Хуан Рамон Бьедма Рукопись Бога Хуан Рамон Бьедма Рукопись Бога Предисловие


НазваниеХуан Рамон Бьедма Рукопись Бога Хуан Рамон Бьедма Рукопись Бога Предисловие
страница1/4
Дата публикации12.04.2013
Размер0.54 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Информатика > Документы
  1   2   3   4
Хуан Рамон Бьедма

Рукопись Бога

Хуан Рамон Бьедма

Рукопись Бога
Предисловие
Юрист по образованию, Хуан Рамон Бьедма несколько лет посвятил борьбе с чрезвычайными происшествиями. Он видел жизнь в самых острых ее проявлениях и смерть в самых кошмарных ее обличиях. И вы не сможете удержаться от соблазна увидеть мир его глазами, какими бы чувствительными ни были ваши нервы!

Дебютный роман X. Р. Бьедмы «Рукопись Бога» выдержал несколько переизданий, удостоен ряда литературных премий и переводился на греческий, португальский, немецкий языки… Но будьте готовы: автор заговорит с вами на языке шоковой терапии…

Бьедма превращает Севилью в мифический город, где убийства – это обычное дело, а никогда не прекращающийся дождь смывает все следы людских грехов. Именно в этом городе разворачиваются события воистину необыкновенные.

Рукопись Бога – книга, найденная при раскопках, – содержит в себе ключ к мировому господству. Миссия Альваро – найти новое убежище этим листкам, разделенным между пятью хранителями. Но за чемоданами с рукописью ведется настоящая охота. Тайные враги идут на шаг впереди Альваро, и они не остановятся ни перед чем…

Кто рано встает – от того Бог отвернется в первую очередь. Несколько невинных женщин, поспешивших к утренней проповеди отца Дамасо, хранителя рукописи, в этом убедились. Кто эти семеро бездомных в грязных, мокрых от дождя лохмотьях, вышедшие из мягкого полумрака церкви? И зачем подобные скелетам нищие и зловеще ухмыляющийся безухий горбун судорожно сжимают в руках заржавленные ножи? Безжалостное убийство прихожанок на глазах Дамасо доконало его – нападавшим осталось лишь подвергнуть пыткам уже бездыханное тело… Так был захвачен первый чемодан.

Молчаливые и решительные, оборванцы нападают на самого Альваро. Если бы не помощь парковщика Ривена, его миссия по спасению человечества завершилась бы, так и не начавшись. Отныне Альваро, племянник кардинала Гесперио Тертулли, и Ривен, человек без прошлого, неразлучны.

Хранителей остается все меньше. Преподобный Баскьер «распят» в собственном кресле… Кто стоит за этой неимоверной жестокостью? К концу книги все маски будут сорваны…

Сюжет развивается настолько динамично, что не может не вызывать ассоциации с кинематографом: здесь автор нашел применение своему таланту сценариста и режиссера. Так что поклонники нашумевших фильмов «Город грехов» и «Судный день» не будут разочарованы, равно как и любители интеллектуальных детективных триллеров в духе «Кода да Винчи».
* * *
Для Росауры и в честь Росауры
Пако Игнасио Тайбо Второму, Кристине Масиа и Хусто Баско.

У меня нет слов, чтобы выразить свою признательность

* * *
Из пяти Откровений, что будут явлены, главное – Откровение в Слове.

Софоний. Рукопись Бога
Розенкрейцеры, к примеру, утверждали, что владеют книгой, вместившей все прочие книги и пророчества о судьбе человечества.

Жерар Анкосс


Пролог

Рим, 2 октября 1829
Бесчисленные «завтра», «завтра», «завтра»

Крадутся мелким шагом, день заднем,

К последней букве вписанного срока;

И все «вчера» безумцам освещали

Путь к пыльной смерти. Истлевай, огарок!

У. Шекспир. Макбет
Ночное небо сделалось белым.

И рассыпалось над городом миллионами осколков.

Никто в Риме не мог припомнить, чтобы снег пошел в первых числах сентября.

Одинокий всадник упорно гнал коня навстречу безжалостному северо западному ветру; не важно, что копыта его лошади скользили на мокрых камнях кривых улочек, что бедное животное жалобно всхрапывало под ударами хлыста, что слезы, катившиеся из покрасневших глаз, леденели на студеном ветру. Граф Невшатель, лейтенант швейцарской гвардии, нарушил присягу понтифику ради другого, воистину священного обета. И теперь ему оставалось лишь молиться о том, чтобы это решение оказалось правильным.

На полпути к ватиканскому Апостольскому дворцу всадник сменил бешеный галоп на скорую рысь. Хотя темные улицы были почти безлюдны, а приметную гвардейскую форму, сшитую по эскизам самого Микеланджело, граф предусмотрительно сменил на кожаные штаны и плащ из верблюжьей шерсти, завывания ледяного ветра напоминали о том, что ему не следует привлекать внимание ни к себе, ни к своей ноше, ни к конечной цели своего пути.

Клятва, данная графом этой ночью, уходила корнями в далекое прошлое, когда его предки стали служить Святому престолу; она была важнее жизни, важнее чести и, скорее всего, важнее спасения души.

Перебравшись по мосту Систа через темные воды Тибра, всадник выехал на виа Аренула, упирающуюся в площадь Иисуса. Оттуда тесный проулок привел путника к черному ходу виллы Марциус, где ждали двое слуг. Один взял под уздцы коня. Другой держал масляный светильник, пока гвардеец искал что то в своей сумке, а затем провел прибывшего внутрь.

Вслед за молчаливым лакеем граф пересек двор казавшегося пустынным дома, прошагал через темную кухню и оказался у входа в винный погреб. Лестница, столь узкая, что, спускаясь по ней, можно было обеими руками касаться стен, вела вниз, в большой зал с каменными сводами.

Там собрались семьдесят семь человек.

Семь рядов стульев занимали адвокаты, политики, генералы, аристократы, банкиры, клирики и прочие уважаемые граждане. Вместе они составляли Тайный Совет Семидесяти.

Напротив за длинным столом восседали пятеро кардиналов в парадном облачении, бывших инквизиторов. Место во главе стола занимал теолог доминиканец, нынешний председатель Совета.

Великий инквизитор, его преосвященство Арман Дени дю Мирабо, кардинал Лоренский.

Все взгляды были устремлены на лейтенанта швейцарской гвардии, торопливо и нервно проследовавшего через зал с сумкой в руках. Подойдя к столу, он опустился на одно колено перед великим дю Мирабо и протянул ему похищенную реликвию.

– Ваше преосвященство.

На миг в воспаленном сознании кардинала родилась абсурдная мысль, что гонец привез Рукопись Бога, таинственный документ, который Великий инквизитор искал все эти годы, чтобы вернуть Святому Ордену утраченную власть. Но через мгновение старик понял, что это совсем не та рукопись, к тому же врачи отвели ему всего несколько месяцев жизни, и заветный манускрипт суждено найти кому то другому.

Кардинал принял бумаги, протянул графу руку, чтобы тот мог поцеловать лиловый камень на перстне, и, когда гонец вышел, сосредоточился на документе под заглавием «Cogitationes Nostras»1 с подписью и печатью римского викария на первой странице. Пока дю Мирабо с бесстрастным видом просматривал лист за листом, собравшиеся хранили молчание.

Когда же кардинал завершил чтение и поднял глаза на своих чад, взгляд его полыхал яростью, а голос дрожал от едва сдерживаемого гнева.

– Как и предполагали, новый папа, это слабое создание, не по праву носящее имя Пия Восьмого, поддался дьявольскому искушению.

Члены Совета по прежнему безмолвствовали.

Все ждали, когда этот немощный старик облечет в слова решения, которые изменят их жизни и жизни многих других людей.

И кардинал не стал их разочаровывать.

– Нам предстоит сложный путь. Чтобы создать Новый союз для охраны ценностей, которые мать наша Церковь уже не в силах защитить. Как только документ, оказавшийся ныне у меня в руках, станет достоянием публики, святая инквизиция, главная опора веры, под знаменем которой мы вот уже шестьсот лет сокрушаем врагов Святой Троицы, перестанет существовать.

Облаченный в пурпур кардинал Лоренский сжимал ладонями поручни кресла и пытливо вглядывался в сидящих перед ним людей, прибывших из разных концов Европы и Америки, стараясь уловить малейшие признаки недовольства. Сильный человек, знавший, как удерживать власть и как правильно ею распоряжаться. В тридцать пять лет ставший архиепископом Манилы, а в сорок два кардиналом; сделавший немыслимую для католического клирика карьеру, стремительному взлету которой помешали козни врагов. Сознававший, что, когда его детище принесет плоды, он будет мертв уже много лет и не узрит торжества своей правды.

– Я буду краток. Время длинных речей прошло. Мы все знали, что такое может случиться, и готовились к худшему. Имена наших врагов хорошо известны: прогресс, социализм, либеральные идеи… Но можно сказать и одним словом: ересь. Известно, в чем состоит наш долг перед Господом. Нельзя допустить, чтобы последний бастион веры рухнул во времена, когда дьявол выполз из своего логова, чтобы воссесть на троне земном. Нельзя допустить роспуска святой инквизиции.

Слова кардинала гулко разносились под каменными сводами сырого, холодного подвала, взмывали к верхним полкам, на которых пылились темные бутылки, и гасли среди гигантских дубовых бочек, в которых вызревал коньяк.

Тем глуше показалась наступившая затем тишина.

– Нас ждут суровые времена. De itinere deserti quo pergitur post turbamentum.2 Впереди десятилетия, возможно, века на страже, тайной и неусыпной. Мы возродим судебные, административные и исполнительные институты Священной коллегии по всему христианскому миру. Восстановим наши миссии. Научимся довольствоваться скудными средствами и полагаться на немногочисленных, но преданных сторонников, устанавливать тайные, но надежные связи, проводить осторожную, но действенную политику. Создадим новую систему, разветвленную и эффективную, рычаги управления которой будут сосредоточены в руках нашего Совета. Нам предстоит колоссальный труд, особенно если учесть, что все наши действия придется держать в строжайшей тайне.

Чем быстрее таяли силы кардинала, тем жарче горели его глаза. Чем тише звучал голос, тем весомее делались слова.

– А главное, нам придется привыкнуть к мысли, что никто из нас не увидит приход новой благодати. Священный союз, зародившийся сегодня, будет существовать, пока живы наши потомки и потомки наших потомков. Мы исчезнем из этого мира лишь тогда, когда вихри последней бури подхватят нас, чтобы унести в чистилище… Сегодня начинается величайшая война из всех, что когда либо велись именем Господа. Наша битва продлится не один век. Укрепимся же в вере, изгоним из сердец жалость к врагу. Нас изгнали из храмов и с площадей, принадлежащих нам по праву; нам остается лишь вернуться в катакомбы, из которых мы вышли однажды. Будем сильными. Нас ждет ад.

В зале воцарилось молчание, потом слово взял главный фискал Совета.

На первом собрании было принято немало важных решений.

Среди них было и решение о первом аутодафе in abdito…3 Через несколько месяцев только что избранный папа Пий Восьмой умер совершенно естественной, на первый взгляд, смертью; его правление оказалось одним из самых коротких в истории.
I

Севилья в начале Нового Века, день 360
Вы, рожденные в Граде Иберийском, граде проклятом на берегу Великой Реки! К вам обращены слова Господа: Да поразит Кровавый Мор ложных пророков и тех, кто следует за ложными пророками, и тех, кто обманом стремится войти в чертоги Бога своего. Будете оставлены на милость Сил Тьмы, что укроют своей тенью Пятикнижие в последние шесть дней Нового Тысячелетия. Настанут дни лишений и бедствий, дни сумрачные и ненастные; не станет Слова и падут нечестивцы, кровь их обратится в пыль, а тела в прах.

Софоний. Рукопись Бога
Мы много читали об успехах Бога. И почти ничего о его просчетах.

Грэм Грин. Комната для живых


1
Симфония ветра за стенами церкви на окраине города заглушала шум дождя. Плотные тучи не пропускали утреннее солнце. Во всей Майрена дель Алькор едва ли нашлись бы три четыре человека, готовые прийти к мессе в семь утра. Тем более в такую непогоду. На скамье в первом ряду деликатно зевала Аврора, пышнотелая пятидесятилетняя вдова. Церковная уборщица не хотела обижать дона Дамасо – он не раз приходил ей на помощь в трудный час – и никогда не приступала к работе, не побывав на утренней службе. Слева от нее располагались сестры Сантьяго, пожилые, тихие, сухонькие, будто подернутые пеплом, имевшие привычку подолгу церемонно рассаживаться на скамье. Неизменные три старухи, да изредка случайный прохожий, страдающий бессонницей, – вот и вся паства.

– Горе тем, которые называют зло добром, и добро злом, полагающим тьму светом, а свет – тьмою, считающим горькое сладким, и сладкое горьким.

Несмотря на возраст, Дамасо обладал удивительно мощным голосом, огрубевшим от чрезмерных возлияний и табака. Этот голос наполнял церковь до самых дальних уголков и, казалось, был создан для того, чтобы пугать прихожан мрачными предсказаниями; к тому же слова пророка Исайи о падении Вавилона как нельзя лучше подходили к его любимой теме: грядущей гибели всего мира и Севильи в частности.

– Горе тем, которые мудры в себе самих и пред собою разумны.

Дамасо старался говорить весомо, но без особой страсти: в конце концов, он был простым священником из предместья и никогда не претендовал на большее. Единственным потрясением за последние тридцать лет стала кончина его двоюродного брата Антонио Хесуса, с которым приключился инсульт из за дорожной аварии. В остальном жизнь Дамасо была сплошной рутиной: кофе с молоком и тосты с маслом в пять утра, сорок пять минут сна перед обедом, тайные визиты в казино по вечерам. Священник располагал весьма скромным набором тем для проповедей и, в отличие от своих немногочисленных прихожанок, никогда не задумывался о том, чтобы изменить мир или свои собственные привычки.

– Горе предводителям вашим, вино пьющим, и вельможам вашим, склонным к хмельному, оправдывающим нечестивого за подношения и объявляющим праведного неправедным.

В церкви царил мягкий полумрак, и близорукому Дамасо никак не удавалось разглядеть, откуда исходит непонятный шум, который тревожил его уже несколько минут. То ли дверь скрипела от сквозняка, то ли ветер раскачивал жестяную крышу. А возможно, кто то забрел в храм, чтобы переждать непогоду, и предпочел оставаться в темноте.

Дамасо не стал прерывать проповедь. Он среди пяти своих старых приятелей, безусловно, был самым лучшим оратором. Один из пяти хранителей. Когда Дамасо был молод, никто не сомневался, что впереди его ждет по меньшей мере епископский сан; но постепенно те, кто являлся на тайные собрания в последний день года, чтобы поговорить по телефону с кардиналом из Ватикана, привыкли, что их товарищ всего лишь настоятель очень маленькой церкви. Вот уже много лет в жизни Дамасо не было цели и смысла, кроме обязанностей хранителя.

– И разъярился гневом Господь Саваоф на народ Свой, и занес руку Свою на них, и поразит их так, что горы содрогнутся, и будут трупы их, как навоз посреди дороги. И при этом ярость Его не отвратится, и рука Его не дрогнет.

И все же старому священнику было чем гордиться. У него хватило и способностей, и возможностей подняться на самый верх, – чего стоило одно только покровительство всесильного кардинала Тертулли – однако он поборол искушение и предпочел стареть в родном городке, потихоньку отрывая листы календаря, без лишних амбиций и переживаний.

И наконец дождался новых прихожан.

Скользившие вдоль нефов тени обрели форму. Вновь прибывшие оказались шестью… нет, семью бездомными.

У Дамасо вдруг бешено заколотилось сердце. Он подумал, что не стоило накануне пить так много кофе, а еще священник отметил, что прежде видеть этих людей ему не приходилось. Теперь их можно было как следует разглядеть: семеро отвратительных с виду нищих в грязных, мокрых от дождя лохмотьях, все как на подбор худые, будто скелеты, все, кроме мерзко ухмылявшегося горбуна, собранные, молчаливые, решительные.

Добравшись до апсиды, нищие разделились на две группы. Четверо шагнули влево и, оказавшись прямо за спинами у ничего не подозревавших сестер Сантьяго, неторопливо вытащили из под ветхой одежды кухонные ножи. Ножи были разного размера, старые, все в ржавчине и зазубринах. Затем они все так же неторопливо схватили старушек за волосы и перерезали обеим глотки до самых костей.

Священник захлопнул Библию и попятился к ведущим на кафедру ступенькам. Дамасо не издал ни звука; не потому, что кошмарная сцена оставила его равнодушным: ни кричать, ни говорить просто не было сил. Тахикардия превратилась в невыносимую, грызущую боль, левая рука онемела. Священник сделался смертельно бледным. Пот градом лил с его лба, струился по спине под сутаной. Тело сотрясали мучительные судороги.

Ветер завывал en staccato4 и, казалось, готов был ворваться в церковь.

Задремавшая на скамье Аврора не заметила, как к ней подкрались трое нищих. Женщину напугало искаженное лицо священника, его жуткая бледность. Спросить, в чем дело, она не успела. Самый высокий из трех головорезов, араб, до глаз заросший черной бородой, схватил Аврору за волосы и вонзил нож ей в спину. Его подручные нанесли своей жертве стремительные удары в бок и в затылок. Бедная женщина, превращенная в страшный толстый труп, рухнула навзничь в проход между скамьями, а убийцы присоединились к своим сообщникам и все вместе двинулись на Дамасо.

Все, кроме одного, того, что остался над телом Авроры. Кошмарный безухий тип ростом не более полутора метров, со слезящимися глазами. На голове у него не было никаких шрамов, словно негодяй просто напросто появился на свет без ушей. Убийца носил непомерно широкие штаны, так что ему ничего не стоило запустить в них руку и начать мастурбировать прямо над трупом. Свободной рукой он раздвинул мертвой женщине ноги, задрал юбку, стянул на колени шерстяные коричневые панталоны. Склонившись над Авророй, вокруг которой темным пятном растекалась кровь из раны в спине, уродец принялся перебирать пальцами серые заросли в низу ее живота, весьма довольный тем, что впервые в жизни имеет дело с женщиной, которая не выказывает по отношению к нему отвращения. И продолжал яростно мастурбировать.

Всего в нескольких метрах от него шестеро бандитов обступили Дамасо, который держался за сердце, тщетно силясь ослабить сжимавшие грудную клетку тиски. Горло священника сдавливали невидимые железные пальцы.

– Где чемодан, ублюдок? – спросил с марокканским акцентом самый высокий.

Вместо ответа священник бесшумно сполз по стене и растянулся на полу.

Нищие оставили двери открытыми, и пламя свечей покачивалось в такт проникавшему снаружи ветру.

Араб наклонился над Дамасо и убедился, что у того нет ни пульса, ни дыхания. Явно разочарованный, он пробормотал какое то проклятие на своем языке и оглянулся на остальных, в надежде, что они подскажут решение. Горбун, по всей видимости, знал, что делать. Он с размаху наступил на лицо покойника, выдавив ему глаз каблуком своего ботинка. Другие головорезы сочли это невероятно удачной идеей и принялись методично пинать труп, подчиняясь все ускоряющемуся ритму, а потом начали кромсать его ножами, дружно, охотно. Весело.

Ветер за стенами церкви совсем разошелся и не унимался несколько дней.
  1   2   3   4

Похожие:

Хуан Рамон Бьедма Рукопись Бога Хуан Рамон Бьедма Рукопись Бога Предисловие iconРамон Бьедма «Рукопис Бога» (російською мовою)»
Хуан Рамон Бьедма несколько лет посвятил борьбе с чрезвычайными происшествиями. Он превращает Севилью в мифический город, где убийства...
Хуан Рамон Бьедма Рукопись Бога Хуан Рамон Бьедма Рукопись Бога Предисловие iconУпражнений у-шу «сань хуан фа» в «арсенале» различных школ у-шу,...
«Сань Хуан Фа» («Три владыки») по шко­ле Цай сохраняются древние традиции этой внутренней школы: неразрывное сочетание элементов...
Хуан Рамон Бьедма Рукопись Бога Хуан Рамон Бьедма Рукопись Бога Предисловие iconУмеете ли вы слушать Бога Даллас Виллард Предисловие
Слушать Бога? Не слишком ли смело? Может быть, кому-то в этих словах послышится вызов или даже угроза
Хуан Рамон Бьедма Рукопись Бога Хуан Рамон Бьедма Рукопись Бога Предисловие iconИстория Адельма Отрантского (разумеется, рукопись). Предисловие переводчика
Мои коллеги по цеху любят предворять свою работу обширными комментариями, объясняющими, почему для перевода был взят именно этот
Хуан Рамон Бьедма Рукопись Бога Хуан Рамон Бьедма Рукопись Бога Предисловие iconРик Риордан «Сын Нептуна»
Хейзел, дочь бога Плутона, и Фрэнка, сына бога Марса. От них-то Перси и узнает, что Гея, богиня Земли, и ее сыновья, гиганты, пленили...
Хуан Рамон Бьедма Рукопись Бога Хуан Рамон Бьедма Рукопись Бога Предисловие iconКнига отделенная реальность. Введение десять лет назад мне посчастливилось...
Десять лет назад мне посчастливилось встретиться в западной Мексике с одним индейцем из племени яки. Я назвал его «дон Хуан». В испанском...
Хуан Рамон Бьедма Рукопись Бога Хуан Рамон Бьедма Рукопись Бога Предисловие iconКнига отделенная реальность. Введение десять лет назад мне посчастливилось...
Десять лет назад мне посчастливилось встретиться в западной Мексике с одним индейцем из племени яки. Я назвал его «дон Хуан». В испанском...
Хуан Рамон Бьедма Рукопись Бога Хуан Рамон Бьедма Рукопись Бога Предисловие iconКнига подготовлена для библиотеки Huge Library (Scan hl; ocr, ReadCheck...
Хейзел, дочь бога Плутона, и Фрэнка, сына бога Марса. От них-то Перси и узнает, что Гея, богиня Земли, и ее сыновья, гиганты, пленили...
Хуан Рамон Бьедма Рукопись Бога Хуан Рамон Бьедма Рукопись Бога Предисловие icon• Вера, Достоинство, Родина, Слава!
Веруй в Бога Отца, и Спаса нашего, Господа Иисуса Христа, и Духа Святаго – Единого Бога в Пресвятой Троице – всегда!!!
Хуан Рамон Бьедма Рукопись Бога Хуан Рамон Бьедма Рукопись Бога Предисловие iconН. Г. Шпет Уолш, Нил Доналд. Единение с Богом
Большинство людей верят в Бога, они просто не верят в Бога, который верит в них
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница