Свасьян К. А. С24 Проблема символа в современной философии (Критика и анализ). 2-е изд


НазваниеСвасьян К. А. С24 Проблема символа в современной философии (Критика и анализ). 2-е изд
страница23/27
Дата публикации07.03.2013
Размер3.62 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Философия > Документы
1   ...   19   20   21   22   23   24   25   26   27
художественное творчество дает нам наиболее яркие виды его, мы обратимся не к искусству, а к научному творчеству для конкретного подтверждения вышесказанного. Выбор наш обусловлен тремя моментами. Во-первых, сравнительно малой обращенностью именно к этому аспекту научного творчества. Во-вторых, глубокой поучительностью примера: символ здесь явлен не как «Dichtung», а как «Wahrheit», причем как научная, строгая правда. И наконец, в третьих, отсутствием границы между наукой и искусством; наука здесь переходит в искусство, как на листе Мёбиуса.




^ СИМВОЛ В СВЕТЕ УЧЕНИЯ ГЁТЕ О ПРОТО-ФЕНОМЕНЕ

Мы возвращаемся к словам Гёте, с которых начали наше исследование: «Самое высокое было бы понять, что все фактическое есть уже теория: синева неба раскрывает нам основной закон хроматики. Не нужно только ничего искать за феноменами. Они сами составляют учение». Это глубочайшее высказывание, импульсирующее всю деятельность Гёте-поэта, мыслителя, ученого, ставит нас перед основным понятием естественнонаучного метода Гёте, понятием прото-феномена, прояснение которого теснейшим образом связано с прояснением конкретной природы символа.

Странно сложилась судьба этого слова, как странно сложилась судьба и его создателя. Великий поэт Гёте как-то перевесил, затемнил, вытеснил великого естествоиспытателя Гёте. Имя его, фигурирующее во всех историях литературы, отсутствует во многих историях философии, наук; еще случается, что отдельные авторы говорят о нем как о предтече множества открытий в биологии, анатомии, оптике, физике, физиологии, метереологии, геологии, зоологии; еще случается, что говорят о нем как о создателе сравнительной анатомии, современной морфологии растений, физиологической оптики, понятия гомологии, морфологического типа, метаморфоза, идеи ледникового периода и т. д., и т. д. — все же нестройный хор этих голосов не перевешивает чашу весов; голоса эти остаются приглушенными, хотя и принадлежат они таким людям, как братья Гумбольдты, Ж. Сент-Илер, Иоганнес Мюллер, Э. Геккель, К.А. Тимирязев, В.И. Вернадский, В. Гейзенберг. «Гёте представляет, быть может, единственный в истории человеческой мысли пример сочетания в одном человеке великого поэта, глубокого мыслителя и выдающегося ученого. „Его здоровый и свободный от предрассудков ум, совмещающий всю полноту культуры своего времени” (Гельмгольц), не только был открыт для всех завоеваний современной науки, но и двигал ее вперед, т. е. обнаруживал в ней такую же творческую деятельность, как и в




области поэзии», — писал К.А. Тимирязев1. «Это был мудрец, а не философ, мудрец-естествоиспытатель», — отмечал В.И. Вернадский2. Может, в этом и следует искать причину его странной судьбы? Как знать! Естествоиспытатель, великий или малый, займет свое место в истории естествознания; куда же отнести мудреца? Мудрец, он ведь очень неуютен, неуживчив, неанкетен; негде ему прописаться; отовсюду гонят его, почтительнейше склоняя головы. Когда однажды Наполеон спросил у одного из своих маршалов, что скажут люди, по его мнению, после его, Наполеона, смерти, и когда маршал этот разразился скорбно-величественной тирадой о несчастьи, которое постигло бы мир, он прервал эту тираду и сказал: «Все это ерунда! Они скажут: „Уф!”»

Таким вот «Уф!», вздохом облегчения по поводу «случая Гёте» стало отнесение его к сонму великих поэтов. Поэзия стерпит то, чего не стерпит биология. Отношение к творцу «Фауста» давно уже стало мерилом культурного сознания. Таково ли отношение к творцу «Учения о цвете»? Послушаем самого Гёте. «Все, что я сделал как поэт, отнюдь не наполняет меня особой гордостью. Прекрасные поэты жили одновременно со мной, еще лучшие жили до меня и, конечно, будут жить после меня. Но что я в мой век являюсь единственным, кому известна правда в трудной науке о цветах, — этому я не могу не придавать значения, это дает мне сознание превосходства над многими»3.

Здесь — оставим комментарии. Углубившийся в «Учение о цвете» знает, что учение это — плод всей жизни Гёте — ни в чем не уступает «Фаусту», тоже плоду всей жизни. И если в «Фаусте» мудрец глаголет нам художественными символами, то здесь исследует он символ как таковой, не абстрактное понятие символа, но конкретную жизнь его в природных явлениях.

Больше чем кто-либо другой — до Маркса! — понял Гёте и целиком охватил роль практики, деятельности, дейст-

1 Тимирязев К.А. Сочинения. М., 1939. С. 378.

2 Вернадский В.И. Гёте как натуралист / / Бюлл. МОИП. Т. 51. Отд. геол. Т. 21. Вып. 1. С. 37.

3 Разговор с Эккерманом от 19 февраля 1829 г.

  1. Проблема символа




венности в судьбах мироздания. Человекне только мыслящее, но и действующее существо: таков девиз и лейтмотив всего его творчества. «Моим пробным камнем для всякой теории остается практика». — «Если спросят: как лучше всего надлежит соединить идею с опытом, то я ответил бы: практикой». — «В науке также нельзя, в сущности, ничего, знать, а надо всегда делать». — «Теория сама по себе ни к чему. Она полезна лишь поскольку дает нам веру в связь явлений». — «Кто не доверяет своим чувствам, тот дурак, который неизбежно превратится в умозрителя»1.

Мы говорили о странной судьбе прото-феномена. Чему только не подверглось это слово в головах не доверяющих своим чувствам людей! Не говоря уже об образцовом непонимании текстов, где ясно, черным по белому сказано об отличии феномена и типа (а Эмилий Метнер, поклонник и «защитник» Гёте, упрямо твердит: «Прото-феномен, например, перворастение»)2, что сказать о тьме всевозможных интерпретаций, где прото-феномен отождествлялся с платоновской «идеей», с кантовским «предельным понятием», с гегелевским «абсолютом», с ницшеанской «белокурой бестией»!.. Остается, вглядываясь в эту тьму, повторить вместе с Гёте: «Нет ничего труднее, чем брать вещи такими, каковы они суть на самом деле»3. По-видимому, и здесь безошибочно сработал неосознанный стереотип: поскольку создатель термина — поэт, термин не может быть чисто научным; в нем обязательно есть что-то интуитивно-наи- тийно-сновидческое, умопостигаемое, таинственное.

Стереотип этот был Гёте известен; ему не раз приходилось сталкиваться с ним. Но для него у Гёте всегда наготове либо осторожная маска («Если одаренный, человек, — с горькой иронией констатирует он в „Поэзии и правде”, — достойным творением привлечет к себе внимание публики, будет сделано все, чтобы помешать ему еще раз создать нечто подобное»)4, либо же ушат холодной воды («Бог

1 Гёте Иоганн Вольфганг. Избранные философские произведения. С. 371,336, 335.

2 Метнер Э. Размышления о Гёте. М., 1913. Т. 1. С. 110.

3 Гёте Иоганн Вольфганг. Избранные философские произведения. С. 335.

4 Гёте Иоганн Вольфганг. Собр. соч.: В 10 т. М., 1976. Т. 3. С. 574.




наказал тебя метафизикой, — пишет он своему другу, философу Якоби, — всадив ее тебе, как кол в тело, меня же, напротив, благословил физикой»)1. Обращение с текстами Гёте — задача сложная и безысходная для исследователя, пытающегося искать мировоззрение Гёте лишь в текстах его. Тексты эти, почти все, написаны, как признавался Гёте, по поводу, по случаю, и в таком виде они явят исследователю «легион» ликов Гёте, непримиримых никак. Противоречивейшим существом будет выглядеть Гёте такому исследователю: «политеистом» и «монотеистом», «идеалистом» и «реалистом»; кантианские цитаты будут изничтожаться цитатами антикантианскими; Гегель и Шопенгауэр — такие враждебно разные во всем — согласно сойдутся в Гёте, находя у него соответственно «геге- лианские» и «шопенгауэрианские» цитаты; Геккель будет ссылаться на Гёте в поддержку Дарвина, а Иессен — в опровержение его. В Гёте примиримо непримиримое: Гёте, спасающий Гретхен в «поэзии» и подписывающий ей смертный приговор в «правде»; Гёте, специально выискивающий в Сицилии следы Жозефа Бальзамо, известного в миру как граф Калиостро, и Гёте, стреляющий в призрак французского гренадера на поле бывшего иенского сражения с целью доказать своим перепуганным спутникам, что это — именно призрак; Гёте, очевиднейший любимец и баловень судьбы, о котором с завистью пишет Фридрих Геббель, и Гёте, на склоне лет сказавший Эккерману: «Успокойтесь, я не был счастлив; если сосчитать все хорошие часы моей жизни, то я был счастлив не больше четырех недель»; Гёте, одинаково важный для таких несовместимых людей, как, скажем, Плеханов и Шпенглер, — нет сомнения, что исследователю останется спастись от «мыслителя» Гёте в Гёте-«поэте», чтобы сохранить себе и читателям Гёте- «идола» в образе и подобии гипнотизирующей абстракции «великого человека вообще».

Необходимо, стало быть, идти не от частного к целому, а от целого к частному. «Voilд un homme!» — «Вот человек!» — такими словами приветствовал Гёте Наполеон при

1 Из письма к Якоби от 5 мая 1786 г. Цит. по кн.: Steiner R. Die Rдtsel der Philosophie. Berlin, 1914. Bd. 1. S. 92.

6*




первой их встрече. «Этот поэт — единственный истинный человек», — сказал о Гёте Шиллер1. «Смысл и значение моих произведений и моей жизни — это триумф чисто человеческого». — «Что такое я сам? Что я сделал? Я собрал и использовал все, что я видел, слышал и наблюдал. Мои произведения вскормлены тысячами различных индивидов, невеждами и мудрецами, умными и глупцами; детство, зрелый возраст, старость — все принесли мне свои мысли, свои способности, свои надежды, свою манеру жить; я часто снимал жатву, посеянную другими, мой труд — труд коллективного существа, и носит он имя Гёте»2.

Понять Гёте, понять его физику, которую он решительно противопоставляет всякой метафизике, и понять вместе с тем прото-феномен, ставший краеугольным камнем этой его физики, значит исходить из чисто человеческого смысла его деятельности. Что значит «чисто человеческий», по Гёте? Значение этих слов не абстрактно-гуманное, не па- тетически-нравственное. Есть в них и конкретно-гуманный, умудренно-нравственный смысл, но нас, в данном случае, интересует не это. Слова эти прохвачены глубоко научным смыслом. В наше время, время дискуссий и точек зрения, споров и разногласий по поводу проблемы «человечности науки», право, стоило бы вспомнить Гёте, для которого сама проблема эта — досужий плод абстрактных умствований, ибо понятие науки он не мыслит вне понятия человечности, как и подлинную человечность не мыслит вне науки, — они для него неразрывны. Опыт для Гёте — любование явлениями природы, и вовсе он не пытка. «Если естествоиспытатель хочет отстоять свое право свободного созерцания и наблюдения, то пусть он вменит себе в обязанность обеспечить права природы. Только там, где она свободна, будет свободен и он. Там, где ее связывают человеческими установле-

1 Именно Гёте, этот свободный как от чувственной, так и от логической необходимости дух, творящий в чистой и свободной стихии игры, вдохновил Шиллера к знаменитому 15-му письму об эстетическом воспитании и к следующей фразе: «Только поэт есть настоящий человек, и лучший философ в сравнении с ним — карикатура» (Гёте-Шиллер. Переписка. М.; Л., 1937. Т. I.C. 39).

2 Гёте Иоганн Вольфганг. Избранные философские произведения. С. 377.




ниями, он будет связан и сам»1. Наука, гуманнейшее из средств, выродилась-таки в уродливейший сциентизм, бесчеловечие; западная культура XX в. явила удивительное зрелище тяжбы между сциентистами и экзистенциалистами; бессердечной голове было противопоставлено безголовое сердце. Тяжба эта пролилась в жизнь сотнями увесистых трактатов, одна половина которых проклинала знание именем человека, а другая половина жертвовала человеком во имя знания. Причем заведомо проблема переносилась и теми и другими в плоскость нравственности; предполагалось, что человечность науки — если таковая вообще возможна — есть исключительно нравственная проблема, ибо говорить о человечности самой научной сферы, самой методологии наук считалось бессмысленным. На кого только не ссылались сциентисты в защиту и оправдание своих позиций! Целая когорта великих мужей науки от Коперника до Эйнштейна заслонила собою вековые достижения наук, которым угрожала другая когорта великих мужей, поборников «души человеческой», от Августина до Кьеркегора. Характерно, что ни там, ни здесь не было Гёте; он отсутствовал, как отсутствовал и другой «энигм» европейской культуры — Леонардо да Винчи. Сциентистам претила человечность Гёте. Один из них, английский физиолог Шеррингтон, зачеркивает в этой связи все естествоведение Гёте в брошюре, насчитывающей 50 страниц2. Экзистенциалисты не могут простить Гёте науку, и вот один из них, «крупнейший», как назвал его буржуазный XX век (обладающий, несомненно, своим эталоном для подобных явлений), Ортега-и-Гассет обрушивается на Гёте, воссоздавая небезызвестную крыловскую аллегорию. «Наилегчайшее занятие относительно чего-либо, — этим заявлением открывает он свой „поиск Гёте изнутри”, — написать о нем книгу. Пережить его — вот что трудно»3. После такого «открытия» нас не удивят результаты «поиска». Что вменяется Гёте в вину его «человеколюбивым» потомком?

1 Гёте Иоганн Вольфганг. Избранные философские произведения. С. 340.

2 Sherrington Ch. Goethe on Nature and on Science. Cambridge, 1949.

3 Ortega у Casseto J. The dehumanization of art and others essays on culture. New York, 1956. P. 125.




Ну конечно же, все та же «притча во языцех» — символизм. Научность Г.ёте-мыслителя «делает его стерильным с точки зрения запросов современного человека»'·. — «Гёте, как человеку, живущему иной жизнью, чем своей, выживающему самого себя, надлежало оправдать себя перед собой... Отсюда миф символизма»2. К чему приводит этот миф? «Гёте заканчивает свой путь отсутствием нужды в реальности, и — как для Мидаса все превращалось в золото — так для Гёте все испаряется в символ. Отсюда необычные квазилюбовные дела его зрелых лет... Стоит только принять идею, что жизнь есть символ, как все без различия становится благим: переспать с „Кристельхен” столь же хорошо, как и — в „идеально-пигмалионовом” смысле — жениться на статуе на Palazzo Caraffa Colobrano. Но судьба как раз противоположна „всеблагости" символизма»3. Что же предлагает Ортега «современному человеку» взамен символизма? «Нет сомнения, что мы должны непрестанно жить с
1   ...   19   20   21   22   23   24   25   26   27

Похожие:

Свасьян К. А. С24 Проблема символа в современной философии (Критика и анализ). 2-е изд iconСвасьян К. А. С 24 Философия символических форм Э. Кассирера: Критический анализ. 2-е изд
Издано при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям в рамках Федеральной целевой программы...
Свасьян К. А. С24 Проблема символа в современной философии (Критика и анализ). 2-е изд iconКнига для чтения по марксистской философии Критика буржуазной философии...
Ф. Энгельс «Людвиг Фейербах и конец немецкой классической философии», «Диалектика природы», «Анти-дюринг»
Свасьян К. А. С24 Проблема символа в современной философии (Критика и анализ). 2-е изд iconКафедра философии гуманитарных факультетов
Развитие науки в Новое время (17-18 вв.). Взаимоотношение философии и науки. Проблема метода. Проблема идеала знания
Свасьян К. А. С24 Проблема символа в современной философии (Критика и анализ). 2-е изд iconПеречень вопросов для подготовки к экзамену
Проблема знания и языка в современной западной философии (неопозитивизм, герменевтика, прагматизм, структурализм)
Свасьян К. А. С24 Проблема символа в современной философии (Критика и анализ). 2-е изд icon-
Чешко В. Ф., Кулиниченко В. Л. Наука, этика, политика: социокультурные аспекты современной генетики / Центр практической философии...
Свасьян К. А. С24 Проблема символа в современной философии (Критика и анализ). 2-е изд iconФизика и философия физики
Главная проблема философии – проблема объективной истины. Показано, что теория познания позволяет сформулировать критериальную систему...
Свасьян К. А. С24 Проблема символа в современной философии (Критика и анализ). 2-е изд iconЭкзистенциально-феноменологическая стратегия в постклассической философии
Ее отличительная черта – критика объективизма предшествующей, особенно новоевропейской философии. Основным предметом философских...
Свасьян К. А. С24 Проблема символа в современной философии (Критика и анализ). 2-е изд iconВопросы для самоконтроля: 10
Лекция природа философского знания. Предмет философии. Основные вопросы философии. Философская сущность мировоззрения. Проблема метода...
Свасьян К. А. С24 Проблема символа в современной философии (Критика и анализ). 2-е изд iconПроблема бытия в философии
Вопрос понимания бытия и соотношение с сознанием определяет решение основного вопроса философии. Для рассмотрения этого вопроса обратимся...
Свасьян К. А. С24 Проблема символа в современной философии (Критика и анализ). 2-е изд iconНазвание раздела, темы, занятия; перечень изучаемых вопросов
Проблема определения философии. Философия и мировоззрение. Становление философии как рационально-теоретического типа мировоззрения....
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница