Михаил Черейский Дракон с гарниром, двоечник отличник и другие истории про маменькиного сынка


НазваниеМихаил Черейский Дракон с гарниром, двоечник отличник и другие истории про маменькиного сынка
страница6/17
Дата публикации06.03.2013
Размер2.08 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > История > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17

Солдатушки – бравы ребятушки
Российским и советским солдатам всегда жилось несладко. Недаром от слова «солдатчина» веет такой тоской. Но в Воздвиженке, как и в других авиационных гарнизонах, солдатская доля была все же полегче. В авиации пропорция офицеров всегда значительно выше, чем в среднем по армии, и на каждого офицера ВВС приходится гораздо меньше солдат. Рядовых среди них совсем мало, почти все солдаты – сержанты, прошедшие подготовку в «учебках» и получившие там технические специальности. В авиацию призывалось много выпускников техникумов и даже институтов, а уж солдат со средним образованием даже в ту эпоху всеобщих семилеток в Воздвиженке было очень много. Летчики и другие офицеры авиации ценили и уважали своих солдат специалистов. С сержантами, членами экипажей, офицеры были обычно в товарищеских отношениях, делились с ними своими пайками, а молодые офицеры в неофициальной обстановке позволяли «своим» сержантам обращаться к себе по имени и на «ты» – вольность, совершенно неслыханная в пехоте, артиллерии и прочих сухопутных войсках.

Это объяснимо чувством общей участи в воздухе – враждебной и смертельно опасной среде, не разбирающей воинских званий. Там не укроешься в командирском блиндаже и не отойдешь с простреливаемого места – в случае чего падать придется всем вместе. И на воздвиженском кладбище бортстрелки и радисты лежат рядом со своими командирами и штурманами. Традиционно близкие отношения существовали и между экипажами самолетов и обслуживающим их наземным персоналом – техниками, механиками, вооруженцами, специалистами парашютной службы. Когда офицер знает, что его возвращение живым из полета напрямую зависит от добросовестного и доброжелательного выполнения солдатом своих обязанностей, он не станет орать на него за невытянутый носок или за масляное пятно на комбинезоне.

Дух товарищества – камрадства, как говаривали в старину, – и некоторого пренебрежения уставными формальностями был свойственен и «нашему» радиотехническому батальону. Среди папиных подчиненных попадались сержанты очкарики с институтскими «поплавками» на гимнастерках и просто интеллигентного вида солдаты, занимавшиеся вычерчиванием и монтажом радиосхем, работой с измерительными приборами, различными расчетами. Они бывали у нас дома, обедали с нами, брали книжки почитать. Папа постоянно хлопотал о присвоении им очередных званий и при застольях не упускал случая напомнить об этом разомлевшему Малькову или замполиту. На комиссиях по присвоению классной квалификации он всегда председательствовал сам, а перед экзаменом часами сидел на нашей кухне со своими сержантами и «натаскивал» их по сложным вопросам. Когда кто то из них получал вожделенный значок специалиста 1 го класса, папа всегда предлагал ему написать от имени командования похвальное письмо домой.

Самой большой для него радостью было, когда кто либо из сержантов решал поступать в институт на радиотехническую специальность. Он готовил его к экзаменам, будто родного сына, освобождал от утомительных дежурств, выдавал внеочередные увольнительные для поездок в Ворошилов, где при педагогическом институте действовали неплохие подготовительные курсы по математике и физике. Для некоторых добивался досрочного увольнения в запас, чтобы успели к приемным экзаменам. Мальков вечно с папой ругался из за этого, доказывая, что хорошего сержанта специалиста надо всячески склонять остаться на сверхсрочную, а не отправлять учиться. Папа соглашался, что для пользы службы лучше бы их, конечно, подзадержать, но не будет ли это противоречить генеральной линии партии и правительства, постановивших сократить срок действительной службы в авиации с четырех до трех лет? На это Малькову нечего было возразить, и он, вздыхая, подписывал очередной приказ об увольнении в запас. Потом в Ленинграде некоторые папины протеже, уже будучи инженерами, разыскивали нас, а одного (с татарской фамилией, вроде Сейфулина) он устроил на работу к себе в институт.
К нам приехал, к нам приехал маршал Жуков дорогой!
Внимание! Этот эпизод содержат натуралистические сцены и ненормативную лексику, ибо из песни слова не выкинешь. Недовольные могут адресовать свое «фэ» памятнику Жукову на Манежной площади.
В течение первых трех лет папиной службы на Дальнем Востоке министром обороны был маршал Советского Союза Г.К. Жуков. Многие считают его выдающимся полководцем, подлинным победителем Гитлера и чуть ли не современной реинкарнацией Георгия Победоносца. Не мне об этом судить, а вот что говорили о нем окружавшие меня в Воздвиженке военные и как я сам сподобился лицезреть Великого Человека, – расскажу.

Мне, ребенку, и тогда было это понятно, и спустя много лет это подтверждали служившие в то время люди (мой папа, отец моего друга – полковник и профессор военной академии, двое знакомых полковников железнодорожных войск) – Жукова в армии боялись и ненавидели. Всем были известны его ничем не оправданная жестокость, переходящая в садизм, абсолютное наплевательство на всех окружающих без различия звания, пола и возраста и мелочная мстительность. Управы на него в период 1955–1957 годов не было никакой, и он беззастенчиво этим пользовался. Каждый его приезд в войска был форменным кошмаром для всех, от маршала, командующего войсками округа, до последнего солдата. Никогда нельзя было знать, какой повод он выберет, чтобы прилюдно изматерить стоящего по струнке героя войны или съездить по роже седому генералу. Я помню, с каким сарказмом обсуждалось в компании моих родителей присуждение Жукову в четвертый раз звания Героя. Сразу же родилась присказка «Никто не даст нам избавленья – ни бог, ни царь и ни четырежды герой».

И вот в один не очень прекрасный сентябрьский день наш городок объяла паника – прилетает Жуков! Всё засуетилось и забегало, заборы экстренно красились, лужи засыпались гравием и песком, чахлые воздвиженские деревца белились строго на высоту одного метра. По взлетно посадочной полосе и рулежным дорожкам ползали с проволочными швабрами роты солдат, пытаясь оттереть с бетона масляные пятна и гарь от моторных выхлопов. Самолеты были облеплены как муравьями техниками и мотористами – все подкрашивалось, протиралось и полировалось, дабы блестело, по выражению нашего комдива Савченко, «как у кота яйца». От здания штаба дивизии до Дома офицеров, где министр должен был присутствовать на совещании командного состава, была поверх дырявого асфальта насыпана аккуратная гравийная дорожка.

У нас дома папа в десятый раз начищал сапоги, сдувал несуществующие ворсинки с тужурки и полировал лаковый козырек фуражки. Форма одежды была объявлена повседневная, «но чтоб мне… у у» – показывал кулак замком дива по строевой. Я изобразил легкую простуду, чтобы не идти в школу, – уж очень хотелось хоть издали посмотреть на генералов и маршалов. А их собралось в Воздвиженку порядочно: заместитель министра маршал Малиновский (он сам до этого командовал войсками на Дальнем Востоке), командующий Дальней авиацией маршал авиации Судец и десятка два генералов с голубыми и красными лампасами на штанах. Наконец папа уехал на аэродром обеспечивать показательные полеты, а я удрал на улицу, где уже болталась целая ватага таких же любопытных из нашей школы. Домохозяйки тоже приоделись и стояли кучками.

И вот из здания штаба выскочили несколько офицеров и побежали трусцой к Дому офицеров. И сразу же вышел невысокий генерал в сером плаще и сапогах и не спеша, заложив руки за спину, пошел по дорожке. А за ним по двое, как дети на прогулке, маршалы и генералы. Какой то офицер всех их бесцеремонно растолкал, обогнал Жукова и пошел в нескольких шагах перед ним. «Адъютант», – зашептались женщины. Прошел министр метров сто по дорожке и вдруг остановился – а за ним в некотором отдалении вся свита. Постоял как бы в раздумье несколько мгновений и начал не торопясь расстегивать плащ. Отогнул полу плаща – а она на красной шелковой подкладке. Женщины только ойкнули тихонько, а великий полководец уже и штаны расстегнул и поливает струйкой обочину дорожки. Сзади свита застыла, и видно, как у одного из генералов рот открылся и очки свалились. Сделав свое дело, Жуков застегнул плащ, подобрал с другой стороны дорожки какой то прутик и, помахивая им, прошествовал дальше ко входу в Дом офицеров. Разошлись и мы по домам, а со мной к нам зашла мамина знакомая по вышивальному кружку и еще с порога кричит: «Люба, ты представляешь, какая скотина!» – а дальше уже шепотом.

После совещания все из Дома офицеров отправились на командно диспетчерский пункт (КДП) аэродрома, в просторечии – на «вышку». Мой папа в это время сидел на втором этаже вышки и занимался радионавигационным обеспечением полетов. Правда, только для виду, потому что дело было днем, облачность стояла высоко и самолеты садились визуально, без использования радиомаяков.

Подъехала кавалькада новеньких газиков, сменивших к тому времени американские «виллисы» и «доджи», и министр со свитой поднялись на верхний застекленный этаж вышки. Там уже стояли по стойке «смирно» командир дивизии Савченко, дежурный руководитель полетов и несколько его заместителей по разным частям. Один из них потом и рассказал находившемуся ниже этажом папе все подробности происшедшего. А мог и не рассказывать – весь гарнизон только об этом и говорил. Но шепотом, так что я об этом узнал спустя двенадцать лет, когда папа принес из магазина «Военная книга» купленное по большому блату первое издание жуковских мемуаров и за сутки прочел их от корки до корки. А я как раз сидел дома и занимался дипломным проектом.

Показательные полеты начались взлетом эскадрильи Ту 4, а за ними пары Ty 16A, которые наша дивизия как раз осваивала. Только самолеты ушли на высоту, стала заходить на посадку другая эскадрилья Ту 4, взлетевшая за пару часов до этого. Дул сильный боковой ветер, и самолеты, чтобы сесть точно по осевой линии ВПП, подходили к ней чуть со стороны. Казалось, что они летят немного боком. Это то и послужило поводом для следующего разговора:
^ Министр обороны СССР, маршал Советского Союза Г.К. Жуков . Кривожопые какие то у тебя самолеты, Судец. Боком садятся. Правильно их тушами называют.

^ Командующий Дальней авиацией, маршал авиации В.А. Судец . Не «тушами», а «тушками». Савченко! Запомни бортовой, которого товарищ министр кривожопым назвал.

^ Жуков . Нехера запоминать, они у тебя все такие.

Судец . Нехера так нехера. Савченко, объявишь всем экипажам, кто садился, пока мы с товарищем министром тут на КДП стояли, благодарность от моего имени за образцовое выполнение посадки. И поощришь месячным окладом. Полковник Савченко. Есть, товарищ маршал авиации, объявить благодарность и поощрить!

Жуков (после длительной паузы). Гляди, Судец, будет тебе пиздец.

Судец (без паузы). Это тебе будет пиздец, и скоро.

Окаменевшие свидетели этого диалога с ужасом ждали ответной реплики всесильного министра, сопровождаемой срыванием с нашего командующего погон – а возможно, и доставанием из кармана легендарного жуковского «вальтера». Но нет, ни слова не произнес министр. Постоял несколько секунд, повернулся и, глядя себе под ноги, пошел прочь с вышки. Спустившись, приказал шеф пилоту перегнать свой Ил 12 на флотский аэродром под Владивостоком, а сам отправился туда на машинах вместе со свитой. По дороге даже не остановился в Ворошилове, где его ожидал командующий общевойсковой армией со своим штабом, и сразу улетел в Москву.

А где то через месяц в газетах появилось сообщение о пленуме ЦК КПСС, который вывел Жукова из ЦК и снял с должности министра. Маршал Судец был близок к Хрущеву и даже, по слухам, состоял с ним в родстве. О предстоящем свержении Жукова он наверняка проведал заранее, оттого и позволил себе такую неслыханную и смертельно опасную дерзость. А Жуков, конечно, мгновенно сообразил, что неспроста человек из хрущевского окружения так себя повел, и сразу ему стало ни до Судеца, ни до всей Дальней авиации вместе с ближней.
Русский с китайцем – братья навек
Мы жили совсем близко к китайской границе: час на машине – и ты в Маньчжурии. Северная Корея тоже была недалеко. Но ни о каких экскурсионных поездках к китайским и корейским братьям по нескончаемой борьбе с империализмом речи, конечно, не заходило. Как нам всем троим удалось побывать в Китае, речь впереди, а пока что расскажу о китайском влиянии на нашу жизнь в Воздвиженке.

Оно ощущалось прежде всего в окрестной географии. Названия и речки Суйфун, и поселка Манзовка и другие местные топонимы – китайского происхождения. Когда в шестидесятых СССР с Китаем раздружился, все это переименовали. Суйфун стал рекой Раздольной, а Манзовка превратилась в Сибирцево. А вот соседний с Воздвиженкой совхоз им. Сунь Ятсена остался. Когда то там жили местные китайцы и корейцы – российские, а затем советские подданные, в большинстве своем православные, поголовно грамотные, трезвые и феноменально трудолюбивые. В тридцатых годах всех их в одночасье выселили в Казахстан и Киргизию. Мне приходилось часто бывать в командировках в Токмаке, недалеко от Фрунзе, и я там подружился с потомком одной такой высланной семьи – инженером электронщиком Костей Кимом. Может, когда нибудь и о тамошних приключениях напишу…

Но в наше время в советском Приморье китайцев и корейцев практически не было. Зато немало продавалось китайских товаров. О продуктах – консервах и фруктах – уже упоминалось, но были и китайские промтовары. Из одежды – прежде всего пресловутые синие робы, состоявшие из чрезвычайно прочных синих штанов и куртки на пуговицах. Куртки мало кто носил, а в китайских штанах ходил в качестве рабочей и повседневной одежды каждый второй – из тех, понятно, кто не носил формы. Они заменяли неизвестные тогда джинсы. Популярны были и китайские плащи синего и серого цвета, хлопчатобумажные рубашки, особенно клетчатые ковбойки. Женщины гонялись за цветастыми шелковыми платьями производства харбинской фабрики им. Китайско советской дружбы. Вообще на всех китайских товарах красовались ярлыки на русском языке с маркой «Дружба». Из прочих предметов заслуживают упоминания спорттовары: футбольные и волейбольные мячи и великолепный инвентарь для настольного тенниса – ракетки жесткие, губчатые и «бутерброд» и шарики в красивых глянцевых упаковках по шесть штук. Все это не только закупалось воздвиженским населением для собственных нужд, но и исправно отправлялось посылками и с оказиями родственникам на Запад.

Иногда на нашем аэродроме приземлялись китайские самолеты, и ими занималась авиаремонтная база. Но их пригоняли советские экипажи, так что китайских летчиков мы не видели. А вот кое кто из наших авиаторов в Китае бывал и в 1945 м во время войны с Японией, и позже, во время войны в Корее, в которой советская авиация принимала активнейшее участие, действуя как с советских, так и с китайских аэродромов. Говорили, что некоторые побывали в американском плену, но как бы неофициально – как неофициальным было все советское участие в этой войне. Американцы, не заинтересованные в прямой конфронтации с СССР, тут же переправляли сбитых и плененных советских летчиков в Японию и там отдавали советскому посольству. Так что через несколько дней они как ни в чем не бывало возвращались на свой аэродром. Наверное, на их последующей службе это как бы несуществовавшее пленение никак не сказывалось. Я нигде об этом не читал и, насколько это вообще достоверно, не знаю, но так у нас говорили.

В один прекрасный день папа с таинственным видом сообщил нам за обедом (он всегда старался приезжать обедать домой), что его отправляют в командировку. Ну и что тут особенного, сказали мы, папа и раньше ездил и улетал в командировки: то в Манзовку, то в какие то Белую и Серышево. Один раз, когда мы летом были в Ленинграде, он был в командировке в Подмосковье и на один день вырвался в Ленинград. Мама вечером оставила меня у бабушки с дедушкой и на несколько дней уехала с папой. Но оказалось, что эта командировка очень даже особенная – в Китай! Только это большой секрет, и ни моим одноклассникам, ни маминым кумушкам об этом рассказывать нельзя.

На другой день у нас приземлился Ли 2, а на нем группа офицеров из Москвы. Папа присоединился к ним вместе с нашим дивизионным инженером, и они все улетели в «особую командировку» – так это нужно было называть в разговорах. Вернулся он дней через пять и сразу объявил, что через десять дней улетает опять, на этот раз на подольше. Второй раз его не было недели три, и вернулся он с целым чемоданом подарков – роскошные шелковые платья, халаты с вышитыми драконами и всякая галантерея для мамы, а для меня – замечательный желтый ранец, набитый всякими пеналами, наборами для рисования и альбомами, куртка с капюшоном на меху и набор для постройки воздушного змея в виде летучего дракона. Мы с приятелями этого змея никак не могли собрать, пока нам не помог один сверхсрочник – тот, что бамбуковые этажерки сооружал. Когда запускали змея, полгарнизона глядело. Для дома были привезены покрывала на постель, расшитые хризантемами и пионами, и еще всякая дребедень такого рода. И много шелковых ниток для маминого вышивального кружка.

Со временем я, конечно, узнал, в чем состояла «особая командировка». Китайцы решили установить на одном из их аэродромов радионавигационную систему того же типа, что стояла в Воздвиженке, и папа в качестве знатока ее эксплуатации должен был им помогать. Для начала нужно было выбрать места – «точки» – для размещения объектов системы и «привязать» по месту типовой проект. Этим папа и занимался в первый свой прилет. Сразу выяснилось, что заранее выбранная для одного из маяков точка не подходит: ее загораживает крутая сопка, ухудшающая условия радиоприема. Нужно произвести подробную разведку местности для выбора другой точки. Не нужно никакой разведки, сказали китайские товарищи. Продолжайте вашу работу, как будто этой сопки там нет. Позвольте, но ведь она там есть и никуда не денется, не святой же дух ее оттуда уберет?! У Коммунистической партии Китая во главе с председателем Мао Цзэдуном и у Народно освободительной армии во главе с маршалом Линь Бяо возможностей побольше, чем у этого вашего святого духа, ответили китайские товарищи. И в большом недоумении советские товарищи продолжили привязку проекта. В результате чего оставили китайским товарищам план подготовительных работ – отрывки траншей, прокладки электрокабелей, заготовки материалов и прочего, для выполнения которого китайцы попросили десять дней. А потом, мол, приезжайте снова для монтажа и отладки системы, компоненты которой к тому времени будут доставлены на аэродром.

И когда через десять дней папа с коллегами, все еще пребывая в недоумении, вернулись в Китай, им пришлось старательно протирать глаза, взгляду которых предстала ровная как стол местность. А сопки как не бывало. Остававшийся все это время на аэродроме советский представитель с вытаращенными глазами поведал о том, как наутро после отбытия коллег непонятно откуда набежало тыщ сто китайцев с лопатами и корзинами на коромыслах. Мигом расставили шесты с красными транспарантами, привезли прожектора, из репродукторов зазвучали героические марши – и сопка растаяла на глазах, как сахарная голова под струей кипятку.

Процесс монтажа и отладки системы тоже произвел на папу неизгладимое впечатление. Все было подготовлено китайцами с пунктуальной точностью. Любые указания советских специалистов выполнялись мгновенно, китайские инженеры и техники каждое слово записывали в большие блокноты и до ночи изучали эти записи и совещались между собой, как лучше и быстрее их выполнить. Иногда и ночью будили папу с коллегами и просили уточнить то или иное слово. Приехавший из Пекина работник штаба советских советников предупредил, чтобы ни в коем случае не употребляли при работе привычной матерной терминологии: китайцы могут принять это за недовольство тем, как кто то из них работает, и «виновному» не поздоровится. А уточнять у советских, так ли на самом деле, не подумают – «потеря лица, понимаешь ты».

Папа с тех пор уважал китайцев и очень огорчался из за эксцессов культурной революции и советско китайской вражды. Не такое благостное впечатление вынесли из Китая мы с мамой.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17

Похожие:

Михаил Черейский Дракон с гарниром, двоечник отличник и другие истории про маменькиного сынка iconСценарий проведения праздника «Китайский дракон»
Ну и какой Новый год без подарков? Мы про них не забыли. Т. к надеемся на Ваше активное участие
Михаил Черейский Дракон с гарниром, двоечник отличник и другие истории про маменькиного сынка iconЕвгений Шварц Живу беспокойно (из дневников)
«Снежная королева», «Тень», «Голый король», «Дракон», «Обыкновенное чудо» и многие другие постоянно идут на советской и зарубежной...
Михаил Черейский Дракон с гарниром, двоечник отличник и другие истории про маменькиного сынка iconИ. С. Кон Психология предрассудка
Они воруют детей. Они проникают всюду". Обратите внимание: Шарлемань сам не видел цыган, но их плохие качества не вызывают у него...
Михаил Черейский Дракон с гарниром, двоечник отличник и другие истории про маменькиного сынка iconЦелеустремлённости и жизненных приоритетов. После этого разговора...
Михаил пытается поспорить; препирательство заканчивается небольшой дракой. Дерущихся разнимают, Валерий Русланович строго отчитывает...
Михаил Черейский Дракон с гарниром, двоечник отличник и другие истории про маменькиного сынка iconПриключения Тома Бомбадила и другие истории Джон Рональд Руэл Толкиен (Толкин)
В книге собрана малая проза Дж. Р. Р. Толкина, стихотворения, примыкающие к трилогии «Властелин Колец», а также некоторые другие...
Михаил Черейский Дракон с гарниром, двоечник отличник и другие истории про маменькиного сынка iconОливер сакс человек, который принял жену за шляпу и другие истории...
С15 'Человек, который принял жену за шляпу' и другие истории из врачебной практики: [роман: пер с англ.]/Оливер Сакс. Спб.: Science...
Михаил Черейский Дракон с гарниром, двоечник отличник и другие истории про маменькиного сынка iconОй, сколько вас привалило, точно снегу в январе! Небось, позабавиться...
А? Ну, раз уму-разуму хотите научиться, то расскажу я вам сказку мучительную-поучительную, отменную-современную, не про бедных, не...
Михаил Черейский Дракон с гарниром, двоечник отличник и другие истории про маменькиного сынка iconОткровения время перемен
Одни ценят каждую секунду, другие живут не считаясь ни с кем. Одни пытаются выжить, в то время, как другие играют этим. Жертвуют...
Михаил Черейский Дракон с гарниром, двоечник отличник и другие истории про маменькиного сынка iconАудиторський висновок
Ат «ерде банк» (надалі-Банк), що додаються, які включають: загальну інформацію про діяльність Банку, баланс, звіт про фінансові результати,...
Михаил Черейский Дракон с гарниром, двоечник отличник и другие истории про маменькиного сынка icon«Михаил Булгаков. Театральный роман»: Эксмо; Москва; 2007 isbn 5-699-00627-3 Михаил Булгаков
Т а л ь б е р г В л а д и м и р Р о б е р т о в и ч – полковник генштаба, ее муж, 38 лет
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница