Сказка о милостивой судьбе


НазваниеСказка о милостивой судьбе
страница2/16
Дата публикации11.03.2013
Размер1.87 Mb.
ТипСказка
userdocs.ru > История > Сказка
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16

^ Автор. Ума не приложу, как тебе удалось на­писать такую хитовую сказку. Расскажи-ка нам, как ты ее конструировал.

Автор. Однажды я решил записать целую кассету сказок для болеющих детей. Не про­сто сказок, а целебных сказок. Самое труд­ное было, конечно, начать. И я решил не мудрствуя лукаво воспользоваться принци­пом подстройки и ведения. То есть начать прямо с начала, подстроившись к состоя­нию потенциального слушателя. Я стал по­гружаться в это состояние. Вначале вспом­нил, как сам болел...

Автор. Я обожал болеть в детстве...

Автор. Вот ребенок лежит, куксится... И такая маленькая лень превращается в большую, когда лень не только в тебе, но везде вокруг. Она растекается, сливаются детали, и от слов остается скорее ритм, узор, будто рябь... Все, река сама появилась.

Автор. Как интересно...

Автор. Но! Я же не просто так туда лез! Дальше я хочу все это куда-то привести. И за подстройкой следует ведение. Я, вроде бы не изменяя обстановки, раз-раз туда ло­дочку. И состояние сдвигается изнутри. Са­мо собой. Все, действие пошло! И без всяко­го резкого прыжка конец сказки уже вполне активный.

^ Автор. И чему ты радуешься? Нашел хит­рый способ манипуляции чьим-то состоя­нием?

Автор. Э-э-э нет, там где произошла хорошая подстройка, — там уже никакой ма­нипуляции нет. Я сам прошёл через все это! И ленился, и взбодрился. Так что все честно.

Вообще начало сказки очень важно. Оно должно быть правдивым! У сказки, когда она прыгает из одной головы в другую, нет ни времени, ни пространства для построе­ния собственной реальности (да и непонят­но, зачем ее строить). И в главные герои сказка старается заполучить самого слуша­теля. А для этого надо коротко и ясно опи­сать ему сущность его же жизни. Хороший же слушатель — это тот, кто старается себя узнать. И когда он кивает сказочной репри­зе: «Это как я!», происходит идентификация. Слушатель — особенно ребенок — стано­вится героем и дальше разделяет его судьбу.

А теперь посмотрим, с чего начинаются обычные сказки. Умирает король. Детей от­водят в лес. На новорожденного ложится проклятие. Короче, большинство классиче­ских сказок начинается с чего-то, мягко го­воря, грустного. Даже вот как; с того, что в нашем буквальном взрослом понимании называлось бы трагичным.

О, это уже интересно. Зачем это нужно? Пока не будем об этом. Только предполо­жим, что сказка — вовсе не плевое дело и что, может быть, она нужна не просто так. Во всяком случае народная сказка, которая смело берется разбираться с самыми груст­ными сторонами человеческой жизни. Ав­торские легко могут туда не лезть и даже скорее предпочитают так и делать.

Критик. Знаешь, «Лень-река» — это, мо­жет быть, единственная приличная сказка, которую ты написал. Вот интересно, ты то­же ее... как ты там выражаешься... конст­руировал... по всяким своим психологиче­ским канонам?

Автор. Ты что, разве такое конструирует­ся? Просто однажды я поклялся воспеть все гонимые и отвергаемые человечьи чувства. Я начал с лени, но это только первая проба. В непридуманном будущем я воспою хвалу гневу, ревности, жадности, страхам, тоске, депрессии и раздвоению личности.

Критик. Слушай, что ты мелешь? Какая хвала тоске и депрессии?

^ Автор. А какая хвала лени?

Критик. Ну, лень — приятная штука, не скажи... Она дает... негу, что ли... Нуда, она дает негу.

Автор. А тоска? Подумай: сладкая тоска по своей невинности. Томление воспомина­ний о собственней доблести. А уж тоска по детству — просто психологическая нирвана.

Критик. А депрессия?

Автор. А депрессия — может, не клини­ческий, но нормальный молодежный депресняк — для кучи народа является глав­ной движущей силой. Если не вперед, то во­обще хоть куда-то. Но тут даже не в этом дело. Просто я думаю — или я даже уве­рен, — что любая из наших страстей и любое наше состояние обеспечено серьезной ду­шевной валютой. Это, во-первых, энергети­ческая валюта, то есть специфический ис­точник энергии, к которому только это со­стояние имеет доступ. Во-вторых, это валюта

альтернативного понимания жизни, то есть особая, обычно вполне развитая и проду­манная логика. А я — альтернативщик. То есть вслед за Василь Васильевичем Розано­вым я полагаю, что на предмет нужно иметь не одну точку зрения и не две, а миллион.

Критик. И не лень тебе их столько приду­мывать?

Автор. Ну, если очень активно не закры­вать глаза и прорубить в своем борту хоть маленькую дырку, то они в лодку к тебе са­ми падают.

Критик. Так-таки сами?

Автор. А вот и сами. И сами же рассажи­ваются по местам. Мелкие вроде коммента­риев, а крупные мы в теорглавы отправляем.

Маленькая теоретическая глава № 2

^ ОСНОВНЫЕ ПОДХОДЫ К ПСИХОЛОГИЧЕСКОМУ АНАЛИЗУ СКАЗОК

Говоря о психологическом анализе ска­зок, я вовсе не утверждаю, что сказанное имеет отношение к их реальному происхож­дению. Мне не важно, как возникли сказки; я просто думаю, что в любом случае — пред­ставляют ли они собою зашифрованные ри­туалы, десакрализованные мифы, историче­ские хроники или младенческий бред — они производят какое-то психологическое дей­ствие на современного ребенка и взрослого. Именно оно меня и интересует. Кроме того, я не представляю, как могла бы сказка так сохраниться и продолжать жить в культуре, буквально всем отличающейся от той куль­туры, где она первоначально возникла, если бы она не была наполнена каким-то важ­ным психологическим содержанием. У нас и у тех древних народов все разное — язык, государство, обычаи и т.д. — и трудно пред­ставить, что нас может объединять, если не устройство психики.

Одной из привлекательных для меня сторон психологии является отсутствие в ней главенствующей точки зрения. Кара­вай, каравай, кого любишь — выбирай. Нам тем более есть из чего, потому что сказки — слишком очевидная вещь, и почти ни одна серьезная психологическая школа не про­шла мимо того, чтобы дать свой способ их анализа и понимания.

Один из самых простых подходов — по­веденческий, или бихевиоральный — велит относиться к сказкам как к описанию воз­можных форм поведения. Чисто прагматиче­ски сказки могут объяснять ребенку «Что будет, если...» Сказочный посыл тут оказы­вается абсолютно реалистичным. Принцип из «Репки»: не получается — пробуй еще раз, привлекая любые доступные ресурсы. Из «Колобка»: как далеко можно отойти от мамы. На шаг — ничего, на два — спокойно, натри — нормально, на четыре — съедят. Из девочки в услужении у Морозко: слушаться надо. И так далее.

Трансактный анализ обращает основное внимание на ролевые взаимодействия в сказ­ках. Иными словами, каждый персонаж мо­жет описывать реального отдельного чело­века, вернее — определенную роль, которую человек может играть или даже брать в ос­нову своего жизненного сценария. Эрик Берн прекрасно описал, как может вести се­бя в жизни Красная Шапочка или Спящая Красавица. Когда-то посмотрев таким обра­зом на русские сказки, я подумал, что хит­рая лиса, глупый волк и удачливый заяц мо­гут быть описанием обычной семьи из ма­мы, папы и сына. Это стало основой сказки про сундук.

Другой очень плодотворный подход рас­сматривает героев сказки как субличности, части «я» одного человека. Это в основном является точкой зрения юнгианской аналитической психологии. Все, что происходит в сказке, можно представить как внутренний процесс, в котором, например, принц — сознание — ищет принцессу — аниму, жен­ское начало — и в процесс вовлечены его собственная мудрость (лесной старичок-со­ветчик), слепая агрессия (дракон) и так да­лее.

Те, кто уделяет основное внимание эмо­циям, также часто рассматривают сказочных героев как персонифицированные эмоции. Какими бы выдуманными ни были персона­жи и их действия, вызываемые ими эмоции совершенно реальны. При этом чаще всего говорят об отыгрывании эмоций, то есть о том, что в сказке ребенок проживает такие эмоциональные состояния, которых ему не хватает во внешней жизни. Взрослым бы очень понравилось такое положение дел: отыграл все эти ужасы там и возвращайся к нам чистеньким. Конечно, все не так про­сто. Но назвать сказку испытательной пло­щадкой для трудных эмоций мы, пожалуй, можем; как можем и назвать ее базовым ру­ководством для превращения пугающих и запретных эмоций в приятные. Вообще эмоциональный анализ сказок, при кото­ром основное внимание уделяется тем чув­ствам, которые пробуждает сказка, — дело чрезвычайно плодотворное.

Гипнотическая школа обращает внима­ние на сходство между наведением транса и прослушиванием, проживанием сказки. Са­ма атмосфера часто почти одна и та же: ре­бенок слушает сказку, засыпая, от человека, которому он доверяет; речь ритмичная, в ней повторяются непонятные формулы

(присказки и т.п.). Соответственно, сказка может не только предлагать, но и внушать. Уже упомянутая идентификация говорит о том же: сказка — не просто описание воз­можностей, но достаточно активное, хотя и недирективное, внушение. Чего? Чего угод­но; моделей поведения, ценностей, убежде­ний, жизненных сценариев. В этом плане можно говорить, что сказка несет в себе message — «сообщение», «послание», анало­гичное недирективному постгипнотическо­му внушению. Это стоит иметь в виду.

Важной чертою сказки является то, что в ходе ее происходит трансформация. Некто маленький и слабый вначале к концу пре­вращается в сильного, значимого и во мно­гом самодостаточного. Это можно назвать историей о повзрослении. Юнг говорил о похожем, когда основным мотивом сказки считал процесс индивидуации. Это не вооб­ще повзросление: это вполне конкретная его стадия, на которой уже оформившееся и отделившееся сознание возвращается к сво­ей подсознательной основе, обновляя и уг­лубляя их взаимные связи, расширяясь, об­ретая доступ к новым архетипическим об­разам и энергиям. Можно сказать, что ребенка сказка тянет вперед, а взрослого возвращает назад, в детство. Так и тянется она ниточкой, сшивая порванные края...

Фиолетовый котенок

^ Фиолетовый котенок мыл лапы только в лунном свете.

Ну что мне с ним делать? Кош­ка всплескивала лапами. Ведь хороший, умный котенок, а тут ну что ты будешь делать, хоть кол на голове теши ни в ка­кую. Только в лунном! Ну что ты будешь де­лать?

^ Да что с ним цацкаться? рычал кабан.

Макнуть его головой в солнечный ушат или просто в речку! Ишь ты все ко­тята как котята, а этому лунный свет по­давай!

^ Он просто глупый, каркала ворона.

Голова маленькая, мозгов не много. Вырастет его из солнечного света не вы­тащишь!

Фиолетовый котенок мыл лапы только в лунном свете.

^ Луна была большая, белая, яркая.

Милый котенок, говорила Луна, а почему ты фиолетовый?

А как бывает еще?удивлялся коте­нок.

У меня есть брат, сказала Луна,

он очень большой и ярко-желтый. Хочешь на него посмотреть?

Он похож на тебя? Конечно, хочу.

Тогда не ложись спать, когда я стану таять в небе, а немножко подожди. Он вый­дет из-за той горы и займет мое место.

^ Ранним утром котенок увидел Солнце.

Ух, какой ты теплый! воскликнул котенок. А я знаю твою сестру Луну!

Передай ей привет, сказал Солн­це, когда встретишь. А то мы редко ви­димся.

Конечно, передам.

Фиолетовый котенок теперь умеет мыть лапки не только на солнце, а даже в мыльной ванной.

Ну и что?



Автор. Эта сказка про мое отношение к воспитанию. Кошка, кабан и ворона — это обычные методы воспитания. Это, в сущности, вина, угроза и насмешка. А Лу­на — это символ веры. Она не воспитывает котенка, а расширяет его мир. И главное для меня вовсе не то, что он научился тому, чего от него хотели.

Братец Вайнер. Но ты, что ж, считаешь, что дети не должны мыть лапки... то есть руки в солнечной ванной?.. То есть, черт возьми, их не нужно учить становиться взрослыми?

^ Дедушка Фрейд. Задумайтесь над пугаю­щим контрастом, между сияющим умом здравого ребенка и слабоумием среднего уровня взрослого.

В пять лет гений, в семнадцать — сол­дат... Какую грань мы перешли посередине?

А ведь я так стремился побыстрее стать взрослым... Нет, я не думал, что все так по­лучится. Я хотел научиться работать, но не хотел разучиться играть. Что за дурацкий обмен: веселую жизнь на скучную?

Мало того — потом мы еще идем в роди­тели, учителя или воспитатели. Это хит­ренько: мы устраиваемся если не в том ми­ре, то рядышком. Мы добираем. Но по кругу своих обязанностей мы делаем вот что: мы берем их — и перетаскиваем туда, где не хо­тим находиться сами. Как несчастная кошка или глупая ворона.

Как стая дельфинов в море, где-то в нас живет та вольная энергия, которой хватило на все наше детство, и хватило бы на всю жизнь, если бы не... Милые мои! Что ж мы такие серые и скучные? Дайте ей поиграть на поверхности!

Тише. Только никому не рассказывайте. Иногда мне кажется... что нам не нужно знать закон Бойля-Мариотта (а его никто и не знает). И формулу фенолформ альдегидных смол... И таблицу умножения... Тс-с-с... Вы никому не скажете? Я думаю, что даже... Нет, это уже крамола. Чур меня... Все, все, закончили.

Стукали-пали я и все мои друзья! Ну хо­тя бы некоторые!
Маленькая теоретическая глава № 3 ^ КОД В МЕШКЕ

Спокойно осознавая, что мы не восприни­маем мир таким, какой он есть, а живем со­гласно своим фантазиям и моделям, давайте присмотримся к тем моделям, которые нам известны. Вот логическая, около нее естест­веннонаучная, вот здравый смысл, мораль, эстетика... Для объяснения своих поступков нам этого явно не хватает. Вот любимая ска­зочная (мифопоэтическая). Многие жиз­ненные поступки могут управляться именно такой моделью — вспомним Берна, сцена­рии. У нее есть еще одно преимущество: она познается ребенком раньше большинства других. Разве что система морали может с ней поспорить за первенство. Но не о пер­венстве речь.

Сказочные сценарии, повторяя друг дру­га, валом валятся на ребенка в исключитель­но нежном возрасте, сопровождая его все то время, когда наиболее активно развиваются язык, логика и эмоциональная целостность. Они не могут не повлиять на его поведение. А если поверить Берну, они могут играть очень влиятельную роль в образовании об­щего жизненного сценария. Работа со сказ­ками «про себя» убеждает меня в том же.

Вы представляете себе, как передаются гены? (Судя по тому, как часто у меня в ка­бинете родители говорят: «Это у него на­следственное», разбираются в этом все.) Да­вайте объединим эти знания и наметки. К примеру, в такую таблицу:

ГЕНЫ

Основное количество образовалось очень давно — даже в рамках палеонтологического времени.

СКАЗКИ

Время появления основных сюжетов не установимо. В масшта­бах человеческой куль­туры — очень давно.




Передаются от родите­лей детям целым набо­ром (все или ничего).

Передаются от старше­го поколения младше­му в виде «пакета» с основными зафикси­рованными сюжетами.




Служат матрицами и источниками инфор­мации для построения тела.

Могут служить матри­цами и практически наверняка служат ис­точниками информа­ции при образовании основных форм пове­дения и жизненных сценариев.




Обычно существуют в формах альтернатив­ных вариантов (алле­лей). Другими слова­ми, один признак обычно кодируется не­сколькими генами, распространенными в сообществе растений или животных. В дан­ном организме «рабо­тает» только один ген (доминантный), остальные «молчат» либо дополняют его дейст­вие.

Большинство основ­ных сюжетов имеют несколько (обычно много) вариантов, из которых в данной мест­ности или стране при­нят только один. Соот­ветственно, каждый конкретный ребенок узнает, как правило, один вариант сюжета.




Действуют автоматиче­ски, по изначально за­данному плану, но для работы многих генов характерна зависи­мость от внешних и внутренних условий развития организма (степень выраженно­сти их признаков, а также иногда выбор между альтернативны­ми вариантами).

Работают преимущест­венно на бессознатель­ном уровне. В жизни конкретного человека степень проявленно­сти, а также выбор между заранее подго­товленными действия­ми («сценарными хода­ми») зависит от конкретных событий, и, таким образом — а воз­можно, иногда и на­прямую, — от работы сознания.

Максимально приспо­соблены для того, что­бы передаваться от од­ной особи к другой. Для того чтобы успеш­но передаваться, не обязательно должны нести организму поль­зу — достаточно не причинять в данных условиях вреда.

Являются, возможно, самой устойчивой фор­мой передачи инфор­мации в культуре. По­давляющая часть их ро­весников — мифов, законов, даже мораль­ных принципов и тех­нических приспособ­лений — сегодня в первоначальном виде живут в лучшем случае в специально изучаю­щих их науках, но не в живой культуре. Со­вершенно никому не обязаны приносить ни­какой пользы; прыгают из мозга в мозг — и все.

Из такого сравнения можно вывести следующую метафору: так же, как родители, сами того не подозревая, начиняют детей своими генами и таким образом программа руют Построение их тел, они позже начиня­ют тех же детей сказками, передавая таким образом — опять-таки совершенно не наме­ренно — способы поведения, ценности, убеждения и в конечном итоге жизненные сценарии.

Красиво, правда?

Сказка о милостивой судьбе

^ Цвели рядышком два деревца: молодых

и красивых.

Вечерами они шептались о судьбе. — Я вырасту высоким и раскидистым, говорило одно. У меня в ветках поселятся птицы. В моей тени будут укрываться оле­ни и зайцы. Я первым буду встречать сол­нечные лучи и утренний ветерок. Пройдет время, и меня окружит поросль моих детей. Они будут такие маленькие и замечатель­ные...

^ Нет, говорило другое, расти страшно. Зимой бьют морозы, летом су­шит солнце. Целый день труди корни, гони воду вверх, корми листья. Нет, пусть лучше меня возьмут дровосеки, а потом плотник выточит из меня что-нибудь прекрасное. Я буду лежать на бархатной подушке...

И что бы вы думали? Пришел бородатый дровосек и срубил второе дерево. Часть его сожгли в печке, а из ствола плотник сделал резную шкатулочку. И долго шкатулка ле­жала на бархатной подушке, храня в себе сережки, бусы и дорогие духи. Потом рассо­хлась потихоньку, замочек сломался. Шка­тулку отдали детям, они ее быстро доломали и выкинули. Где-то на дворе валялись ее щепочки до зимы, а там уж спроси у вет­ра! Ветер станет спрашивать деревья в ле­су, и одно из них то, что было когда-то первым деревцем, расскажет, как вороны свили на нем гнездо, встроив в стенки ще­почки старой шкатулки, как подружки уз­нали друг друга и подивились милостивой судьбе.

^ Они достигли своих целей, а вы достигнете своих.



Критик. Что за пародия на Андерсена? Автор. Нет, что ты, у Андерсена совсем другое. Он романтик, и судьба у него жестокая. Я тоже вначале хотел написать про жестокую... ну, или просто про выбор, честный выбор. Но чем больше я думал над этим, тем больше я замечал, что судьба лишь исполняет наши желания.

Психолог-милашка. Наши сценарии?

Автор. Да, и сценарии. Она совершенно честно и справедливо разворачивает тот то­вар, на который указываешь; и укутывает в него.

Дух Востока, рели ты даешь себя укутать.

Автор. Я — даю... Более-менее мы все да­ем...
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16

Похожие:

Сказка о милостивой судьбе iconСказки
Нравственный урок. Воспитание добрых чувств. Речевая зарядка. Развитие мышления и воображения. Сказка и математика. Сказка и экология....
Сказка о милостивой судьбе iconВладимир Пропп. Исторические корни Волшебной Сказки
Прямое соответствие между сказкой и обрядом. 120 • Переосмысление обряда сказкой. 120 • Обращение обряда. 121 • 10. Сказка и миф....
Сказка о милостивой судьбе iconКнига первая далекая и близкая сказка На задворках нашего села среди...
В очередной том серии «Проза века» вошла лирическая повесть в рассказах известного российского писателя В. Астафьева «Последний поклон»....
Сказка о милостивой судьбе iconСказка о царе Салтане и др. 4 смена 2 отряд
Эпизодические роли в клипе «Монстр в Париже» и пьесе «Сказка о царе Салтане и др.»
Сказка о милостивой судьбе icon-
Правдой. Т. о., можно сказать, что Сказка — это все-таки Быль, но для определенного Мира, для определенной Реальности. Если Сказка...
Сказка о милостивой судьбе iconОн рассматривался преимущественно как микрокосм, в своих человеческих...
В античной философии он рассматривался преимущественно как микрокосм, в своих человеческих проявлениях подчиненный высшему началу...
Сказка о милостивой судьбе iconКультурная программа XIII выставки-ярмарки народных художественных...
Знакомство с Центральной экспозицией выставки – лучшие изделия из коллекции Ассоциации и вновь разработанные изделия промыслов, представленные...
Сказка о милостивой судьбе iconПо делу разрешены вопросы о судьбе вещественных доказательств
Судья                                                              Дело №22-1406/12
Сказка о милостивой судьбе iconНе сказка, верьте

Сказка о милостивой судьбе iconГарольд Шерман Сила внутри нас!
Перестаньте сокрушаться о своей судьбе — призовите на помощь собственную мудрость!
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница