Анатолий Александрович Вассерман Скелеты в шкафу истории Анатолий Вассерман Скелеты в шкафу истории


НазваниеАнатолий Александрович Вассерман Скелеты в шкафу истории Анатолий Вассерман Скелеты в шкафу истории
страница28/35
Дата публикации05.03.2013
Размер4.35 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > История > Документы
1   ...   24   25   26   27   28   29   30   31   ...   35

Две рельсовых войны
112

Ещё из школьного курса истории я узнал об операции «Рельсовая война». В июне 1944 го белорусские партизаны за считаные дни подорвали многие десятки тысяч рельсов, а потом до самого подхода наших войск поддерживали дороги на оккупированной немцами территории в изувеченном состоянии.

Краткая справка для школьников неполна и в пространстве, и во времени. Первая рельсовая война шла с 3 го августа по 15 е сентября 1943 го на оккупированных территориях сразу трёх союзных республик – Белоруссии, России, Украины. Подорвано свыше двухсот тысяч рельсов, тысячи эшелонов. Ни на одном участке железнодорожной сети суммарная задержка не была меньше трёх суток, а некоторые магистрали не работали весь август.

Центральный штаб партизанского движения строился на основе структур правившей тогда всесоюзной коммунистической партии (большевиков), поэтому делился по республиканскому принципу. В украинском штабе в 1943 м трудился один из лучших в мире специалистов по минным диверсиям Илья Григорьевич Старинов (1900.08.02–2000.11.18). Соответственно партизаны этой республики действовали изощрённее и эффективнее прочих.

Партизанские мины обычно экономны. Чтобы разбить рельс, достаточно 200 г литого тротила, если шашка наложена открыто, и 60 г – стандартной расфасовки для нужд горняков – при надлежащей засыпке шашки грунтом. На разрыве колесо сходит с пути – и поезд заваливается. Но уже в 1942 м немцы научились цеплять перед каждым паровозом несколько платформ с ремонтным запасом – шпалами, рельсами, крепежом. Под откос шла сравнительно лёгкая – не способная утянуть за собою весь состав – платформа. Локомотив успевал затормозить. Материалами с платформы чинили путь, саму её втягивали на рельсы – и двигались дальше.

Старинов применил идею, незадолго до того использованную теми же немцами в неконтактной морской мине. Она реагирует на шумы и/или колебания магнитного поля, вызванные проходом корабля над нею. Тральщик тащит за собою имитатор сигналов, значимых для мины, – и вызывает её подрыв на безопасном для себя расстоянии. Немцы включили в цепь взрывания прибор кратности. Мина срабатывает не с первого сигнала. Счётчики настраивают на разное число повторов. Пусть одна мина взорвётся, и задачу тральщика сочтут выполненной – другие мины того же заграждения остаются опасны.

Старинов предложил крепить над миной веточку, соединённую с храповиком. Колёсные оси колеблют веточку. Храповик крутит счётчик качаний. Взрыв – не под платформой, а под локомотивом или одним из первых вагонов. Даже если поезд так ползёт, что не свалится под откос целиком – разрушения всё равно требуют серьёзного ремонта не только пути, но и самого состава (или даже вызова ремонтного поезда с кранами и прочим специальным оборудованием).

Благодаря множеству подобных хитростей партизаны Украины прицельно выводили из строя не просто рельсы, а именно составы. Естественно, Старинов пришёл в негодование, когда узнал: партизаны Белоруссии в 1944 м взрывали почти исключительно пути, не охотясь за тем, что по ним движется. В лекциях, мемуарах, интервью он неустанно подчёркивал расточительность – по затратам не только сил, но и средств – такой тактики.

Партизаны многое выискивают на местах былых боёв или отступлений регулярной армии. Взрывчатку в основном выплавляют из неразорвавшихся снарядов. В ту пору смеси с алюминиевой пудрой употребляли почти исключительно в торпедах и авиабомбах, тугоплавкий гексоген – в бронебойных снарядах, а обычное содержимое артиллерийского фугаса поддавалось плавлению в водяной или паровой бане. Мастер, исхитрившийся не погибнуть при первой паре десятков экспериментов, накапливал должную сноровку для дальнейшей работы без неприемлемого риска.

Кое что можно добыть у противника – в бою или захватом складов. Некоторые трофеи даже приспосабливают к использованию в собственном оружии. Например, наших партизан централизованно снабжали оснасткой для перепрессовки немецких пистолетных патронов 9*19 конструкции Георга Люгера, дабы заменять ими Маузер 7.63*25 или советскую его модификацию 7.62*25, благо донная часть всех трёх гильз заимствована от одного из первых пистолетных патронов под бездымный порох – 7.65*25 конструкции Хуго Борхардта. Было и оборудование для обратной манипуляции: если партизанам попадался старый склад советских патронов, их можно подогнать под трофейные пистолеты и пистолет пулемёты.

А вот средства взрывания – детонаторы, огнепроводные и детонирующие шнуры, электропровода – остаются неизбывным дефицитом. На трофеи надеяться нечего: сапёрные склады в тылу редки. На местах сражений ничего не найти: отступающие войска используют всё подобное имущество для подрыва неисправной техники и важных сооружений вроде мостов. Единственный путь снабжения – с Большой Земли по воздуху. А много не доставят: по вражьим тылам летать куда сложнее и рискованнее, чем ходить.

Согласитесь, жаль тратить столь редкие материалы на подрыв рельсов, заменяемых за считаные часы (а при должной натренированности персонала состава – за минуты). Особенно если учесть: продолжение «Рельсовой войны» – начатая в 1943.09.19 операция «Концерт» – заглохло к концу октября именно из за исчерпания запасов сапёрного снаряжения.

Отчего же в 1944 м в Белоруссии не применили опыт охоты за эшелонами, накопленный успехами 1943 го?

В 1943 м уже весной определилось место летних сражений. Только на флангах Курской дуги немцы могли надеяться на радикальный успех с окружением значительной советской группировки. Соответственно там же возникла мощнейшая за всю советскую историю система оборонительных сооружений. Контрнаступление же мы должны были нацелить прежде всего на Киев: условия дорожных сетей и всей местности не позволяли на других участках фронта ни развить сходную скорость продвижения, ни добиться сравнимых политических и хозяйственных результатов.

Войска обеих сторон заблаговременно сосредоточились в районе предстоящих боевых действий. Непосредственно в ходе боёв перевозились в основном боеприпасы. Правда, сравнительно немногочисленные эшелоны хорошо охранялись. Зато и охотились за каждым поездом сразу несколько отрядов, и его взрыв основательно разрушал пути.

В 1944 м немцы ждали удара по флангам белорусского «балкона». Ведь за его центром простирались Припятские болота. В 1941 м сами немцы даже не пытались их пройти: группа армий «Центр» двинулась южнее, «Север» – естественно, севернее. Вот и теперь они укрепили фланги, сосредоточили там все доступные резервы.

Наши же решили прорваться мимо немцев – сквозь болота. Нашли старожилов, знающих тропки. Сапёры несколько месяцев учились наводить бревенчатые гати, танкисты – ездить по невидимым брёвнам, ориентируясь на сапёрные вешки. Пехота освоила плетённые из веток болотоступы: значительная площадь опоры замедляет провал в трясину и позволяет шагать уверенно.

Пропускная способность каждой тропы – даже с уложенной гатью – мала. Пришлось рассредоточиться по всем приемлемым проходам. Немцы же славились умением перебрасывать резервы и бить противника по частям. Подтянув к одному проходу заметно превосходящие силы, они разгромили бы идущие там советские войска почти без собственных потерь и перешли бы к следующему.

Партизанам заведомо не удалось бы уничтожить достаточно много эшелонов немецких войск. Немцы тоже учли опыт 1943 го, усовершенствовали охрану поездов, даже успевали перед их проходом осматривать пути.

Но для охраны всей железнодорожной сети немецких сил не могло хватить. Интервала между патрулями подрывникам достаточно. Пусть немцы чинят – полчасачас провозятся. Даже если вместо замены рельса кинут поверх разрыва швеллер и на малом ходу перетянут состав – всё равно время выиграно.

Рельсовая война просто парализовала немецкие передвижения на несколько дней. Наши войска успели пройти болотные коридоры, сгруппироваться и обрушиться на немцев с тыла. Немецкие безвозвратные потери превысили наши раза в полтора. Только по улицам Москвы провели – чтобы наглядно показать успех – несколько десятков тысяч немецких пленных.

Многие тактические приёмы сами по себе кажутся нелепыми. Но в рамках общего стратегического замысла бывают уместны и необходимы.
Коммуникационная ловушка
113

Булат Шалвович Окуджава написал:
А нынче нам нужна одна победа,

Одна на всех: мы за ценой не постоим.
Но ко Дню Победы неизбежно усиливается обсуждение: какова была цена, уплаченная нашим народом, и нельзя ли было её сократить.

В последние годы довольно точно подсчитаны наши жертвы, и с несколько меньшей точностью – немецкие. Как ни странно, на фоне привычного представления о немецкой тщательности учёт потерь действующей армии лучше налажен у нас. Так, немцы считали жертвами боевых действий умерших не позже трёх суток после ранения, а скончавшихся позже зачисляли в погибшее мирное население. У нас же всякий умерший на лечении либо в последующем долгосрочном отпуску для поправки здоровья считается армейской потерей.

Со всеми необходимыми поправками на различие систем учёта потери по обе стороны линии фронта достаточно ясны. Непосредственно в боевых действиях (и в госпиталях) СССР потерял примерно 6,5–7 миллионов человек, ещё примерно 2,5–3 миллиона погибли в немецком плену. В немецких войсках 4,3–5,2 миллиона погибших и пропавших без вести, более 0,4 миллиона умерших в плену. Потери союзников Германии – около 660 тысяч погибших и пропавших без вести, почти 140 тысяч погибших в плену. Как видно, на поле боя наши войска немногим уступали противнику: суммарные безвозвратные (со всеми взятыми в плен) потери – 11,5 миллиона у нас и 8,6 миллиона у них, то есть вполне достойное соотношение 1.3:1.

Суммарные демографические потери – включая погибших мирных граждан и резкий спад рождаемости – 26,6 миллиона человек у нас против 11,8 миллиона у противника: 2,5:1. Но это лишь следствие старательного исполнения предначертаний правившей в ту пору национальной социалистической немецкой рабочей партии: освобождение жизненного пространства для высших народов и рас путём истребления низших.

Впрочем, многие считают: немцы истребили столько гражданского населения потому, что наша армия его не защитила. Может быть, советское командование могло действовать эффективнее?

Бои под Ржевом именуют советской военной ошибкой едва ли не чаще всех прочих сражений Великой Отечественной войны. Задачу занять город наши войска получили 1942.01.08, а решили только в 1943.03.31, продвинувшись за 15 месяцев всего на 200 километров. В четырёх наступательных операциях общей продолжительностью около 6 месяцев безвозвратные потери – убитые и раненные так тяжело, что выбыли из армии – 433 тысячи человек, а санитарные – раненые, после лечения вернувшиеся в строй – около 892 тысяч. Понятно, после таких потерь силы фронта каждый раз приходилось восстанавливать по нескольку месяцев. Не зря зачастую говорят о Ржевской Мясорубке.

Самое же страшное – наступать каждый раз приходилось в условиях, чреватых наибольшими жертвами: на подготовленную долговременную многослойную оборону. И после её преодоления не получалось глубокого прорыва, позволяющего разгромить вражеские тылы и затем легко разбить лишённые снабжения вражеские войска: немцы держали под Ржевом изрядные подвижные – танковые и мотопехотные – соединения, так что успевали заткнуть дыры в обороне, выстроить новые системы огня. Поэтому общие немецкие потери в этих сражениях чуть ли не вчетверо (в целом по Западному направлению в 1942 м – в 2,7 раза) ниже наших (хотя в том страшном году соотношение на других направлениях было для нас ещё хуже).

Стоил ли Ржев столь страшной цены?

Увы, стоил. Ибо, насколько я могу судить, характер сражения полностью обусловлен не местными обстоятельствами, а стратегическими – проявляющимися иной раз за многие сотни километров от Ржева – соображениями.

Ржевская группировка контролировала магистрали, связывающие Москву и Смоленск. Оба эти города – крупнейшие центры коммуникаций. Причём не только дорог от тыла к фронту, но и рокадных – вдоль фронта. Соответственно под Ржев проще всего было доставлять подкрепления и боеприпасы, а главное – оттуда войска легко перебрасывались на другие участки.

В 1942 м советские войска уже начали постигать технологию прорыва укреплений, освоенную немцами ещё в Первой мировой войне. Немецкая пехота (со штатными артиллерией и сапёрами) в мае 1940 го за двое суток пробила брешь в северном – арденнском – фланге лучшей в мире фортификационной системы – линии Мажино. Мы такими успехами похвастать не могли, но в феврале того же 1940 го управились с довольно серьёзной по тому времени линией Маннергейма, как только отказались от шапкозакидательства и собрали уставную концентрацию живой силы и техники. Поэтому и не могли немцы ограничиться укреплением ржевских позиций, а были вынуждены держать изрядный подвижный резерв и пополнять его после каждого нашего наступления.

Советское командование не могло отказаться от регулярных – по мере накопления свежих сил и боеприпасов – атак укреплённой линии. Если бы немцы убедились в нашей пассивности на ржевском фронте – немедленно отвели бы подвижные части под Смоленск, а оттуда по рокадным дорогам перебросили к Ленинграду или Сталинграду. Нарушение неустойчивого равновесия на одном из этих ключевых участков привело бы к падению не только самого города, но и громадной части фронта. А значит, неизбежно оборачивалось жертвами, многократно превосходящими все наши потери под Ржевом.

Удержала немцев от такого манёвра только угроза нашего удара вдогонку отступающим войскам с их разгромом на марше. Но не только поэтому мы не могли перебросить – ни к Ленинграду, ни к Сталинграду – собственные войска, сконцентрированные под Ржевом. Немцы уже не раз доказали своё умение нащупать малейшую слабину в боевых порядках противника, вклинить в неё подвижные части (а под Ржевом их хватало) и развить наступление. От Ржева до Москвы достаточно близко, чтобы немцы могли повторить попытку, сорвавшуюся в ноябре – декабре 1941 го. Поэтому нам надо было держать под Ржевом силы, достаточные для парирования возможного немецкого наступления. С учётом достигнутого в 1942 м уровня военного искусства и подвижности обеих сторон для этого требовались силы, превосходящие германскую группировку в разы: мы – в отличие от немцев – могли просто не успеть вовремя перебросить усиление на угрожаемый участок.

По этой же причине нельзя было и оставлять ржевскую группировку наших войск в пассивной обороне. Даже годом позже – на Курской дуге, где концентрация обороняющихся войск была на порядок больше, чем наступающих – немцы прорвали южный фланг практически насквозь – до зоны ответственности Резервного фронта – и вынудили использовать в лобовом контрударе нашу танковую армию, предназначенную для будущего контрнаступления. Под Ржевом нам просто не хватило бы сил для создания плотности обороны, сопоставимой с Курской дугой. Атакуя же, мы вынуждали немцев концентрировать свои силы на угрожаемом направлении, тем самым лишая их возможности самостоятельного поиска мест, удобных для прорыва наших позиций.

При этом обе стороны прекрасно сознавали: сами по себе бои под Ржевом тупиковые – никаких задач, важных именно для этого региона, они не решают. Немцы, ещё в Первой мировой войне преизрядно намаявшись в «позиционном тупике» Западного фронта, вовсе не желали, как в ту пору, сжигать ресурсы в пассивной обороне. Наши военачальники столь печального опыта не накопили (Восточный для Германии фронт той войны заметно манёвреннее Западного, а уж Гражданская война в России вся состояла из сплошных манёвров), но по меньшей мере теоретически изучили «позиционный тупик» и сознавали бессмысленную кровопролитность непрерывной атаки подготовленных укреплений, за которыми собраны подвижные резервы. Но структура коммуникаций не оставляла ни нам, ни немцам в центральной части фронта иного выбора.

Разумеется, на этом стратегическом фоне было и немало тактических ошибок. Причём мы – вследствие меньшего опыта боевых действий – ошибались чаще. Только к концу 1942 го – под Сталинградом – мы впервые провели эффективную операцию на окружение противника, и весной 1943 го немцы очистили Ржев под угрозой такого же окружения. Но само по себе стремление драться под Ржевом в 1942 м, на мой взгляд, совершенно неизбежно и поэтому оправдано как «деяние, совершённое в состоянии крайней необходимости». Как приложение хотел бы процитировать отрывок из стихотворения Александра Трифоновича Твардовского «Я убит подо Ржевом»:
Я убит подо Ржевом,

В безымённом болоте,

В пятой роте, на левом,

При жестоком налёте.

Я не слышал разрыва,

Я не видел той вспышки, –

Точно в пропасть с обрыва –

И ни дна ни покрышки.

И во всём этом мире,

До конца его дней,

Ни петлички, ни лычки

С гимнастёрки моей.

Я – где корни слепые

Ищут корма во тьме;

Я – где с облачком пыли

Ходит рожь на холме;

Я – где крик петушиный

На заре по росе;

Я – где ваши машины

Воздух рвут на шоссе;

Где травинку к травинке

Речка травы прядёт, –

Там, куда на поминки

Даже мать не придёт.

Подсчитайте, живые,

Сколько сроку назад

Был на фронте впервые

Назван вдруг Сталинград.

Фронт горел, не стихая,

Как на теле рубец.

Я убит и не знаю,

Наш ли Ржев наконец?

Удержались ли наши

Там, на Среднем Дону?..

Этот месяц был страшен,

Было всё на кону.

Неужели до осени

Был за ним уже Дон

И хотя бы колёсами

К Волге вырвался он?

Нет, неправда. Задачи

Той не выиграл враг!

Нет же, нет! А иначе

Даже мёртвому – как?

И у мёртвых, безгласных,

Есть отрада одна:

Мы за родину пали,

Но она – спасена.

Наши очи померкли,

Пламень сердца погас,

На земле на поверке

Выкликают не нас.
1   ...   24   25   26   27   28   29   30   31   ...   35

Похожие:

Анатолий Александрович Вассерман Скелеты в шкафу истории Анатолий Вассерман Скелеты в шкафу истории iconАнатолий Вассерман: Главные итоги 2012 года
Я уже не раз говорил и, наверное, ещё не раз скажу, что главным итогом 2012 года мне представляется второе пришествие Владимира Владимировича...
Анатолий Александрович Вассерман Скелеты в шкафу истории Анатолий Вассерман Скелеты в шкафу истории iconАнатолий Саватеев "Религиозно политические сочинения Усмана Дан Фодио"
Д. А. Ольдерогге в одной из наиболее известных своих работ – «Западный Судан в XV-XIX вв. Очерки по истории и истории культуры» [Ольдерогге,...
Анатолий Александрович Вассерман Скелеты в шкафу истории Анатолий Вассерман Скелеты в шкафу истории iconСмерти Аушвиц. Десятилетняя Сара рвется домой, к четырехлетнему братику,...
Около десяти тысяч евреев, жителей Франции, томятся в неведении на стадионе «Вель д'Ив». Старики, женщины, дети… Всех их ожидает...
Анатолий Александрович Вассерман Скелеты в шкафу истории Анатолий Вассерман Скелеты в шкафу истории iconАнатолий Владимирович Тарасов Настоящие мужчины хоккея
О героях победного прошлого, о тех, кто создавал советскую школу хоккея, кто в честном соперничестве демонстрируя высокий дух, коллективность...
Анатолий Александрович Вассерман Скелеты в шкафу истории Анатолий Вассерман Скелеты в шкафу истории iconМитрополит Антоний (Мельников) Открытое письмо священнику Александру...
Митрополит Антоний (в миру Анатолий Сергеевич Мельников) родился 19 февраля 1924 года в Москве. Церковное служение начал в 1944 году...
Анатолий Александрович Вассерман Скелеты в шкафу истории Анатолий Вассерман Скелеты в шкафу истории iconАнатолий Петрович Левандовский Жанна д'Арк Жизнь замечательных людей...
С тех пор утекло много воды. Вышли сотни статей и книг о Жанне как на ее родине, так и за пределами Франции, кое что даже было переведено...
Анатолий Александрович Вассерман Скелеты в шкафу истории Анатолий Вассерман Скелеты в шкафу истории icon19 февраля 20013 года на 74-м году жизни скончался Анатолий Иванович...
Анатолий Иванович Яковлев, кандидат исторических наук, доцент кафедры социологии и социальных технологий чгу. От нас ушел очень светлый,...
Анатолий Александрович Вассерман Скелеты в шкафу истории Анатолий Вассерман Скелеты в шкафу истории iconПрограмма курса Теория и методология истории для в/о фад 03. 10. 05. 12. 2012 г лекции
Тема Теория и методология истории: предмет и задачи курса. Теория истории, методология истории, эпистемология истории, философия...
Анатолий Александрович Вассерман Скелеты в шкафу истории Анатолий Вассерман Скелеты в шкафу истории iconНо все-таки, идеальная обвертка сводится к осознанию и эти вопросы,...
«Нечего надеть и мало места в шкафу» это ситуации, с которыми так или иначе сталкивается каждая женщина, но как найти выход?
Анатолий Александрович Вассерман Скелеты в шкафу истории Анатолий Вассерман Скелеты в шкафу истории icon-
Ее муж, уродец Франц-Йозеф Геббельс, министр пропаганды гитлеровской Германии, спокойно похрапывал рядом. Она встала с кровати, подошла...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница