Сказка о милостивой судьбе


НазваниеСказка о милостивой судьбе
страница6/16
Дата публикации11.03.2013
Размер1.87 Mb.
ТипСказка
userdocs.ru > История > Сказка
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16
Частью обряда была передача мужской силы от взрослых членов племени молодым.

Реально это могло выглядеть так: взрослые воины садились в кружок, надрезали себе руки и каждый сливал свою кровь в одну ча­шу, передававшуюся по кругу. Когда чаша была полна, инициируемые пили из нее. Кроме того, сюда входили танцы (часто многочасовые, ночные, до полного истоще­ния), обучение стрельбе, борьбе, ориенти­рованию и т.д.

После конца инициации, когда юноши возвращались в свое селение, даже если их не было всего неделю, часто их не узнавали. Они должны были пройти через специаль­ную процедуру — например, войти в комна­ту, где мать билась и кричала, имитируя ро­довые схватки, и пролезть у нее между но­гами. Выйдя, они оказывались заново рож­денными, часто получали новое имя. Потом они уходили жить в особый дом для моло­дых мужчин, и там жили все вместе, пока не женились и не расходились по собственным хозяйствам. С этого времени они уже не бы­ли детьми, они имели права и обязанности взрослых мужчин.

Милый читатель, если вы не заметили, я вам сообщаю: мы переменили тему. Вообще связки между разными линиями и кусочка­ми в этой книге — опасная штука, иллюзия развития прежней темы уводит вперед, а сознание не справляется с потоком совер­шенно разных форм и в общем-то не совсем одинаковых мыслей. Глаза еше скользят, но внимание уже далеко, гипнотический прин­цип. Не поддавайтесь, прошу вас.

^ Структурная часть окончена. Ура!

И нас захлестывают вопросы поинтересней.

В последующих листах структуры нет

никакой, да'и доказательств негусто,

но —

«Доказанная правда

есть, собственно, не правда, а всего лишь

сумма доказательств...», но теперь —

теперь мы переходим к целой жизни!

Часть 3 «Экзистенциальная моя жизнь».



Ива и ручей

Ива росла у ручья. Ручей и Ива были •влюблены друг'в друга. Жаркими дня-шми Ива опускала в Ручей свои ветки, и они плыли по воде и гладили ее; а Ручей рас­чесывал их, как косы и, играя, окутывал Иву завесой мельчайших брызг.

^ Когда-то давным-давно, когда почти никто в мире толком не знал, кем он ста­нет, Ива была охотницей, а Ручей колду­ном и знахарем. Она жила в маленькой хи­жине, а у него и дома-то не было, только сундучок с книгами и пузырьками и волшеб­ный зонт. На этом зонте, если начинался дождь, колдун улетал на тучи и там распо­лагался и сушился, а когда дождь был долгим, он привязывал себя к открытому зонту и ложился спать; и если тучи рассеивались, то он мягко слетал вниз, и зонт уж сам вы­бирал полянку посуше.

А тогда нелегко было охотиться на зве­рей и собирать травы! В те времена мало кто в мире уже выбрал себе окончательный вид, и почти все существа менялись как хо­тели и как могли; так что, например, ка­мень в реке мог вдруг захлопать крыльями и взлететь вороной, а кошка разлениться до

того, что превращалась в подушку или соб­ственную тень на песке. Звери и птицы, и даже дома и дороги еще превращались тогда друг в друга, и каждый искал, кем ему быть лучше. Еще и сейчас облака и сны не знают, кем станут, и часто меняются; а тогда так делали почти все. Так что можете себе представить, как трудно было охотиться или собирать травы! Ведь убегающий от вас заяц мог превратиться в тополиный пух, а собранные ягоды разлететься божьи­ми коровками!

Но все же Ива охотилась, а Ручей соби­рал травы и готовил из них целебные на­стои. Они знали друг о друге понаслышке. Ветви плели лесные сплетни, из рассержен­ного ствола вынимал иногда колдун серебря­ную стрелу, а ночью кто же не видел хоть раз летящий в вышине черный зонт?

^ Время шло, а время самый могущест­венный волшебник на земле. Оно изменяет все. И колдун и охотница тоже менялись со временем. Он собирал все меньше растений, а когда лечил больных, уже не давал им на­стойки целебных трав и я^од, а говорил: «Пойди в дубраву да найди желтые цветы, подыши ими на рассвете, а днем не забывай смотреть на мак, васильки и березы». Или что-нибудь почище этого: слона, чтобы вы­лечить от водянки, он заставил помочь му­равьям построить муравейник; и вы бы ви­дели, как весело тот таскал хвоинки и па­лочки, а про водянку и думать забыл!

^ И охотница все реже вынимала стрелы из колчана, а иногда и вовсе вместо стрел набивала его бутербродами и орехами. Зай­цы, которые и раньше ее не боялись, теперь

просто от нее не отходили. Она играла с ни­ми в прятки и учила понимать язык волков. Она все больше пела, вначале подыгрывая се­бе на тетиве лука, а потом вдруг натянула на лук еще несколько струн и сделала из него лютню. Она все еще очень любила бегать и стала устраивать в лесу соревнования наперегонки с оленями, зайцами, ласточками.

^ И вот однажды...

В глубине леса, на древней Поляне Сходок, где старейшины леса придумывали законы и жгли костер для всех, кто заблудился, в глу­бине леса, где снег не тает до июня, где жи­вут звери, о которых никто не говорит, так вот, в глубину леса забрел однажды зна­харь и встретился лицом к лицу с прекрас­ной охотницей.

^ Когда это было?

Сколько времени они простояли там, на поляне, лицом к лицу, и сколько взглядов ро­дилось и растаяло в вечерних сумерках? Этого мы не знаем; ясно только, что это было до Великой Бури. •

Говорят (болтали сороки и шептали волны прилива), что Великая Буря началась от их третьего взгляда. Но может быть, она началась не оттого и не тогда. Говорят еще (я слышал от майских жуков и медве­жат), что тогда старушка Время остано­вилась, чтобы поглядеть на них, а когда опомнилась, рванула свою телегу превраще­ний так резко, что небо не удержалось, и оттого будто бы и началась та Буря. Но что толку верить тем, кто до Бури был со­всем другим? Потому что Буря изменила всех.

«В Великую Бурю, сынок, качала малы-

ша медведица, с неба лилось столько огня, сколько шерстинок у папы, и у меня, и у те­бя, и у всех медведей, и даже, наверное, боль­ше. Небо грохотало так, что оно бы всех ог­лушило, если бы уши не были залиты водой. Ох и ливень был! А деревья все равно горели, молний было больше, чем дождинок. Деревья переставали держать землю, и она треска­лась!»

Вы спросите: а что же все они тогда, и деревья, и животные, не превратились в камни, чтобы было не больно и не страшно? В том-то и беда, что многие превратились. Ведь до Бури камней было совсем немного; ко­му захочется быть камнем среди веселого леса? Только после Бури стало так много камней, как сейчас. Некоторые птицы так испуга­лись Бури, что вначале улетели далеко-да­леко от Земли, а потом уже превратились в камни; и до сих пор некоторые из них воз­вращаются обратно. Эти камни падают на землю с неба, обычно ночью, потому что им стыдно. Люди зовут их метеоритами.

^ Многие стали камнями; многие даже песчинками и галькой. И когда окончилась Буря а никто не знает точно, сколько она длилась три дня или семь лет, ма­ло кто даже заметил это. Ни деревьев, ни трав не было на растресканной земле. Испу­ганные звери рассеялись и попрятались, и многие из них сами забыли где. Повисло солнце, высохли лужи. Подул ветер и нанес песка. И на месте прежнего леса, там, где прыгали белки и бродили зубры, легла бес­крайняя пустыня, голая пустыня, пустая пустыня, где царили пески да камни.

Из дальнего далече шел по пустыне домой заяц. Шерстка его вытерлась, глаза засти­лала слезная дымка. Третий день он брел без воды, не встречая не только зайцев, но даже стрекоз и ящериц. Иногда он видел миражи: реки и озера, кусты и сочную траву, и он бросался к ним, а потом понимал: это песок, песок, да пленка облаков за горизонтом. Ми­раж.

Заяц заснул, поев каких-то колючих су­хих листьев, и то ли снилось ему, то ли нет, что два высоких человека проходили по пус­тыне. То ли снилось ему, то ли нет, что на месте, где они остановились, выросла ива и зажурчал ручей. То ли снилось ему, ведь он спал, спал так сладко усталой головой на ла­пах, когда за ухо его тронула зайчиха и ска­зала: «Маленький, вставай». И он вскочил, не веря своим глазам, а на полянке у ручья, где стояла ива, уже росла трава, и распуска­лись цветы, и пели птицы, и зайцы, и белки прыгали там, а из-за холмов бежали все но­вые и новые, и приходили деревья, копали се­бе ямки и пускали корни, и журчал ручей, и ива шептала ему что-то своими длинными ветками, а у ее ствола стоял никем не заме­ченный сложенный черный зонт.. • ■ >



Теперь, когда со времени написания сказки прошло два года, я вдруг поду­мал, что ведь это они принесли свою взрослость в жертву общему детству. Пото­му что мир, в котором нет окончательных застывших форм, — это, конечно, детство.

С тех пор лес разросся и зацвел. Значит, они не прогадали. Детство вообще можно устраивать где угодно — то есть само детство подходит для этого, наверное, лучше всего, но все то же самое можно устроить и в два­дцать, и в тридцать. И достроенные кусочки становятся на свои места.

Мы все изменились после Бури. Одни сделали вид, что добровольно, другие кри­чали, что насильно. А что делать тем, кто стал камнями? А чем ручей лучше камня? Хороший актер хорошо сыграет любую роль, плохой на всякую будет жаловаться. А Время — самый предсказуемый персо­наж — вечно тянет свою телегу, превращая их друг в друга.

^ Розовая девушка. Обожаю сказки про любовь. Почему вы так мало их пишете?

Настоящий мужик. А мне вот сказки про любовь кажутся чисто женским делом... Да­же не потому, что... Ну, как будто это сказ­ки, специально поучающие, как быть несча­стным. Я вот «Русалочку» терпеть не могу...

^ Автор. Хотите рассуждение на тему: по­чему мы стремимся к несчастью?

Розовая девушка. Слушайте, а давайте не сейчас. Сейчас все так прелестно, в этом мире, где нет застывших форм... У вас же есть теоретические главы — ну, и сделайте еще одну. • .

Сказано — сделано.

Маленькая теоретическая глава № 8 ^ QUEST FOR UNHAPPINESS

Интересно, счастливы ли мы сами по себе, по определению? Есть ли счастье наше есте­ственное, неиспорченное состояние? Еще более интересно — к чему же мы, по боль­шому счету, стремимся: к тому, чтобы быть счастливыми или... наоборот?

После хорошего трудового дня психоте­рапевта впечатление очень определенное: люди стремятся пребывать в несчастье, идут на любые ухищрения, выстраивают удиви­тельно хитрые и запутанные системы, у ко­торых не найти другой цели, кроме той, что­бы поддерживать стабильное ощущение не­счастья, а счастье отодвинуть куда угодно — только не на сегодня.

Но ведь не может же быть, что мы стре­мимся к несчастью? (Так переводится с анг­лийского заглавие: что-то вроде «В поисках несчастья»).

Одна маленькая — простите, опять био­логическая — теория.

Представим себе сообщество наших предков, похожее на стадо человекообраз­ных обезьян. Одной из его важных черт яв­ляется иерархия. Все члены сообщества раз-

делены как минимум на две четко отграни­ченные друг от друга категории: альфа-особи (вожди, доминанты) и омега-особи (подчи­ненные).

Для Поддержания постоянной структуры нужно, чтобы ее поддерживали и верхи, и низы. Как это делают верхи — понятно. Как это делают низы... Вот у муравьев все про­сто: рабочие недоразвиты в половом и в куче других смыслов. Пока царица жива, про­грамма их поведения настроена на работу и ни на что другое. Если царица погибает, у , ближайших к ней особей перестраивается все тело, и уже тогда они начинают борьбу за престол, нещадно, конечно, друг друга грызя. Но вот остается одна самка; оппози­ция предана смерти, и опять в телах осталь­ных — гормональное равновесие и рабочее настроение.

Высшие млекопитающие устраиваются более гибко, и часто психологическими приспособлениями заменяют физиологиче­ские. Они не могли себе позволить держать столько самок или самцов в стерильном со­стоянии. Но вполне могли выработать у них состояние определенной психвлогической подавленности, чтобы желание сменить ко­мандование просто не возникало в голове. Что-то подобное должно было выработаться обязательно. И было выработано. Есть мно­го красивых иллюстраций тому. Мне лично больше всего нравятся эксперименты Са-польского, который измерял у самцов ба­буинов концентрацию мужского полового гормона (тестостерона) в крови при стрессе. От уровня тестостерона зависит, естествен­но, и уровень всяких адреналинов, и агрес-

сивность, и т.п. Так вот, у доминантных бабуинов после стрессового воздействия (грубо говоря, удара по ушам) уровень тес­тостерона поднимался, а где-то через час возвращался на прежний уровень. А у под­чиненных особей — снаружи точно таких же самцов — после стресса уровень тестостеро­на как падал, так и оставался пониженным примерно вдвое еще несколько часов.

Теперь представим себе, что у детей под­чиненного самца дети скорее всего займут подчиненное положение — то есть что это омега-состояние наследовалось. Тогда в иг­ру вступают факторы естественного отбо­ра — можно сказать, отбора на психологиче­скую подавленность. Опять заметим, что все это происходило сугубо в интересах всего сообщества. Добавим, что отбор действует слепо, то есть изменение происходит одно­временно на всех уровнях: генетическом, социальном, личностном, ценностном... Подобные отношения со стрессом, очень похоже, приводили и к психосоматическим недугам — но если они не передавались де­тям (поскольку возникали в зрелом возрас­те), то это вообще эволюционно не контро­лировалось.

И вот следующий акт: иерархическая структура разрушается. Наступает это сей­час, с западной демократией, или две тыся­чи лет назад — нас не волнует: эволюционно это не значимые сроки. Пусть даже она со­всем разрушается, с равновероятной воз­можностью любого человека занять любое иерархическое положение (хотя переход коммунистов в бизнесмены меня убеждает в обратном). Неважно. Структура разрушает-

ся... и из-за очень малого количества доми­нант... остаются одни омега-особи.

То есть мы с вами.

Еще раз повторю, что закрепленнная эволюционно предрасположенность дей­ствует любыми путями, которые даже в принципе нельзя отследить целиком. Это и генетические факторы, и то, что передается культурально. Это формы поведения, это ценности и убеждения, это понятие «я» в любом его смысле. Если допустить, что ска­занное верно, все они «заражены» понятием о второсортности, подчиненности, что яв­ляется прекрасной основой для того, чтобы быть несчастным.

Конечно, в сущности, это берновская модель лягушек и принцев — с той разни­цей, что Берн считал ответственным за по­ложение дел семью и воспитателей. Вполне возможно, он прав: это действительно мо­жет быть главной силой. Но, может быть, и нет. Что-то слишком мало я встречал прин­цев..,

А вывод отсюда я бы сделал только один: возможно, мы вовсе не настроены на сча­стье самим актом рождения, и достижение этого самого счастья требует активных уси­лий. Возможно, кстати (то есть так оно и есть), что обществу по-прежнему выгодна психологическая подавленность большин­ства его членов. Что ж, тогда эти действия должны быть тем более активными. Заме­тим, что речь идет о приспособлениях дос­таточно гибких, слабых факторах. Да и раз­деление на альфов и омег не могло быть че­ресчур жестким (например, из-за общности самок). Так что я не говорю о чем-то вроде

первичного греха: мы созданы быть несча­стными, и все тут. Я скорее говорю, что при прочих равных — если ничего не предпри­нимать в обратную сторону — человек по­ступает так, как будто его основным делом является

^ QUEST FOR UNHAPPINESS!

Дед, внучка и боюски

днажды дед на внучке женился. Свадьбу сыграли, в родителей вишневыми кос­точками кидали. Стали в. большом до­ме жить. Хороша невеста, да всего боится. «Боюсь я, дед, на огород ходить: там червя­ки в земле ковыряются!» Лазает дед по ого­роду, от землицы борода чернеет. «Боюсь я, милый, коров: у них хвост да рога мотают­ся». Дед и коров доит, молоком в вечеру беле­ет. «Ох, и огня, дед, и огня! Печка она ис­крами плюется!» Вот и ужин дед кашева­рит,.бороду задумчиво кочергой очесывает. От такого от хозяйства добра не жди; не успевал дед всего сделать. Корову продал, лошадь продал и от огорчения.сам слег. За­болел. Ну, внучка попробовала поплакать и тихо, и в голос, да все не в помощь. Решила она тогда в город на базар сходить, купить лекарств и еды. Денег у нее, правда, не было, но она решила: «Продам чего-нибудь». И вот, хоть и было ей страшно, на базар далекий она с утречка и отправилась. Деда ведь сво­его все же любила!

^ На базаре толчея, гомон; она стала в сторонке, чистый плат расстелила. А что же дальше? Подходит народ: на сем месте

что продается'? Мнется бедная внучка, не знает, что и сказать. Тянет кого-то за ру­кав: «Дядъ, а что продавать здесь можно, чтоб подороже?» Он спрашивает: «А что у тебя есть?» «Да ничего нет». «А что уме­ешь делать?» Тут она заплакала: «Да ничего не умею, я всего боюсь!» «Хм, говорит дядька, так ты боюски и продавай». «А возьмут?» не верит дивчина. «А ты попробуй». И вдруг как закричал дядька: «Эй, народ! Товар исключительного назна­чения! Подходи за боюсками!»

Народ стал осторожненько подходить, интересоваться: что за товар такой? Дядька говорит: боюски на любой вкус. Для жен, детей, крупного и малого рогатого ско­та. А девчонка говорит: «И курей с петуха­ми». «Что для курей?» подлезает бабка. «А вот бегают твои куры далеко от до­ма?» спрашивает посредник. «Ох, бега-юту проклятые», соглашается бабка. «А ты купи для них боюску дальнего про­странства. Есть у нас такая?» спраши­вает у девчонки. «Еще как, солидно гово­рит она. Вам на целый птичий двор?» «Уж пожалуйста», просит бабка.

Вот торговля завертелась не на шутку! Купили боязнь огорода для гусей и коз, купи­ли боюски темноты для крыс и тараканов, ну все раскупили на корню! Один оригинал купил боязнь рек и моря, чтобы палить в об­лака и тучки: хотел, чтобы они пролива­лись только над сухой землей. И только для малых ребятишек ни одной боюски не прода­ли, ни мамкам, ни нянькам. Вот как! На вы­рученные деньги купила внучка лекарства и еду, и для того дядьки, который ей помог,

праздничную-рубашку, и для себя леденец. Целый день провела на базаре. Только к вече­ру вернулась домой. Там дед ее встретил, своим глазам не поверил. От радости он и без лекарств выздоровел. К потекла ихжизнъ весело и бойко, и работали они теперь вме­сте, и на ярмарку вместе ездили. Найти бы и нам такое счастье.

Я собрал свои боюски недавно. Старые они были, поломанные и запачканные. Кто такие возьмет? Эх, молодость! Плюнул, вы­бросил мешок с боЩками за крыльцо. Там и валяется. Кто интересуется подходи, выбирай, мне не жалко. Только чур не для малых ребятишек!



В этой сказке самое поразительное — I это то, как она работает. Схватив идею

базарного дядьки, маленькие негодяи спокойно меняют свои страхи, еще за мину­ту бывшие такими реальными. Чем, с одной стороны, ставят меня идеологически в ту­пик; а с другой, подтверждают идею о вто­ричной выгоде, которая легла в основу сказки. Идея эта говорит о том, что если какой-ни­будь симптом дает своему обладателю хоро­шую жизнь, ни один нормальный человек с ним так просто не расстанется. Отсюда и противоядие: купля-продажа, а не воспита­тельная работа или развивающие игры.

В детском саду я устроил однажды целый магазин, покупавший боюски за игрушки из местного же инвентаря. Теперь я — облада­тель коллекции, сделавшей бы честь любо­му деду Бабаю. Вытащенные на свет, боюски оказываются милыми и привлекательными.

Критик. То есть ты хочешь сказать, что ребенок в какой-то части своих страхов прикидывается? А когда болеет — тоже при­кидывается?

Автор. Этого никто не знает. Мне это ка­жется одним из центральных вопросов ме­дицины: почему при одинаковом количест­ве микробов внутри и снаружи один человек гриппом заболевает, а другой — нет. Вся красивая иммунология этого не объясняет. Это как раз то место, на котором у психоте­рапии есть вполне приличные постройки, а у традиционной медицины только полевые носилки и вечно убегающие санитары. Так

вот, самая значительная постройка — это, конечно, Первая Благородная Истина Пси­хосоматической Медицины, а именно...
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16

Похожие:

Сказка о милостивой судьбе iconСказки
Нравственный урок. Воспитание добрых чувств. Речевая зарядка. Развитие мышления и воображения. Сказка и математика. Сказка и экология....
Сказка о милостивой судьбе iconВладимир Пропп. Исторические корни Волшебной Сказки
Прямое соответствие между сказкой и обрядом. 120 • Переосмысление обряда сказкой. 120 • Обращение обряда. 121 • 10. Сказка и миф....
Сказка о милостивой судьбе iconКнига первая далекая и близкая сказка На задворках нашего села среди...
В очередной том серии «Проза века» вошла лирическая повесть в рассказах известного российского писателя В. Астафьева «Последний поклон»....
Сказка о милостивой судьбе iconСказка о царе Салтане и др. 4 смена 2 отряд
Эпизодические роли в клипе «Монстр в Париже» и пьесе «Сказка о царе Салтане и др.»
Сказка о милостивой судьбе icon-
Правдой. Т. о., можно сказать, что Сказка — это все-таки Быль, но для определенного Мира, для определенной Реальности. Если Сказка...
Сказка о милостивой судьбе iconОн рассматривался преимущественно как микрокосм, в своих человеческих...
В античной философии он рассматривался преимущественно как микрокосм, в своих человеческих проявлениях подчиненный высшему началу...
Сказка о милостивой судьбе iconКультурная программа XIII выставки-ярмарки народных художественных...
Знакомство с Центральной экспозицией выставки – лучшие изделия из коллекции Ассоциации и вновь разработанные изделия промыслов, представленные...
Сказка о милостивой судьбе iconПо делу разрешены вопросы о судьбе вещественных доказательств
Судья                                                              Дело №22-1406/12
Сказка о милостивой судьбе iconНе сказка, верьте

Сказка о милостивой судьбе iconГарольд Шерман Сила внутри нас!
Перестаньте сокрушаться о своей судьбе — призовите на помощь собственную мудрость!
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница