Предисловие. 19 лет спустя


НазваниеПредисловие. 19 лет спустя
страница7/10
Дата публикации20.03.2013
Размер1.09 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Философия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

^ МУЖСКОЕ И ЖЕНСКОЕ ОБЩЕСТВА. Первобытный социум, живущий в условиях шаманства, реализовывает свою женскую энергию, объясняющую пассивность, неизменность на протяжении тысячелетий его жизни, что позволило написать Марксу о простоте «производственного механизма этих самодовлеющих общин, которые постоянно воспроизводят себя в одной и той же форме и, будучи разрушены, возникают снова в том же самом месте, под тем же самым именем...» (цит. по К. Леви—Строе. Указ, соч., с.299). Община никуда не устремлена, ее бытие циклично освящающее языческую, ветхозаветную идею плодородия, рождения, вечного повторения событий как в природе, так и в социуме. Календарные обряды, погребальные ритуалы — вечные спутники шаманистического женского общества, ценящего сегодняшнее благополучие. Время в таком обществе предполагает два вида течения: то, что было вначале, когда создается мир (активное, мифическое, восстанавливаемое в ритуале) и нормальное, созданное время, циркулирующее в рамках календарного ритма. Шаман циклического общества чаще изображается как женщина (например, ориньякские статуэтки) или трансвестит и способствует сохранению гармонии, существующего извечного порядка. Дабы не допустить прорыва мифического времени—пространства, он совершает камлания, организует коллективные оргии, сублимирующие накопившуюся мужскую активную энергию. Дионисийствование (которое мы ранее назвали сублимацией мужского в женском т.е. активного начала в пассивном, нейтрализующем векторность) в ритуале и образ трикстера — свободного и активного героя, страдающего всеми признаками векторщика — в мифе, являются сублимацией хаоса в циклическом обществе. Мужское общество, возникающее в наиболее ярком проявлении в эпоху военной демократии, металлического оружия, ставшего основным средством добычи благ проявляет все черты хаоса—активности, реализуя свободу—агрессивность во внешней экспансии, внутреннем внеэкономическом принуждении. Векторный социум находится в вечном конфликте с общиной, хранящей дух циклизма, поэтому он реализует себя в государстве— надобщинной структуре, которая тем жестче, чем прочнее позиции общины (пример восточных деспотий) .Здесь человек профанный начинает впервые проявлять себя как личность. Сублимацией женского в векторном обществе выступают аскетически—аполлонийские культы, развитие жречества и пессимистических философий. Искусство мужских обществ чаще развивает эпическую традицию, восхваляя богатырей и героев, подобных раннему трикстеру. Эпос, наиболее развитый у кочевых — мужских народов, является также сублимацией циклизма (слух—женское), в то время как женские общества, особенно поздние — достигшие некоторого уровня цивилизации, ценящие роскошь, часто исповедующие гедонистические ценности (Египет Нового царства, Китай, поздний Рим; циклизация этих прежде векторных обществ стала возможной благодаря экономическим успехам, а также усилением жречества и роли используемого им письма, сочетающего в себе сублимацию векторного—видения и циклического (сублимации векторного)—повествования), развивают изобразительное искусство, сублимируя при этом видение—мужское.

Для архаических мужских обществ характерно восприятие пространства как пути, часто преодолеваемого героем и соединяющим некие локусы познанного (см. Ю. Лотман, Б. Успенский. Миф—имя—культура. Труды по знаковым системам. — Тарту, 1973, с.288; шаманское камлание — сублимация пути—путешествия, также представляемого как дорога между определенными пунктами разных миров), что связано опять—же с мужской характеристикой вектора—зрения. Женское общество воспринимает пространство "на слух" — в качестве идеи границы, круга; чужой мир здесь в непосредственной близости, а культовые действия направлены на упрочение границы (см. А.Байбурин. Ритуал: свое и чужое.//Фольклор и этнография. Проблемы реконструкции фактов традиционной культуры. —Л., 1990, с.9—10). Такое восприятие действительности как двойной системы «нашего мира гармонии» — круга и внешнего недифференцированого хаоса является древнейшей, с ним связана и идея дуализма шамана (этимологически у многих народов шаман, а позже жрец и царь (первоначально сакральное лицо) выступает как «проводящий пограничные линии» - см. М. Попович. Мировоззрение древних славян. — К., 1985, с. 22; индоевропейское название города, а также храма этимологизируются как такое очерченное пространство).

Современность также знает мужские и женские социумы. Первые — более сильные, молодые, активные, по теории этногенеза Л. Гумилева находящиеся в начале своего пути, как правило отстающие экономически и культурно. Достижение определенного уровня благосостояния и демократических свобод влечет падение роли мужчины в обществе. Если в мужском социуме чаще сублимируют или даже активно протестуют женщины и слабые индивиды (угнетенные), то в женском распространены мужские социальные болезни: алкоголизм, проявление деструктивной активности в группировках, увлечения спортом.

Женское общество, более спокойное и благополучное, подвержено одержимости популистскими идеями, ведь здесь человек с одной стороны защищен, а с другой пребывает в одиночестве, поэтому, лишенный иммунитета против активного зла, легко дает обмануть себя. Интересно, что Бердяев и Розанов писали о «вечном бабьем» в русской душе (см. М. Бердяев. Судьба России. — М., 1990, с. 30-42), пытаясь тем убедить в неспособности русских к экспансивным порывам. Женское общество легко поддается экстатическим всплескам, будь то безжалостный и беспощадный бунт с верой в «доброго царя», или мессианская утопия всеобщего спасения, мировой революции. Женская деструктивность с ее чувственно-эмоциональной доминантой бывает куда более опаснее мужской.

^ ПРОМЕТЕЙ РАСКОВАННЫЙ. Поздний миф о наказании трикстера символизирует начало нового мировосприятия, качественное изменение духовной традиции. Как правило, сюжет об удерживаемом до определенного часа злом герое (Прометей у греков, Амирани, Абрскил, Насрен-Жаче у кавказских народов, Локи в «Эдде», Дажал мусульман, Сатана и Гог-Магог Библии), несущем черты благодетеля человечества (похититель благ у богов и даритель их людям), сопряжен с эсхатологическими мотивами о высвобождении противника праведности перед концом мира. У более архаических народов, чаще шаманистских, подобный миф, возникший как реакция на привносимые извне негативные изменения традиционной культуры, выглядит несколько иначе: добрый герой с чертами трикстера, часто первый шаман, либо уходит от людей за нарушение ими же начальных норм (корякский Кухт, кетские Дог и Бангрехып), либо из-за подобных собственных неправедных действий вынужден до времени пребывать в заточении или исполнять обязанности властителя царства мертвых (тюрко-монгольский Ульгень, подобная характеристика прослеживается и у индоевропейских Ямы-Йимы, Гадеса); представителями трикстера на земле являются шаманы, иногда возникающие из частей тела погибшего противника Бога. Близкие мотивы находим в Библии, где Змий — типичный трикстер, благодетель людей, но действия его амбивалентны, т.е. чувственны, а не мысленны (этим трикстер отличается от более векторного эпического героя).

Сатана и восставшие с ним ангелы (падшие, Сыны Бога в Книге Бытия) низвергнуты на землю (частный сюжет, объясняющий появление первого шамана), где они вступают в брак с «дочерьми человеческими» (вспомните палеолитические изображения, где красной нитью проходит противопоставление женщина-зверь и древние мифы о рождении героя от связи женщины со зверем, причем герой этот часто — первый шаман), от которых рождены исполины, владеющие тайнами мира, одно из имен которых (рефаим) напрямую указывает на древнееврейских шаманов (репаиты-знахари).

Если поздний Бог-творец связан с пассивно-оберегающим началом первобытного дуального творца, то Сатана — «противник» — вечно неуспокоенное, стихийное творение, уравновешивающееся первым. Человек-циклист ценил более всего размеренное бытие, порядок и достаток (Бог — «богатство», тео-дева — возможно, от «дающий»), а потому трикстер-хаос утрачивал свое диалектически важное, уравновешивающее значение сразу, как только культура лишалась идеи сублимации хаоса, заключенной в коммуникативных ритуалах. Отход от шаманства необходимо влек наказание трикстера: он либо покидал людей, обрекая их на жестокое существование в реалиях железного века, Калиюги и т.п., либо его, воспринимая только негативно (свойство векторного мышления: либо «да», либо «нет»), наказывает доброе начало (соединенность обоих сюжетов проявляет греческий миф о Прометее), сковывая, но и в этом случае жизнь людей не улучшается, а идет по пути обострения противоречий. Последнее объясняется мифом по-разному, но реальная суть именно в том, что скованный до срока противник-Сатана и есть нарушением равновесия, отсутствием сублимации негативного, а значит — накоплением энергии зла.

Человек поздних обществ, лишенных коммунитас, сковывал Сатану в себе и, обращаясь только к Богу, однозначно, циклически благому, ущемляет естественность. Шаманская идея свободного движения, циркулирования сил, сублимации, заместилась статично-косной религией, где присутствовал только один вариант ответов на вопросы, ставившиеся все более линейным, рациональным умом. Духовность все более материализовалась, конкретизировалась, лишаясь образности и творческой разнообразности, рождаемой экстатической практикой. Религия вслед за жизнью становилась все более векторной, аполлонийской, выражая намерение сковать силу (аполлонизм — сублимация женского в мужском), а не высвободить ее в определенных действиях. Таким образом, выявлялась зловещая закономерность: чем более духовность стремится к очищению от хаоса, изгнанию его из культа, тем явственнее присутствует Сатана в самой жизни. Бытие и сознание, словно сообщающиеся сосуды, только перегоняют (сублимируют) одни и те же извечные для человека явления друг в друга, но никогда не уничтожают того, что дано самой нашей природе. Отказ от шаманизма и коммунитас, обращение лица религии от внутреннего человека к внешнему бытию и было тем истинным грехопадением, заставившим всех ощутить жестокость реальности и горечь плодов труда. Мифический Сатана был прикован к скале, реальный же вышел на свободу. Он становился свободным все более, чем сильнее росло желание покоя, гармонии, статичности. Новые религии расковали его и пустили гулять по миру, когда шаманизм — религия Слова и Дела, где Слово — миф, а Дело — ритуал, сублимация, экстаз, сменился идеологией Слова. Дело же — активное, сатанинское, оказалось отданным светской власти, знаменуя конец золотого века первобытности и начало истории.

^ САТАНИЗМ И ЭВОЛЮЦИЯ. Векторность и циклизм, сатанизм и шаманство составляют два структурных звена в цепи преобразовательного процесса, движения по пути эволюции. Сатанизм — период более краткий, но насыщенный, есть тем самым вызовом среды, который вынуждает вид лихорадочно искать выход, сублимировать, действовать, бороться за жизнь. Первый в обозримом человеческом прошлом сатанинский скачок совершен при переходе от животного стада к человеческому, промискуитету. Неизвестно, сколько длилась эта фаза, но хаос животного эгоизма, не знакомого даже животным, был преодолен человечеством с помощью экстаза, коммунитас и шаманства, знаменуя этап длительной и стабильной истории первобытного общества, социальные связи в котором, сплоченность индивидов не имеют аналогов в современности.

Сатанизм — всегда индивидуалистичен, он, как всякий эволюционный вызов, оставляет индивида наедине с миром. Между коллективизмом и индивидуализмом нет ничего третьего, поэтому всякий процесс циркулирует между двумя этими состояниями, характеризуясь в каждый момент той или иной степенью коллективизма и индивидуализма, циклического и векторного. Характерно, что этот закон может быть сформулирован для всех самоорганизующихся систем, которые в период циклизма обладают большой внутренней зависимостью особей (система-социум, антисистема-внешний мир), а на этапе сатанизма отдельно функционирующей системой становится индивид, а антисистемой — социум (!) и затем уже отступившая на задний план (пока?) природа. Сатанизм в виде онтогенеза способствует наработке важных для индивида качеств, он — предшественник всякого разумного коллективизма. Физики полагают, что именно это сатанинское свойство позволило когда-то возникнуть живой клетке из неживых атомов, которые все время стремятся к коллективу (см. С Глейзер. Как трудно быть симхионом.//Знание-сила, № 11, 1983), где никакого разумного движения вперед быть не может. Поэтому сатанизм, как эволюционное явление, ломка устоявшегося, закладка основ более прогрессивного, вынесен в заголовке книги на первое место. Новое не подносится на блюдечке, а добывается усердной борьбой, эволюционным барахтаньем, выводящим в новое русло, где и будет протекать тихое бытие очередной эпохи стабильного циклизма. Диалектическая суть в том, что сатанизм — страдание, зло, насилие — играет роль повивальной бабки новому золотому веку согласия, являясь инициацией целого вида. Первобытные посвятительные обряды являлись своего рода прививкой от сатанизма, усвоением мысли о неизбежности хаоса, играющего свою роль в реальных отношениях мира.

Инициации и сублимативные ритуалы не позволяли развиваться личности, способной превратиться в сатаниста, враждебного духу социума. Только шаман — первый, кто освоил индивидуальный уровень самоорганизации, пребывал в своем двойственном статусе, был готов к дуновению ветра сатанинских перемен.

Сатанизм, который сублимировался в образе трикстера, жаждет активности, дела, не приемлет навязанных правил. Если шаманство воплощено в сублимации, синкретической духовности, содержащей миф, ритуал, и «называние» как способ познания, то сатанизм — прямое действие, осознание цели, что подчеркивает его векторность. Векторщик живет от цели к цели, которые он сам ставит и достигает; циклист живет от праздника (ритуала) к празднику, которые уже сделаны, неизбежны и четко привязаны во времени, циклист доверяет делать эту цель тому, в ком живет сатанизм — шаману. Целеустремленность сатаниста иллюстрируют слова Ницше: «Формула нашего счастья: да, нет, прямая линия, цель...». Сатанист отрекся от сублимации ради конкретного дела. Если шаманство воплощено в культуре, неком духовном фоне, обволакивающем социум, пронизывающем межличностные отношения, то Сатанизм — история, выпрямленное как вектор и летящее как стрела к цели время, натянутое как струна или как нерв в момент свершений, преобразующих лик человечества и являющихся прямым следствием отсутствия сублимации. Когда говорят пушки, музы молчат, когда творится история — культура в упадке, ведь история, по Марксу, «не что иное, как деятельность преследующего свои цели человека», очевидно — сатаниста, выступающего как Единица — отдельная система («Сопротивление организованной массе может оказать лишь тот, кто сумел организовать свою индивидуальность в не меньшей мере, чем масса...», — К.Г. Юнг. Современность и будущее. — Минск, 1992, с. 33), поэтому собственное выживание, а не совершенствование, воля к власти и воля вообще делаются в истории основными мотивами поведения.

История прекрасно иллюстрирует эволюционный процесс в целом, выступая не как плавное движение, а как перемежающиеся с периодами затишья, циклизма и культуры, всплески, качественные скачки, освобождающие накопившуюся энергию, готовую воплотиться в действии. И если культурные наработки — порождения сублимативных аффектов, то материальные достижения чаще всего — результат социальных аффектов, исторических потрясений. Так, приходу металлов в наш быт предшествовал исторический экстаз походов за добычей и военной демократии.

О том, что история замещает миф, говорит и Леви-Строс, приводя слова Мишле о французской революции: «В тот день все было возможно... Будущее стало настоящим. Иначе говоря, времени больше не было, была вспышка вечности» (Указ, соч., с. 186). Исторический всплеск тем самым заменяет собой культурный, сублимативно-ритуальный вывод энергии, характерный для шаманистской коммунитас. Хаос, царящий в начале времен, в мифе, и временно возрождаемый в экстазе, оказывается на свободе, когда равновесие, поддерживаемое ритуалом, нарушено. На месте мифа, скованной культурой активности, приходит история, уничтожающая и время (интересно, что восприятие времени как процесса — прерогатива циклического правого полушария, левое же, заведующее логикой, т.е. векторное, видит время как цепь событий — исторически! — см. Е. Филатова. Соционика для вас. — Новосибирск, 1994, с.25), и миф, и своих творцов. Если героем и творцом мифа был шаман, то далее эстафету делателя напряженного бытия перенимает сатанист — герой и творец истории.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

Похожие:

Предисловие. 19 лет спустя iconАлександр Дюма Двадцать лет спустя
Книга Александра Дюма-отца давно и прочно вошли в круг любимого чтения миллионов. И роман «Двадцать лет спустя» — занимательный,...
Предисловие. 19 лет спустя iconСергей черняховский
Спустя год после возвращения Владимира Путина на пост президента страны – и спустя 13 лет после его первого избрания – две трети...
Предисловие. 19 лет спустя iconМовсес Каланкатуаци «история страны алуанк» в 3-х книгах
Ламеха. Ламех жил сто восемьдесят лет и родил Ноя. А ной жил пятьсот лет и родил трех сынов: Сима, Хама и Иафета. И спустя сто лет...
Предисловие. 19 лет спустя iconДжон Дэвид Калифорния Вечером во ржи: 60 лет спустя
Несанкционированные вымышленные наблюдения за отношениями между Дж. Д. Сэлинджером и его самым знаменитым героем
Предисловие. 19 лет спустя icon-
Новый роман Уэлша «Порно» — продолжение этой книги: в нем появляются те же герои, однако действие происходит прямо сейчас, десять...
Предисловие. 19 лет спустя icon-
В книге "Око возрождения" даже была соответствующая реклама. Но я был связан определенными условиями. И я совершенно не мог предположить,...
Предисловие. 19 лет спустя iconAnnotation Спустя пять лет после выхода последнего романа Уэстмакотт...

Предисловие. 19 лет спустя icon10. Папа Римский является действующим сувереном именно этого государства. (Ватикан)
Этот человек стал первым Римским Папой не из Италии спустя 455 лет. (Иоанн Павел Второй или Кароль Войтыла)
Предисловие. 19 лет спустя iconВяжет кислоту
Эти таблицы были изданы Рагнаром Бергом в Германии спустя 10 лет после моей "слизистой" теории болезни и качеств пищи. Берг подсознательно...
Предисловие. 19 лет спустя icon6 октября 1917 года, 90 лет назад, в лексиконе американцев появилось...
А спустя ровно 10 лет, 6 октября 1927 года, в Нью-Йорке компания «Уорнер Бразерс» представила первый звуковой фильм – «Певец джаза»....
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница