Жизнь вениамина франклина автобиография


НазваниеЖизнь вениамина франклина автобиография
страница7/13
Дата публикации08.03.2013
Размер2.07 Mb.
ТипБиография
userdocs.ru > Физика > Биография
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   13
ГЛАВА VI

Когда я обосновался в Пенсильвании, то во всех колониях к югу от Бостона не было ни .одного хорошего книжного мага­вина. В Нью-Йорке и Филадельфии печатники одновременно торговали и канцелярскими принадлежностями; но они прода­вали только бумагу, баллады, календари и кое-какие школьные учебники. Любителям чтения приходилось посылать за книгами в Англию. Члены нашей Хунты имели небольшое ко­личество книг. Мы перестали встречаться в таверне и перенесли свой клуб в специально снятую для этого комнату. И вот я пред­ложил, чтобы все мы снесли в эту комнату все наши книги, где они не только будут под рукой во время наших заседаний, если понадобятся справки, но и окажутся общим достоянием, так как каждый из нас получит возможность брать любую из этих книг на дом. Так мы и сделали. В течение некоторого времени это мероприятие нас удовлетворяло.

Увидев преимущества, которые представляла эта маленькая коллекция книг, я предложил расширить круг читателей, организовав библиотеку на основе общественной подписки. Я составил проект плана и необходимых правил и попросил опытного нотариуса мистера Чарлза Брокдеиа придать этому проекту окончательный вид в форме статей юридического со­глашения. На основе этого соглашения каждый подписчик должен был внести определенную сумму денег, предназначен­ную для основания библиотеки, а также платить годовой взнос для ее расширения. В то время в Филадельфии было так мало любителей чтения, а большинство из нас было так бедно, что я при всем старании не смог найти больше пятидесяти человек, главным образом молодых торговцев, которые согласились внести в виде вступительного взноса сорок шиллингов и платить ежегодно десять. С этого маленького фонда мы и начали. Книги были выписаны, библиотека была открыта для выдачи их под­писчикам раз в неделю. Подписчики обязывались в случае задержки книг уплачивать двойную сумму за пользование библиотекой. Вскоре стало очевидно, насколько полезным было это учреждение, и оно вызвало подражания в других городах и провинциях. Число библиотек увеличивалось благодаря частным пожертвованиям, чтение вошло в моду, и наш народ за неимением публичных развлечений, которые отвлекали бы его от занятий, стал более начитанным, так что через несколько лет иностранцы отмечали, что у нас люди были более развиты и сведущи, чем люди того же общественного положения в дру­гих странах.

Когда мы собирались подписать вышеупомянутые правила, которые налагали обязательства на нас, наших наследников и т. д. на срок в пятьдесят лет, мистер Брокден, нотариус, сказал нам: «Вы молоды, но мало вероятно, что кому-либо из вас доведется дожить до истечения срока, указанного в этом документе». Тем не менее многие из нас еще живы, а первона­чальные правила через несколько лет были ликвидированы и заменены документом, который расширил и увековечил ком­панию. Те возражения и даже враждебность, с которыми мне приш­лось столкнуться при вербовке подписчиков, заставили меня вскоре почувствовать неудобство положения, когда один чело­век выступает зачинщиком полезного дела. Может возникнуть мнение, что благодаря этому делу он чуть возвысится над своими соседями, в то время как он именно нуждается в их помощи, чтобы осуществить свой план. Поэтому я стал по воз­можности держаться в тени и представлять свой проект как замысел многих друзей, которые попросили меня обойти тех, кого они считали любителями чтения, и предложить его им. После этого дело пошло более гладко. В дальнейшем я всегда прибегал в подобных случаях к этому приему и, основываясь на своем успешном опыте, могу искренне его рекомендовать. Маленькая жертва, принесенная тщеславием в настоящем, в будущем будет вознаграждена сторицей. Если же останется невыясненным, кому принадлежат заслуги, и другие, еще бо­лее тщеславные, чем ты, решатся присвоить их себе, тогда даже зависть будет расположена воздать тебе должное, ощипав присвоенные перья и вернув их истинному владельцу.

Библиотека дала мне возможность усовершенствоваться благодаря постоянным занятиям, на которые я ежедневно выделял час или два. Эти занятия помогли мне возместить до некоторой степени отсутствие систематического образования, которое когда-то хотел дать мне мой отец. Чтение было един­ственным развлечением, которое я себе позволял. Я не тратил времени ни на таверны, ни на игры или другие увеселения и неу­томимо продолжал трудиться в типографии, выполняя всю необходимую работу. Я был в долгах за свою типографию, я имел детей, которых скоро должен был воспитывать, у меня было двое конкурентов, с которыми я должен был бороться и которые обосновались в этих местах раньше меня. Однако мое положение с каждым днем улучшалось. Моя прирожденная привычка к бережливости сохранилась, а отец внушал мне в детстве в числе других наставлений притчу Соломона: «Видел ли ты человека, проворного в своем деле. Он будет стоять перед царями, он не будет стоять перед простыми». Поэтому я смотрел на трудолюбие как на средство достижения богатства и положе­ния в обществе, и это поддерживало мое. рвение, хотя я никогда не думал, что буду в буквальном смысле стоять перед царями, однако так и случилось: я стоял перед пятью королями и даже имел честь сидеть с одним из них за обедом, а именно, с коро­лем Дании.

Английская поговорка гласит: «Если, хочешь преуспеть, проси об этом свою жену». Для меня было большой удачей, что моя жена была такой же трудолюбивой и бережливой, как и я сам. Она охотно помогала мне в моем деле, складывая и сшивая брошюры, присматривая за магазином, скупая старые льняные тряпки для изготовления бумаги и т. п. Мы не дер­жали праздных слуг, наш стол был очень простым, наша обста­новка самой дешевой. Например, в течение долгого времени мой завтрак состоял из хлеба и молока (не чая), и я ел его оло­вянной ложкой из глиняной, двухпенсовой миски. Обрати, однако, внимание, как вкрадывается в семьи роскошь и делает успехи, невзирая ни на какие принципы: однажды утром я на­шел свой завтрак в китайской чашке с серебряной ложкой! Они были куплены без моего ведома моей женой специально для меня и обошлись ей в колоссальную сумму двадцать три шиллинга; она думала, что ее муж заслуживает серебряной ложки и китайской чашки так же, как и любой из его соседей, — вот единственное, что она могла привести в оправдание своей покупки. Это было первым случаем появления столового се­ребра и фарфора в нашем доме; с течением времени, по мере роста нашего богатства их количество возросло и достигло стои­мости нескольких сотен фунтов.

В религиозном отношении я был воспитан в пресвитериан­ских правилах; но, хотя некоторые догмы этого вероисповеда­ния, такие, как вечные божественные законы, предопределение одних людей к спасению, а других — к осуждению и т. д., казались мне неразумными, другие сомнительными, и я рано перестал посещать публичные собрания секты, сделав воскре­сенье днем занятии, я никогда не утрачивал некоторых рели­гиозных принципов. Например, я никогда не сомневался д су­ществовании бога, в том, что он создал мир и управляет им своим провидением, что бог более всего любит делать добро людям, что паши души бессмертны и что все преступления будут нака­заны, а добродетель вознаграждена здесь или в будущей жизни.

Эти принципы я считал сущностью всякой религии. Находя их во всех имевшихся в нашей стране вероисповеданиях, я ува­жал все эти вероисповедания, хотя в разной степени, так как находил, что в них примешиваются другие положения, которые отнюдь не имеют целью внушать, поддерживать и утверждать нравственность и служат главным образом тому, чтобы разде­лять нас и сеять между нами вражду. Это уважение ко всем вероисповеданиям, убеждение, что даже худшие из них оказы­вают некоторое хорошее воздействие, побудили меня избегать всяких рассуждений, которые могли бы ослабить привержен­ность другого человека к его религии; так как население нашей области непрестанно возрастало, постоянно возникала потреб­ность в новых местах богослужения, которые сооружались на добровольные пожертвования, и я никогда не отказывался вносить на это свою скромную лепту, какова бы ни была при этом секта. Хотя я сам редко посещал публичные богослужения, я все же считал их уместными и полезными, если только они правильно проводятся. Поэтому я регулярно делал свой ежегодный взнос в пользу единственного пресвитерианского священника или религиозного собрания в Филадельфии. Он иногда наносил мне дружеский визит и приглашал меня посещать его богослуже­ния ; время от времени я исполнял его желание — примерно в одно воскресенье из пяти. Если бы я находил его хорошим проповедником, то я может быть и продолжал бы посещать эти собрания, несмотря на то, что мне приходилось жертво­вать для этого воскресным досугом, предназначенным для занятий. Но его проповеди по большей части посвящались либо полемике, либо объяснению частных догм нашей секты; все они казались мне очень сухими, неинтересными и непоучи­тельными, поскольку они не ставили и не затрагивали ни одного морального принципа; их цель скорее состояла в том, чтобы сделать нас пресвитерианами, чем в том, чтобы сделать нас хорошими гражданами.

Наконец, он взял для темы своей проповеди следующий стих из четвертой главы послания к филиппийцам: «Наконец, братия мои, что только истинно, что честно, что справедливо, что чисто, что любезно, что достославно, что только доброде­тель и похвала, о том помышляйте». И я думал, что в проповеди на такую тему он не сможет не коснуться морали. Но он огра­ничился только пятью пунктами, как будто апостол только и имел в виду, что: 1) соблюдение святости воскресного дня; 2) усердное чтение священного писания; 3) посещение в долж­ное время общественных богослужений; 4) принятие таинств; 5) проявление должного уважения к служителям бога. Все это, возможно, было хорошо, но так как это было совсем не то, его я ожидал от проповеди на этот текст, я потерял надежду услышать о том из какой-нибудь другой проповеди, возмутился и больше не посещал его проповедей. За несколько лет до этого (в 1728 году) я составил маленькую службу или своего рода молитву для собственного употребления, озаглавленную «Пункты веры и действия религии». Я вернулся к ее употреблению и не ходил больше на общественные религиозные собрания. Воз­можно, что мое поведение предосудительно; но я оставляю этот факт, не пытаясь приводить каких-либо извинений; цель моя состоит в том, чтобы изложить факты, а не в том, чтобы их оправдывать.

Приблизительно в это время я замыслил смелый и трудный план достижения морального совершенства. Я желал жить, никогда не совершая никаких ошибок, победить все, к чему могли меня толкнуть естественные склонности, привычки или общество. Так как я знал или думал, что знаю — что хорошо и что плохо, то я не видел причины, почему бы мне всегда не сле­довать одному и не избегать другого. Но вскоре я обнаружил, что я поставил перед собой гораздо более сложную задачу, чем предполагал вначале. В то время как мое внимание было занято тем, как бы избежать одной ошибки, я часто неожиданно совершал другую; укоренившаяся привычка проявлялась, пользуясь моей невнимательностью; склонность оказывалась иногда сильнее разума. Наконец, я пришел к выводу, что про­стого разумного убеждения в том, что для нас самих лучше всего быть совершенно добродетельными, недостаточно, чтобы предохранить нас от промахов, и что прежде, чем мы добьемся от себя устойчивого, постоянно нравственного поведения, мы должны искоренить в себе вредные привычки. Для этой цели я выработал следующий метод.

В различных перечислениях моральных добродетелей, кото­рые я встречал в прочитанных мною книгах, я находил боль­шее или меньшее их число, так как различные писатели обо­значали большее или меньшее количество идей одним и тем же именем. Например, воздержание некоторые сводили только к умеренности в еде и питье, другие же расширяли это понятие до ограничения всякого удовольствия, всякой склонности или страсти, телесной или духовной, даже честолюбия или скупости. Я решил для большей ясности стремиться скорее к большему количеству имен с меньшим количеством идей, связанных с каж­дым именем, чем к немногим именам с большим количеством определяемых каждым из них идей, в я обозначил трина­дцатью именами все те добродетели, которые казались мне в то время необходимыми и желательными, связав с каждым именем краткое наставление, которое полностью выражало объем каж­дого понятия.

Вот названия этих добродетелей с соответствующими на­ставлениями:

1. Воздержание. — Есть не до пресыщения, пить не до опьянения.

2. Молчание. Говорить только то, что может принести пользу мне или другому; избегать пустых разговоров.

3. Порядок. — Держать все свои вещи на их местах; для каждого занятия иметь свое время.

4. Решительность. Решаться выполнять то, что должно сделать; неукоснительно выполнять то, что решено.

5. Бережливость. Тратить деньги только на то, что приносит благо мне или другим, то есть ничего не рас­точать.

6. Трудолюбив. Не терять времени попусту; быть всегда занятым чем-либо полезным; отказываться от всех ненужных действий.

7. Искренность. Не причинять вредного обмана, иметь чистые и справедливые мысли; в разговоре также придержи­ваться этого правила.

8. Справедливость. — Не причинять никому вреда; не со­вершать несправедливостей и не опускать добрых дел, кото­рые входят в число твоих обязанностей.

9. Умеренность. Избегать крайностей; сдерживать, на­сколько ты считаешь это уместным, чувство обиды от неспра­ведливостей.

10. Чистота. Не допускать телесной нечистоты; соблю­дать опрятность в одежде и в жилище.

11. Спокойствие. Не волноваться по пустякам и по по­воду обычных или неизбежных случаев.

12. Целомудрие. .......................

13. Скромность. Подражать Иисусу и Сократу.

Я хотел выработать навык во всех этих добродетелях; с этой целью я решил не разбрасываться в погоне за всеми сразу, но в течение определенного времени сосредоточивать внимание только па одной добродетели; когда же я ею овладею, переходить к другой и так далее, пока, наконец, не приобрету все тринадцать. А так как одни из них облегчают приобретение других, то я расположил все добродетели в том порядке, в каком они перечислены выше. На первом месте я поставил воздержание, так как оно способствует приобретению хладнокровия и яс­ности мысли, необходимых там, где требуется непрестанная бдительность и охрана от упорной притягательной силы старых навыков и постоянных соблазнов. Приобретение и укоренение этого навыка облегчит молчание. Я стремился, совершенст­вуясь в добродетелях, одновременно приобретать знания и, считая, что в беседе полезнее слушать других, чем говорить самому, жаждал изжить в себе привычку к пустословию, калам­бурам и остротам, которая делала меня всегда желанным гостем в обществе бездельников. Поэтому молчание я поставил на вто­рое место. Я надеялся, что приобретение этого и следующего навыка — порядка позволит мне выделить больше времени как для осуществления моего проекта самоусовершенствования, так и для моих занятий. Навык решительности будет поддержи­вать меня в стремлении приобрести все дальнейшие доброде­тели; бережливость и трудолюбие освободят меня от долгов и обеспечат мне богатство и независимость, что в свою очередь облегчит приобретение навыков искренности, справедливости и т. д. и т. п. Сознавая в соответствии с советом Пифагора, высказанным в его замечательных стихах, необходимость еже­дневного самоконтроля, я придумал следующий метод для его осуществления. Я завел книжечку, в которой выделил для каждой добро­детели по странице. Каждую страницу я разлиновал красными чернилами так, что получилось семь столбиков по числу дней недели; каждый столбик отмечался начальными буквами соот­ветствующего дня недели. Затем я провел тринадцать горизон­тальных линий и обозначил начало каждой строки первыми буквами названия одной из добродетелей. Таким образом, на каждой строке в соответствующем столбике я мог по надле­жащей проверке отмечать маленькой черной точкой каждый случай нарушения соответствующей добродетели в течение того дня.




Я решил уделять в течение недели строгое внимание приоб­ретению каждого из этих навыков в указанной последователь­ности. Таким образом, в первую неделю моя главная забота состояла в том, чтобы избегать самого малого нарушения воздержания; другие же добродетели оставлялись на волю слу­чая, я только отмечал каждый вечер промахи, сделанные в те­чение дня. Если на протяжении первой недели мне удавалось сохранить первую строку, отмеченную буквой В, чистой от точек, я заключал, что навык в этой добродетели настолько укрепился, а противоположный навык настолько ослаблен, что я могу отважиться расширить свое внимание и включить в его сферу вторую добродетель, чтобы в течение следующей недели держать свободными от точек обе строчки. Продолжая так вплоть до последней добродетели, я мог проделать полный курс в течение тринадцати недель, а за год пройти четыре таких курса. Я решил поступать подобно человеку, который, желая выполоть свой огород, не пытается сразу уничтожить всю сор­ную траву, что превосходило бы его возможности и силы, а трудится одновременно только на одной грядке и переходит ко второй лишь после того, как очистит первую. Так и я на­деялся, что, постепенно очищая от точек строки своей книжечки, увижу на ее страницах свои успехи в приобретении доброде­телей и, наконец, по прошествии нескольких курсов буду иметь счастье увидеть после тринадцатинедельного ежедневного испы­тания чистую книгу. Моя книжечка имела три эпиграфа: во-первых, строки из «Катона» Эддисона:

Я знаю, если высшая над нами сила есть (О том, что есть она, природа вопиет Во всех своих делах), то ей Добро угодно, И счастье — тех удел, кто ей угоден.

Во-вторых, из Цицерона:

«О, философия, руководительница жизни! О, изыскательница добродетелей, изгнательница пороков! Один день, про­житый хорошо и в соответствии с твоими предположениями, предпочтительнее вечности, проведенной в грехах».

Третий эпиграф книги был из притчей Соломоновых, где говорится о мудрости или добродетели:

«Долгоденствие в правой руке ее, а в левой у нее богатство и слава. Пути ее — пути приятные, и все стези ее мирные».

Считая бога источником мудрости, я решил, что будет пра­вильно и необходимо испросить его помощь для достижения мудрости; с этой целью я составил следующую краткую мо­литву, которую поместил перед моими таблицами самопроверки, чтобы читать ее ежедневно: топор самый лучший». Ибо, что-то вроде голоса разума время от времени нашептывало мне, что такая крайняя щепетильность, которой я от себя требовал, может оказаться своего рода фа­товством в морали, которое, стань оно известным, сделает меня смешным; что безупречный характер имеет свои неудоб­ства, ибо он может вызывать зависть и ненависть; что благо­желательный человек должен допустить в себе наличие не­скольких недостатков, чтобы нуждаться в моральной помощи со стороны своих друзей.

Сказать по правде, я оказался неисправимым в отношении порядка. Теперь, когда я состарился, и память моя ухудшилась, я остро чувствую этот свой недостаток. Но в целом, хотя я весьма далек от того совершенства, на достижение которого были направлены мои честолюбивые замыслы, мои старания сделали меня лучше и счастливее, чем я был бы без этого опыта; так те, которые стремятся выработать хороший почерк путем подражания выгравированным образцам, хотя никогда не до­стигают совершенства этих образцов, но все же их почерк от их стараний улучшается и делается сносным, а затем красивым и четким.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   13

Похожие:

Жизнь вениамина франклина автобиография iconЖизнь Бенджамина Франклина. Автобиография 
Кто знает, вдруг они, находясь в подобных же обстоятельствах, станут подражать моим действиям
Жизнь вениамина франклина автобиография iconЖизнь Бенджамина Франклина. Автобиография 
Кто знает, вдруг они, находясь в подобных же обстоятельствах, станут подражать моим действиям
Жизнь вениамина франклина автобиография iconЖизнь бенжамина франклина автобиография
Кто знает, вдруг они, находясь в подобных же обстоятельствах, станут подражать моим действиям
Жизнь вениамина франклина автобиография iconЖизнь Бенджамина Франклина. Автобиография Личность Франклина неотделима...
Личность Франклина неотделима от его текстов, а тексты — от исторических событий, активным участником которых он являлся
Жизнь вениамина франклина автобиография iconАвтобиография Бенджамина Франклина. Глава I. Дорогой сын!
Кто знает, вдруг они, находясь в подобных же обстоятельствах, станут подражать моим действиям
Жизнь вениамина франклина автобиография iconАрнольд Шварценеггер Автобиография Автобиография Арнольда Шварценеггера ru en
Моей Матери, Чарльзу Гейну и Джорджу Батлеру, чей искренний энтузиазм, энергия и талант преобразили культуризм и кого я имею честь...
Жизнь вениамина франклина автобиография iconТеряя невинность. Автобиография Автобиография одного из самых известных,...
Автобиография одного из самых известных, богатых и удачливых людей Великобритании, вдохновителя и создателя империи, объединяющей...
Жизнь вениамина франклина автобиография icon"Дело" митрополита Вениамина (Петроград, 1922г.). М., 1991
Житие епископа Серафима (Звездинского). Письма и проповеди. Репринтное издание. Б. м., б г
Жизнь вениамина франклина автобиография iconВагнер Р. Моя жизнь. М. Изд-во Эксмо; спб. Изд-во Terra Fantastica,...
Выставка предназначена не только людям пожилого возраста, но и молодежи, а также всем любителям музыки, что позволяет избежать разрывов...
Жизнь вениамина франклина автобиография iconАннотация: Ли Якокка один из самых известных в последние двадцать...
Сша. Его автобиография представляет собой бестселлер, в котором в живой и увлекательной манере шаг за шагом описывается восхождение...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница