Свасьян К. А. С24 Проблема символа в современной философии (Критика и анализ). 2-е изд


НазваниеСвасьян К. А. С24 Проблема символа в современной философии (Критика и анализ). 2-е изд
страница26/27
Дата публикации07.03.2013
Размер3.62 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Философия > Документы
1   ...   19   20   21   22   23   24   25   26   27
ЕЛ. Боратынский Подлинно символ есть начало интеграции. Здесь морфема его преодолевает свой обособленный и отвлеченный смысл, становясь условным способом рассмотрения реального смысла. Смещается, так сказать, самый центр познавательной вселенной; терминоцентризм уступает место новой композиции, где самый термин оказывается зависимой величиной способа его употребления. Символически понятый, термин есть уже не обозначение, а обнаружение, не указание на самого себя, а указание на другое. Сюм-балло — совместный бросок, сталкивание, створение,сопряжение, совпадение,созачатие; неисчерпаемую градацию значений предлагает нам это греческое слово. Смысл их один: ничто не ограничено собой, не довлеет себе, не исчерпывается собою, но властно требует иного, ибо связано с иным химическим сродством. Символ — жест, указание, деяние (gestio); мысль, прикоснувшаяся к нему, разрывает путы «специальностей» и во мгновение ока «переносится» в неоднородные пространства новых открытий. Змея указала Кекулли на бензоловое кольцо: органная музыка перенесла Лагранжа к




вариационному исчислению; квадратный корень эйнштейновской формулы для энергии-массы привел Дирака к предсказанию античастиц. «Эврика» — вот подлинное имя символа во всех его проявлениях. И здесь же действительный ключ к его пониманию.

Не все то символ, что кажется таковым, — гласит нам прежде всего опознание символа. Мы неоднократно отмечали модальность символа, трояко представляющую его в аспекте возможности, действительности и необходимости. Многообразны формы проявления символа; символичным может быть знак и расположение знака; одна и та же вещь может не быть символом в какой-то ситуации и быть им в другой. Очень часто символична именно деталь; кажущаяся незначительной при поверхностном взгляде, она, по сути, определяет целое. Можно сослаться в качестве примера на такую «деталь» в романе Г. Гессе «Игра в бисер», подмеченную A.B. Гулыгой. Пример поучителен и ценен не только в плане истолкования романа, но и как выразительное свидетельство своеобразной жизни символа; именно здесь мы встречаемся с тоном, делающим музыку. «Игра в бисер» сопоставляется A.B. Гулыгой с диалектикой раба и господина в «Феноменологии духа» Гегеля. «Швейцарский писатель подхватывает эту своего рода философскую притчу... Его герой Кнехт (что по-немецки значит „раб”, Гегель пользуется именно этим словом), выбившись из низов, становится магистром некоего „ордена игры”, воплощающего культуру в дистиллированном виде. Друг и антипод Кнехта Десиньори (по-итальян- ски „из господ”, русский переводчик не заметил этой тонкости и дал немецкое прочтение — Дезиньори) целиком погружен в практическую деятельность. Мир Кнехта — надстройка над миром Десиньори, но сама по себе она существовать не может. В конце концов Кнехт понимает неполноценность своего „бытия в культуре”, невозможность существования культуры вне труда и, отказавшись от своего высокого сана, идет в услужение к Десиньори. Круг снова замыкается. Но и это не конец: заключение романа составляют три новеллы, где рассмотрены различные варианты ухода „раба” из мира труда, борьбы и страданий. Цепь взаимопроникновений бесконечна — такова




мысль и Гегеля, и Гессе»1. Тончайшая деталь, ускользнувшая от переводчика, но подмеченная исследователем, определила самую важную идею романа.

Символ может быть дан и чисто композиционно. Тщетно было бы в таком случае искать его в морфеме. Такова, например, тема «порога» в творчестве Достоевского, в частности, в романе «Бесы». Этот символ, данный самой композицией романа, вскрыт Д. Арбан. Две жертвы Став- рогина — Матреша и Марья Тимофеевна — связаны с «порогом», и отсюда вырастает поразительная смысловая картина судьбы этого героя. «Функция порога, понимаемого как угроза, — пишет исследовательница, — выражена решительным образом в „Бесах” два раза. В видении Мат- реши, подвергшейся насилию и покончившей с собой, Матреши мертвой, стоящей на пороге с поднятым кулачком („на ее лице было такое отчаяние, которое невозможно было видеть в лице ребенка”), — угроза, через которую переступить невозможно. И Ставрогин в своей „Исповеди” прибавляет: „...мне невыносим только один этот образ, и именно на пороге", потому что этот преграждающий путь порог делает невозможным какое-либо прощение. Матреша на пороге Ставрогина приводит его к тому, что Тихон называет „большим грехом”, грехом против надежды, т. е. к самоубийству. Другая невинная жертва, убитая Марья Тимофеевна, лежит, вся истыканная ножом, на пороге своего дома. И Матреша, и Марья Тимофеевна запечатлевают бесповоротностью смерти бесповоротную судьбу Николая Всеволодовича. Марья Тимофеевна, лежащая поперек порога (видение горизонтальное), и Матреша, стоящая на пороге Ставрогина (видение вертикальное), образуют крест. И крест этот Ставрогин (а по-гречески „ставрос” — крест) должен будет нести до своей Голгофы»2. Символ «ставроса», стало быть, вписан в саму композицию романа; он дан смысловой глубиной произведения, как порождающая модель всех событий его, как бездонная перспектива, оформляющая авансцену событий, где каждое событие и совокупность их —

1 Гулыга A.B. Искусство в век науки. М., 1978. С. 37-38,

2 Арбан Д. «Порог» у Достоевского (Тема, мотив и понятие) / / Ф.М. Достоевский. Материалы и исследования. Л., 1976. Т. 2. С. 23-24.




жест, уводящий от плоскостного (и плоского) прочтений к самой сути.

Открылась бездна, звезд полна.

Ззездам числа нет. бездне — дна.

М.В. Ломоносов

Какова же методика опознания символа в его аподик-

н *

тической явленности? Проверить это можно двояким образом: логически и символически. В первом случае надлежит подвергнуть испытуемого своеобразной экзекуции пересказа или — что то же — извлечения из него рассудочно-содержательного экстракта. Если экзекуция эта проходит успешно и мы в состоянии деятельно и исчерпывающе пересказать символ, значит мы имеем дело не с символом, а с одним из многочисленных его двойников. Математически выражаясь, формы символа суть рациональные числа; сам символ — число, данное как сечение (по Дедекинду), не определяющее никакого рационального числа. Оно дано одновременно и как предел (для обоих множеств нижнего и верхнего класса), и как беспредельное (рационально не достижимое). Символический способ проверки отличается от логического лишь по форме. Форма эта образна и может быть передана так: символы не говорят. Говорят аллегории и басни, понятия и аналогии, взятые рассудочно. Символы кивают без слов.

  1. Наличное бытие символа дано в градации символических форм, слагающих нам культуру как процесс символизации. Следует отличать сам символ от бесконечных форм его проявления; в каждом звене градации он специфицирован и неповторим. Градация — множество всех символических форм; символ можно назвать мощностью этого множества; он есть многое, данное как одно. Любое число натурального ряда содержит в себе множество действительных чисел и вместе с тем оно всегда индивидуально, т. е. неделимо; 3, 12, 125, тысяча, миллион, состоящие из суммы отдельных единиц и распадающиеся на бесконечный ряд чисел, являются в то же время неразложимыми конечными целостностями. Символ и есть конечная бесконечность; отсюда — строго градационный характер его. Одно — символ в пословицах, другое — символ в математике. Одно




он —· в электромагнитных «правилах правой руки», другое — в жесте кисти руки Иоанна Крестителя у Леонардо да Винчи. Смешивать все это в пеструю амальгаму посредством удобнейшего термина «символ» недопустимо. Символ должен покрывать собою не неопределенность культурнодушевных настроений, не легкий и необязательный импрессионизм переживаний, но ясную расчлененность и строгость методологического понимания. В последнем случае он и будет откровением; в первом — он лишь «по- кровение», звучно и многообещающе застилающее скудость и убогость понимания. Выяснение градационного многообразия символа — задача соответствующих методологий. Выяснение совокупности этого многообразия — задача методологии культуры.

Что такое градация? Ответить на этот вопрос значило бы допустить логическую ошибку, ибо сама возможность ответа коренится в градации. Понять ее можем мы через воспроизведение ее в опыте: научном или художественном. Она — ритм, жестикуляция, танец эмблем: оркестр культуры, каждый инструмент которого строго ведет свою партию в согласии с целым. Проясним ее на простейшем примере: тексте книги и чтении текста. Буквы слагаются в слова, слова — в предложения, предложения — в группы предложений и т. д. — такова механика текста. Но чтение его не подчиняется этой механике; читая текст, читаем мы не буквы, а слова, не слова даже, а предложения, и дальше — группы предложений, т. е. водя глазами по тексту, читаем мы не текст, а контекст. Градация — контекст культуры, текст которой дан нам в доминионах ее. Преобладание механико-аналитического метода дает нам возможность чтения букв, а не слов, — так осваиваем мы термины отдельных наук и искусств; рангом выше читаем слова мы — и вникаем в тонкости терминологических нюансов; еще выше учимся связывать слова в предложения — здесь мы «спецы», овладевшие своим доминионом; предельная точка аналитического метода — группы предложений, и здесь встает вопрос о содружестве наук; физик вынужден осиливать химию, математику; рушатся перегородки, разделяющие доминионы культуры, и мы начинаем говорить об эстетике науки, о связи средневековой схоластики с




готикой, о родстве уравнений Лоренца с платоновским «Федром», скрипичной музыки с аналитической геометрией и т. д. Мысль разрывается натиском широчайших ассоциаций, ломающих замкнутость отдельных специальностей и ставящих перед нами мучительный вопрос: что все это значит. Ассоциации здесь — искушение и испытание; соблазнившийся ими, обречен на «игру»; головокружительные культурные параллели разыгрываются на фоне скепсиса и переутомленное™; модные философы а 1а Шпенглер культивируют своеобразный позитивистический мистицизм: вместо четких объяснений читателю вшептывается глубокомысленная невнятица слов типа «музыка», «судьба», «тайна», «молчание»; вместо ясного вскрытия, скажем, проблемы древнего Египта, — «парки бабье лепетанье»·. «Египетское бытие — бытие странника»1. Читатель зачарован символической значительностью фразы, — подумать только: «бытие странника»! — что-то такое странное, трепетное, далекое, а на деле диффузное и безобразнообольстительное брезжит «феминизированному» сознанию буржуа... Символ? Нет же, символично само бытие Египта, ждущее понимания; фразы, кокетливо флиртующие с проблемой, обволакивая ее флером таинственности, — не символы, а скорее уж... «ананасы в шампанском».

Преодолеть скепсис значит решительно осознать самое возможность культурных параллелей. Градация — чтение параллелей не в моменте их статической явленности, а в моментq
перехода. И не просто перехода, а фигурности его; есть символические формы и есть их взаимодействие: если, скажем, обратиться к истории философии, то метод дифференцирования явит нам в ней бесконечное количество нюансов, оттенков, утонченностей, понять которые — вне градационного подхода — невозможно. Мало сказать о философе, что он — идеалист; идеализм, как мировоззрение, дал в истории философии множеством вариаций; идеалисты — Платон, Декарт, Кант, Фихте, Вл. Соловьев — в чем они отличны друг от друга? Разделение их на «субъективных» и «объективных» не всегда бывает достаточным; Кант и Фихте — субъективные идеалисты, тем не менее

1 Spengler О. Der Untergang des Abendlandes. Bd. 1. S. 242.




различие их несомненно в пределах этой же общей группы. Необходима, стало быть, более дифференцированная градация с учетом всей специфики явления. Идеализм может быть: 1) гностичен (Валентин), 2) логичен (Гегель), 3) во- люнтаристичен (Шопенгауэр), 4) эмпиричен (ранний Беркли), 5) трансцендентален (Кант), 6) мистичен (Баадер), 7) оккультичен (Сен-Мартен). Более того: сама эта седми- рица расщепляется в призме теизма (средневековые «universalia ante rem»), натурализма («universalia in re») и интуитивизма («universalia post rem»), в результате чего, скажем, Валентин оказывается гностическим идеалистом в аспекте теизма; в аспекте натурализма таков ранний Шеллинг; поздний Шеллинг выявляет себя таковым в аспекте интуитивизма. До 21 модуляции разнообразится историко-философская градация одного лишь «идеализма»1. Аналогичная картина встречает нас повсюду: банальнейшая ситуация быта и всемирно-исторические перевалы сотканы из неисчислимых нюансов, пренебрежение которыми грозит искажением лика явления до неузнаваемости, подобно тому, как пренебрежение пылинкой (это знают бактериологи) может оказаться роковым для многих жизней. Града- ция — ритм, движущееся целое, стиль. В конечном счете любой символ, на что бы он ни указывал, в частности, является символом градации: она его предельная и, по существу, единственная метаморфема. Параллелизм культурных символов (^плюрализм), данный в дуальном расщеплении образа и идеи (=эйдолона и эйдоса), осмыслен, оправдан и возможен в «моносе» точки пересечения, наличествующей в самом параллелизме как «со» всех рядов. Так, множество знаний преломляется в фокусе co-знания, разнообразие фигур построяется законами кон-фигурации, текучая смена позиций вправлена в стилистику ком-позиции. Не принципами эвклидовой геометрии и абсолютной механики Ньютона движим культурный космос; основания его вскрыты парадоксами неогеометрии и релятивистской механики, не-специальное прочтение которых выводит нас за рамки этих дисциплин и приближает к проблеме культуры. Пере-

1 Более подробно об этом в кн.:
1   ...   19   20   21   22   23   24   25   26   27

Похожие:

Свасьян К. А. С24 Проблема символа в современной философии (Критика и анализ). 2-е изд iconСвасьян К. А. С 24 Философия символических форм Э. Кассирера: Критический анализ. 2-е изд
Издано при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям в рамках Федеральной целевой программы...
Свасьян К. А. С24 Проблема символа в современной философии (Критика и анализ). 2-е изд iconКнига для чтения по марксистской философии Критика буржуазной философии...
Ф. Энгельс «Людвиг Фейербах и конец немецкой классической философии», «Диалектика природы», «Анти-дюринг»
Свасьян К. А. С24 Проблема символа в современной философии (Критика и анализ). 2-е изд iconКафедра философии гуманитарных факультетов
Развитие науки в Новое время (17-18 вв.). Взаимоотношение философии и науки. Проблема метода. Проблема идеала знания
Свасьян К. А. С24 Проблема символа в современной философии (Критика и анализ). 2-е изд iconПеречень вопросов для подготовки к экзамену
Проблема знания и языка в современной западной философии (неопозитивизм, герменевтика, прагматизм, структурализм)
Свасьян К. А. С24 Проблема символа в современной философии (Критика и анализ). 2-е изд icon-
Чешко В. Ф., Кулиниченко В. Л. Наука, этика, политика: социокультурные аспекты современной генетики / Центр практической философии...
Свасьян К. А. С24 Проблема символа в современной философии (Критика и анализ). 2-е изд iconФизика и философия физики
Главная проблема философии – проблема объективной истины. Показано, что теория познания позволяет сформулировать критериальную систему...
Свасьян К. А. С24 Проблема символа в современной философии (Критика и анализ). 2-е изд iconЭкзистенциально-феноменологическая стратегия в постклассической философии
Ее отличительная черта – критика объективизма предшествующей, особенно новоевропейской философии. Основным предметом философских...
Свасьян К. А. С24 Проблема символа в современной философии (Критика и анализ). 2-е изд iconВопросы для самоконтроля: 10
Лекция природа философского знания. Предмет философии. Основные вопросы философии. Философская сущность мировоззрения. Проблема метода...
Свасьян К. А. С24 Проблема символа в современной философии (Критика и анализ). 2-е изд iconПроблема бытия в философии
Вопрос понимания бытия и соотношение с сознанием определяет решение основного вопроса философии. Для рассмотрения этого вопроса обратимся...
Свасьян К. А. С24 Проблема символа в современной философии (Критика и анализ). 2-е изд iconНазвание раздела, темы, занятия; перечень изучаемых вопросов
Проблема определения философии. Философия и мировоззрение. Становление философии как рационально-теоретического типа мировоззрения....
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница