Учебное пособие. Спб, 1999 введение 1 часть первая. Этничность и общество 3 глава первая. В поисках предмета 3 о границах предметной области 3


НазваниеУчебное пособие. Спб, 1999 введение 1 часть первая. Этничность и общество 3 глава первая. В поисках предмета 3 о границах предметной области 3
страница4/30
Дата публикации05.03.2013
Размер3.82 Mb.
ТипУчебное пособие
userdocs.ru > География > Учебное пособие
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   30
^

ГЛАВА ВТОРАЯ. ЭТНИЧЕСКИЙ ФАКТОР В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ

2.1. Этнический парадокс современности


С одной стороны, не только в политической фразеологии, но и в обыденном сознании закрепляется приоритет универсальных (общечеловеческих) ценностей и «планетарного» или «глобального» мышления — гражданами мира называли себя Вернадский и Сахаров, — объединяется Европа и люди в поисках работы или просто движимые тягой к перемене мест свободно перемещаются по всей Земле, но, — с другой, по прогнозам американских ученых, начало следующего тысячелетия будет отмечено существенными изменениями на политической карте мира — число государств возрастет в 1,5 раза, кризис межэтнических отношений сопровождает распад таких федеративных государств как СССР, Югославия и Чехословакия, и даже на политически стабильном Западе «евростроительство» встречает сопротивление со стороны представителей отдельных народов.

Так, в ходе первого референдума 2 июня 1992 года Дания отказалась войти в Европейское Содружество, а во Франции Маастрихтский договор был ратифицирован 20 сентября 1992 года лишь с весьма незначительным перевесом голосов.

После достаточно длительного периода «консервации» так называемых государств-наций этнический фактор вновь становится еще не до конца осознанным «движителем» многих политических процессов, а стремление утвердить свои «особые» ценности нередко приводит к насилию, к всплескам агрессивного сепаратизма и терроризма.

Проще всего объяснять неблагополучие межнациональных отношений на территории бывшего СССР или Югославии одним лишь социальным кризисом, крушением прежней системы ценностей или ошибками в национальной политике, но как же тогда быть с регионализацией, которая подчас носит явно или скрыто этнический характер, внешне стабильных обществ западного мира?

Уже более тридцати лет Канаду, государственный статус которой закреплен Конфедеративным Актом 1867 года, расшатывает позиция квебекского общества, устремленного к политическому суверенитету. Потерпела поражение федеральная политика билингвизма и параллельного развития многих культур, проводившаяся либеральным правительством П. Э. Трюдо, цель которого состояла в том, чтобы замаскировать специфическое положение, сложившееся во франкоязычном Квебеке, и обезвредить национальное квебекское движение. Стремление квебекцев к самоопределению едва не увенчалось успехом на референдуме 1996 года, когда всего лишь несколько тысяч голосов, отданных, прежде всего, коренными жителями провинции, определило судьбу Канадской конфедерации1.

Фактически расколото надвое население Бельгии, где периодически возникают конфликты между фламандским и валлонским сообществами по поводу структуры и перераспределения власти, а также лингвистическому «размежеванию». Эти конфликты во многом обусловлены историей Бельгийского государства, которое в течение века развивалось как унитарное, хотя бельгийское общество явно не унитарно. Эта не только стабильная, но и процветающая страна испытывает все более сильное давление феномена идентификации этнической группы, вызванное фламандским движением, которое, радикализируясь, принуждает валлонов, до тех пор распыленных как в культурном, так и социально-экономическом отношении, к объединению2. Более активна в этом противостоянии Фландрия, устроенная «общинным» способом в силу своей истории, языка и культуры, в отличие от франкоязычных бельгийцев, разделенных на собственно валлонов, пытающихся воссоздать валлонскую культуру, и брюссельцев, представляющих уже несколько иной анклав.

Северная Лига Италии (ранее Лига Ломбардии) исходит из того, что Рим для Италии стал не более чем «политическим артефактом». Это мощное движение стремится к федерализации Итальянского государства, центр тяжести которого будет находиться на Севере, а его «части» будут аналогичны землям Федеративной Республики Германии. Лига Ломбардии буквально ворвалась на выборы 1990 года, получив во многих провинциях 18-20 % голосов. На выборах 1992 года, изменив свое название на Лигу Севера, она набрала уже 30% голосов, распространив свое влияние на Пьемонт и Венецию. Р. Страссолдо в числе основных черт этого движения наряду с критикой централизованного государства отмечает неприкрытую враждебность к южным итальянцам, смешанную с определенной долей расизма3.

Процесс регионализации, где не последнюю роль играют этнокультурные факторы, затронул и Францию. В1992 году двадцати двум регионам были предоставлены права отдельных территориальных сообществ и полномочия, необходимые для свободного принятия решений по вопросам экономического и социального развития, а также кругу проблем, касающихся сохранения этнонациональной специфики. Однако границы этих регионов не соответствуют территориям проживания «исторических национальностей», в частности, Бретани и Корсики, и поэтому задача сохранения своей особой культуры остается трудновыполнимой.

Особенно сложная ситуация уже не одно десятилетие сохраняется на Корсике, жителей которой так и не удалось превратить во французов. В1982 году Французская палата отказалась признать существование «корсиканского народа», даже после того, как была сделана оговорка, что он является «частью французского народа». Этот факт лишний раз продемонстрировал живучесть французского центризма, граничащего с национализмом. Несмотря на инициативу группы социалистов Корсики по установлению сотрудничества с культурным миром Средиземноморья, в частности, с итальянской Сардинией, к которой Париж относится достаточно благосклонно, все большее число голосов (в 1992 году — более 25%) на региональных выборах получают националисты, которые выступают за «радикальное решение проблемы».

Страна басков, расположенная в Пиринеях, исторически оказалась разделенной государственными границами Франции и Испании: на баскском языке говорит часть жителей французской Наварры и Аквитании и их «соплеменники» в испанских регионах Бискайя, Гипускоа и Алава. И если в последние годы, подавляя сепаратистские выступления баскских радикалов, Мадрид тем не менее предоставляет возможности для этнокультурного развития этому маленькому народу, в Аквитании баскский язык не имеет статуса официального языка, так как Французское государство отказалось подписать Социальную хартию о правах языков и культур меньшинств, что, естественно, не может не вызвать неудовольствие населения северной (французской) части Страны Басков4.

Силятся сепаратистские тенденции и в Шотландии, вошедшей в Соединенное королевство еще во времена Якова 11 Стюарта. В начале 1998 года были опубликованы результаты опроса, в котором респондентов спрашивали, кого они намереваются поддержать на выборах в шотландский парламент, которые пройдут в мае будущего года. Результаты ошеломили даже самих националистов: 38% опрошенных склонны проголосовать за шотландскую национальную партию, ставящую своей целью выход Шотландии из состава Великобритании и лишь немногим больше (39%) — за лейбористов.

Если подобные предпочтения сохранятся в этом году и лидеру шотландских националистов Алексу Сэлмонду удастся заключить союз с 1-2 мелкими партиями (выборы проводятся по пропорциональной системе), у него есть все шансы занять пост премьер-министра Шотландии и предпринять все шаги для того, чтобы в наступающем столетии на карте образовалось новое независимое государство Шотландия.

Примеры можно было бы продолжить. Ясно одно, что попытка решить проблемы этнической и субэтнической идентичности малых народов западных стран в рамках «Европы регионов», противопоставляемой «Европе государств», полностью снять региональную напряженность не может, ибо ее постоянно подпитывают именно этнические мотивы, которые принято считать несущественными для постиндустриального общества.

Конечно, эти мотивы могут быть завуалированы экономическими или социальными требованиями, проявляться с большей или меньшей интенсивностью, однако суть их всегда состоит в защите «своей» группы от более сильных общностей или центристских тенденций государства, причем, в конечном счете, неважно где это происходит на Корсике или на Украине, в Квебеке или в Армении.

«Взрыв» этничности во второй половине XX века, на наш взгляд, обусловлен общими для всех территорий причинами как культурного, так и политического характера.
^

2.2. Самобытность против унификации


Культурные мотивы этнической мобилизации, как это и не парадоксально, коренятся в объективной тенденции XX века — в интернационализации материальных и духовных ценностей.

Первоначально культурную «глобализацию» обеспечил численный рост городского населения, пополнявшегося за счет миграции из сельской местности. Если сельский образ жизни многочисленными «нитями» привязывает человека к традициям и обычаям, как правило, только «своей» этнической культуры, то город почти всегда «космополитичен» и поэтому недавний крестьянин в городской среде постепенно утрачивает исконное культурное своеобразие.

Однако если в первой половине XX века миграция была в основном внутренней (между регионами одной страны), то после окончания второй мировой войны заметно расширилась внешняя трудовая миграция. Так, в северо-западных индустриальных регионах Европы в начале 70-х гг. проживало свыше 11 млн. иностранных рабочих, в Германии и Великобритании каждый седьмой работник физического труда был мигрантом. Этот процесс еще более, чем первоначальная урбанизация за счет собственных «людских ресурсов», разрушал относительно замкнутые «культурные пространства», присущие доиндустриальной Европе.

Таким образом, как урбанизация, так и внешняя миграция способствовали «перемешиванию» людских масс и повсеместному возникновению этноконтактной среды.

В урбанизированном обществе индустриального, а затем — и постиндустриального, типа закономерно происходит стирание различий не только в одежде или в пище, но и в культурных и поведенческих стереотипах, которые нередко (это для наших рассуждений весьма существенно) навязываются господствующей культурой, причем независимо от государственного строя, будь то Франция или СССР, всегда из «благих целей».

Этому процессу, кроме того, немало способствует единая сеть электронных средств массовой информации, формирующая духовный мир среднего горожанина в рамках схожих мифологем и ролевых ожиданий. Для малых народов и так называемых «исторических национальностей» происходящее неизбежно чревато аккультурацией, утратой своего этнокультурного обличья.

Конечно, в перспективе, учитывая размах эффективных коммуникаций открытого общества, процесс этот неизбежен, однако сегодня к нему еще далеко не все народы готовы.

На фоне этой объективной тенденции эпохи постмодерна этническая группа неосознанно стремится сохранить свою самобытность вопреки ее насильственному «размыванию», уберечь себя от усредненности, чтобы не стать как «все». Именно поэтому культивируют свои обычаи и язык, к примеру, бретонцы — часть французского народа, а сами французы сопротивляются «американизации» массовой культуры, расценивая ее как культурную экспансию Нового Света.

Это сопротивление психологически вполне объяснимо: ведь и любой человек, вовлеченный в систему социальных отношений, ролей и статусов, тем не менее стремится остаться «самим собой», так и народ — часть человечества противодействует своему растворению, о чем, в частности, свидетельствует и в целом неудачный опыт формирования «новых исторических общностей» - советского, югославского и чехословацкого народов.

Культурные мотивы этнической мобилизации подчас, особенно в условиях социального кризиса, становятся основой политического размежевания, первичным фактором межэтнической конфликтогенности.

Именно такой путь — от защиты культурной самобытности до провозглашения политических лозунгов — прошли многие народы бывшего Советского Союза.

На протяжении десятилетий, еще в бытность Российской империи, по всему периметру национальных окраин проводилась целенаправленная русификация, которая наряду с очевидными достоинствами (приобщение к русской культуре, а опосредованно и к европейской цивилизации, формирование кадров национальной интеллигенции, интенсификация экономики с привлечением русских специалистов и т. п.) несла с собой и немалые издержки — частичную этнокультурную денационализацию малочисленных и родственных (украинцы, белорусы) народов, а также тех этнических групп, которые еще не миновали индустриальной фазы социального развития. Русификация приводила к «затуханию» национального самосознания, а в зримой перспективе и к потере этнической идентичности.

С образованием СССР в республиках постоянно росло число русских школ за счет национальных, основным языком высшего образования стал также стал русский, который в крупных городах вытеснял местные языки из сферы делопроизводства и делового общения. Национальные языки все более уходили в сферу семейно-бытовых отношений, продолжая полноценно функционировать лишь в сельской местности. Особенно языковая денационализация затронула молодежь, в среде которой использование русского языка по сравнению с родным считалось более престижным.

По данным исследования «Межнациональные отношения студентов в СССР» (1988-1989 гг.) в рамках целевой комплексной программы Гособразования СССР по изучению вузовской молодежи выяснилось, в частности, что лишь 58% студентов-узбеков свободно владеют родным языком, в то время как в совершенстве владели русским 77% из их числа. Исчезал из сферы речевой коммуникации казахский язык: им даже в общении с родителями пользовалось менее 65% студентов казахской национальности (с друзьями — 47%). Примерно такой же была и сфера распространения украинского языка — с родителями по-украински говорили 67% студентов коренной национальности, с друзьями — 55%.

В Белоруссии к моменту возникновения собственной государственности родной язык рисковал превратиться в мертвый, наподобие латыни: только 63% студентов белорусов в момент проведения опроса считали язык своей национальности родным, и если 97% из их числа свободно говорили по-русски, то по-белорусски — лишь 39%.

«Полуязычие», а именно так нередко можно было обозначить официальное «национальное-русское двуязычие», формировалось как вследствие культурной политики Центра, так и стараниями местных русских, для которых владение языком коренного народа было скорее исключением, а не нормой.

Язык — это первичная символическая среда функционирования этничности, поэтому его утрата весьма опасна для сохранения культуры, однако в годы советской власти языковая денационализация сопровождалась и искоренением национальных обычаев под видом борьбы с религией. Конечно, подобная борьба велась и с православием в русских регионах, однако в союзных республиках и автономиях запреты в отношении народных традиций и праздников чаще всего приписывались русским, хотя нередко были инициированы местными властями, желавшими «выслужиться» перед Москвой.

Тем не менее, именно угроза культурного «манкуртизма» (это понятие стало нарицательным сразу же после выхода в свет популярного романа Чингиза Айтматова «Плаха») стало первичным мотивам бытовой русофобии, но, и это главное, основой этнонациональной мобилизации, образования национальных движений, которые уже спустя несколько лет сменили чисто культурные требования на политическую борьбу за государственный суверенитет своих народов.

Конечно, выдвижение сецессионных лозунгов — не обязательное следствие этнокультурной мобилизации: так, для большинства «исторических национальностей» (к примеру, бретонцев или сорбов-лужичан) сохранения языка, традиций и обычаев вполне достаточно для поддержания этнической самоидентификации, однако тем же баскам, косовским албанцам или абхазам одной лишь культурной автономии недостаточно. Их мобилизация уже перешла на качественно новую, высшую, ступень и притязания носят впрямую политический характер, тот же, каким отличались национальные движения в союзных республиках в канун подписания Беловежских соглашений.
^

2.3. Правовой тупик: право народов на самоопределение или принцип территориальной целостности?


Этнополитическая мобилизация чаще всего состоит в стремлении к государственному оформлению своей этнической идентичности, к повышению политического статуса своего народа.

Социальная практика убедительно свидетельствует, что сегодня нет универсального и общепризнанного критерия, позволяющего однозначно определить, кто «имеет право» на государственность, а кто подобным правом не обладает. Сецессионные конфликты, явление сепаратизма трудно объяснить одним лишь стремлением этнонациональных элит к расширению властных полномочий.

В современной Европе существует немало государств, возникших относительно недавно в результате того, что кто-то от кого-то отделился: Бельгия — от Нидерландов, Норвегия — от Швеции, Финляндия — от России. Характерно, что ни одна из этих стран не страдает комплексом неполноценности по отношению к своей бывшей метрополии. Уже в наши дни получили право на обретение своей государственности хорваты и украинцы, словаки и эстонцы, хотя карабахским армянам или боснийским сербам, так же как чеченцам в этом отказано — в отношении этих народов понятие «сепаратизм» приобретает характер негативной оценки.

Как эту проблему решает международное законодательство? В прошлом народ рассматривался как бесправный придаток территории по средневековому принципу: все, что находится на территории, принадлежит территории. Основаниями же для владения территорией были «первооткрытие», завоевание, покупка, дарение и т. п.

Средневековое правосознание было подорвано французской и американской революциями, и в XIX веке постепенно утверждается принцип национальности, направленный против государственных границ, установленных абсолютизмом в соответствии с принципами легитимизма и статус-кво (война за независимость американских колоний, освободительные войны в испанских «заморских» колониях, итальянское «рисорджименто», национальные движения и войны за освобождение балканских народов от ига Османской империи). Так, в 1830 году была признана независимость Греции и Бельгии, к 1870 г. завершено объединение Италии, а в 1878 году признана независимость Румынии, Сербии и Черногории.

Начало XX века ознаменовалось распадом трех империй — Российской, Австро-Венгерской и Османской, что привело к появлению на карте мира новых государств в Европе и на Ближнем Востоке. После распада СССР, Югославии и Чехословакии число государств-субъектов международного права превысило двести.

Таким образом, международно-правовой основой обретения независимости народами стал принцип самоопределения. Международное право признает три основных формы реализации права народов на самоопределение, изложенные в принятой в 1960 году резолюции Генеральной Ассамблеи ООН 1541 (XV): превращение «несамоуправляющейся территории» в суверенное независимое государство; свободное объединение ее с независимым государством; слияние с независимым государством.

В Африканской хартии прав человека, вступившей в силу в 1986 году указывается, что все народы имеют неоспоримое и неотъемлемое право на самоопределение и определение своего политического статуса «путем любых средств, признанных международным сообществом».

Такая трактовка права народа на самоопределение была подтверждена Всемирной конференцией по правам человека в июне 1993 года, причем в контексте основных прав человека: «Всемирная конференция по правам человека признает право народов предпринимать любые законные действия, в соответствии с Уставом Объединенных Наций, для реализации своего неотъемлемого права на самоопределение. Всемирная конференция по правам человека рассматривает отказ в праве на самоопределение как нарушение прав человека»5.

На первый взгляд, все совершенно ясно и не допускает двусмысленных толкований. Однако нельзя забывать и о принципе территориальной целостности, не менее солидно подкрепленном международными правовыми актами.

Термин «территориальная целостность государств» вошел в обиход международных отношений с принятием Генеральной Ассамблеей ООН в 1970 году резолюции 2625 (XXV), содержащей Декларацию принципов международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом ООН и принятием в 1975 году Заключительного акт Хельсинского совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, участники которого подтвердили недопущение пересмотра границ, установленных в результате 2-ой мировой войны.

Существует точка зрения, что этот принцип направлен против внешней агрессии и не подразумевает сецессию, инициированную «внутренним» импульсом (в частности, стремлением к независимости какого-либо народа «несамоуправляющейся» территории). Однако, это мнение — не более чем интерпретация, вряд ли уместная в отношении правового акта.

Совершенно очевидно, что одновременное и буквальное следование обеим нормам международного права не представляется возможным. Какая из них имеет приоритет? Ю. Г. Барсегов, профессор международного права, известный специалист по мирному урегулированию территориальных споров утверждает, что «в международном праве нет иерархии принципов и все они обладают одинаковой международно-правовой силой»6. Действительно, Декларация о принципах международного права указывает, что принципы международного права взаимосвязаны, и каждый из них должен рассматриваться в свете других принципов.

Мы не случайно столь подробно толковали и цитировали достаточно сухие статьи международного законодательства, чтобы наглядно продемонстрировать правовой тупик в разрешении сецессионных конфликтов, к примеру, между Карабахом и Азербайджаном, Абхазией и Грузией, Чечней и Россией, Косовом и Югославией. Не вызывает сомнения, что во всех этих случаях нарушается право народа на самоопределение, вместе с тем, образование суверенных Чечни и Абхазии, с одной стороны, и воссоединение Карабаха с Арменией, а Косова с Албанией нарушило бы целостность тех государств, в составе которых на данный момент находятся эти территории.

В качестве примера рассмотрим более подробно ситуацию, сложившуюся вокруг Нагорного Карабаха.
^

2.4. Case-Study: Нагорный Карабах (Арцах)


До 1918 года Закавказье представляло собой шесть окраинных губерний России — Бакинскую, Елисаветпольскую, Эриванскую, Тифлисскую, Кутаисскую и Карсскую, причем последняя была присоединена к России после войны с Турцией 1877-1878 гг. Национальные границы отсутствовали, а Кавказом правил тифлисский губернатор, назначаемый Петербургом. Название Азербайджан, кстати, появилось лишь на рубеже XIX и XX вв. в кругах тюркской интеллигенции, — ранее современных азербайджанцев называли «кавказскими татарами». Армении тоже не было, хотя был «армянский вопрос», обозначившийся на Берлинском конгрессе 1878 года в связи с армянами, компактно проживавшими на российско-турецком порубежье.

Несмотря на «гарантии» мировых держав на протяжении почти полувека Турция методически уничтожала целый народ на подвластной ей территории Западной Армении: в 1894-96 гг. было убито 300 тысяч армян, в 1909 г. — в Адане погибло 30 тысяч человек и, наконец, в условиях мировой войны в 1915-1922 гг. был осуществлен уже окончательный геноцид, сопоставимый лишь с нацистскими злодеяниями — физическому истреблению подверглось по меньшей мере 1,5 миллиона человек, спасшиеся от резни нашли убежище в десятках стран.

После Октября весной 1918 года о своей независимости 27 мая объявила республика Азербайджан, 28 мая — республика Армения и тут же встал вопрос о территориальном размежевании. Азербайджан объявил о желании иметь в своем составе Бакинскую, Елисаветпольскую и часть Эриванской губерний, Армения претендовала на Эриванскую и Карсскую губернии и значительную часть Елисаветпольской.

Именно в пределах последней, которую вознамерились включить в свой состав и Азербайджан, и Армения, расположился Карабах, который тогда-то и стал спорной территорией. Азербайджан стремился к прямой границе с родственной ему Турцией, для Армении главным аргументом был этнический состав населения (97% жителей Нагорного Карабаха в то время были армяне), а также историческая принадлежность региона (древнейший памятник Карабаха — христианский монастырь Амарес датируется серединой IV века н. э.).

После недолгой независимости этих республик спор разрешила Красная Армия и позиция В. И. Ленина, ориентированного на Турцию, где в ходе буржуазно-демократической революции лидером стал Мустафа Кемаль. Турции были отданы 9/10 территории Армении, — не только Западная (турецкая) Армения, которую Парижская мирная конференция освободила от турецкого «протектората» в возмещение ответственности за армянский геноцид, но и перешедшая от России к Армении Карсская область, а также Сурмалинский уезд и Шахтахты, никогда ранее Турции не принадлежавшие.

Кроме того, Нахичеванскую область Армении под давлением турецкой стороны передали ее союзнику — Азербайджану. Ему же окончательно досталась спорная территория бывшей Елисаветпольской губернии — Нагорный Карабах, причем за пределами образованной в 1923 году и включенной в состав Азербайджанской ССР Нагорно-Карабахской автономной области (ИКАО) оказались Шаумяновский и Наримановский районы, в которых даже спустя десять лет (в 1931 г.) армяне составляли соответственно 91,4 и 69,3% населения. Общей границы ИКАО с Арменией не получила, причем далеко не случайно.

Ясно, что большевики совершенно сознательно заложили в административное деление Закавказья потенциальную «невозможность» выхода любой из республик из состава СССР. Не только эти, но и все границы на Кавказе, имеют, образно говоря, «провокационный» характер, что, впрочем, не помешало распаду Союзного государства.

Карабахцы никогда до конца не примирились со своим статусом автономии АзССР, отдельные волнения происходили в течение всех семидесяти лет советской власти, перестройка же дала новый импульс этнополитическим устремлениям карабахских армян.

В феврале 1988 года сессия облсовета ИКАО подтвердила итоги общенародного референдума, выразившего желание народа воссоединиться с Арменией. Ответом на карабахский плебисцит стал сумгаитский погром (кстати, одно из первых в СССР кровопролитий на этнической почве), в ходе которого погибло около 100 чел. В апреле-августе 1991 г. армянское население Шаумяновского и Наримановского районов было депортировано и лишь благодаря провозглашению непризнанной Нагорно-Карабахской республики удалось предотвратить депортацию армян и с территории самой ИКАО.

Конфликт набирал силу. После взятия карабахской армией Шуши и Лачина республика «вышла» на границу с Арменией, кроме того были захвачены и азербайджанские районы, непосредственно примыкавшие к бывшей НКАО.

На данный момент ситуация «заморожена»: никем, кроме Армении, непризнанная республика имеет президента, правительство и парламент, с чем не может, естественно, примирится Баку, не говоря уже о значительных для него территориальных потерях.

Напомним, что международное сообщество равно уважает право народа на самоопределение (в Карабахе прошел референдум, причем дважды) и принцип территориальной целостности, в данном случае Азербайджанской республики.

Поиски выхода из тупика, к сожалению, ведутся в плоскости «политической целесообразности» (кстати, точно так же, как и на Балканах).

Каспий и регион Закавказья президент США Б. Клинтон официально объявил зоной «жизненных интересов» США. Они обусловлены нефтяными запасами Каспия и Средней Азии, стратегическом положением в уязвимом «подбрюшье» России и в тылу Ирана и Китая. По сообщениям азербайджанских источников, именно Азербайджан рассматривается в качестве «стратегического партнера» в обеспечении интересов США в данном регионе. Позиция России во многом обусловлена наличием собственной «непокорной» территории — Чечни (прецеденты опасны!), так и все теми же нефтяными интересами, которые незримо присутствовали в заявлении министра иностранных дел России, сделанных на пресс-конференции после встречи со своим армянским коллегой: «Каспийская нефть создает принципиально новую ситуацию, с которой следует считаться всем»7.

В этой «новой ситуации» положение Минской группы СБСЕ (сопредседатели — Россия, Франция, США), которая пытается сохранить максимально беспристрастную позицию согласно своему мандату (on the bases of impartiality), оказывается весьма незавидным. В соответствии с постановлениями Совета Безопасности в качестве основного средства мирного урегулирования в рамках Минской конференции определены переговоры между всеми участниками вооруженного конфликта —Азербайджанской республикой, Республикой Армения и избранными представителями Нагорного Карабаха (эвфемизм для непризнанной НКР).

Однако чтобы снять вопрос о самоопределении Карабаха и перевести урегулирование в совершенно иную плоскость чисто межгосударственного конфликта между Арменией — «агрессором» и Азербайджаном — «жертвой агрессии», азербайджанская делегация настойчиво отрицает правомерность участия в переговорах представителей НКР. Именно поэтому вопрос о политическом статусе Нагорного Карабаха вообще не обсуждается, хотя именно во имя его, этого статуса, погибли сотни людей как с армянской, так и азербайджанской сторон.

Совершенно очевидно, что реальный, не декларативный компромисс вряд ли возможен, чему лишним подтверждением стало «падение» президента Армении Л. Тер-Петросяна, склонного к компромиссу в контексте предложений Минской группы СБСЕ. Расклад политических сил в Армении и в Азербайджане, не говоря уже о Нагорном Карабахе, сегодня впрямую определяет отношение к путям разрешения этого уже почти столетнего конфликта.

Что предпочесть — право народа самому решать свою судьбу или принцип территориальной целостности? Ответ на этот вопрос лежит в извечной дихотомии и между нравственностью и целесообразностью.

^

Примечания к главе II


1 Об этом см.: Суси П. И. Нация, культура и кризис идентичности: эссе о мультикульурных обществах // Этничность. Национальные движения. Социальная практика. СПб., 1 1995. С. 60-70.

2. Дош Б. Кризис территориального государства: сепаратизм и федерализм в Европе 1990-х гг. // Там же, с. 134

3.Strassoldo R. Region, Nation, Europe: shifting loyalities in Northern Italy // Peripherial.Regions and Integration. Research Seminar. April 1993, Belfast.

4 Об этом см.: Dressier Holohan W. French forms of regionaliation — a specific response Ли European integration and to claim for regional autonomy // Peripherial Regions and Integration. ffflteseareh Seminar. April 1993, Belfast.

5 Цит. по: Ю. Г. Борсегов. Культ аннексий. М., 1997. С. 16 'Там же, с. 11-17. 7 «Сегодня» (Москва), 10 декабря 1996 г.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   30

Похожие:

Учебное пособие. Спб, 1999 введение 1 часть первая. Этничность и общество 3 глава первая. В поисках предмета 3 о границах предметной области 3 iconЗапертый в Клетке. Часть Первая (из Трех). Множество ретроспектив....

Учебное пособие. Спб, 1999 введение 1 часть первая. Этничность и общество 3 глава первая. В поисках предмета 3 о границах предметной области 3 iconЗигмунд Фрейд Введение в психоанализ «З. Фрейд. Введение в психоанализ»:...
Оригинал: Sigmund Freud, “Vorlesungen zur Einfuhrung in die Psyhoanalyse und Neue Folge”
Учебное пособие. Спб, 1999 введение 1 часть первая. Этничность и общество 3 глава первая. В поисках предмета 3 о границах предметной области 3 iconУчебное пособие для учащихся
Н. Л. Моргунова (глава I), С. А. Попов (глава II), Ю. С. Зобов (главы Ш, V § 1, 2, 3, 5), П. Е. Матвиевский (глава IV), Ю. П. Злобин...
Учебное пособие. Спб, 1999 введение 1 часть первая. Этничность и общество 3 глава первая. В поисках предмета 3 о границах предметной области 3 iconДаниил Хармс. Глава первая Глава вторая Глава третья Глава четвёртая...

Учебное пособие. Спб, 1999 введение 1 часть первая. Этничность и общество 3 глава первая. В поисках предмета 3 о границах предметной области 3 iconJohann Wolfgang von Goethe
Фауст. Первая часть трагедии. Первая часть «Фауста» печатается без «Посвящения», «Театрального вступления» и «Сна в Вальпургиеву...
Учебное пособие. Спб, 1999 введение 1 часть первая. Этничность и общество 3 глава первая. В поисках предмета 3 о границах предметной области 3 iconКнига первая глава первая
И дети первое время называют всех мужчин отцами, а женщин матерями и лишь потом различают каждого в отдельности
Учебное пособие. Спб, 1999 введение 1 часть первая. Этничность и общество 3 глава первая. В поисках предмета 3 о границах предметной области 3 iconКнига первая (А) глава первая
И дети первое время называют всех мужчин отцами, а женщин матерями и лишь потом различают каждого в отдельности
Учебное пособие. Спб, 1999 введение 1 часть первая. Этничность и общество 3 глава первая. В поисках предмета 3 о границах предметной области 3 iconКнига первая часть первая
Охватывает; без постижения существования невозможно постичь истину
Учебное пособие. Спб, 1999 введение 1 часть первая. Этничность и общество 3 глава первая. В поисках предмета 3 о границах предметной области 3 iconОстров Англия", глава 16: "
Покупка Луизианы («Острова», часть первая: "Остров Англия", глава 16: "Париж,весна 1803 года"; А. Баранов, 2002 г. (фрагмент)
Учебное пособие. Спб, 1999 введение 1 часть первая. Этничность и общество 3 глава первая. В поисках предмета 3 о границах предметной области 3 iconМетафизика книга первая глава первая
И причина этого в том, что зрение больше всех других чувств содействует нашему познанию и обнаруживает много различий [в вещах]
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница