Гордеева И. А. «Коммунитарное движение в России в последней четверти XIX в. »


НазваниеГордеева И. А. «Коммунитарное движение в России в последней четверти XIX в. »
страница18/41
Дата публикации05.03.2013
Размер7.28 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > История > Документы
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   41
^

§ 2. Социальные и психологические особенности участников «интеллигентных» земледельческих общин




Исследование любого общественного движения традиционно включает в себя изучение его социальной базы. Однако, по признанию специалистов, «в большинстве случаев… не существует объяснительной схемы, которая позволяла бы связать между собой манифестируемое идеологическое содержание общественных движений – их программы, документы, речи, действия и прочее – с их латентной социальной базой»874. Поэтому имеет смысл при анализе «социальной базы» быть внимательным не только к социальным параметрам, но и к сопутствовавшим им биографическим и психологическим особенностям участников российского коммунитарного движения.


Мною была составлена проблемно-ориентированная база данных просопографического характера. В классическом определении Л. Стоуна, просопография – это «изучение характерных черт определенных групп людей на основе их индивидуальных биографических данных»875. База данных включила в себя 208 персоналий взрослых членов 24 «интеллигентных» земледельческих общин последней четверти XIX в., факт существования которых считается установленным согласно результатам исследования, изложенным во второй главе.

Разработчиками базы являются автор диссертации, П.А. Гордеев и С.А. Пантюхов. Основными источниками для ее составления послужили данные департамента полиции (см. список источников), отдельные справочные издания (см. список литературы), а также комментарии к томам переписки полного собрания сочинений Л.Н. Толстого и мемуарная литература. В связи с тем, что проанализированные материалы редко носили анкетный характер и различаются по типу, в базе присутствуют пропуски данных. Особенно высок процент пропусков по таким показателям, как год рождения и год смерти, социальное положение накануне вступления в общину, время вступления и выхода из общины и образование. Некоторые из упоминавшихся в источниках общинников в базу данных включены не были в связи с крайней неполнотой информации о них. В тех случаях, когда человек участвовал в том числе и в колониях, которые не вошли в исследование, для того, чтобы получить адекватные представления об общем количестве коммунитарных экспериментов, через которые он прошел, в поле «общины» вносилась запись «условная». Такая же запись делалась в том случае, когда коммунитарий проявил стойкое стремление к организации общины, реализовать которое не удалось, а также в том случае, когда мечта о совместной жизни осуществилась гораздо позже возникновения коммунитарного проекта по независящим от человека причинам.

База данных реализована таблицами формата Paradox 7 и имеет пользовательский интерфейс, созданный в среде Delphi 5. Она представлена таблицами «участники» (100 КБ, 208 записей), где интеллигентные общинники описаны по таким параметрам, как год рождения и год смерти, пол, место рождения, сословное происхождение, социальное положение накануне вступления в общину, причастность к революционному движению в дообщинный период; «образование» (6 КБ, 82 записи), где приводятся данные о последнем учебном заведении, которое общинник закончил до вступлении в коммунитарное движение, «коммуны» (34 КБ, 332 записи), где перечислены названия общин и указан год поступления и выхода из них (по принципу «не позднее – не ранее»). Общий объем информации базы данных - 140 КБ; тип ЭВМ: IBM – совместимый.

Для начала рассмотрим те характеристики участников коммунитарного движения, которые поддаются выражению в количественной форме. Соотношение полов среди членов «интеллигентных» общин традиционно, как и в общественном движении России в целом, высоко - 32,7 %. Однако, в отличие от мужчин, подавляющее большинство которых вступило в коммунитарное движение добровольно, часть женского состава колоний представлена женами общинников, которые согласились на коммунитарный эксперимент лишь из-за своей любви к супругам. Иногда, впрочем, случалось, что со временем такие жены начинали разделять убеждения своих мужей (так было в семье Бодянских, Скороходовых и др.).

Удалось разыскать информацию о сословном происхождении 147 из 208 человек (70,7 %), внесенных в базу данных. При исключении персоналий, сословное происхождение которых неизвестно, были получены данные, представленные в Таблице 1.
^ Таблица 1. Сословное происхождение участников коммунитарного движения последней четверти XIX в. (%)



Сословие

%

Сословие

%


Из дворян

Из мещан

Из крестьян

Из почётных граждан

Из купцов


37,4

24,5

11,6

7,5

6,1


Из духовенства

Из чиновничества

Другое
Итого


5,4

4,8

2,7
100


Сравнение этих показателей с обобщенными сословными характеристиками участников общественного движения 1884-1890 гг. (на материалах привлеченных к дознанию по политическим делам Е.Н. Тарновского876) говорит о том, что совокупность коммунитариев, происходивших из дворян и чиновничества (такова объединенная категория, использованная Тарновским) значительно превышает общее число привлеченных по политическим делам (42, 2% против 30, 6 %); из мещан – дает более низкие показатели (24, 5 % против 27, 5 % среди политических), данные по крестьянским корням демонстрируют еще больший разрыв (11, 6 % коммунитариев на фоне 19, 1 % по Тарновскому), меньшее количество участников коммунитарного движения происходило и из духовенства (5, 4 % общинников и 6, 4 % политических). Дети купцов и почетных граждан представлены в коммунитарном движении чуть более представительно, чем в общественном движении в целом (13, 6 % и 12, 1 %).

Отсюда можно сделать вывод о том, что, на фоне общих показателей по общественному движению, среди участников коммунитарного движения особенно высок процент выходцев из привилегированных сословий и, отчасти, материально обеспеченных слоев населения.

Более контрастны показатели сословного происхождения коммунитариев на фоне революционных народников 1871-1886 гг.877 Согласно данным по революционерам, процент дворянства среди них никогда не достигал таких высоких показателей, как в коммунитарном движении – 37, 4 %, снижаясь с 70-х по середину 80-х гг. с 32, 1 % до 24, 2 %. Из духовенства происходило от 7, 8 до 18, 9 % революционеров, но среди «интеллигентных» общинников их было лишь 5, 4 %. Такое невысокий процент выходцев из духовного сословия в целом нетипичен для российского общественного движения878.

Купеческие дети давали революционному народничеству от 3, 1 % до 8 % участников, но их процент стал превышать показатели по коммунитариям (6, 1 %) лишь в 1883-1886 гг. Мещанское происхождение было характерно для 24, 5 % общинников, а среди революционеров таковых было от 11, 8 % до 34, 9 %. Если принять во внимания, что таблицы Лурье не позволяют делать среднего пересчета на весь период, то придется воспользоваться лишь приблизительным сравнением и сделать вывод о том, что эти показатели для революционного и коммунитарного движения были близки. Такая категория, выделенная Лурье, как «разночинцы», сопоставима с объединенными показателями по чиновничеству, которые для коммунитарного движения ниже.

Рассмотренные показатели говорят о том, что сословное происхождение участников коммунитарного движения отличалось рядом особенностей. Преобладание среди «интеллигентных» общинников лиц дворянского происхождения над разночинцами и незначительное число участников из крестьян могут быть объяснены особенностями коммунитарных идеологий, составной частью большинства из которых была идея «вернуть долг» народу, а также спецификой психологических источников возникновения коммунитарного идеала (см. ниже).

Информация о социальном составе членов «интеллигентных» общин, дополняющая характеристику социальной базы коммунитарного движения, представлена в Таблице 2. Ее данные сопоставимы с результатами, полученными Лурье при изучении социального состава революционного народничества. Анализ полученных показателей говорит о том, что особенно контрастно соотношение доли интеллигенции и служащих. Так, среди революционных народников 1871-1886 гг. их процент никогда не превышал 21, 7 % (1879-1882 гг.)879, а для коммунитарного движения характерно наличие 41, 8 % таковых.

В революционном движении, напротив, очень высока доля студентов (от 32, 9 до 43, 6 %), в коммунитарном же движении участвовало лишь 17, 9 % учащихся высших учебных заведений. Учащихся средних учебных заведений среди революционеров было от 12 до 18, 3 %, а среди интеллигентных общинников – 5, 2 %. Низкие показатели по учащимся для коммунитарного движения объясняются тем, что участие в нем требовало передвижения из города в деревню, а такой возможности у зависевших от учебного процесса и, зачастую, родителей, студентов и учащихся почти не было. Революционной работой, напротив, можно заниматься в городе, без отрыва от учебы. Известно также, что среди коммунитариев многие специально откладывали время вступления в общину, и далеко не всегда коммунитарная потребность выдерживала этот испытательный срок.

В коммунитарном движении участвовала большая категория лиц, занятие которых неопределенно – 11, 2 % против 2, 9 – 5, 6 % для революционного движения. Вероятно, подобный расклад объясняется тем, что в данную категории при составлении базы данных попали многочисленные неработающие жены участников «интеллигентных» общин, а также те, кто только что окончил учебное заведение и не начал карьеры.

Революционные народники практически не имели в своих рядах торговцев, но среди общинников торговцев и предпринимателей было 2, 2 %. Доля помещиков среди революционеров никогда не достигала 1, 5 %, но среди коммунитариев их было 4, 5 %. Таким образом, при сравнении с данными по сословному происхождению, можно сделать вывод о том, что среди общинников процент представителей «новых», предпринимательски- активных слоев был выше, чем в революционном движении.

Категория «военных» у Лурье отсутствует, у данного автора выделены лишь солдаты – от 0, 7 до 2, 4 %. В таблице по коммунитарному движению в данной графе объединены как профессиональные военные, так и лица, которые накануне поступления в общину прошли срочную службу, и таких среди общинников довольно много - оказалось 9, 7 %. Этот показатель имеет важное значение для раскрытия психологии движения (см. ниже).

Процент крестьян, участвовавших в коммунитарном движении, немного выше процента крестьян - революционных народников. Рабочие в коммунитарном движении почти не представлены (1, 5 %), зато в революционном движении участвовало от 8, 8 до 18, 4 % рабочих. Среди коммунитариев отсутствует такая категория, как «нелегальные».
^ Таблица 2. Социальный состав участников коммунитарного движения последней четверти XIX в. (%)



Социальное положение

%


Интеллигенция и служащие

Студенты

Без определённых занятий

Военные

Крестьяне

Учащиеся средних учебных заведений

Помещики

Торговцы и предприниматели

Рабочие

Итого


41,8

17,9

11,2

9,7

6,0

5,2
4,5

2,2

1,5

100



Так же информативны показатели распределения участников коммунитарного и революционного движений учебным заведениям. Некоторые российские высшие учебные заведения традиционно считались центрами освободительного движения. Данные о том, где учились участники земледельческих общин, довольно отличны от распределения по учебным заведением революционеров.

Так, среди последних 70-е гг. била рекорды Медико-хирургическая академия (МХА) (25,9 %), на втором месте был Технологический институт (12,6 %), на третьем – Петербургский университет. (10, 8 %)880. В «интеллигентных» общинах жили преимущественно воспитанники Московского университета (13 случаев из 71, по которым известно учебное заведение, т.е. 18,3 %; против 7,3 % для революционного движения); на втором месте Петровская академия, Высшие женские курсы и акушерские курсы при МХА (по 4 случая). В МХА училось всего два коммунитария (т.е. 2,8 % против почти 26 для революционного движения; один из технологов-коммунитариев в молодости участвовал в революционном движении, а в Кринице жил лишь в старости, на покое); в Технологическом институте – двое (из них один вольнослушатель, есть данные, что в это время он увлекался революционными идеями); в Петербургском университете – трое, двое недоучившиеся, а третий такой нетипичный студент, как Н.Н. Неплюев.

Таким образом, участники земледельческих поселений выходили чаще всего из московских, а не петербургских учебных заведений. Деятели коммунитарного движения выходили из центров, не связанных с традиционными центрами революционного радикализма. Среди «москвичей» выделяются два кружка, принявшие участие в поселениях – это чайковцы и кружок «толстовцев» середины 80-х гг. Возможно, подобная география связана с тем, что в Москве было высоко влияние проживавшего там Л.Н. Толстого.

В целом, анализ количественных данных говорит о том, что революционное и коммунитарное движение обладали различной социальной базой. В противовес подобным контрастным характеристикам, участников революционного и коммунитарного движений объединяет такой важный показатель, как возраст881. Средний возраст вступления в первую общину – 26, 18 лет. Это число совпадает со средним возрастом членов декабристских Тайных обществ 1822-1825 гг. (26, 71) и тех, кто принимал участие в восстаниях декабристов (26, 09)882. Данные о среднем возрасте участников движения революционных народников отсутствуют, но тот же Лурье утверждает, что среди них преобладала молодежь до 25 лет883.

В советской историографии возможности психоисторической интерпретации этого показателя недооценивались884. На мой взгляд, тот факт, что большинство участников общественного движения - люди молодые, может быть понят в свете современных концепций взаимоотношений между молодежью и обществом, для чего следует обратиться к таким источникам, которые могли бы помочь составить представление о самоощущении участников коммунитарного движения в обществе накануне вступления в движение.

В целом, сословное происхождение, социальное положение, род занятий и характер полученного образования у участников коммунитарного движения настолько пестры, что перед исследованием встает задача выявления более глубоких структур общности их биографических и индивидуальных особенностей, обусловивших их коммунитарный выбор. Дальнейшее направление исследований определяется как эмпирическими данными, так и теоретической установкой психоистории, которая считает значимой для интерпретации поведения людей информацию о том, что можно назвать «биографической ситуацией» человека - «его потребности и желания, цели и идеалы, пристрастия и антипатии, конфликты, основные трансферы…, основа индивидуальности. События личной жизни человека говорят нам больше о его индивидуальности, чем факты его детства»885.

Если рассмотреть социальные и биографические характеристики демографического меньшинства коммунитарного движения, т.е. тех, кто вступил в движение в более старшем возрасте, то оказывается, что среди таких людей высоко число бывших военных или лиц, недавно отбывших воинскую повинность, а также тех, кто когда-то пережил увлечение революционными идеями, был так или иначе причастен к деятельности революционеров.

Выходцы с военной службы, вне зависимости от их возраста, демонстрируют высокую степень участия в коммунитарном движении. Среди них можно назвать такие имена, как А.А. Герцог, Г.А. Дадиани, П.Е. Добровольский, А.П. Залюбовский, Ф.А. Козлов, С.Н. Кривенко, Б.Н. Леонтьев, Н.А. Лодыгин, И.Д. Ругин, М.Д. Шишмарев, В. Фрей, Д.А. Хилков, В.В. Черняев, В.М. Якушев.

Выявление «бывших» революционеров и участников радикальных организаций довольно сложно, и следующий список носит лишь приблизительный характер: В.И. Алексеев, возможно, А.В. Алехин, А.Е. Алехин, В.Д. Березневский, Н.С. Бруевич, братья Буткевичи, С.А. Вадиковский, Н.З. Васильев, Я.И. Киселевич, И.М. Клопский, С.Л. Клячко, Н.Н. Коган, А.К. Маликов, Е.А. Маликова, П.Н. Метелицына, В.Ф. Орлов, К.С. Пругавина, З.С. Сычугов, Т.В. Теличенко, М.Д. Терентьев, М.В. Хохлов, возможно, И.Б. Файнерман, В. Фрей, Н.В. Чайковский, Л.Ф. Эйхгоф.

Как видно, значительная часть списка представлена бывшими чайковцами и близкими к ним деятелями, которые вошли в состав Канзасской общины. В литературе предпринимались попытки объяснить причины объединения в одну общину таких разных людей, как В. Фрей, А.К. Маликов и Н.В. Чайковский, на основе общности их реакции на революционные увлечения молодости. М. Алданов отмечал различия в их социальном происхождении (Фрея он называет «аристократом», Маликова «крестьянином», Чайковского «интеллектуалом»), философских и политических убеждениях (первый позитивист, второй мистик, третий – неопределенных верований). Общего у всех трех, согласно Алданову, – юношеский опыт непосредственного соприкосновения с революционным движением с последующим разрывом с ним.

Алданов говорит о пестроте и неоднозначности взглядов семидесятников, из которых одни действительно хотели революции, а другие - просто помочь бедным. При всей туманности информации о подробностях «революционного» прошлого В. Фрея, можно определенно утверждать, что его революционные знакомые были не самых лучших моральных качеств и не особенно заботились о средствах достижения своих высоких целей. Это, вероятно, и определило разрыв с ними Фрея и его позднейшие холодные отзывы о революционерах. В их идеологии он осуждал нетерпимость, агрессивность, склонность к насильственным средствам, фанатизм, невнимание к внутренней духовной жизни человека886.

Участие Н.В. Чайковского в «американском» предприятии и его увлеченность «богочеловечеством» сознательно противопоставлялись им предшествовавшей «революционной» деятельности887. То же можно сказать и о коммунитариях-«толстовцах» с «революционным» прошлым. Например, дугинец Н.В. Черняев «о революционных настроений в студенчестве, которые он уже пережил,… говорил с огорчением; если революционеры получат возможность мир устроить по-своему, они превзойдут ту неправду, которую сейчас в других осуждают. К идеалам свободы и равенства мир непременно придет, но не через них, они компрометируют эти идеи»888. Иначе объясняется присутствие некоторых бывших революционеров в Кринице. Например, ее членом был В.М. Березневский, который «всю жизнь путешествовал по всем российским тюрьмам, жил в Сибири». Общинники «указывали ему, что принцип революционера не подходит к этой жизни. В оправдание себя он в таких случаях всегда произносит одну и ту же фразу: “революционер может быть и боевой, и мирный – все служат одному делу”»889.

Эмоциональное отношение к «военным» эпизодам своих биографий бывших военных было схоже с восприятием собственного опыта чиновничьих карьер теми из «интеллигентных» общинников, которые успели соприкоснуться с государственной службой, и отягощалось их вынужденной причастностью к насилию, войне и убийству890.

Внимательное чтение источников указывает на то, что почти всех участников «интеллигентных» колоний объединяло накануне вступления в движение общее настроение. Советский исследователь утопического сознания И.Н. Неманов считал настроение «первой стадией, на которой социальный утопизм обнаруживает себя в наиболее интегрированной… форме»891. Зарождаясь в эмоциональной сфере, утопическое настроение впоследствии распространяется на рациональную, при этом на начальной стадии его генезиса «исключительно важную, возможно решающую роль играет взаимодействие объективной ситуации и бессознательного»892.

Именно указаниями на специфическое настроение, а не на конкретные идеи, полны источники, свидетельствующие о предобщинном периоде жизни коммунитариев. Наличие особого настроения замечали и посторонние наблюдатели вроде Н.А. Энгельгардта, который писал о буковцах так: «Что двигало этими людьми? Что заставило их покинуть привычную интеллигентную обстановку и сбиться в восьмиаршинной избенке, среди зарослей самого дикого из уездов “мякинной” Смоленской губернии? Скорее это было известное настроение, чем ясно, логически выраженный мотив»893. С.Н. Кривенко, рассказывая о движении 80-х - 90-х гг., писал, видимо, основываясь и на личном коммунитарном опыте, что «психические моменты играют в данном случае очень большую и даже самую главную роль»894. Источником коммунитарного настроения он считал реакцию человека на бурные общественные перемены, к которым он не может приспособиться и в результате переживает «духовный кризис895.

Современники затруднялись сказать, чего именно не хватало молодежи, которая уходила в деревню и селилась там общинами, ее стремления казались неопределёнными. Примечательную характеристику дал толстовцам человек, который сам чуть ли не стал одним из них, - однако ему «чего-то» для этого не хватило: «Люди все очень молодые, симпатичные, но какие-то странные; я долго к ним присматривался и не мог определить, что именно в них странно; никак не мог уловить этого «чего-то». А между тем, оно им присуще решительно всем; это как-то чувствуется, видится и осознается»
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   41

Похожие:

Гордеева И. А. «Коммунитарное движение в России в последней четверти XIX в. » iconКнига Лодона Линховоина не претендует на всесторонний анализ исторической...
И вместе с тем это повествование о пережитом и услышанном из уст знатоков старины является объективным документом, в котором зафиксированы...
Гордеева И. А. «Коммунитарное движение в России в последней четверти XIX в. » iconТема: балканы и кавказ в политике россии со второй четверти до середины 90-х г. XIX в

Гордеева И. А. «Коммунитарное движение в России в последней четверти XIX в. » iconТема: Россия в первой половине XIX века
Социально-экономическое развитие России в первой четверти XIX века. Внутренняя политика Александра I. Разработка проектов преобразований,...
Гордеева И. А. «Коммунитарное движение в России в последней четверти XIX в. » iconТема: внешняя политика россии и консервативное движение в XIX в
Режим черноморских проливов в XIX в. (1801 – 1894 г.): этапы и содержание договоров
Гордеева И. А. «Коммунитарное движение в России в последней четверти XIX в. » iconКоммпраистическое Движение России Виктор Лайчук Настройки опроса Ваше мнение о коммпраизме
Коммпраистическое Движение России новое, развивающееся движение, преследующее коммпраистическую идеологию
Гордеева И. А. «Коммунитарное движение в России в последней четверти XIX в. » iconКоллоквиум XIX-XX вв
Общественно-политические движение в п. XIX в.: революционные народники, «Земля и воля», зарождение марксизма
Гордеева И. А. «Коммунитарное движение в России в последней четверти XIX в. » iconПопытка либеральных реформ в первой четверти XIX века. Александр I и М. М. Сперанский

Гордеева И. А. «Коммунитарное движение в России в последней четверти XIX в. » iconОбщественное движение в россии во второй половине XIX века
Шестидесятники. Подъем крестьянского движения в 1861-1862 гг был ответом народа на несправедливость реформы 19 февраля. Это активизировало...
Гордеева И. А. «Коммунитарное движение в России в последней четверти XIX в. » iconЛитература и источники ко всему курсу а учебники основные История России XVIII xix веков
История России XIX – начала XX вв.: Учебник. 4-е изд., перераб и доп. /Отв ред. В. А. Федоров. М., 2006
Гордеева И. А. «Коммунитарное движение в России в последней четверти XIX в. » iconВнешняя политика России в конце XIX – начале XX вв. Русско-японская война
Основные направления внешней политики России в конце XIX – начале XX вв. Обострение противоречий между государствами
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница