Эта книга не была бы написана без постоянной поддержки моих родных и друзей. Спасибо всем вам. Особая признательность The Bootsquad за ободрение и мотивацию


НазваниеЭта книга не была бы написана без постоянной поддержки моих родных и друзей. Спасибо всем вам. Особая признательность The Bootsquad за ободрение и мотивацию
страница1/22
Дата публикации15.05.2013
Размер5.27 Mb.
ТипКнига
userdocs.ru > История > Книга
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22
Меган Харт Голые
Эта книга не была бы написана без постоянной поддержки моих родных и друзей. Спасибо всем вам. Особая признательность The Bootsquad за ободрение и мотивацию продолжать работу, когда было бы гораздо легче играть в симуляторы. Также благодарю свою лучшую подругу навек Лори, которая продолжает убеждать меня не бросать писательскую деятельность, потому что ей хочется читать все новые и новые книги. И наконец, спасибо всем, кто спрашивал меня, будет ли отдельный роман об Алексе Кеннеди, – эта книга для всех вас.

Я могла бы писать, не слушая музыку во время работы, но я рада, что не должна этого делать. Вот неполный список того, что составляло мой плей-лист в период написания «Голых». Если вам понравятся эти песни, пожалуйста, поддержите артистов, приобретя альбомы с их музыкой.

Джастин Кинг, Reach You; Келли Кларксон, My Life Would Suck without You; Лорна Валлингс, Taste; Hinder, Better Than Me; Staind, Everything Changes; Сара Бареллис, Gravity; Том Уэйтс, Hope I Don’t Fall in Love with You.


Глава 1

– Алексу не нравятся девушки, – будто предупреждая, сообщил Патрик.

Краешком глаза я продолжала рассматривать незнакомца, мысленно помещая его в кадр ежегодной вечеринки Патрика по случаю Рождества и Хануки. Алекс был прелестнее, чем букеты вдохновленных Мартой Стюарт[1] пуансеттий и сверкающие китайские фонарики, – впрочем, как и все присутствующие здесь мужчины. В друзьях у Патрика водились самые сногсшибательные парни, которых я когда-либо видела. Серьезно, это сборище напоминало съезд потрясающе сексуальных мужиков! После предостережения Патрика я снова взглянула на Алекса, уже более внимательно – главным образом для того, чтобы немного поддразнить хозяина вечеринки. Его было так легко вывести из состояния равновесия!

– Так это его имя?

Патрик тихо неодобрительно фыркнул:

– Да, это его имя.

– Алекс… как?

– Кеннеди, – ответствовал Патрик. – Но он не из…

– Поняла.

Я прижала губы к краю бокала, нагрев его. Густой, пряный аромат красного вина носился под моими ноздрями. Я могла бы посмаковать этот восхитительный вкус на кончике языка, но все же не сделала и глотка.

– Так ему не нравятся девушки, да?

Патрик скривил губы и скрестил руки на груди.

– Да. Господи, Оливия, прекрати пялиться на его задницу!

Я неодобрительно подняла бровь, передразнивая выражение лица Патрика. Это была моя старая привычка, я вечно копировала приятеля, зная, что это бесит его до чертиков. Похоже, и этим вечером мне удалось довести Патрика до нужной кондиции.

– Зачем еще ты приглашаешь меня на свои вечеринки, как не для того, чтобы пялиться на мужские задницы?

Патрик обиженно пыхтел, дулся и хмурился – правда, недолго, до того момента, как он, должно быть, вспомнил нечто, вызвавшее вокруг его рта напряженные складки. Потом друг не без усилий придал лицу безразличную гладкость, и его пристальный взгляд проследовал за моим через столовую и дверной проем. Алекс стоял спиной к нам, опершись одной рукой на каминную полку в гостиной. В другой руке он сжимал стакан «Гиннесса». Алекс держал пиво все то время, что я наблюдала за ним, но мне так и не удалось заметить, чтобы он сделал хотя бы глоток.

– И ты чувствуешь особую потребность указать мне на его ориентацию… почему? – Я пригубила вино и с подозрением уставилась на Патрика.

Тот пожал плечами:

– Просто хотел удостовериться, что ты знаешь об этом.

Я огляделась, заметив полдюжины мужчин, лихо справлявшихся с закусками и напитками без помощи хозяина, потом снова посмотрела через дверной проем в гостиную, где еще дюжина мужчин или болтала, или танцевала, или флиртовала. Девяносто девять процентов присутствующих были геями, а представители оставшегося процента подумывали о том, чтобы влиться в гомосексуальные ряды.

– Полагаю, я и без того знаю достаточно, чтобы даже не мечтать о возможности потрахаться на одной из твоих вечеринок, Патрик.

И прежде, чем я успела отпустить еще парочку язвительных комментариев, пара сильных мускулистых рук крепко обхватила меня сзади за талию, и чей-то упругий живот прижался к моей спине.

– Давай сбежим отсюда вместе и посмотрим, сколько времени пройдет прежде, чем он заметит, что мы удрали, – произнес низкий голос прямо мне в ухо.

Я вывернулась из объятий, не сумев удержаться от смеха, когда растительность на чьем-то лице пощекотала мочку моего уха, и обернулась.

– Патрик, а ты не сказал мне, что пригласил на свою вечеринку Билли Ди Уильямса[2]! О, погоди-ка… Билли Ди никогда не надел бы такой свитер! Здорово, Тедди!

– Эй, подруга, не смей потешаться над этим свитером! Мама Макдональд прислала мне сей выдающийся предмет одежды, и ее мальчик Патрик получил точно такой же. – Тедди задорно подмигнул Патрику. – Разница в том, что я – настоящий мужчина, и у меня хватает смелости носить его.

Меня заключили в объятия, стиснули, поцеловали и похлопали по попке – все это было проделано в мгновение ока, после чего Тедди перешел дальше, чтобы обрушить те же знаки внимания на хозяина вечера. Патрик, все еще дувшийся, сильно ударил здоровяка Тедди и даже отпихнул его, но тот лишь рассмеялся и взлохматил волосы друга. Патрик нахмурился и пригладил взъерошенную шевелюру, но вскоре сменил гнев на милость и позволил Тедди чмокнуть себя в щеку.

Я покачала бокалом, жестом показав на Патрика:

– Он пытается уговорить меня не пялиться на задницу.

– Что-о-о? А я-то думал, мы все собрались здесь, чтобы пялиться на мужские задницы!

Тедди потряс своей пятой точкой, я – своей, мы столкнулись задами и залились тем видом смеха, что обычно привносит нотки разудалого веселья в праздничную атмосферу. Патрик наблюдал за нами, снова скрестив руки на груди и подняв бровь. Покачав головой, он с укоризной бросил:

– Простите меня за то, что пытаюсь быть другом!

Мы с Патриком дружили довольно давно. Когда-то, много лет назад, нас даже связывало нечто большее. Патрик думал, что общее прошлое дает ему право настырно опекать меня, и я позволяла ему это, потому что… ну хорошо, потому что просто обожала его. А еще потому, что в моей жизни никогда не было слишком много любви, и мне не хотелось отказываться хотя бы от маленькой ее порции.

Тем не менее нынешнее проявление заботы казалось чрезмерным даже для Патрика. Мы с Тедди озадаченно переглянулись. Я пожала плечами.

– Сгоняю-ка я на кухню, принесу еще вина, мои милашки, – вызвался Тедди. – Вам что-нибудь прихватить?

– У меня все есть. – Я приподняла свой бокал, все еще наполовину полный.

Патрик отрицательно покачал головой. Мы вместе проследили, как Тедди пробирается через толпу. Только когда он оказался вне пределов слышимости, я обернулась к бывшему бойфренду:

– Патрик, если ты пытаешься сказать не в самой деликатной форме, что трахал того незнакомого мне парня…

Резкий, отрывистый хрип, слетевший с уст Патрика, настолько отличался от его обычного смеха, что от изумления я потеряла дар речи. Друг решительно тряхнул головой:

– О нет! Только не его!

От меня не укрылось смущение, с которым Патрик поспешил отвести взгляд. Этот жест дал понять гораздо больше, чем если бы кто-то рассказал мне всю историю – тут, очевидно, слова были не нужны. Черт! Здесь даже не требовалось много наблюдать, чтобы прояснить ситуацию.

Усмешка сбежала с моего лица. Патрик никогда не делал тайны из своей личной жизни, и я слышала больше историй о мужчинах, с которыми он спал, чем хотела. Патрик был не из тех, кого отвергают – по крайней мере, такие казусы случались с ним нечасто. Сейчас мне оставалось лишь наблюдать, как краска заливает лицо друга, медленно подползая к его прекрасным высоким скулам.

Я снова бросила взгляд через всю комнату, в направлении Алекса Кеннеди.

– Он бортанул тебя?

– Тсс! – зашипел Патрик, хотя музыка и болтовня звучали так громко, что никто не мог нечаянно нас подслушать.

– Ничего себе!

Губы Патрика сжались еще крепче.

– Да замолчи ты, наконец!

Я в который раз посмотрела на Алекса Кеннеди, который все еще стоял в гостиной, опершись рукой на каминную доску. Теперь я заметила отутюженные стрелки на его черных брюках, обратила внимание на то, как аккуратно мягкий черный вязаный свитер облегает его широкие плечи и узкую талию. Что и говорить, этот Алекс умел носить одежду, впрочем, как и остальные мужчины, присутствующие здесь. Издали я могла видеть его темные глаза и длинноватые светло-каштановые волосы, которые выглядели так, будто он много раз проводил по ним рукой – или только что скатился с кровати. Чтобы выглядеть хорошо, подобные волосы требуют множества средств и усилий, и его шевелюра не была исключением. У меня возникло ощущение, будто красота черт Алекса сильно преувеличена, и на самом деле он не был таким уж прекрасным. Нет, объект моего изучения был, безусловно, очень мил, но, если бы Патрик не прицепился с этим своим «не смей даже смотреть», я бы, вероятно, взглянула на Алекса один раз, может быть, другой, но никогда не обратила бы на него внимание снова.

– Как так вышло, что я никогда прежде его не встречала?

– Он не здешний, – ответил Патрик.

Я опять оглянулась на мужчину, которого, повинуясь столь отчаянному желанию приятеля, мне стоило игнорировать. Алекс, казалось, был увлечен разговором с одним из друзей Патрика, их лица были напряжены и серьезны. Эти двое явно не заигрывали. Стоявший напротив Алекса человек гневно пил, его горло интенсивно работало.

Мне не нужно было поднимать руки, соединять большой палец одной руки с большим пальцем другой, а указательный – с указательным, чтобы изобразить границу фотографии, композицию которой уже мысленно составляла. Мое сознание делало это автоматически в то же самое время, когда наполнялось подробностями истории двух незнакомцев. Вспышка, щелчок… Я не захватила свою фотокамеру, но все же могла представить этот снимок. В уме я вставила Алекса в кадр – чуть сместив от центра и немного не в фокусе.

Проворчав что-то себе под нос, Патрик пихнул меня локтем в бок:

– Оливия!

Я снова взглянула на него.

– Перестань быть этакой наседкой, Патрик! Ты думаешь, я – идиотка?

Он нахмурился:

– Нет. Я не думаю, что ты – идиотка. Я просто не хочу…

Именно сейчас, в самый неподходящий момент, вернулся Тедди, и предостережение Патрика скрылось за натужной, неестественной улыбкой. Я тут же узнала ее, да и один взгляд в его глаза сказал о многом. Я не видела чего-то подобного довольно давно, но реакция друга была мне отлично знакома. Патрик что-то скрывал.

Тедди бросил руку на плечи Патрика и притянул друга ближе, прижавшись к его щеке.

– Пойдем-ка. Поднос с сыром опустошили, и у нас почти не осталось вина. Двинем на кухню, милый, и я дам тебе небольшое угощение.

До появления в своей жизни Тедди Патрик никогда не оставался ни с кем дольше, чем со мной. Несмотря на это, а возможно, как раз из-за этого, я обожала Тедди. Я знала, что Патрик любит его, хотя почти никогда не говорит об этом. И потому, что я любила Патрика, мне очень хотелось видеть его счастливым.

Мрачный взгляд Патрика вновь пронзил пространство комнаты, метнувшись в сторону Алекса и обратно, ко мне. Я подумала, что друг мог бы рассказать и побольше, но вместо этого он лишь покачал головой и позволил Тедди увести себя. Ну а я… я бросила еще один вожделенный взгляд на очень аппетитную, просто превосходную задницу Алекса Кеннеди.

– Ливви! Веселых праздников! – раздался совсем рядом голос Джеральда, еще одного друга Патрика и человека, который уже не раз позировал мне.

Я сделала несколько портретов для портфолио Джеральда, а он взамен согласился на использование этих снимков в фотобанках, которые требовались для моего бизнеса по графическому дизайну.

– Когда же ты соберешься сделать еще несколько моих фото, а?

– Когда ты сможешь приступить?

Джеральд усмехнулся, обнажив идеальные белые зубы, и расплылся в обольстительной улыбке, обычно свойственной гетеросексуалам – к числу которых, увы, не относился.

– Только свистни, явлюсь по первому твоему зову.

Мы поболтали несколько минут о том о сем, после чего Джеральд сгреб меня в охапку, сжал в объятиях, поцеловал – и поспешил бросить, отправившись на поиски более интересного собеседника, какого-нибудь обладателя члена. Ничего страшного, я вполне обходилась одна. Чтобы чувствовать себя здесь как дома, мне совершенно не требовалось заботливое квохтанье Патрика: я знала большинство его друзей. Некоторые из недавних знакомых смотрели на меня с любопытством – как на пережиток прошлого, женщину, с которой Патрик был перед тем, как сменил ориентацию, – и все-таки были достаточно дружелюбны. Конечно, этому благостному настрою весьма способствовало потребленное спиртное. Ну а те друзья, что знали нас с Патриком еще по колледжу, искренне смеялись, вспоминая славные времена, когда мы были парой. Старые приятели с удовольствием предавались ностальгии – без плохо скрываемой вспышки жалости, которая так часто мелькала в глазах нынешних друзей Патрика, геев. И этому тоже немало помогала выпивка.

С бокалом в руке я пробралась к шведскому столу, чтобы нагрузить свою тарелку всевозможными деликатесами. Порезанные квадратиками индийские лепешки наан соединились с острым хумусом, кубики сыра окунулись в клюквенно-медовую горчицу, рядом на тарелке устроились несколько фиолетовых виноградин, все еще державшихся на стебле. Что и говорить, Патрик и Тедди знали толк в вечеринках, и даже в субботу после Дня благодарения в моем желудке оставалось место для аппетитных закусок, которые они обычно подавали. Я размышляла, что же попробовать – ломтики ростбифа с кровью, лежавшие рядом с покрытыми хрустящей корочкой французскими булочками, или из желания сохранить тонкую талию – земляничный салат с грецкими орехами, когда легкий хлопок по плечу заставил меня обернуться.

– Эй, подруга!

Я замерла с булочкой в руке, хлеб завис на полпути к моей тарелке. Соседку Патрика, Надю, я прекрасно знала. Она вечно в лепешку готова была расшибиться, лишь бы мне угодить, хотя явных причин для проявления такого радушия не было. Каждый раз я думала, что навязчивые попытки Нади подружиться объяснялись не симпатией ко мне, а каким-то ее интересом, и сегодняшний вечер только подтвердил эти подозрения.

– Мне бы хотелось познакомить тебя с Карлосом. Моим бойфрендом. – Прелестная улыбка красовалась на лице Нади. Оно было самым обыкновенным, ничем не примечательным, но в подобные моменты меня так и тянуло ее сфотографировать. Удивительно, как одна улыбка могла преобразить человека!

– Очень приятно, – пробормотал Карлос, скосив глаза на вкуснющие закуски, но рука Нади держала его прямо-таки железной хваткой, не давая возможности схватить хоть кусочек.

– Рада с вами познакомиться, Карлос.

Надя устремила на нас двоих выжидающий взор. Мы с Карлосом бегло, оценивающе осмотрели друг друга, его темные глаза пробежали по моему лицу и встретились с моим пристальным взглядом. Карлос оглянулся на Надю, цепко державшую его под руку. Ее кожа казалась прямо-таки белой на фоне смуглости бойфренда. Думаю, мы с ним отлично понимали, чего хотела Надя, но никто из нас не собирался ей потакать.

…Я не осознавала себя чернокожей до второго класса. О, конечно, я всегда понимала, что моя кожа темнее, чем у моих родителей и братьев. Да и черты моего лица были другими. Близкие никогда не скрывали, что меня удочерили, и мы праздновали не только мой день рождения, но и дату, в которую я стала частью их семьи. Я никогда не чувствовала себя обделенной вниманием, скорее наоборот, меня купали в любви. Холили и лелеяли. Даже баловали – двое братьев намного старше меня и родители, которые, как я узнала позже, пытались своей чрезмерной заботой компенсировать то обстоятельство, что их брак трещал по швам.

Я всегда считала себя особенной, но до второго класса совершенно не понимала, что… другая, не такая, как окружающие.

Дезире Джонсон перешла в мою школу в Ардморе из какого-то учебного заведения, расположенного ближе к бедной части Филадельфии. На голове Дезире красовались сотни крошечных косичек, заплетенных прямо от линии роста волос и закрепленных у концов пластмассовыми заколками. Она носила футболки с блестящими золотистыми надписями и спортивные штаны из мягкого велюра, а кроссовки казались потрясающе белыми и просто огромными для размера ее ноги. Дезире была другой, не похожей на остальных, и мы все в изумлении уставились на это чудо, вошедшее в наш класс.

Тем утром учительница, мисс Диппольд, объявила, что у нас появилась новенькая, не преминув заметить, как важно по-доброму относиться к новым ученикам, особенно тем, кто кажется «не таким, как все». Мисс Диппольд прочитала нам рассказ о Зике, пони с полосками, который оказался вовсе и не пони, а зеброй. Даже во втором классе я сразу уловила мораль истории и угадала, чем она закончится.

Но я никак не могла предвидеть, что мисс Диппольд прикажет мне подвинуть свою парту, чтобы Дезире могла сесть рядом. Я, разумеется, подчинилась, вне себя от восторга – еще бы, ведь меня выбрали, чтобы помочь новенькой девочке! Возможно, это произошло потому, что на той неделе я стала лучшей в классе по правописанию, и теперь мое имя красовалось на стенде достижений, давая мне привилегию уйти на каникулы раньше остальных? Или мисс Диппольд заметила, как я одолжила Билли Миллеру свой лучший карандаш, когда он снова забыл свой дома? Так или иначе, но я бросилась рьяно двигать в сторону парту, которая царапала пол, снимая с полированной деревянной поверхности стружки, чтобы Рэндалл, школьный дворник, мог поставить рядом еще одну парту и стул для Дезире.

На самом деле учительница посадила нас рядом вовсе не по одной из этих причин – об истинном смысле ее намерений я бы вовек не догадалась…

– Ты будешь сидеть на этом месте, – сказала мисс Диппольд, когда новенькая устроилась за своей новой партой. – Дезире, это – Оливия. Уверена, вы станете лучшими подругами.

Заколки Дезире защелкали друг о друга, когда она повернула голову, чтобы смерить взглядом мои плиссированную юбку, гольфы, туфли с ремешками-перемычками и пряжками. А еще мои волосы, эти спутавшиеся тугие кудряшки, убранные назад с помощью строгого ободка. Мою шерстяную кофту на пуговицах.

Для второклассницы Дезире была довольно дерзкой и языкатой.

– Вы что, издеваетесь? – выпалила она.

Глаза мисс Диппольд удивленно заморгали за ее огромными очками в роговой оправе.

– Дезире? Какие-то проблемы?

Девочка устало, по-взрослому вздохнула:

– Нет, мисс Диппольд. Со мной все в порядке.

Позже, прямо перед обедом, я наклонилась к Дезире, чтобы мельком взглянуть на рисунки, которые она сделала в своем блокноте. Главным образом это были завитки и круги, заштрихованные карандашом. Я показала Дезире свои собственные каракули, не столь замысловатые, как у нее, и объяснила:

– Я тоже люблю рисовать.

Дезире глянула на мои рисунки и фыркнула:

– Угу.

– Возможно, именно поэтому мисс Диппольд и решила, что мы подружимся, – терпеливо предположила я, не оставляя настойчивых попыток разговорить новенькую. – Потому что нам обеим нравится рисовать.

Брови Дезире взлетели так высоко, что, казалось, достали до линии роста ее волос. Она оглянулась на остальных: наши одноклассники уже вовсю бесились, предвкушая сэндвичи с говядиной и большую перемену. Дезире снова посмотрела на меня, потом взяла мою руку и положила рядом со своей. На фоне бледно-серых парт наши пальцы выделялись, словно тени.

– Мисс Диппольд ничего не знала о том, что я люблю рисовать, – сказала моя новая знакомая. – Ты ведь понимаешь, она имела в виду, что мы обе такие.

– Какие – такие?

Теперь Дезире сердито вздохнула и закатила глаза, раздражаясь из-за моей непонятливости. Да и тон ее стал совсем другим.

– Потому что мы обе – черные.

Настал мой черед быстро моргать, пытаясь переварить сказанное. Я обвела взглядом класс, вдруг заметив море белых лиц. Кейтлин Карузо тоже удочерили, она была родом из Китая и выглядела непохожей на остальных детей. Но Дезире оказалась права. Она обратила внимание на то, что мне давным-давно стоило знать.

Я была черной. Это открытие потрясло меня настолько, что лишило дара речи на весь оставшийся день, пока я не пришла домой и не достала все наши семейные альбомы, чтобы бегло, страница за страницей, просмотреть фотографии. Я была черной! Я была черной всю свою жизнь! И как я умудрялась не замечать этого раньше?

Ответ был прост: мои родители никогда не говорили об этом, никогда не придавали этому обстоятельству особого значения. Меня воспитывали по-другому, приучая ценить многообразие. Да и как могло быть иначе? Я появилась на свет благодаря белой матери и темнокожему отцу, еще в младенчестве меня усыновила семейная пара. У моих родителей был смешанный брак, хотя их различия касались религии, не расы. Моя мама, непрактикующая иудейка, вышла замуж за моего отступившего от католичества папу, и они вместе вырастили двух сыновей в хаотичной череде накладывавшихся друг на друга праздников, пока не развелись, когда мне было пять лет. Мы никогда не разговаривали о цвете моей кожи, не обсуждали, что это значило – или что это должно было бы значить.

Дезире надолго в нашем классе не задержалась. Ее семья снова переехала спустя несколько месяцев. Но с тех пор я никак не могла забыть эту девочку, обратившую мое внимание на то, что мне следовало знать и помнить всю свою жизнь.

А вот что касается таких людей, как Надя, которые гордятся отсутствием расовых предрассудков и своим политкорректным «дальтонизмом», то все, что они в конечном счете видят, – это как раз цвет кожи. Надя представила меня своему бойфренду не потому, что мы оба любим рисовать или оба слушаем «Депеш Мод» – либо просто из вежливости. И мы с Карлосом прекрасно понимали это.

Но до Нади так ничего и не доходило. Она вовсю щебетала, стоя между нами, хвасталась знакомствами с какими-то известными, как ей казалось, людьми, словно я должна была их знать, то и дело цитируя хип-хоповые песни. Карлос перехватил мой взгляд и легонько, пока его подруга не видела, пожал плечами. Потом посмотрел на свою Надю с нескрываемой нежностью, но тем не менее наконец-то остановил ее неуемную болтовню, укоризненно пробормотав:

– Малышка!

Явно смущенная, Надя рассмеялась:

– Что?

– Если ты не позволишь мне съесть хоть кусочек этой еды, я упаду в обморок.

– Карлос много тренируется, – доверительно сообщила Надя, когда ее парень принялся опустошать фуршетный стол. – Он всегда голоден.

От необходимости комментировать это замечание меня спасла возникшая в гостиной суматоха. Я все еще следила за Алексом Кеннеди уголком глаза. Он по-прежнему стоял у камина. А вот мужчина, с которым Алекс разговаривал, вдруг повысил голос, его руки взметнулись вверх, жестикулируя, указывая. Обвиняя.

Драма в доме Патрика разыгралась не впервые; устрой вечеринку для кучи гомиков – и по полной программе достанется всем, как любил повторять он сам. Я не была единственной, кто обернулся на шум и стал наблюдать за разгоравшимся скандалом. Но Алекс, вместо того чтобы вступить в перепалку, лишь покачал головой и поднес к губам стакан с пивом.

– Ты… ты такой придурок! – кричал собеседник Алекса, и его голос истерически дрожал, заставляя меня ощущать одновременно и сочувствие, и смущение. – Не знаю, что я в тебе нашел, почему никак не могу от тебя отвязаться!

Мне-то было довольно легко понять, почему бедняге не удавалось выкинуть этого красавчика из головы. Алекс Кеннеди казался горячим, аппетитно дымящимся лакомым кусочком – ну просто ням-ням, пальчики оближешь! Он так и стоял на месте, спокойно, с достоинством встречая очередной стремительный поток оскорблений и упреков, до тех пор пока наконец обиженный визави не бросился прочь в сопровождении нескольких кудахчущих друзей. Весь инцидент длился от силы несколько минут и привлек внимание лишь небольшого числа присутствующих. Это был далеко не самый волнующий и драматичный спор из всех, что когда-либо сотрясали сборища Патрика, и, вероятно, к концу вечера все забыли бы об этом конфликте – кроме, разумеется, двух участвовавших в нем мужчин.

Ладно, и меня тоже.

Я была очарована.

Ему не нравятся девушки, напомнила я себе, и вонзилась вилкой в кусок ростбифа, послав к черту все диеты. Когда я подняла глаза от кровавой резни на моей тарелке, Алекса Кеннеди и след простыл.

Несмотря на досадное происшествие, это была прекрасная вечеринка, одна из лучших для Патрика. Когда перевалило за полночь, я была уже настолько переполнена вкусностями и сплетнями, что приходилось прикрывать зевающий рот ладонью, чтобы никому не вздумалось назвать меня старушкой – которой, сказать по правде, я иногда себя чувствовала. В гостиной раздались звуки караоке, гости пустились в пляс, сотрясая менору[3] на окне и рождественскую елку в углу комнаты.

Это еще что за?.. О нет. Бывает же такое! Я прикрыла глаза рукой и бросила взгляд через пальцы на какого-то парня, который оказался в центре всеобщего внимания, затараторив стремительный речитатив Бейонсе, ее танцевально-клубный хит, популярный несколько лет назад. Ну, тот, где она призывает надеть кольцо на палец[4]. О, наш певец еще и пританцовывал, идеально выдерживая ритм, ни разу не сбившись! Возможно, ему стоило разместить собственный клип на YouTube. Все вокруг аплодировали и кричали, лишь я смотрела в угол с камином, наблюдая за тем, к кому явно обращался «мастер караоке». Да. За Алексом Кеннеди.

И мне вдруг почему-то подумалось, что кольцо вряд ли надевалось на какую-либо часть тела этого красавчика – кроме его члена.

– Эй, ну-ка, не кисни! – приободрил Тедди и наполнил мой бокал вином, пить которое мне уже не хотелось. – Вечеринка еще не окончена.

Я застонала и прислонилась к нему:

– Наверное, мне пора домой.

Тедди со смехом покачал головой и похлопал себя по карману:

– А ключи-то твои здесь.

Я подняла бокал:

– Если бы ты не настоял на том, чтобы его наполнить…

Теперь мы уже вместе засмеялись. Я провела немало ночей в этом доме, в комнате для гостей, и знала, что упорные уговоры Тедди остаться почти не зависели от того, сколько я выпила. Тем не менее теперь, глядя через арочный проем двери в ставшую вдруг танцполом гостиную, я пожалела, что я не оказалась смышленее и не спланировала заранее, как проведу ночь. Хотелось бы мне сейчас уйти отсюда, но на улице было слишком холодно и темно, а путь предстоял чересчур долгий… Я была бы не против, если бы меня кто-то подвез, но, хотя несколько гостей уже уехали, для большинства торжество было в разгаре и заканчиваться, как для меня, явно не собиралось.

Я снова зевнула, прикрыв рот рукой.

– Думаю, мне не помешает чашечка кофе.

Тедди нахмурился:

– Бедняжка Ливви! Ты по-прежнему работаешь на износ.

– Если я не буду так упорно трудиться, никто не сделает это за меня, – пожала плечами я.

Что ж, я впечатлен. Ты планируешь покончить с «работой на дядю», начала свое дело. Собираешься уйти с надоевшей работы. Патрик и не думал, что у тебя все сложится так удачно. – На мгновение Тедди явно почувствовал себя неудобно, словно выболтал чужой секрет.

– Я знаю, что он не думал.

– Он тоже гордится тобой, Лив.

Я не была настолько уверена, что у Патрика есть полное право гордиться моими достижениями, но предпочла промолчать. Вместо того чтобы высказать свои сомнения, я позволила Тедди сжать себя в объятиях и немного потискать. Да и как могло быть иначе, если он напоминал приятную, улучшенную версию борга из сериала «Звездный путь»? Сопротивление бесполезно. Только не теперь, когда я – лишь хлипкая молокососка для этого большого парня в свитере Санты. Ну что тут скажешь?..

Я вручила Тедди свой бокал с вином.

– Пойду поищу кофе. Либо на худой конец кока-колы или чего-нибудь в этом духе.

Конечно, я бы предпочла немедленно отправиться в кровать, но сейчас, когда вечеринка была в самом разгаре, мне вряд ли удалось бы заснуть. Кухня Патрика казалась премиленькой, здесь царил китч с часами в виде котенка, махающего хвостом, и бытовой техникой в стиле ретро. Ладно, у него не все приборы были такими, исключение составляла современная кофеварка эспрессо, причудливое устройство, которое вспенивает молоко и использует специальные кофейные «таблетки». Я так и не научилась пользоваться этой хитрой машиной и, если честно, не смела даже прикасаться к ней – всегда боялась сделать что-то не то и отбросить нас всех обратно в каменный век. Сказать по правде, я – из разряда слонов в посудной лавке.

Я знала, что в доме друга где-то завалялась обычная кофеварка, но лихорадочные поиски в шкафах результата не принесли. Патрик никогда не избавлялся от вещей – и я подчеркиваю это «никогда», у него рука не поднималась выбросить любимую футболку или лампу со сломанным выключателем. Черт, совсем не то что я. Патрик копил пожитки и заполнял свою жизнь людьми, напоминавшими героев компьютерной игрушки «Зомбпокалипсис». Единственным способом выжить в таких условиях было создание новой цивилизации, уже без старомодной одежды, переставшей функционировать бытовой техники и… бывших любовников. Так или иначе, но я точно знала: та простая кофеварка у Патрика сохранилась.

Возможно, мне стоило поискать прибор на застекленной веранде позади дома, теперь защищенной от зимних холодов листами пленки. Там Патрик хранил пару дюжин коробок самой разнообразной хрени, то и дело обещая Тедди разобрать вещи – и, разумеется, никогда этого не делая. Эспрессо-машина была новой, поэтому вероятность того, что Патрик просто где-то запрятал старую кофеварку, была необычайно высока.

Вся съежившись от холода, я толкнула заднюю дверь, вышла на веранду – и моментально задубела, кожа сразу покрылась мурашками. Не став включать верхний свет, я направилась к первой стопке коробок. Кофеварки там не было, только коллекция порножурналов, которые я быстро пролистала окоченевшими, негнущимися пальцами и запихнула обратно в коробку. Похоже, той ночью у меня было больше шансов заполучить эрекцию, чем кофеварку, и не могу сказать, чтобы меня этот факт немного не печалил.

…Начало собственного бизнеса было величайшим делом для моего эго, это отлично тешило самолюбие. Но оказалось катастрофой для моего банковского счета и моей сексуальной жизни. У меня не было времени ходить на свидания, выстраивать отношения, окружать заботой другого человека – даже если бы я и нашла кого-то, достойного моих усилий. Совершенно не хватало времени даже для случайного флирта – работа на саму себя означала, что я проводила в одиночестве большую часть времени. Два моих других рабочих места, которые я сохранила ради того, чтобы платить по ипотечному кредиту, совершенно точно не способствовали знакомствам с мужчинами. Я проводила много времени в разъездах, фотографируя школьников и спортивные команды, и, хотя встречала полным-полно молодящихся папаш – мужиков, с которыми была бы не прочь потрахаться, – большинство из них были женаты. Моя работа в «Фото Фолкс» казалась прикольной и хорошо оплачивалась, но в роли клиентов неизменно выступали женщины среднего возраста, желавшие «будуарных» снимков, или любящие мамаши, которые приводили своих детей для фотографий на фоне гигантских плюшевых медведей. Со временем у меня развилась серьезная аллергия на боа, в которых вечно позировали клиентки. Я сильно уставала и все-таки была счастлива. Иногда я буквально валилась с ног и переживала стресс, но делала то, что мне по-настоящему нравилось.

А еще я официально считалась фригидной.

– Ну, давай, Патрик, куда ты ее засунул? – Я забралась в дальний угол веранды, туда, где стояла укрытая на зиму плетеная мебель и высилась внушительная стопка садовых стульев. – Ах, вот она!

Нашлась кофеварка, фильтры для нее и даже закрытый полиэтиленовый пакет с кофейными зернами. Мой друг действительно никогда ничего не выбрасывал. Рассмеявшись и покачав головой, я обернулась на звук вдруг открывшейся позади меня двери.

Перед глазами застыл стоп-кадр.

Два силуэта появились в дверном проеме. Мужчины. Тот, который поменьше, подтолкнул того, кто был побольше, к стене. О! Смысл происходящего стал мне понятен. Я уже собиралась деликатно покашлять, сообщив тем самым о своем присутствии, когда более высокий человек повернул лицо к свету.

И как только я могла думать о том, что он обыкновенно привлекателен, что в нем нет ничего особенного?.. Один взгляд на профиль Алекса Кеннеди заставил меня чуть ли не рыдать от восторга – просто потому, что в этой жизни слишком мало людей настолько красивых, чтобы быть реальными. При ярком освещении его черты казались более интересными, чем там, в гостиной. Здесь, теперь, с этой тенью, разделившей лицо Алекса пополам, я могла заметить, что его нос был слишком острым, а линия подбородка – немного резкой для того, чтобы выглядеть совершенно. Волосы Алекса упали на лоб, лицо исказилось гримасой, когда стоявший напротив мужчина опустился на колени и расстегнул молнию на его брюках.

У меня все еще оставалось время дать понять, что они тут не одни. Парочка зашла уже слишком далеко, вероятно, любовники просто напились или так погрузились в свою похоть, что не замечали ничего вокруг, но я наверняка остановила бы их, если бы и вправду этого хотела. Но я не стала останавливать.

– Эван, – произнес низкий, сочный голос, который, должно быть, принадлежал Алексу. – Ты не должен этого делать.

– Заткнись.

Тени снова превратились в четкие фигуры: одна стояла выпрямившись, у ее ног согнулась другая. Свет фонаря, струящийся с улицы, был не слишком ярким, чтобы озарять веранду, но вполне достаточным, чтобы мне было видно все происходящее. А еще, думаю, скудное освещение послужило бы мне надежным укрытием, если Алексу и его спутнику вздумалось бы обеспокоиться чьим-то присутствием. Я находилась в дальнем углу, в самой тени. Пока я вела себя тише воды ниже травы, шансы на то, что они никогда не обнаружили бы меня, были очень высоки. Любовники спокойно закончили бы начатое… а потом ушли.

Эван рывком спустил брюки Алекса вниз, к коленям. Силясь успокоить участившееся вдруг дыхание, я зажала рот рукой. Мне не удалось разглядеть член, но я не настолько гордая, чтобы не признать: я действительно пыталась сделать это. Все, что я могла видеть, – это нежно ласкавшая рука Эвана. Он двинул плечом, на фоне серого пола показалась черная глыба-тень. Голова Алекса запрокинулась, глухо стукнувшись о стену.

– Заткнись и получай удовольствие, – сказал Эван.

Возможно, он хотел, чтобы это прозвучало угрожающе или сексуально, но Алекс лишь рассмеялся и положил руку на голову партнера. Неужели мне все это не чудилось: пальцы Алекса, сжимавшие и переплетавшие волосы другого мужчины? То, что происходило на моих глазах, казалось невозможным, но в следующую секунду, когда голова Эвана дернулась назад, я поняла, как крепко держал ее любовник.

– Ты серьезно настроен потрахаться? – все еще смеясь, спросил Алекс.

Следующий звук, слетевший с уст Эвана, тоже не был чересчур грозным. Мне он сексуальным не показался, в отличие, судя по всему, от Алекса, который ослабил свою железную хватку настолько, чтобы позволить голове Эвана свободно двигаться взад-вперед. До меня донесся мягкий сочный звук рта, скользящего по плоти.

Черт.

– Мать твою, как же хорошо!

– Я знаю, как тебе это нравится, – отозвался Эван, на сей раз тише, без выражения.

– А кому не нравится? – опять залился смехом Алекс, его голос звучал тихо и неторопливо, немного сонно.

Если то, что я возбуждалась, подглядывая за тем, как двое трахаются, делает меня извращенкой, заклеймите меня позором и пришлите футболку с соответствующей надписью.

Между тем звуки стали еще мягче, еще сочнее. Я и сама была мягкой и сочной, но не могла дотянуться рукой между ног просто потому, что застыла на месте, потрясенная очарованием момента – и, разумеется, осознанием того, что я наблюдаю исподтишка не какое-то гей-порно, а отношения вполне реальных, настоящих мужчин.

Я сжала мышцы бедер. Вау! Мне вдруг стало так хорошо… Я сделала это снова, надавив на клитор, – ощущения, конечно, были не такими превосходными, как если бы его коснулись кончиком пальца или языком, и все же медленное и размеренное сжатие мускулов вызвало внутри нараставшее, приятно знакомое ощущение.

Я сощурилась, мои глаза постепенно привыкали к темноте. Я уже могла различить вспышку в глазах Алекса, когда он посмотрел вниз, на Эвана, а потом и сияние улыбки Эвана, когда он отпрянул от члена Алекса. Но красавчик снова положил руку на голову любовника. И Эван опять вернулся к своим откровенным ласкам.

Алекс стонал.

Эван издал приглушенный звук, который не показался мне приятным. Послышалось шарканье ног, заскрипели половицы. Еще один тихий удар по стене заставил меня открыть глаза, и я увидела изогнувшийся силуэт Алекса.

Объект моего внимания уже наслаждался кульминацией откровенного действа. Мне пришлось зажмуриться и отвернуться. Я просто не могла наблюдать за этой сценой, независимо от того, какой сексуальной она казалась, какой возбужденной и извращенной я себя чувствовала. Что ж, по крайней мере, мне уже не было холодно.

– Нет, – вдруг сказал Алекс, и я снова открыла глаза. Эван уже поднялся. Любовников разделяло небольшое расстояние, заполненное светом пространство в темноте меж двух теней. Я увидела, как Эван снова подался вперед, совсем чуть-чуть, но Алекс отступил в сторону.

– Нет? – повторил Эван, и в его тоне зазвучало явное недовольство. – Ты позволил мне сосать твой член, но сам не поцелуешь меня?

Послышался треск застегивающейся молнии. Следом раздался вздох. Фигура Алекса дрогнула, словно он пожал плечами.

– Ты – чертов придурок, знаешь это?

– Я-то знаю, – спокойно ответил Алекс. – Да и ты знал об этом перед тем, как притащил меня сюда.

Невероятно, но Эван топнул ногой. Даже Патрик при всей своей «голубизне» никогда не топал ногами.

– Я тебя ненавижу!

– Ты сам понимаешь, что это не так.

– Да, так! – Эван распахнул дверь, мне в глаза неожиданно хлынул яркий свет, и я крепко зажмурилась. – Домой можешь не возвращаться, забудь об этом!

– Твое жилье – не мой дом. Иначе почему, как ты думаешь, я забрал весь свой хлам?

Ой… Эти жестокие слова уязвили даже меня. На месте Эвана я бы тоже возненавидела Алекса – уже за один его самодовольный тон.

– Черт побери, как же я тебя ненавижу! Мне не следовало давать тебе второй шанс!

– А я тебя об этом и не просил, – отозвался Алекс.

Эвана в один миг вымело с веранды. Алекс задержался на минутку-другую, он тяжело дышал. Я по-прежнему старалась вести себя как можно тише, хотя сердце колотилось так отчаянно быстро, что звезды мелькали за моими веками. Я боялась, что Алекс услышит меня, но он явно ничего не заметил.

Наконец самодовольный красавчик направился в дом.

А я обнаружила, что взбодрилась и без хорошей порции кофе.


  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22

Похожие:

Эта книга не была бы написана без постоянной поддержки моих родных и друзей. Спасибо всем вам. Особая признательность The Bootsquad за ободрение и мотивацию iconНаписать проект за 48 часов?
...
Эта книга не была бы написана без постоянной поддержки моих родных и друзей. Спасибо всем вам. Особая признательность The Bootsquad за ободрение и мотивацию iconДетский психоанализ
Эта книга, выдержавшая несколько изданий во Франции, написана столь увлекательно, что будет интересна и специалисту, и самому широкому...
Эта книга не была бы написана без постоянной поддержки моих родных и друзей. Спасибо всем вам. Особая признательность The Bootsquad за ободрение и мотивацию iconЧто сделает для вас эта книга?
Для чего была написана эта книга? Зачем нужно было начинать такое широкое обсуждение темы «Искусство мыслить масштабно»? В этом году...
Эта книга не была бы написана без постоянной поддержки моих родных и друзей. Спасибо всем вам. Особая признательность The Bootsquad за ободрение и мотивацию iconЧто сделает для вас эта книга?
Для чего была написана эта книга? Зачем нужно было начинать такое широкое обсуждение темы «Искусство мыслить масштабно»? В этом году...
Эта книга не была бы написана без постоянной поддержки моих родных и друзей. Спасибо всем вам. Особая признательность The Bootsquad за ободрение и мотивацию iconПредисловие. 19 лет спустя
Эта книга была написана и напечатана в 1994 году, вся техническая работа заняла месяца три. Конечно, это был самиздат. Причем такого...
Эта книга не была бы написана без постоянной поддержки моих родных и друзей. Спасибо всем вам. Особая признательность The Bootsquad за ободрение и мотивацию iconОтчет по проекту «ВездеХод»
Это огромное кол-во,поэтому хочу сказать огромное спасибо всем кто принимал участие в организации этих мероприятий! Спасибо всем...
Эта книга не была бы написана без постоянной поддержки моих родных и друзей. Спасибо всем вам. Особая признательность The Bootsquad за ободрение и мотивацию iconАнвар Камилевич Бакиров с чего начинается нлп
Вашему вниманию предлагается замечательная книга! И если вы не захлопнули обложку сразу же после прочтения столь самоуверенного заявления,...
Эта книга не была бы написана без постоянной поддержки моих родных и друзей. Спасибо всем вам. Особая признательность The Bootsquad за ободрение и мотивацию iconЧто сделает для вас эта книга?
Для чего была написана эта книга? Зачем нужно было начинать такое широкое обсуждение темы «Искусство мыслить масштабно»? В этом году...
Эта книга не была бы написана без постоянной поддержки моих родных и друзей. Спасибо всем вам. Особая признательность The Bootsquad за ободрение и мотивацию iconДухless: Повесть о ненастоящем человеке Сергей Минаев
Спасибо моим друзьям, без участия которых эта книга не увидела бы свет, – Игорю Бухарову
Эта книга не была бы написана без постоянной поддержки моих родных и друзей. Спасибо всем вам. Особая признательность The Bootsquad за ободрение и мотивацию iconСергей Минаев Духless: Повесть о ненастоящем человеке
Спасибо моим друзьям, без участия которых эта книга не увидела бы свет, – Игорю Бухарову
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница