Ганс Селье. От мечты к открытию


НазваниеГанс Селье. От мечты к открытию
страница15/46
Дата публикации16.03.2013
Размер5.85 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > География > Документы
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   46
- да и, как правило, возможности - применять к нему чисто математические

методы.

ЭТИКА

Под этикой мы подразумеваем принципы, управляющие нашим поведением. Мы

используем этот заголовок для обсуждения проблемы честности перед самим

собою, достигаемой благодаря самонаблюдению и самоанализу. Умственная

самодисциплина, то есть контроль над своим разумом с целью обеспечения его

наиболее эффективной деятельности, и физическая самодисциплина --

поддержание здорового образа жизни - не менее важны, но этими аспектами

поведения мы займемся позже.

Честность перед самим собой

Не по грехам моим судим буду, но по работе рук моих.

Р. У. Сервис{20а}
Решись же быть самим собой

И знай - расстанется с бедой

Тот, кто найдет себя.

М. Арнольд{20б}
Ученые как общественная группа имеют достаточные основания беспокоиться

о своей этике, своем отношении к работе и людям. Великий энтузиазм и

стремление достичь совершенства в любой области столь всепоглощающи, что

человек рискует превратиться в высокоспециализированное и направляемое

единой целью подобие робота. Вот почему для ученого столь естественно время

от времени спрашивать себя, соответствует ли его поведение поставленной цели

и, что более важно, является ли цель достойной прилагаемых для ее достижения

усилий.

Всякий раз, принимаясь за эти заметки и занимаясь самонаблюдением и

самоанализом такого рода, я прихожу к выводу, что составление и

редактирование заметок является своего рода "Великим Очищением". Готовясь к

этой работе, я прочел биографии и дневники других ученых, книги, доставившие

мне когда-то особое удовольствие. При этом я заметил (и это обнадеживает и

успокаивает меня), что все наши тревоги и слабости в целом аналогичны и

потому естественны. Если мои заметки попадут в руки молодого ученого,

надеюсь, это чувство передастся и следующему поколению.

За сею свою жизнь я знал только двух людей, которые намеренно

фальсифицировали свои научные результаты, и оба были психически

неуравновешенными. Разумеется, болезням того или иного рода подвержены

представители всех профессий. Но чаще всего именно молодой ученый,

поддавшись своему энтузиазму, желает видеть только то. что хочет. Здесь

следует быть начеку. Самая замечательная теория рискует быть разрушена

одним-единственным неудачным фактом - дело только в том, чтобы правильно

воспринять эту ситуацию. По своему опыту знаю, что, если теория в

действительности была замечательной, ее разрушение превращается не в

поражение, а в победу. Она приведет к еще более плодотворной теории, не

нанося ущерба фактам позитивным, которые как раз и выявились на фоне фактов

обесцененных.

Во всем, что касается работы, ученые стараются быть скрупулезно

честными перед самими собой, но что касается поведения в социальном плане,

то, как правило, они не стремятся выявить его истинные причины. Это весьма

прискорбно, ибо никто не может жить в мире с самим собой, не одобряя мотивов

своего поведения, а кроме того, именно анализ способен показать, что нам

нечего стыдиться.

Большинство ученых также совершенно честны перед самими собой в

отношении авторства своих открытий. Трудность заключается в том, что,

интенсивно работая над решением тех или иных вопросов, они тяготеют к

преувеличению собственного вклада в сравнении с вкладом других.

Темпераментные ученые - а таких, увы, большинство - крайне огорчаются, если

остальной мир видит вещи иначе, чем они. И это также весьма прискорбно,

поскольку приводит к бесконечной полемике, разрушающей объективность и

убивающей дух науки. Призываю время от времени заглядывать себе в душу - нет

ли там следов этой язвы: она имеет предательскую повадку прятаться за

почтенной маской "защиты справедливости".

Если я вполне уверен в честности ученых в отношении науки, то за

выполнение ими этических стандартов в других аспектах деятельности

поручиться не могу. Я бы не удивился, если бы узнал, что кто-то из них

схитрил при заполнении налоговой декларации и провез через границу лишнюю

коробку сигар, на досуге пофлиртовал с женой соседа. Разумеется, большинство

из нас не заходят столь далеко, но положа руку на сердце должен признаться в

периодических угрызениях совести по поводу моей расхлябанности при

исполнении прямых обязанностей гражданина, администратора, экзаменатора,

члена комиссий и редакционных советов, члена научных обществ и при

заполнении разного рода анкет. Понимаете, я не то чтобы пренебрегаю своими

обязанностями во всех этих отношениях, просто, похоже, мне не удается

накапливать достаточно энергии для всего этого. Оправдывая свою

неорганизованность, я пытаюсь убедить себя в том, что восполню все промахи

за счет научной работы, но, разумеется, я знаю цену такому оправданию.

Проводя целые дни у себя в лаборатории, я порой ощущаю такую безнадежную

некомпетентность в оценке роли различных политических партий, что все

газетные комментарии начинают мне нравиться в равной степени. Я понимаю, что

кто-то должен руководить моим институтом, направлять работу множества

научных обществ, экзаменовать студентов, выправлять рукописи, представляемые

для публикации. Я понимаю также, что университетом нельзя управлять без

помощи различных комиссий, а анкеты печатают для того, чтобы их заполняли.

Если бы каждый относился к своим обязанностям такого рода столь же нерадиво,

как я, мы оказались бы в состоянии чудовищного хаоса, но, к счастью так

поступают далеко не все.

Такое отношение можно расценить как эгоистическое, и, это, возможно,

справедливо. Но я подозреваю что многие люди предпочли бы выполнять эти

обязанности, чем жить жизнью, подобной моей, и, кроме того, мое манкирование

этими обязанностями не приносит обществу больших потерь. Обычный довод "А

если бы все так делали?!" не столь уж убедителен. Я не мог бы усидеть на

своем месте, если бы был обеспокоен тем, что все одновременно захотят на

него сесть. К счастью, мы обладаем различными талантами и наклонностями, и,

быть может, совсем не плохо во всеуслышание заявить, что я хочу делать

только то, что могу делать лучше других. Возможно, такой образ мыслей

обусловлен сдвигом моего интеллекта в сторону целенаправленности, но

разрешите мне считать это неизбежным профессиональным заболеванием. Мы ведь

толкуем о честности, и, даже если весь ход моих рассуждений не совсем

честен, я тем не менее честно в него верю.

Возможно, самая серьезная этическая проблема, с которой сталкивается

ученый.- это проблема последствий его работы. Всякий раз, предлагая новое

лекарство, ученый-медик обеспокоен возможными последствиями его применения

которые никто не может предвидеть, - и все же надо идти на риск. Мало кто

предпочел бы не пользоваться достижениями современной медицины. Несмотря на

величайшие предосторожности, побочные эффекты новых лекарственных препаратов

неизбежны, а ведь поначалу каждое лекарство - новое.

Мы, биологи, не сталкиваемся, к счастью, с огромными этическими

проблемами, перед необходимостью решения которых оказались современные

физики{21}. И все же в заключительной части своей речи при получении

Нобелевской премии Пьер Кюри с уверенностью сказал: "Можно себе представить

и то, что в преступных руках радий способен быть очень опасным, и в связи с

этим следует задать такой вопрос: является ли познание тайн природы выгодным

для человечества, достаточно ли человечество созрело, чтобы извлекать из

него только пользу? В этом отношении очень характерен пример с открытиями

Нобеля: мощные взрывчатые вещества дали возможность производить удивительные

работы{22}. Но они же оказываются страшным орудием разрушения в руках

преступных политических деятелей, которые вовлекают народы в войны.

Я лично разделяю мнение Нобеля, заявившего, что человечество извлечет

из новых открытий больше блага, чем зла" [6, с. 187].

Надеюсь что великий французский физик был прав. К несчастью те, кто

использует открытия, не всегда обладают мудростью их создателей. Но как бы

то ни было, для Homo sapiens было бы унизительным платить за свое выживание

добровольным невежеством. Не подлежит сомнению, что спасение человечества

следует искать не во мраке невежества, а на светлом пути дальнейшего

развития и распространения культуры, знания и просвещения.

^ КОНТАКТ С ПРИРОДОЙ

Под контактом с Природой я подразумеваю установление тесной связи с

явлением Природы, на которое направлено наше исследование. Мы должны знать,

как выделять и воспринимать его, как влиять на него, манипулировать и

управлять им по своему желанию, как интерпретировать его значение. Некоторые

практические аспекты наблюдения, технические приемы и оценки результатов

будут рассмотрены в дальнейшем (с. 221- 246). Здесь же отметим лишь важность

этих навыков, составляющих одно из основных свойств психологической

структуры личности ученого.

Наблюдение.
Наблюдение представляет собой пассивную сторону нашего контакта с

Природой. Мы ничего не предпринимаем, а только наблюдаем. Обычно так и

начинается исследование, поскольку, прежде чем что-то выделить для

дальнейшего изучения, мы должны это что-то увидеть. Здесь все ясно, но сам

процесс наблюдения содержит несколько ключевых моментов, которые следует

обсудить. Сюда относятся: составляющие процесса наблюдения, различие между

видением и открытием, необычайная важность так называемого "периферического

зрения", тщательность в оценке данных.

Понятие "наблюдение" включает три существенно различных вида

деятельности: обнаружение, распознавание и измерение. Под "обнаружением" я

подразумеваю простое видение того, что есть. "Распознавание" предполагает

восприятие этого "чего-то" в контексте известного или неизвестного нам

ранее, другими словами, мы включаем это "что-то" в нашу память; под

"измерением" же имеется в виду количественная оценка качества этого

"чего-то".

Если я иду по улице и в рассеянности уступаю кому-то дорогу, я тем

самым его обнаруживаю; если я вижу, что это Джон, значит, я распознал его; а

если я отметил, что его рост 1 м 75 см, то я его измерил. Та же процедура

имеет место и в научном наблюдении, что бы мы ни наблюдали: клетку,

биологическую реакцию или химическое соединение. Главная путаница возникает

потому, что ученые часто не различают этих трех аспектов наблюдения. Даже

если вы не могли не увидеть нечто, попавшее в поле вашего зрения, это не

означает, чти вы распознали и открыли его для себя. Ученые имеют равные

шансы видеть вещи: это в большей или меньшей степени зависит от случая,

который их нам "подсовывает". Но, как сказал Пастер, "при наблюдении случай

благоприятствует лишь подготовленным".

Возможно, ценнейшим достоянием ученого является способность

распознавать значимость видимых им вещей. А для этого необходима большая

эрудиция: память ученого должна быть обогащена многим увиденным либо

прочитанным, а он сам должен обладать большим талантом связывать увиденное с

конкретными, относящимися к нему воспоминаниями. Лишь таким путем можно на

деле что-то открыть.

Теперь о "периферическом зрении". В одной старой сказке три принца из

Серендипа всегда случайно обнаруживали вещи, которые ранее и не думали

искать{23}. Как это у них получалось? По моему разумению, ответ кроется в их

способности к "периферическому зрению". Она заключается в следующем:

разглядывая то, что вы хотите видеть, не мешает уголком глаза стеречь и то,

что может появиться неожиданно. Я убежден, что это один из величайших даров,

которым может обладать ученый Мы же обычно бываем так сосредоточены на

предмете исследования, что другие, порой гораздо более важные вещи не в

состоянии проникнуть в наше сознание. Как правило, это касается вещей, столь

непривычных для нас, что они кажутся нам невероятными. А между тем именно

невероятное по-настоящему заслуживает внимания! Если же нечто неожиданное

вдруг оказывается истинным, то в этом случае наблюдение будет значительным

шагом вперед.

Известно, с каким трудом поддаются наблюдению факты, на которые мы

просто смотрим, не видя их, особенно если они возникают совершенно

неожиданно, а мы отвлечены каким-либо переживанием. Это хорошо иллюстрирует

следующая поучительная история. Во время одного из заседаний конгресса по

психологии в Геттингене в зал ворвался человек, за которым гнался

вооруженный бандит. После короткой схватки на глазах у всех раздался

выстрел, и оба человека выбежали из зала примерно через двадцать секунд

после своего появления. Председатель сразу же попросил присутствующих

записать все что они видели. Втайне от участников конгресса все происшествие

было предварительно инсценировано, отрепетировано и сфотографировано. Из

сорока представленных отчетов лишь один содержал менее 20 % ошибок,

касающихся основных фактов происшествия, 14 отчетов имели от 20 до 40 %, а

25 отчетов - свыше 40 % ошибок. Любопытно, что более чем в половине отчетов

около 10 % подробностей были чистейшей выдумкой. Результаты оказались весьма

удручающими, несмотря на благоприятные условия - все происшествие было

коротким и достаточно необычным, чтобы привлечь к себе внимание, подробности

его были немедленно зафиксированы людьми, привыкшими к научным наблюдениям,

причем никто из них не был вовлечен в происходящее. Эксперименты такого типа

нередко проводятся психологами и почти всегда дают сходные результаты.

Особого внимания заслуживает также то, что ошибки наблюдения не только

не ограничиваются игнорированием достаточно очевидных фактов, но нередко

сопровождаются выдумыванием деталей. Существуют бесчисленные примеры

оптических иллюзий, обманов, вызванных отвлечением внимания (например, в

фокусах) и изменением эталона сравнения (теплое кажется холодным после

горячего чая, по горячим после холодного: серое представляется почти белым в

сравнении с черным и почти черным в сравнении с белым). Ошибки часто

допускаются под влиянием предшествующего наблюдения. Например, нормальный

надпочечник может показаться очень маленьким, если мы смотрим на него сразу

после того, как наблюдали несколько необычно крупных надпочечников.

Кроме того, мы имеем склонность видеть только то, к наблюдению чего мы

подготовлены. При наблюдении эксперимента на собаке противник опытов над

животными заметит только, что собаку хорошо усыпили, собаковод обратит

внимание на породу животного, а ученые разных специальностей обратят

внимание на такие подробности, которые представляют интерес для их области

знания.

Необычайным даром видения неожиданного обладал Пастер. Проводимое им

изучение случаев холеры у птиц было прервано летним отпуском, а когда он

возобновил работу, почти все микробные культуры оказались стерильными. Он

попытался оживить микроб путем введения его птицам, но это ни к чему не

привело. Пастер уже был готов прекратить эксперимент, когда ему пришла в

голову мысль ввести птицам сильнодействующую свежую культуру. Далее приведем

слова его коллеги Дюкло: "К удивлению всех, а возможно и самого Пастера, не

ожидавшего такого успеха, почти все птицы устояли против введения микробов,

в то время как другие птицы, которым ослабевшая культура не вводилась после

обычного инкубационного периода заболели... Это привело к открытию принципа

иммунизации ослабленными патогенами" [9].

В другом случае Пастер с удивлением заметил, что возбудители сибирской

язвы могут быть выделены из почвы, в которой двенадцать лет назад были

захоронены овцы, умершие от этой болезни. Оставалось загадкой, как столь

длительный срок бактерии могли сохранять вирулентность и с интервалом в

несколько лет вновь вызывать эпидемии. Однажды, идя через поле, он заметил,

что некоторый участок земли имеет особую окраску. Когда он спросил об этом

фермера, тот ответил, что год назад там захоронили умерших от сибирской язвы

овец. Как рассказывает Эмиль Ру, "Пастер, всегда обращавший внимание на

детали, заметил на поверхности почвы большое количество ходов, прорытых

червями. Ему в голову пришла идея, что в своих бесконечных перемещениях из

толщи земли на ее поверхность черви вынесли наружу богатую перегноем почву,

находившуюся вокруг останков овец, а вместе с ней - и споры сибирской язвы.

Пастер никогда не останавливался на идеях - он сразу переходил к

эксперименту. Последний подтвердил его предположение: у морской свинки

удалось вызвать сибирскую язву" [цит. по: 2].

Никакие кабинетные размышления не привели бы Пастера к этому открытию,

если бы не его личные наблюдения. Да и моя собственная работа не раз

убеждала меня в том, насколько мы бываем слепы к неожиданностям. В 1941 г. я

занимался изучением влияния прогестерона - недавно синтезированного гормона

яичников - на половые органы. Я каждый день вводил крысам это соединение,

ожидая определенных изменений в половых органах. Через несколько недель я

передал эту работу лаборантке, только что приступившей к работе. К большому

моему удивлению, на следующий день она доложила, что все животные погибли.

Поскольку я неоднократно вводил те же дозы прогестерона без каких-либо

осложнений, я решил, что она плохо приготовила раствор, и просто сказал ей,

чтобы она повторила эксперимент более тщательно. На. следующий день девушка

пришла ко мне в великом расстройстве: несмотря на все меры предосторожности,

животные погибли после первой же инъекции. Я был в полном замешательстве и

попросил ее повторить опыт с другой группой крыс, на этот раз в моем

присутствии.

Выяснилось, что, не зная наших технических приемов, лаборантка вводила

гормон внутрибрюшинно, основываясь на опыте своей предыдущей работы в

бактериологической лаборатории. Я не предполагал, что способ инъекции имеет

какое-либо существенное значение, но пока я говорил ей это, все крысы

уснули, как если бы получили сильную анестезию, а затем погибли. Все это

выглядело очень странно. До сих пор у прогестерона не было обнаружено

никаких токсических эффектов и ни один стероидный гормон - и ни один гормон

вообще - никогда не вызывал анестезии. Тогда я повторил эксперимент с

меньшей дозой прогестерона. Животные опять уснули, но на этот раз через пару

часов они проснулись в полном здравии.

Здесь мы имели дело с настоящей гормональной анестезией, при которой

сон вызывается естественным продуктом эндокринной железы. Очевидно, раньше

этого явления не замечали, поскольку после обычной подкожной инъекции

всасывание прогестерона происходит слишком медленно, чтобы был достигнут

обладающий анестезирующим действием уровень содержания его в крови. Когда же

неопытная лаборантка ввела вещество другим способом, оно быстро

абсорбировалось с обширной брюшинной поверхности. Но она не заметила

анестезии, поскольку у нее не было повода наблюдать за животными до

очередной инъекции на следующий день, когда животные были уже мертвы. Даже

если бы она обследовала их вскоре после инъекции, сомнительно, чтобы она

приписала их неподвижность перед гибелью подлинной анестезии. После того как

я описал эти наблюдения, несколько опытных авторов оспорили мою

интерпретацию, приписывая неподвижность животных обычному "шоку". Теперь же

мы знаем, что стероидные гормоны могут вызывать анестезию не только у

животных, но и у людей. Например, гидроксидион - близкое производное

прогестерона - в настоящее время находит клиническое применение для

анестезии при некоторых хирургических операциях.

Чем больше мы полагаемся на сложные инструменты, тем в большей степени

искусство наблюдения сходит на нет. В этой связи процесс обучения молодежи,

с моей точки зрения, следует строить так, чтобы она приобретала навык

тщательного наблюдения за поведением подопытных животных и тщательного

патологоанатомического исследования. При этом особое внимание следует

уделять "периферическому зрению", настраивая студентов на систематический

поиск неожиданных изменений.

Помимо того что подчас наиболее важные детали находятся на периферии

нашего зрения, мы рискуем не заметить их из-за несущественных деталей,

затемняющих картину. Талант видеть подобное в массе различий - и, что еще

важнее, различие в массе подобного - составляет основу любой

классификационной деятельности.

В заключение несколько слов о тщательности - кропотливом внимании к

деталям. Все согласны с тем, что это качество крайне важно не только в

научном исследовании, но и во всех областях жизни. Согласно Кеннону,

"желание брать на себя бесконечные трудности и тщательно рассматривать

мельчайшие детали является важнейшим элементом самого духа исследования"

[4]. А по словам Томаса Карлейля{24}, сам гений есть не что иное, как

"прежде всего необычайная старательность".

Тщательность исследования предохраняет идею от "смазывания". Она

необходима во всех видах научной работы, как при оценке мыслей, так и

наблюдений. К сожалению, чем более живым воображением обладает человек и чем

с большим рвением он стремится завершить картину, которую ему рисует

воображение, тем скорее он будет пренебрегать мелочами. Только единицы из

нас достаточно нетерпеливы, чтобы стремиться к неизведанному, и в то же

время обладают достаточным терпением, чтобы по дороге постоянно проверять,

на правильном ли пути они находятся.

Технические навыки
Тесный контакт с Природой, какую бы форму он ни принимал - пассивного

наблюдения или активного преобразования,- предполагает изрядные технические

навыки и изобретательность.

С моей точки зрения, молодой человек в годы своего становления должен

овладевать техническими навыками, но не ориентироваться на их немедленное

применение. На это есть две причины: он узнает, что он может и любит делать

своими руками, а кроме того, создаст некоторый запас навыков, которые будут

всегда наготове, в случае если хорошая идея неожиданно потребует их

использования.

Многие хирургические приемы, которым я в бытность студентом-медиком

научился у своего отца, очень пригодились мне в дальнейшем. Затем в качестве

сотрудника кафедры патологии Пражского университета я имел достаточно

возможностей для изучения методов гистологии. Еще позже я настолько уверился

в том, что основой всех современных медицинских исследований является химия,

что защитил в этой области вторую докторскую диссертацию. Теперь, оценивая

время, затраченное на овладение всем этим, мне кажется, что оно не пропало

даром, хотя далеко не все из приобретенных навыков пригодились мне на

практике.

По своим склонностям я морфолог и хирург-экспериментатор. И хотя до

того, как сделать выбор в пользу конкретной научной карьеры, я потратил

значительное время на изучение методов химического синтеза, эту сторону

своей подготовки я использую менее всего. И все же я не сожалею о годах,

проведенных в химической лаборатории. Они дали мне определенное понимание

возможностей и ограничений этой науки с точки зрения моих ранее

сформировавшихся наклонностей.

Я все еще считаю химию одним из наиболее ценных инструментов

медицинского или любого другого биологического исследования, и тем не менее

она - не биология... Мне нравится само живое, его формы и проявления,

словом, то, что непосредственно доступно моим органам чувств. Биологическая

реакция, которую я могу видеть невооруженным глазом, или клетка, которую я

могу наблюдать под микроскопом,- все это значит для меня гораздо больше, чем

колориметрическая реакция, показывающая уровень крови в каком-то соединении.

Мне нравятся приемы экспериментальной хирургии из-за точности получаемой

информации. Фармакология тоже дает нам способы блокировать деятельность

какого-либо нерва, или, скажем, почки, но всегда остается сомнение,

произведена ли блокировка полностью и не задеты ли другие органы. Ситуация

значительно прояснится, если перерезать нерв или удалить почку. (Должен

попутно признать, что экспериментальная хирургия нравится мне и просто как

мастерство: я часто пытаюсь решить хитроумную хирургическую задачу,

экспериментируя на животных. При этом я не рассчитываю на ее немедленное

применение, мне просто хочется посмотреть, можно ли это сделать. И если опыт

удается, то рано или поздно появляется возможность его удачного применения.)

В фармакологии и физиологии я предпочитаю экспериментировать на живом и

целостном организме, а не на изолированном органе или на животном,

измученном различными "процедурами по повышению или понижению

чувствительности". В этой связи я вспоминаю, как одни молодой ученый в

течение тридцати минут излагал свои наблюдения над кошкой, которую

анестезировали, привязали к столу, ввели атропин (чтобы блокировать

блуждающий нерв), удалили часть печени, затем сделали инъекцию некоторого

препарата; все это вызвало у нее выделение кала и мочи, а также виляющие

движения хвостом. Когда по докладу началась дискуссия, был задан только один

вопрос: "А что еще могла бы делать кошка в таких условиях?"

Еще более искусственными мне представляются условия, при которых удален

весь организм, за исключением единственного органа, исследуемого в

лабораторной пробирке, т. е. in vitro. Нет сомнения, что существуют

проблемы, которые нельзя решить никаким иным путем, и люди, заинтересованные

в их решении, вынуждены применять метод in vitro. Однако чем меньше тот или

иной метод разрушает живое, тем больше он мне по душе.

Вообще говоря, я не расположен спешить с применением сложных методов

сразу после их изобретения. Теперь, когда нам стали доступны

электронно-микроскопические и радиоизотопные методы исследования, применение

их при решении бесчисленных проблем дает определенные "публикабельные" и

даже полезные результаты. Молодой человек, делающий первые шаги в науке,

разумеется, может извлечь отсюда известную пользу. Но те, кто уже имеет опыт

работы и определил область своих интересов, не должны ослепляться новизной и

хитроумностью новых методов. Даже самые совершенные методы имеют тенденцию

постоянно совершенствоваться, и тогда их можно будет с большей пользой

применить в исследованиях, в которых новизной отличается идея, а не

используемый инструмент.

На мой взгляд, опытному ученому нет необходимости изучать все имеющиеся

методы исследования и сравнивать их достоинства. Ему нет необходимости в

совершенстве овладеть ими, исходя из предположения, что они смогут на

что-нибудь сгодиться. Если на что и нужно тратить силы, так это на

разработку собственных методов. Почти все великие биологи создали

специальную технику в своих областях исследования. Лавуазье сам изготовлял

весы, термометры, калориметры. Пастер зарекомендовал себя необычайно

способным изобретателем в области бактериологической техники, и многие из

его изобретений используются и сегодня. То же справедливо в отношении

стольких выдающихся исследователей, что продолжать их перечень было бы

излишним. Новая техника - это "повивальная бабка" при рождении новой науки.

^ ОЦЕНКА РЕЗУЛЬТАТОВ НАБЛЮДЕНИЯ

Что в первую очередь должен делать тот, кто изучает философию?

Расстаться с самонадеянностью. Ибо никто не может начать изучать то, что, по

его мнению, он уже знает.

Эпиктет
Способность отбрасывать все формы ослепляющей нас предвзятости - первая

предпосылка объективной, честной оценки наблюдаемых фактов. Мы уже говорили

о зависимости научного исследования от предшествующего опыта, который

порождает те или иные предубеждения (с. 60), но мы должны научиться

контролировать их. При оценке, определении значения и интерпретации данных

многое зависит от способности смотреть на вещи не предвзято, а также от

нашей способности изменять свои взгляды, если того потребуют новые факты.

При этом не следует преувеличивать следствия, которые могут быть выведены из

наблюдаемого.

Президент Гарвардского университета Элиот как-то рассказал мне такую

историю. Войдя в переполненный ресторан, он отдал шляпу гардеробщику-негру.

При выходе Элиот с удивлением увидел, что гардеробщик безошибочно выбрал

именно его шляпу из сотен других. В изумлении он спросил: "Как вы узнали,

что это моя шляпа?" - "Да не знал я, что она ваша!" - был ответ. "Почему же

тогда вы дали ее мне?" - спросил Элиот, на что гардеробщик очень вежливо

ответил: "Потому что вы, как вошли, отдали ее мне". Президенту университета

чрезвычайно понравилось столь скрупулезное обращение с причиной и

следствием.

Одним из худших "заболеваний" научного мышления является тенденция

видеть то, что хотелось бы увидеть; у себя в лаборатории мы называем это

явление "гнилым оптимизмом". Я вспоминаю аспиранта, задавшегося целью

доказать, что препарат А более опасен, чем препарат В. Он подверг действию

каждого препарата группу из десяти крыс. В группе А погибло пять крыс, а в

группе В - шесть. И тем не менее он смотрел в этом эксперименте

подтверждение своей очки зрения, ибо сумел заставить себя поверить в то, что

у каждой крысы, которая "не должна была" погибнуть, можно было заметить

некие патологические повреждения, не связанные с экспериментом. Эта история

произошла с очень способным человеком, который впоследствии стал вполне

объективно мыслящим и надежным исследователем и сейчас приобретает

известность в науке. И все же на первых порах своей научной деятельности он

смотрел на вещи именно таким образом. К сожалению; я знаю и других людей,

которые так никогда и не переросли эту болезнь.

Поскольку в науке мы постоянно сталкиваемся с фактами, полностью

противоречащими повседневному опыту, избавиться от наших предубеждений -

нелегкое дело. Когда мы каждый день видим, как солнце встает и заходит за

внешне неподвижный горизонт, требуется известная гибкость, чтобы, впервые

ознакомившись с прямо противоположными свидетельствами, признать, что не

Солнце вращается вокруг Земли, а наоборот, или, вообще говоря, что все

зависит от выбора системы отсчета.

*3. ЧТО СЛЕДУЕТ ДЕЛАТЬ?*


Выбор проблемы

Мы уже говорили о том, что при выборе проблемы исследования необходимо

прийти к определенному балансу между любознательностью и возможностью

практического приложения ожидаемых результатов (с. 24). Именно в этом

вопросе мнение ученого-исследователя сильнее всего расходится с мнением

специалистов в других областях деятельности, и точно так же в этом отношении

крупный ученый более всего отличается от среднего исследователя. Насколько я

понимаю, по своим интеллектуальным способностям выдающиеся юристы,

бизнесмены, финансисты или государственные деятели ничем не отличаются от

первоклассных ученых. Единственное существенное различие между ними в том,

какие проблемы они считают заслуживающими внимания. Ученого не интересует

сфера творения рук человеческих. Для него значимость проблемы не зависит от

устанавливаемых людьми законов или общественных соглашений, которые могут

меняться в зависимости от желания людей. Поэтому ценность проблемы, которую

выбирает ученый, непреходяща, хотя и не всегда очевидна.

Решение сложной юридической или политической проблемы, накопление

большого состояния, создание источников дохода для множества людей,

сооружение крайне необходимой плотины или моста - все это виды деятельности,

значимость которых совершенно очевидна Однако этого не скажешь о стремлении

ученого постичь тайны пигментации крыла бабочки или определить, какие силы

влияют на траекторию движения далеких звезд. Требуется особого рода

любознательность и редкая способность отрешиться от общепринятых "мирских"

ценностей, чтобы преследовать даже явно непрактические цели. Но именно в

подобных устремлениях - сколь бы тривиальными они ни выглядели в глазах

большинства людей - и заключается суть работы ученого. Он не считает их

непрактичными, поскольку, с его точки зрения, удовлетворение

любознательности и перспектива применения в будущем того или иного

природного закона перевешивают все прочие соображения. Такой обостренный

интерес к вещам, совершенно далеким от забот среднего человека, и делает

ученых странными и эксцентричными в глазах своих современников. С течением

времени отношение к ним меняется - хотя иногда для этого требуются

столетия,- по мере того как становятся очевидными чисто практические

последствия сделанных ими открытий.

Выбор между той или иной темой продолжает оставаться самой важной и

самой трудной задачей, стоящей перед ученым на протяжении всей его жизни. Он

всегда на распутье и вынужден выбирать из множества дорог ведущих в

неизведанное. И проблема не в том чтобы определить, хороша или плоха

избранная дорога (соответствует ли она первому впечатлению о ней) ибо

похвалы достойно решение любой проблемы. Вопрос заключается в том, какому

пути следует отдать предпочтение с точки зрения той цены, которую в итоге

приходится платить: ведь посвятив себя целиком поискам решения какого-то

одного вопроса, мы, таким образом, добровольно отказываемся от возможности

сделать еще очень многое.

Что такое открытие?

Кто открыл Америку - индейцы, жившие там с незапамятных времен, или

викинги в Х веке, или Христофор Колумб, прибывший туда в 1492 г.? Открывает

ли ее все еще и теперь каждый, кто бурит новую нефтяную скважину или кто

обнаружил на этом континенте новое месторождение урана? Ответ на эти вопросы

зависит от вашего общего отношения к проблеме открытия Америки, а также от

того, что вы понимаете под достаточно изученным вопросом. Открытие является

таковым лишь с определенной точки зрения и в определенной степени. Когда мы

выделяем отдельную личность в качестве первооткрывателя чего-либо, мы имеем

в виду лишь то, что, с нашей точки зрения, вклад этого человека в данное

открытие превышает чьи бы то ни было заслуги.

Любой историограф сталкивается с такого рода фактами, способными

привести в замешательство. Обычно предмет открытия предвидят многие люди, а

некоторые - и их может быть немало - бывают способны в какие-то моменты

времени или под каким-то углом зрения как бы "увидеть" его еще до того, как

открытие было фактически совершено. Для практики не имеет ровно никакого

значения, кто совершил научное открытие, коль скоро мы можем пользоваться

его плодами. В этом смысле неважно, кто именно открыл Америку, раз уж дары

этой земли нам доступны. Но если мы хотим испытать трепет соучастия в

открытии, "раскручивая" его подлинно захватывающую историю, либо извлечь из

него практические уроки, это становится существенным. А научиться здесь

можно многому. Например, обращение к истории важного открытия может помочь

нам понять, что составляет его суть не только с точки зрения

профессионального исследователя, но и с точки зрения любого человека,

поглощенного заботами повседневной жизни.

Вернемся опять к открытию Америки. Мы считаем, что Колумб открыл

Америку только на том основании, что он больше кого бы то ни было сделал для

того, чтобы мы - я имею в виду всех, за исключением индейцев,- получили в

свое распоряжение новый континент. Что же касается индейцев, то они уж точно

не смотрят на Колумба как на того, кто открыл Америку. С их точки зрения,

его прибытие ознаменовало собой открытие ими белого человека.

Несомненной заслугой тех отдельных групп викингов, которые попадали в

Америку на протяжении всего Х столетия, является то, что они сделали это

раньше других европейцев. Но, хотя они и открыли "нечаянно" Америку, викинги

не сыграли никакой роли в открытии ее для всего остального мира. Их подвиги

были полностью забыты, так как им не удалось установить действенной и

постоянной связи между Новым и Старым Светом. Вот почему сегодняшние

обитатели Америки ничем им не обязаны. Викинги не помогли даже Колумбу, ибо,

когда он несколько столетий спустя планировал свое путешествие, ни он сам,

ни кто-либо из его окружения ничего не знали об этих более ранних вояжах. Мы

узнали о них лишь совсем недавно, когда Америка уже на протяжении веков была

1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   46

Похожие:

Ганс Селье. От мечты к открытию icon3 Литература 4 Ссылки
Л. Х. Гаркави с соавт., в развитие и дополнение концепции стресса Г. Селье. Этим термином авторы обозначили общую периодическую систему...
Ганс Селье. От мечты к открытию iconПоложение о Региональном Слёте молодежно-студенческих отрядов, посвящённом...
Настоящее Положение определяет сроки, состав участников, порядок организации и проведения Регионального Слёта молодежно-студенческих...
Ганс Селье. От мечты к открытию icon«Ганс-Ульрих фон Кранц. Золото третьего рейха. Кто владеет партийной кассой нацистов?»
Ганс-Ульрих Кранц: «Золото третьего рейха. Кто владеет партийной кассой нацистов?»
Ганс Селье. От мечты к открытию iconКонкурс «Бремани: Макияж Мечты»
Конкурс «Бремани: Макияж Мечты» это Ваша великолепная возможность создать свой новый образ!!! 
Ганс Селье. От мечты к открытию iconРолф Йенсен Общество мечты
Солнце заходит над обществом информации — еще до того, как отдельные люди и компании успели полностью адаптироваться. Прежние охотники...
Ганс Селье. От мечты к открытию iconОсновоположником Ганс Моргентау
Международная политика борьба за власть гос-вза утверждение превосх-ва и влияния
Ганс Селье. От мечты к открытию icon«Шәкен Жұлдыздары 2012» Пресс-конференция, посвященная открытию кинофестиваля...
Пресс-конференция, посвященная открытию кинофестиваля «Шәкен Жұлдыздары-2012» состоится 30 мая 2012 года в 10: 30 ч. Место проведения:...
Ганс Селье. От мечты к открытию iconКлубничный кофе strawberry coffee
Но, встряхнув головой, подавил в себе мечты о бизнес-деловых встречах, о кабинетах, находящихся на 50-ом этаже, и аниме сериалах...
Ганс Селье. От мечты к открытию iconРолф Йенсен Общество мечты Как грядущий сдвиг от информации к воображению преобразит бизнес
Солнце заходит над обществом информации — еще до того, как отдельные люди и компании успели полностью адаптироваться. Прежние охотники...
Ганс Селье. От мечты к открытию iconЗадача Доктрины не менять это общество, а создать новое.
Построенное на идеалах Общей Мечты, логике Империума Построенное на идеалах Общей Мечты, логике Империума и
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница