Социальные и гуманитарные


НазваниеСоциальные и гуманитарные
страница22/24
Дата публикации09.03.2013
Размер2.9 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > География > Документы
1   ...   16   17   18   19   20   21   22   23   24

КУЛЬТУРА

^

2006.01.054–055. ПЕРВЫЕ КОНТАКТЫ ЕВРОПЫ С ЯПОНИЕЙ.


2006.01.054. Lidin O.G. Tanegashima: The arrival of Europe in Japan. – Copenhagen: NIAS press, 2002. – XIV, 304 p.

2006.01.055. Hesselink R.H. Prisoners from Nambu: Reality and make-beliеve in17century Japanese diplomacy. – Honolulu: Univ. of Hawai’s press, 2002. – XII, 215 p.

Датский японовед Ольф Лидин (054) исследует место и роль в первых контактах Запада и Японии о. Танэгасима – крупнейшего в цепочке из 12 островов, расположенной к югу от одного из основных островов Японского архипелага – Кюсю. В августе 1543 г. на нем впервые появились два португальских торговца, они же были первыми, кто познакомил японцев с огнестрельным оружием. У них с собой были мушкеты. Они показали и, очевидно, продали один из них местному даймё, Танэгасима Токитака. На острове были богатые запасы железной руды и давно уже существовала традиция работ по металлу. Даймё поручил одному из самых искусных кузнецов острова Яита Кимби Киёсада изготовить копию португальского мушкета, что и было сделано им за несколько месяцев. Благодаря тому что у даймё были тесные даннические отношения с могущественными князьями Симадзу из Сацума, имевшими обширные контакты с другими княжествами Японии, новость о мушкетах быстро распространилась по стране. Уже в 1544 г. мушкеты стали изготовлять в Сакаи и на полуострове Кии, а в 70-е годы XVI в. отряды мушкетеров были уже важными участниками финальных сражений периода Сэнгоку (конец XV в. – конец XVI в.).

Из японских источников того времени, в том числе «Тэппо: ки» (Описание мушкета) и «Танэгасима кафу:» (Обычаи Танэгасима), следует, что японцы с большим страхом отнеслись к появлению португальцев и нового оружия. Как писал автор первой работы Нампо Бунси, «один выстрел из этого предмета может… пробить железную стену… Способы использования этого предмета в мире невозможно сосчитать» (054, с. 38).

Во втором труде рассказывается о роли молодого пятнадцатилетнего даймё Танэгасима Токитама в приобретении, изготовлении и распространении новой техники. Вопрос о том, кому принадлежит основная роль в распространении в Японии нового оружия, молодому даймё или находившемуся в изгнании его отцу Сигэтоки, остается нерешенным до сих пор.

Мушкеты стали делать и в Кумитомо в провинции Оми, и именно эти кузнецы Кумитомо изготовляли оружие, использованное Ода Нобунага и Тоётоми Хидэёси в их битвах за объединение Японии. Из Танэгасима производство ружей постепенно распространяется в другие районы и города Японии: Сакаи, Нэгоро, на о. Кюсю. Так этот периферийный остров оказался втянутым в жизнь Центральной и Западной Японии и оказал важное косвенное влияние на решающие политические события в Японии конца XVI – начала XVII в.

Размышляя о роли Франциска Ксавье, одного из основателей Ордена Иисуса, прибывшего в японский город Кагосима в 1549 г., автор отмечает, что его пребывание в Японии было кратковременным: он покинул страну в 1551 г. и умер на следующий год по пути в Китай, однако его недолгое пребывание в стране имело важное значение с точки зрения введения христианства в Японии и начала ее «интернационализации», так как «Япония никогда больше уже не была той Японией, какой она была до 1543 г. … Ее интернационализация началась в Танэгасима в 1543 г. и с прибытия христианской миссии в 1549 г.» (054, с. 182). Хотя иезуиты хотели добиться в Японии того же миссионерского успеха, что и в Северной Америке и на Филиппинах, им этого не удалось сделать (054, с. 184).

Американский японовед Р. Хесселинк (055) исследует события 29 июля 1643 г., когда десять голландцев из команды яхты «Брескенс» были арестованы в северном японском княжестве Намбу, доставлены в Эдо (современный Токио), а затем, проведя четыре нелегких месяца под «домашним арестом» в голландской резиденции в Нагасаки, отпущены на свободу. Используя японские и голландские первоисточники, автор предлагает, по его собственному выражению, не аналитическую, а «нарративную» историю этого события и связанных с ним обстоятельств.

Яхта «Брескенс» была одним из двух кораблей морской экспедиции, отправленной из Батавии голландской Остиндской компанией для открытия, изучения и нанесения на карту «неизвестных берегов Тартарии, царства Катай и западного побережья Америки, а также Золотых и Серебряных островов» (055, с. 22). В обязанности миссии, естественно, входила регулярная запись всего, что происходило во время путешествия. Сильный шторм разлучил корабли, и 10 июня 1643 г. «Брескенс» вошел в залив Ямада (северо-восток о. Хонсю) и в поисках питьевой воды бросил якорь у берегов княжества Намбу, где команда корабля была тепло встречена местными жителями. На следующее утро яхта покинула гостеприимную Японию, но власти сёгуната, опасаясь возможной португальской агрессии, с большим подозрением отнеслись к этому событию и, когда в конце июля того же года яхта, команда которой обессилила из-за цинги и скверной погоды, вернулась в залив Ямада в надежде снова быть тепло и гостеприимно встреченной и после того, как капитан и девять членов команды сошли на берег, их схватили агенты местного даймё и отправили в Эдо.

Первый визит яхты встревожил местного даймё, знавшего об обеспокоенности сёгуна Токугава Иэмицу проникновением иностранных кораблей и вместе с ними католических священников в Японию. У арестованных голландцев было право останавливаться в заливе Ямада для пополнения своих продовольственных и питьевых запасов, но, не будучи уверены в принадлежности корабля и зная об опасениях Эдо, местные власти приняли меры предосторожности. На несчастье голландцев, почти в то же время был захвачен в японских водах другой корабль с португальскими иезуитами и их помощниками – обращенными в католичество японцами. Обе группы арестованных приблизительно в одно время были доставлены в Эдо, где голландцы, в отличие от португальцев, не подвергались физическим истязаниям, но неоднократно и дотошно допрашивались об их деятельности. В ходе этих допросов Иэмицу и его советники убедились, что голландцы не представляют угрозы для сёгуната.

Но формальное решение вопроса не было достаточным, поскольку Голландия считалась дружественной для Японии страной, а хорошие отношения с голландской Остиндской компанией ей были крайне необходимы. Стечение обстоятельств и дипломатическое искусство позволили Японии решить и эту проблему.

Отчеты голландцев позволяют пролить свет на сложное внутриполитическое положение в самой Японии, где в то время в окружении сёгуна шла борьба между его советниками. Один из них, Иноуэ Масасигэ, поддерживал голландские интересы, пользуясь при этом расположением сёгуна, другие, как прокитайски настроенные Баба Сабуродзаэмон и Хотта Масанори, тоже фавориты Иэмицу, были настроены против голландцев. Обе стороны связывали свои финансовые интересы с лоббируемыми ими направлениями в политике сёгуната. Иноуэ к тому же пытался смягчить ксенофобию Иэмицу и сохранить японо-голландские отношения. С его помощью была организована утечка информации о показаниях голландских заключенных, позволившая главному представителю Голландии в Японии давать сходные с этими сведения об экспедиции яхты во время его визита в Эдо для переговоров об освобождении членов ее команды.

Голландцев также неоднократно привлекали как свидетелей к затянувшемуся надолго процессу над португальскими священниками, закончившемуся в конце концов их отречением.

Заключая книгу главой, содержащей вопрос «Была ли Япония изолирована в период Эдо?», автор отмечает, что полная изоляция была невозможна и непрактична, но «степень изоляции… была разумной и, возможно, необходимой предпосылкой для управляемой военными Японии» (2, с. 167). Но в то же время для поддержания связи с внешним миром Япония сохраняла так называемые «буферные зоны» в виде о-вов Цусима и Рюкю – для отношений с Китаем и Кореей, и Голландии – для получения информации из Европы.

М.Н. Корнилов
^

2006.01.056. ГЛОУВЕР Й. ИСПОЛЬЗОВАНИЕ АРХЕОЛОГИИ В НАЦИОНАЛИСТИЧЕСКИХ И ПОЛИТИЧЕСКИХ ЦЕЛЯХ В СТРАНАХ ЮГО-ВОСТОЧНОЙ АЗИИ.


GLOVER I. National and political uses of archaeology in South-East Asia // Indonesia a. the Malay world. – Basingstoke, 2003. – Vol. 31, №. 89. – P. 16–30.

Все современные государства-нации, пишет Йан Глоувер (Школа востоковедных и африканских исследований, Лондонский университет, Великобритания), пытаются создать такой дискурс о прошлом, который бы легитимировал их статус и положение доминирующих политических сообществ. В колониальный период археология ЮВА помогала придавать легитимность иностранному правлению, спекулируя на великих памятниках исчезнувших индианизированных цивилизаций. В освободившихся странах или в тех районах, где население было лишено прав на культурную идентичность, возникла националистическая археология, отдающая предпочтение сообществам, обладавшим монументальной архитектурой и централизованными структурами власти. История более древнего времени или археология небольших дописьменных сообществ не вызывают у них особого интереса. Хорошими примерами служат популярность археологии классического и исламского периодов в Индонезии, фокусировка на донгшонской культуре позднего бронзового/железного веков во Вьетнаме, интерес к археологии Сукхотхай и Айуттхайи в Таиланде и пэганского периода в Мьянме. При этом палеолитические и неолитические культуры пользуются куда меньшим вниманием.

Французские администраторы колониального Вьетнама в археологических изысканиях, систематически ведшихся с 1898–1900 гг., основное внимание уделяли индианизированной чамской культуре (II–XV вв.) центральных и южных районов страны. Их подход к археологии Индокитая определялся познаниями об Индии и Китае, а работы служили интеллектуальным и научным обоснованием колониализма. В частности, при обнаружении донгшонского поселения в провинции Тханьхоа (Северный Вьетнам) в 20-х годах его обитатели были сочтены «слишком культурными» для того, чтобы быть аборигенами. В 1937 г. австрийский этнограф Р. Хайне-Гелдерн выдвинул гипотезу об их миграции в регион из южных районов России. Шведский синолог Б. Карлгрен выводил их происхождение из Китая, и этот вопрос до сих пор остается предметом споров между археологами СРВ и КНР. Сами вьетнамцы видят в бронзовом веке своей страны первые проявления национального духа и доказывают существование в этот период территориальных государств с высоким уровнем развития техники и ремесел.

После завоевания независимости, в 50–60-е годы ХХ в. основное внимание уделялось поиску культур лаквьетов на родине в долине р. Красная. Бедная страна, воевавшая на протяжении длительного времени, выделяла на археологию значительные средства, поскольку реконструкции прошлого играли важную роль в восстановлении национальной идентичности. Археология была призвана доказать, что вьетнамцы достигли политической зрелости и высокого уровня культуры до китайского завоевания первых веков до н.э. Постоянной темой исторических и археологических работ СРВ является сопротивление культурному доминированию Китая. Историки проскакивают «феодальный период» имперского господства китайцев (II–X вв.) и подчеркивают этническую, лингвистическую и социальную преемственность династий Ли и Чан (X–XIV вв.) от донгшонцев.

Археология Чампы, так же, как и Камбоджи, служила французам доказательством того, что без стимулирования извне даже развитая культура может прийти в упадок. Вдохновленные индийцами в начале нашей эры, кхмеры и чамы, по мнению французов, впоследствии впали в полную апатию. Некоторые европейские исследователи считали, что отсталые народы региона не могли создать величественные памятники Камбоджи и Чампы, и приписывали их солдатам Александра Македонского, пропавшему легиону Траяна или индийским колонистам. При этом исследования последнего времени показывают преемственность местных культур времен неолита, бронзового и железного веков. Пока неясно, будет ли способствовать возобновление международного интереса к археологии и культуре Чампы росту национального самосознания чамов, но очевидно, что это не встретит одобрения в Ханое.

Созданная европейцами ранняя история Индонезии поначалу являлась чисто интеллектуальной конструкцией и была совершенно неактуальна для подавляющей части населения архипелага. До сих пор основные исследования в данной области выполняются европейцами. Интерес местных жителей к своему прошлому касается более позднего времени, начиная с периода Шривиджаи. Это название было впервые обнаружено в 1913 г. в надписи VII в., и вскоре Дж. Седес выдвинул теорию о существовании могущественной империи. Интеллектуалы Суматры вскоре освоили эту версию в своих поисках идентичности, а к 30-м годам М. Ямин объявил Шривиджаю первой «Negara Indonesia» – паниндонезийским национальным государством. После 1945 г. претензии на наследие Шривиджаи заявили жители Палембанга, хотя археологически тезис о том, что именно Палембанг был центром империи, был подтвержден лишь в 90-е годы. Сейчас любой прибывший на остров сталкивается со словом «Шривиджая» буквально на каждом шагу.

В Таиланде развитие археологии началось сравнительно поздно, в 60-е годы ХХ в. До тех пор исследования ограничивались изучением скульптуры, храмовой архитектуры и живописи и затрагивали лишь аристократические круги. До 80-х годов изыскания по ранней истории велись практически исключительно иностранцами и публиковались в международных изданиях. В последнее время зарубежные специалисты почти перестали заниматься археологией Таиланда, а большинство национальных ресурсов идет на реконструкцию больших храмов и древних городов времен кхмерского господства и периодов Сукхотхай и Айуттхайи. «Это – пример археологии, находящейся одновременно на службе национализма и бизнеса, поскольку туристическая индустрия играет ведущую роль в Таиланде» (с. 26).

В Мьянме археологические исследования находятся на зачаточном уровне, что объясняется тем, что после получения независимости (1948) политики и лидеры нового государства не нашли способов использовать археологию для национального строительства. Понимание политической и финансовой пользы археологии пришло только в последние десять лет, когда началось восстановление, а порой и произвольная перестройка памятников Пэгана, сопровождавшееся прославлением великого и уникального прошлого страны. Несколько лет назад правительство решило, что доисторическая археология, а не буддийские монументы поможет связать прошлое с настоящим. Это было обусловлено запоздалым открытием памятников бронзового века. Возможно, находки захоронений в Ньяунгане вызовут у военной элиты и интеллектуалов Мьянмы чувство национальной гордости автохтонными, небуддийскими культурными традициями.

Археология Филиппин, где нет свидетельств существования централизованных властных образований, древних надписей (за исключением одной таблички Х в.) и письменных документов или величественных памятников, также находится на начальном уровне. В стране насчитывается всего два практикующих археолога с высшим образованием и несколько человек, обладающих профессиональной подготовкой и опытом, – все это, несмотря на американизированную систему образования и доступ к мировой литературе и идеям.

Таким образом, в Юго-Восточной Азии археология имеет такое же применение и цели, как и в остальном мире. Однако археология на службе политического национализма представляет собой обоюдоострое оружие. Она может быть полезна, поощряя интерес к собственным корням, знание прошлого и национальное самосознание. В то же время она может стимулировать ксенофобию и быть орудием в руках беспринципных политиков и СМИ, ищущих краткосрочные выгоды. При этом национализм в археологии способен укрепить недавно возникшие искусственные национальные сообщества.

^ А.Е. Кириченко

1   ...   16   17   18   19   20   21   22   23   24

Похожие:

Социальные и гуманитарные icon2. Структура социологического знания
Объектами социологии являются: общество как целостная социальная реальность; социальные организации; социальные институты; социальные...
Социальные и гуманитарные iconКонкурс проводится по следующим номинациям: «Гуманитарные и социальные науки»
Настоящее Положение определяет порядок организации и проведения конкурса «Лучший студенческий научный кружок» (далее – Конкурс)
Социальные и гуманитарные iconИстория и философия науки вопросы кандидатского экзамена (апрель май 2012)
Связь истории и философии науки. Классификация наук: естественные, социальные, гуманитарные и формальные науки
Социальные и гуманитарные iconУважаемые студенты технологического факультета и выпускники школ 2013 года!!!
«Гуманитарные, социальные и экономические дисциплины» и циклу «Математические и естественнонаучные дисциплины» состоится научная...
Социальные и гуманитарные icon2. Теория государства и права как наука и учебная дисциплина. Система...
Как уже упоминалось, в зависимости от объекта изучения (природа, техника, человек и общество) науки подразделяются на естественные,...
Социальные и гуманитарные iconСоциальные и гуманитарные
Н. Н. Деев – канд юрид наук, О. Л. Дубовик – д-р юрид наук, Р. И. Иванова – д-р юрид наук, И. А. Исаев – д-р юрид наук, А. Ю. Кабалкин...
Социальные и гуманитарные iconМинистерство образования и науки РФ фгбоу впо «Нижегородский государственный...
Студенческое содружество» Совет молодых ученых и специалистов ннгу информирует о создании «Бюллетеня научных студенческих обществ...
Социальные и гуманитарные iconXxi век: гуманитарные и социально-экономические науки. Приглашаются
Хii международные чтения студентов, аспирантов, молодых ученых «xxi век: гуманитарные и социально-экономические науки». Приглашаются...
Социальные и гуманитарные iconСоциальные институты и социальные организации
Социальный институт (лат. – установление) – совокупность правил поведения, принципов, установок, которые регламентируют определенную...
Социальные и гуманитарные icon6.  Социальные отношения и социальные вопросы 18
Трудовые отношения. Обеспечение занятости. Повышение квалификации. Условия высвобождения работников 05
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница