенный такого статуса, волен нарушать их; он свободен, но не потому, что обладает властью, а из-за своей пороговости, освобождающей его от половой, природной зависимости (как детей и стариков). Сакральная личность проходит особую шаманскую инициацию, не связанную с половозрастными инициациями, что делает его особой третьей силой в стихии бинарных отношений. Эта тройственность, зарождающаяся в первобытной культуре, позже разовьется в жреческих религиях до идеи тройственности бытия и сакрализации центра, но пока это лишь вознесение шамана над биосом, природой данной половой принадлежностью, делающей человека рабом животных страстей. «На деле мужественность и женственность, как их обычно понимают, суть опасные помехи для человечности», — писал Ф. Шлегель (Самосознание европейской культуры XX века. — М., 1991, с. 128). Христос, по сути, есть образ не мужчины, а «человека», стоящего над полом, а шаман, хотя и допускает в мифотворчестве безудержную распущенность трикстера, в жизни более близок аскету. Причина, которая, может быть, раскрывает феномен экстрасенсорности, в реальной двойственности шамана, не мужественного и не женственного, но более тяготеющего к середине, т.е. при определенной половой принадлежности обладанию чертами другого пола (не в сексуальном поведении, а в психологических ориентациях). Об этом свойстве, как важном для развития творческих способностей пишет В. Эфроимсон в книге «Загадка гениальности» (М., 1991, с. 48-51), на подобное указывали В. Розанов и О. Вейнингер.

В каждом из нас живут амеба, пресмыкающееся, зверь, о чем говорят хотя бы этапы развития зародыша. Но, вероятно, такими же стадиями, соответствующим нашим дочеловеческим эволюционным этапам, пронизано и бессознательное, и в его глубинах пребывает мутный слепок одноклеточного психического бытия — наследие далекого предка. Юнг считал, что на определенной глубине бессознательное обоеполо, но вернее это можно назвать бесполостью, которой обладают низшие существа. Животный уровень, и он же — человеческий - профанный, которого достигает подавляющее большинство индивидов — двуполость, когда «отношения между полами подчинены жестоким стереотипам и затруднены взаимным непониманием, ведущим к слепой идеализации или приступам недоверия» (Самосознание европейской культуры... с. 128). Именно двуполость влечет напряжение половой функции, почти полный уход профанного человека в природой предписанную деятельность по продлению рода. Третий уровень — обоеполость, обнаруживается в экстрасенсорной личности, приобретшей «сознательное отношение к своему бессознательному», что открывает «психические возможности противоположного пола... в самом себе» (там же). Итак, если человек профанный достигает наивысшего напряжения, т.е. реализации, в сексуальной жизни, то сакральная личность напряжена в познавательной и творческой деятельности.

Символику шамана-центра, разделяющего первоначала, можно отнести к архетипичным. Из нее рождается образ мирового, или шаманского дерева, как отражения мира и его центра. Таким деревом представляется и сам шаман в поздней традиции, открывшей единство микро- и макрокосма. Вероятно, более архаична идея шамана-хаоса-жертвы, воплощенная в китайских пельменях «хунь-дунь» (дословно «хаос»; очевидно первоначально — ритуальная пища) и славянских пельменях-«колдунах». Китайская «Книга гор и морей» упоминает страну шаманов Усяньго, находящуюся между странами женщин и мужчин, причем обитатели этой страны держали в правой руке синюю змею, а в левой — красную (Юань Кэ. Мифы древнего Китая. — М., 1987, с.207), что вновь отсылает нас к сюжету разделения сакральным лицом мужского и женского (правое-левое, синее-красное, двух змей следует понимать как изначально единую, двуглавую, нерасчлененную, как метафору внешнего мира, хаоса, подобную двуликому Янусу). Знаменитые скульптурки жриц со змеями в руках были найдены на Крите Артуром Эвансом, но этим распространение данного сюжета не ограничивается. Две змеи, или двойная змея — символ начального мира, содержащий оба первоначала, известен в Западной Африке, Южной Америке. Две змеи в руках сакрального лица — сюжет кельтского искусства, подобное изображение найдено в Сузах, этот же мотив прослеживается в скифских змееногих богинях и астекских богинях с двумя змеями вместо головы. У сибирских народов бытовало представление о двуглавой и часто двуполой птице - помощнице шамана. По обе стороны мирового дерева, как переосмысленного сакрального центра или напряженного состояния бытия, которое средоточится в шамане, находится пара животных, часто змей. Символика двоичности, все более переходящая в троичность, в конечном итоге выливается в схемы трехчленной структуры мироздания: три ветви мирового дерева, тризубец кетских шаманов, триликая богиня колдовства Геката, Тримурти индуизма, триединый Бог христиан.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

Похожие:

Предисловие. 19 лет спустя iconАлександр Дюма Двадцать лет спустя
Книга Александра Дюма-отца давно и прочно вошли в круг любимого чтения миллионов. И роман «Двадцать лет спустя» — занимательный,...
Предисловие. 19 лет спустя iconСергей черняховский
Спустя год после возвращения Владимира Путина на пост президента страны – и спустя 13 лет после его первого избрания – две трети...
Предисловие. 19 лет спустя iconМовсес Каланкатуаци «история страны алуанк» в 3-х книгах
Ламеха. Ламех жил сто восемьдесят лет и родил Ноя. А ной жил пятьсот лет и родил трех сынов: Сима, Хама и Иафета. И спустя сто лет...
Предисловие. 19 лет спустя iconДжон Дэвид Калифорния Вечером во ржи: 60 лет спустя
Несанкционированные вымышленные наблюдения за отношениями между Дж. Д. Сэлинджером и его самым знаменитым героем
Предисловие. 19 лет спустя icon-
Новый роман Уэлша «Порно» — продолжение этой книги: в нем появляются те же герои, однако действие происходит прямо сейчас, десять...
Предисловие. 19 лет спустя icon-
В книге "Око возрождения" даже была соответствующая реклама. Но я был связан определенными условиями. И я совершенно не мог предположить,...
Предисловие. 19 лет спустя iconAnnotation Спустя пять лет после выхода последнего романа Уэстмакотт...

Предисловие. 19 лет спустя icon10. Папа Римский является действующим сувереном именно этого государства. (Ватикан)
Этот человек стал первым Римским Папой не из Италии спустя 455 лет. (Иоанн Павел Второй или Кароль Войтыла)
Предисловие. 19 лет спустя iconВяжет кислоту
Эти таблицы были изданы Рагнаром Бергом в Германии спустя 10 лет после моей "слизистой" теории болезни и качеств пищи. Берг подсознательно...
Предисловие. 19 лет спустя icon6 октября 1917 года, 90 лет назад, в лексиконе американцев появилось...
А спустя ровно 10 лет, 6 октября 1927 года, в Нью-Йорке компания «Уорнер Бразерс» представила первый звуковой фильм – «Певец джаза»....
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница