Карлхайц дешнер. Криминальная история хнистианства


НазваниеКарлхайц дешнер. Криминальная история хнистианства
страница2/6
Дата публикации11.05.2013
Размер0.69 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > История > Документы
1   2   3   4   5   6
(лат.)) посредством завоевательной политики, военной службы, налогов, идеологически—религиозного принуждения, чудовищных судебных штрафов. Все это вызывало индивидуальное и общее сопротивление крестьян, чьи клятвенные союзы и мятежи “conjurationes” и “conspirationes” (“заговорщиков” и “мятежников” (лат.)) потрясали западную историю, начиная с Карла “Великого” и вплоть до нашего времени.

Особый объект исследования в этой связи: искупительное право, brachium saeculare (вековая ветвь (лат.)), светские меры против нарушения запретов и предписаний церкви, причем тяжкие наказания (отсечением головы, повешеньем, сожжением, четвертованием, утоплением, сажанием на кол и т.п.) были усилены. Из четырнадцати смертных приговоров, объявленных решением Карла после кровавого покорения саксов, десять касались исключительно прегрешений против христианства. Стереотипный “morte moriatur” (пусть мертвые умрут (лат.)) будет угрожать всему, что захотят искоренить глашатаи Евангелия: церковное воровство, сожжение трупов, отказ от крещения, употребление мяса во время “святого четырнадцатидневного поста” et cetera. Согласно старому польскому уголовному праву у каждого, уличенного в употреблении мяса во время поста перед Пасхой, вырывали зубы.

В дальнейшем были установлены церковные наказания за пренебрежение государственными законами. Духовные суды становились все отвратительнее. Есть множество тому свидетельств: практика покаяния (похищенную церковную собственность надо было возместить в Средние века в четырехкратном, а по общегерманскому праву в двадцати— семикратном размере); церковные и монастырские тюрьмы, характерно именуемые ergastula (ergastula называли также гроб), в которых в одинаковых условиях содержались “грешники”, ослушавшиеся, душевнобольные, иногда в подземных помещениях без дверей и окон, но всегда обеспеченных кандалами всех видов, пыточными козлами, наручниками, цепями. Ссылка также влекла за собой семейную ответственность, при убийстве кардинала мужчины лишались права наследования до третьего колена. Пытки имели большое будущее. Множились телесные наказания, вначале на Востоке: отсечение конечностей, выкалывание глаз, отрезание носов, ушей. И особенно полюбили, как чаще всего бывает в клерикальных кругах, чтобы телесная кара стала чувственным наслаждением уже в названии своем (corporis castigate, flagellum, flagelli disciplina, flagel— lorum poena, percussio, plagae, plagarum virgae, verbera, ver— beratio, verberum vindicta и т. д.( Телесное наказание, бич, обучение бичом, казнь бичом, удар, причиняющий рану, избиение девушки, действие плетьми, бичевание и т.д. (лат)). Наказание побоями, применяемое даже при малейших проступках, существовало главным образом для монахов и монахинь в монастырях, большей частью для детей на каждом шагу, однако также для священников, прежде всего для низших клириков, которых все лупцевали по меньшей мере с пятого по девятнадцатое столетие; при этом епископы и аббаты били розгами, ремнями, бичами. Порой и епископы мучили аббатов, и число ударов сверх максимума по иудейскому праву (от 40, или может быть 39) могло подняться до 72, 100, 200 ударов, однако установление этого числа было предоставлено “усмотрению настоятеля” и ему лишь в порядке исключения разрешалось “доходить до смертного исхода” (католик Кобер со ссылкой на правящего магистра, стр. 13). Возможно, не вся верхушка заходила так далеко и, вероятно, не каждый был столь свиреп, как настоятель Трансмунд, который в монастыре Тремити вырывал монахам глаза, отрезал языки и которому, впрочем, печально знаменитый папа Григорий VII по — прежнему покровительствовал. Всех превзошел, однако, не кто иной, как Петр Дамиани, святой и отец церкви: если епитимья предписывала 50 ударов и была допустима, то для Дамиани епитимья тем более возможна с 60, 100 до 200 ударов, даже до 1000 и 2000 ударов. В Средние века дело постоянно доходило до монастырских бунтов из-за свирепых аббатов, которых монахи кроваво пороли розгами, увечили, ослепляли, отравляли, закалывали и убивали их с помощью наемных бандитов. Наказание поркой низших слоев было в раннее и позднее Средневековье столь регулярным, что прибывший с визитом епископ без обиняков спрашивал, не бил ли кто-либо рабов и колонов.

Далее будет подробно осмыслено: отношение церкви к рабству, к труду. Аграрная, торговая, финансовая политика монахов, банкиров раннего Средневековья, чьи монастыри (в Лотарингии) уже в Х и XI столетиях функционировали как ссудные организации, банки, вообще были хозяйственными величинами первого ранга. Однако воздействие монахов в мире политики, денег постоянно расширяется, особенно во время немецкого наступления на Восток, при участии орденов в истории заселения, колонизации, кровавого порабощения народов. Еще в начале XX столетия иезуиты контролировали третью часть испанских капиталов; в более позднее время того же века они владели 51 процентом капитала крупнейшего частного банка мира — Американским банком. И сегодня папство является мировой финансово-политической силой, которая поддерживает контакты с преступным миром, в том числе и с банком Сицилии, известным как “Банк мафии” — финансовым инструментом курии.

Питомец иезуитов Микеле Синдона, “самый удачливый итальянец после Муссолини” (“Гайм”) и банкирская звезда мафии (опорные пункты его финансового пиратского государства: Италия, Швейцария, США, Ватикан), сицилиец, у которого больше банков, чем у иного мужчины рубашек, и значительная часть денег которого обязана торговле героином, был очень хорошим другом архиепископа Мессины, позднее — архиепископа Марцинкуса, руководителя ватиканского банка “Институт по делам религии” (“мое положение внутри Ватикана исключительно”, “своеобразно”); он хороший друг также Павла VI, равно как финансовый советник и близкий партнер по бизнесу “Святого трона”, чьи банки спекулировали еще черными деньгами итальянского большого гангстерства. Мафиози Синдоно, “действительно богатейший человек Италии” (Ло Белло), который “получил от папы Павла VI задание привести в порядок церковные финансы” (“.Зюддойче цайтунг”), был приговорен в 1960 г. к 25 годам заключения как ответственный за крупнейший в истории США банковский крах, потом был выдан Италии и там в 1986 г., два дня спустя после осуждения (за подстрекательство к убийству) к пожизненному заключению, был, несмотря на все мыслимые предосторожности, отравлен в тюрьме цианистым калием. Многозначительно определил двенадцать лет финансовых операций Синдоны (только в Италии полтора миллиарда марок потерь) миланский следственный прокурор Гвидо Виола: “Мы не избавимся от дерьма, которое варится в этом котле, даже с помощью судебных процессов”. Роберто Кальви, следующий банкир мафии, закончивший жизнь в петле под мостом через Темзу в Лондоне, при Павле VI также принадлежал к избранным кругам папских “homini di fiducia (Букв.: “людей веры” (ит.))” и заражал в качестве “банкира Бога”, как его называли в Италии, “раковой опухолью инспирированной Ватиканом хозяйственной преступности весь мир”. К примеру, руководитель отделения по организованной преступности и коррупции при американском министерстве юстиции Линч, сопровождаемый агентами полиции и ФБР, представил 25 и 26 апреля 1973 г. в ватиканский государственный секретариат “подлинное письмо, в котором Ватикан” “передал фальшивые ценные бумаги в фиктивном эквиваленте примерно в миллиард долларов” нью-йоркской мафии, — “величайшее надувательство всех времен”, затеянное, вероятно, не кем иным, как архиепископом Марцинкусом, “хорошим другом Синдоны” (Йеллоп). Предшественник Павла папа Пий XII — умер в 1958 г. — имел частное состояние (которое он якобы использовал для спасения евреев при Гитлере) в 80 миллионов долларов в золоте и валюте. Непотизм при нем имел ренессанские масштабы. Наверное, во спасение лишь прибыль нейдет в счет.

Алчность прелатов подтверждается фактами всех столетий, документально доказывается личное обогащение пап, епископов, аббатов, их по большей части чудовищная роскошь, продажа за бесценок церковного добра родственникам, симония (продажа и купля должностей), вытеснение имеющих доходный приход, махинации от папских выборов до назначения сельских священников, от скупки голосов на церковных съездах до продажи вина, пива, елея, просфор, противозачаточных таблеток (!) под названием “Лютеолас” до взяток и ныне известных отцов церкви — папы Григория I, св. Кирилла, который с помощью огромных сумм внедрил догмат Марии, — и многое другое: долговые работы, торговля, ростовщичество, дармовые деньги, отпущение грехов, сбор пожертвований, получение наследства обманным путем через два тысячелетия, чудовищная прибыль на торговле оружием. Последствия перегрузки высшего клира привилегиями, правами неприкосновенности, графскими правами, преимуществом в налогообложении, утоловно— правовыми исключениями, мягкими штрафами вместо, естественно, более жестких! Умолчим о самовластии римского первосвященника: sic volo, sic jubeo (так я хочу, так я велю). — Экономическая сторона искоренения евреев, “еретиков”, ведьм, индейцев, негров. — Хозяйственный фактор культа чудес, житий святых, книг о чудесах, паломничества и прочих других вещей.

“Pia fraus” (Благочестивый обман, “святая ложь” (лат.)) с его различными типами фальсификации (апостолизация, соперничество пилигримов, имущественное обеспечение, правовое обеспечение) исследуется в собственном сложном комплексе, тем более что в Европе до позднего Средневековья фальсификаторы были сплошь духовными лицами. Везде в монастырях и епископских резиденциях они пытались, исходя из церковно—политических причин, реализовывать свои соперничающие претензии фабрикацией фальшивых свидетельств или интерпретацией старых. Утверждение, что в Средние века было почти столько же поддельных документов, летописей, хроник, как и настоящих, вряд ли преувеличено, “благочестивый” обман стал политическим фактором, “фальсификаторский цех — упорядывающей инстанцией церкви и права” (Шрайнер).

Беззастенчивое использование невежества и суеверия, в результате чего праздновало триумф надувательство с реликвиями, книжонками о святости, чудесами и легендами (по—научному сказано: “Перетолковывание исторических событий в духе агиологической причинности”: Лоттер), направляет взгляд на культурную, прежде всего воспитательную сферу.

Конечно, благодаря церкви, главным образом римской, появились значительные культурные ценности, особенно постройки, что имело обычно в высшей степени корыстные основания (демонстрация мощи), также в области живописи, что тоже было идеологически обусловлено (бесконечные иллюстрации сцен из Библии и преданий о святых). Но оставим в стороне то, что превозносимая культурная отрада находится в противоречии с культурным равнодушием раннего христианства в целом, которое было “не от мира сего”, которое было полно эсхатологического презрения к нему и ожидало его непосредственного конца; фундаментальный обман, в том числе Христа: большая часть культурных достижений церкви стала возможной благодаря беспощадному ограблению масс, порабощению и разорению от столетия к столетию. И этому культурному продвижению противостоит гораздо больше культуру тормозящее, культуру отравляющее и уничтожающее. Почти повсюду были уничтожены великолепные языческие храмы, дорогие постройки превращены в пепел, срыты, не в последнюю очередь в Риме, где остатки храмов использовались как каменоломни, валом лежащие статуи, архитравы, картины были разрушены, прекрасные саркофаги использовались как лохани или свиные кормушки. Даже грандиозная мавританская культура Испании была растоптана — “я не говорю, какими ногами” (Ницше). Тем более в Южной Америке католицизм уничтожил — наряду с миллионами человеческих жизней! — намного больше величайших культурных ценностей, чем создал там, несмотря на всю эксплуатацию.

Едва представим по разрушительности ущерб в сфере воспитания. Старое всеобщее образование будет все больше изгоняться из школ, богословское образование стало просто преподаванием. В течение всего Средневековья любая наука была нужна постольку, поскольку подпирала церковную проповедь. На Халцедонском соборе заседали 40 епископов — неграмотных. Папы следующих столетий кичились своим невежеством, не знали греческого, плохо говорили по—латыни. Григорий I “Великий”, наряду со Львом I единственный учитель церкви из пап, сжигает, по преданию, на Галатинском холме богатейшую библиотеку. Даже не все папы IX и Х столетий могли в действительности читать и писать.

Artes в Средние века были просто instrumentum teologiae, были даже периодически проклинаемы как “глупость и злая шутка”. (“Моя грамматика — Христос”). И в орденах “illi— terati et idiotae” (обольщенные и невежды (лит.)) были многочисленны. От процветающей в Античности книжной торговли больше ничего не осталось, деятельность в монастырях чисто рецептивная. Еще 300 лет спустя после смерти Алквина и Рабанса школьников наставляли по тем самым учебникам, которые те написали. И по-прежнему, согласно Фоме Аквинскому, официальному церковному философу, стремление к познанию “грех”, если оно не имеет целью “познание Бога”.

Образование в общем получает тающая прослойка. Даже сегодня большая часть мудрости клира заключается в глупости мирян. Сами христианские князья, до времен Гогенштауфенов не были искушены в письме — уверенное проведение черты считалось по императорскому акту исполнением необходимых требований. Средневековое дворянство являлось долгое время “thumb” (подвластно (англ.)) и тем легче позволяло клерикалам надувать себя. И народные массы прозябали до нового времени в состоянии неграмотности. Известно, что еще после Первой мировой войны, когда почти две трети всех испанцев страдали от эндемического недоедания, а в 1930 г. в самом Мадриде 80 000 детей были без образования, католический министр образования Браво Мурнлльо так санкционировал школу для 600 рабочих: “Нам нужны не люди, которые думают, а волы, которые могут работать”.

В университетах гипертрофированный аристотелизм существенно парализовал возможности самообразования. Не только философия и литература находились под далеко идущим влиянием теологии, но и история как наука не была известна. Эксперимент и индуктивное исследование были изгнаны, опытные науки задушены Библией и догмой, естествоиспытатели загнаны в тюрьмы и на костры. В 1163 г. папа Александр III (он имел, дабы еще раз об этом напомнить, четырех антипап!) запрещает всем клирикам изучение физики. В 1380 г. французский парламент, ссылаясь на декрет папы Иоанна XXII, запрещает всякое занятие химией. И если в арабском полушарии — в соответствии со словами Мухаммеда: “Чернила школьника священней, чем кровь мученика” — наука, например, медицина, расцветает, то основы католического мира по сути не меняются более тысячи лет — до XVI столетия. Больные должны искать спасения в молитве, а не у врачей. Вскрытие трупа церковью запрещено. Употребление натуральных лечебных средств часто считалось наказуемым вмешательством в область божественной власти. Даже большие аббатства в Средние века не имели врачей. В 1564 г. инквизиция приговорила врача Андрея Везалия, основателя новейшей анатомии, к смерти, так как он расчленил труп и установил, что у мужчины ребро, из которого сотворена Ева, вовсе не отсутствовало.

С образовательно—политическим попечительством соединяется церковная цензура, которая часто — со времен чудес Павла в Эфесе — доходила до сожжения враждебных книг, языческих, еврейских, сарацинских сочинений, уничтожения (или запрета) христианской конкурирующей литературы — Ария, Нестория, вплоть до Лютера. Но и протестанты время от времени подчиняли цензуре даже надгробные речи, да и все нетеологические работы, как только они касались вопросов церкви, религии, нравов.

Таковы лишь некоторые важные темы, которые я затрагиваю в этой криминальной истории. И все же моя история здесь — лишь тонкий срез всей истории.

История!

Наполеон называл ее анекдотом, Генри Форд болтовней, Карлейль дистиллятом слухов, Сьюм — столь заслуживающий чтения и так редко читаемый — большей частью позором человечества. И я бы добавил: убедительнейшим доказательством его ложного воспитания.

Бесспорно: это самый комплексный и самый сложный процесс, так как окружающие и интегрирующие нас феномены человеческого мира, история индивидуумов и народов, в каждое мгновение гигантский поток, современники как грядущий мир по большей части неведомых обстоятельств, мыслей, событий, предвидение событий, воспроизведение событий, даже недоступный предчувствию кавардак былых процессов, запутанная вязь общественных и правовых форм, представлений о нормах международного права, ролевых ожиданий, образов самосознания и поведения, множество разнородных и антагонистических жизненных ритмов, мыслимых влияний, геополитических факторов, экономических процессов, классовых структур, климат и его колебания так же при— надлв-*^'1' ему, как концерт Баха, Варфоломеевская ночь, счастливая игра, равно как и катастрофическое падение цен, религиозные неврозы, проституция, парламентские дебаты и вивисекция, папские энциклики и приведение приговора в исполнение, коммуникация, мода, а еще вскрытые психоанализом бессознательные потоки мотивировок, аналитическая социология или историография, равно как история исторической науки, короче, по Максу Веберу, — “чудовищно хаотический поток случившегося, который катится во времени”; и, по Дройзену, — история всех историй.

Есть ли во всем этом, продолжающем клубиться человеческом хаосе что-нибудь устойчивое? Какой-нибудь недвижный пункт в потоке явлений? Есть ли что-то, что всегда возвращается, остается неизменным?

Нет, наверняка это не роль, на которую уже Цицерон однажды предназначил historia как magistra vitae (Историю как учительницу жизни (лат)). Или это нечто противоположное? И единственное, чему учат опыт и история, это “то, что народы и правительства никогда ничему не научились у истории и не вели себя согласно урокам, которые должны были извлечь”. Почти каждое веское слово Гегеля побуждает меня возразить, что это верно лишь относительно народов. Ибо правительства учились у истории, и столь успешно, что единственное искусство, до сих пор не нуждающееся во вмешательстве, это искусство управления государством — насколько мы можем взглянуть назад.

Отойдем немножко от современности.

Каждый человек может не только прочитать историю, "о даже быть ее свидетелем и воочию; конечно, меньше всего посредством опять же непосредственного общения с “действительностью”, чем через тексты коммуникации, — благодаря информации, речам, проповедям. Он может узнать ее “с сотнями лиц” (Бродель). Но каков ни есть распутываемый дикий клубок исторических событий, соотношений интересов, подверженности влиянию, как ни сложен организм общества, один факт, к примеру, может определить каждый, и факт этот кажется не только не оспоренным, но и неоспоримым: во всем мире имелось и имеется маленькое меньшинство, которое царит, и огромное большинство, которым командуют, имелась и имеется маленькая клика коварных барышников и гигантская масса униженных, оскорбленных. “Пока мы будем различать государство и общество, до тех пор останется противоположность между массой управляемых и маленьким числом управляющих” (Ранке). Это имеет силу как для времени космических путешествий и индустриальной революции, так и для эпохи колониализма, или всего западного торгового капитализма, или античного рабовладельческого общества. Так обстоит дело по крайней мере в те 2000 лет, которые нас занимают; это было всегда возможно, не как закон, а как закономерность. Никогда не царил народ! Всегда царили так называемые опоры власти и порядка. Господствовало меньшинство, которое подавляло большинство, истощало, вырезало как скот, и с их помощью вырезало, больше или меньше, допустим, но обычно скорее больше. История, которой мы заняты, конституируется во все времена из господства и подавления, эксплуатирующего верхнего и эксплуатируемого нижнего слоя (сегодня это называется “ответственностью правительства”), но это также и история человеческой цивилизации, значит, человеческой культуры, и “культурные народы” здесь, даже по праву, ведущие.

“История не повторяется”, — это повторяется часто — как история: во времена социального напряжения, восстаний, хозяйственных кризисов, войн, то есть в главных и государственных акциях (которые, конечно, отражаются и в самых малых, частных рамках), в отношениях господ и рабов, друзей и врагов. Так увиденное “случилось”
1   2   3   4   5   6

Похожие:

Карлхайц дешнер. Криминальная история хнистианства iconКриминальная Россия. Современные хроники «Криминальная Россия. Современные...
«Криминальная Россия. Современные хроники» – цикл документально-публицистических фильмов, рассказывающих о расследовании самых громких...
Карлхайц дешнер. Криминальная история хнистианства iconДавид Вениаминович Ривман Криминальная виктимология Серия «Учебники...
Р49 Криминальная виктимология — спб.: Питер, 2002. — 304 с. — (Серия «Учебники для вузов»)
Карлхайц дешнер. Криминальная история хнистианства iconКриминальная и посткриминальная ситуации в уголовно-процессуальной сфере

Карлхайц дешнер. Криминальная история хнистианства iconРасписание 5 курса (с 10 сентября 2012 г.)
Э/К «Криминальная агрессия: норма и патология» ст преп. Мавренкова Е. А., ауд. 301
Карлхайц дешнер. Криминальная история хнистианства iconТема: «Криминальная психология. Занятие 2» Вопросы, подлежащие рассмотрению...
Юридико-психологические аспекты использования полиграфа в оперативно-розыскной и следственной деятельности
Карлхайц дешнер. Криминальная история хнистианства iconСулейманов Тимур Михайлович   "психологическое насилие в современных...
Приложение 12. Криминальная направленность деструктивных религиозных организаций
Карлхайц дешнер. Криминальная история хнистианства iconР 14. 03. 13 езультат пошуку
Дар великой любви, или я не умею прощать [Текст] : роман / Марина Крамер. М. Эксмо, 2010. 314 с. (Криминальная мелодрама). Isbn 978-5-699-45171-5...
Карлхайц дешнер. Криминальная история хнистианства iconТема: «Криминальная психология»
...
Карлхайц дешнер. Криминальная история хнистианства iconУчебно-методический комплекс 4 курс
Компаративный и системный подход, который применяется в преподавании курса, усиливается его взаимодействием с дисциплинами «История...
Карлхайц дешнер. Криминальная история хнистианства iconИстория: История Зуев М. Н. История России. 2 курс: Математика
Вержбицкий, В. М. Численные методы. Математический анализ и обыкновенные дифференциальные уравнения
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница