Аннотация: Когда боги на время спускаются с Олимпа это еще куда ни шло. Но когда они прилетают с планеты Аль Дионна на грешную Землю с весьма амбициозными


НазваниеАннотация: Когда боги на время спускаются с Олимпа это еще куда ни шло. Но когда они прилетают с планеты Аль Дионна на грешную Землю с весьма амбициозными
страница21/21
Дата публикации08.06.2013
Размер3.64 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > История > Документы
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   21

Лориер осклабился.

– Вот видите, – сказал он, – теперь даже инферналы не боятся вступать в православный храм, осененный именем Иисусовым. Ау-у! Астарот Вельзевулович, Владимир Ильич, можете войти! Я же знаю, что вы на крыше, так как не можете себе позволить попасть внутрь церкви! Теперь этот запрет снят! Да идите сюда, все равно я до вас, скотов, доберусь!!!

Это был первый случай, когда Лориер позволил себе откровенно гневаться. С его скрюченных пальцев левой руки сорвался сполох яркого, туго закрученного пламени, и треснул, расходясь, каменный настил пола. Лориер поднял голову. Его глаза мерцали магическим лимонным отсветом. Он стал выше ростом по меньшей мере вдвое.

– Ну что же, мои БЫВШИЕ соплеменники, – произнес он. – Пора готовиться к каникулам. Вечным каникулам! Вы сделели почти невозможное, – кивнул он на груду «отмычек», показавшихся вдруг ненужным пыльным хламом на фоне великолепия и мощи Владыки, – но это «почти» вас и сгубило. Ибо сказано в седьмом пункте…

– Ну так что же! – вдруг прозвучал чей-то звонкий голос, и Афанасьев сделал несколько шагов вперед и оказался перед ликом Светоносного. У него оборвалось дыхание, но Женя помедлил только секунду: – Мы помним, Лориер! «Тот, кто прочтет сии строки, подумает: кто есть мы и какова цена искупления? Спроси ветер, спроси небо, спроси мглу, спроси солнце, вопроси и звезды, пронизывающие твердь небесную; спроси мать, спроси отца и крышу твоего дома…» – Голос Афанасьева на мгновение пресекся, и он увидел, что все вокруг стоят в каком-то странном пугающем оцепенении и ждут, ждут. Женя продолжал с отчаянно кружащейся головой:

–  «…спроси любовь, восходящую в глазах, как высокое светило именем Божиим озаряет небосвод…»

–  «спроси женщину, стоящую перед тобою, женщину любимую и единственную, — вдруг раздалось сбоку, и Афанасьев увидел Ксению, вставшую рядом с ним; она была страшно бледна и почему-то прятала руки под одеждой, – и скажи, сумеет ли она понять, кто из вас отдаст свою кровь за молодость и свет мира сего! И если померкнет небо, а звезды упадут каменными иглами, остывая в теле земли, – спроси сердце свое, готово ли оно разорваться от любви к этой земле?..» Да, мы невелики и малодушны, но всё-таки… но всё-таки…

Слова застыли на губах Ксюши, слова кончились, она высвободила руки, и Афанасьев увидел, ЧТО она прятала под одеждой. Это был обычный армейский нож, но уже в следующую секунду Женя понял, каким образом этот нож может превратиться в… КЛЮЧ НОМЕР СЕМЬ!!! Он протянул руку, то ли малодушно отгораживая от себя Ксению, то ли пытаясь ей помешать. Она бледно улыбнулась и, вздохнув, всадила нож себе в грудь.

Да!!!

Лориер вдруг пошатнулся, как будто этот нож вошел между его бессмертных ребер, а не в нежное тело девушки. Она вскинула ресницы и, повернув голову к Афанасьеву, выговорила уже прерывающимся голосом:

– Ты ведь… хотел это сделать сам?.. Не… вот… вот и седьмая… Нужна жизнь одного из нас – это и есть… это и есть седьмой Ключ!..

Афанасьев подхватил падающую девушку и, уже слабо осознавая, что делает, вырвал окровавленный нож из ее груди и бросил на алтарь – к шести другим Ключам Разрушения и Зла. И вскинул глаза на Лориера.

– Ты не верил, что кто-то из нас может сделать ЭТО?! – крикнул Женя. – Так получи!!!

Лориер коснулся взглядом груды «отмычек» на алтаре, забрызганных человеческой кровью. В его взгляде вдруг вспыхнул ужас, он поднял вверх обе руки, и вздыбились волны ужаса, как прибой, круша всех стоявших в церкви. С мышиным попискиванием падали наземь инферналы и люди, Афанасьев успел заметить, как мелькнуло перекошенное диким животным ужасом лицо Коляна Ковалева, попали в бредовый отсвет окаменевшие черты Галлены, метнулась болтающаяся, как у тряпочного паяца, голова Добродеева. Из ушей его валил дым, а сам Астарот Вельзевулович, схватив себя за виски, беззвучно вопил на одной ноте.

С Лориером происходило что-то жуткое. Он разросся до такой степени, что заполнил собой всё пространство храма… При этом он светился все ярче, а Ключи на алтаре словно раскалились, как металлические чушки в жаре кузницы. Бредовое сияние наполнило церковь, и Афанасьеву, державшему на руках Ксению, показалось, что сквозь камень настила начинают прорастать дикие, варварски яркие, остро пахнущие цветы… Лориер завопил, его силуэт начал размазываться, гасить очертания, таять в густеюшем воздухе. Афанасьев привалился к алтарю, держа на коленях голову Ксюши…

Грохот страшного взрыва донесся до него далеким глухим звуком, стуком деревянной ложки, упавшей на пол. Выли скрипки, и кто-то опускал прямо перед глазами багровый, в темных складках занавес, похожий на закат.

Эпилог. Может, таки ничего и не было?..

1

– У-у-у-у….

Женя Афанасьев открыл глаза. Да нет, это слишком благородно звучит!.. Итак: Женя Афанасьев продрал зенки. С трудом… В голове смутно вырисовывался измятый деревенский сеновал, приютивший пьяную компанию конюхов и доярок. В голове стоял унылый звон, как будто на колокольню взобралась орава веселых чертей и, гроздьями повиснув на веревках, принялась раскачивать языки колоколов. Афанасьев попытался приоткрыть один глаз, но тут же счел это усилие чрезмерным. Под закрытыми веками, колыхаясь, проплывали какие-то аляповатые радужные пятна, из ядовито-зеленых становящиеся слепяще-белыми.

«Так, – подумал Женя, устанавливая тот относительно приятный факт, что хоть думать-то не больно. – Опять напились. А что было-то? Кажется… Кажется, мы поехали к Коляну на дачу, но она… она сгорела! Сгорела? Так! А где же тогда я сейчас лежу?»

Усилием воли, каким, верно, Геракл сворачивал шею немейскому льву, а Суворов переходил через Альпы, Женя Афанасьев повернул голову на подушке, увидел входящего в комнату Коляна Ковалева и, разлепив губы, прохрипел:

– Дай минералки!

– О, алкаш проснулся, – весело парировал Ковалев, который, если судить по его оживленно блестящим глазам и довольной красной физиономии, уже успел поправить здоровье. – Какая еще минералка? Это что еще вообще за… интеллигентские выходки? Пошли в беседку, там пивка холодненького попьешь, закусочки я там принес, так что перекусишь…

– Ага, перекусишь, – пробормотал Женя Афанасьев, – перекусишь колючую проволоку под напряжением…

Это была довольно избитая шутка, весьма часто применявшаяся в кругу друзей Афанасьева и Ковалева, но сейчас вдруг вызвавшая достаточно неадекватную реакцию Жени. Афанасьев вскинулся на кровати и выговорил:

– Это… что я?

– Похмелиться тебе надо, – сказал Колян. – Вот что. А не то пойдут клочки по закоулочкам. Куда ты свой мобильный вчера заиграл? Звонит где-то, кажется.

– А не твой?

– Мой!!! Мой вчера в речке утопили. Васягин, рожа ментовская, оприходовал, бля!

После непродолжительных поисков мобильный телефон был найден в носке Коляна. Носок был заботливо вывешен на гвоздик, криво вбитый в деревянный шкаф, уроненный на пол накануне. Афанасьев неверной рукой нащупал трубку и, вытянув аппарат из носка, поднес к уху.

– Слушаю, – выдавил он.

– Добрый день. Могу я услышать Женю? – пролился в трубке приятный, как журчащее холодное молоко с жары, женский голос.

– Да, это я. А кто говорит?

– Видите ли, я хотела разрешить одно недоразумение. Меня зовут Ксения, я звоню вам из города Иерусалима, Израиль. Сегодня я обнаружила в своем органайзере новую запись – ваш мобильный телефон, имя, а сбоку приписано: «позвонить обязательно»! Наверно, мы вчера с вами в клубе познакомились, и вы оставили свой телефон, так?

Афанасьев привстал на кровати, опершись на локоть, и после паузы выговорил:

– Простите, в каком клубе?

– Ну как же? В «Львином колодце», конечно! Там дядя Лева Цисман, вы его хорошо должны знать, он тоже из России. А вы сейчас где, Женя? Я вообще крайне редко звоню молодым людям сама, но тут меня с самого утра как прошило: дескать, позвони, Ксюхер, а то поздно будет.

– Ксюхер?

– Да. Меня так папа зовет. И друзья с подругами самые близкие. Ну так вы сейчас где, Женя?

– У Коляна на даче, – не очень уверенно ответил Афанасьев.

– У Коляна? Не у Коли Цвибушевского, случаем, у него дача под Хайфой?

Высунулся Колян:

– Женек, заканчивай базар, пиво греется, блин!

– Сейчас, – пробормотал Афанасьев. – Ксения, а вы… а вы не могли ошибиться номером? К-какой? Ну да, это мой номер. Да не мог я это писать сегодня ночью, хотя бы потому, что я не мог быть в иерусалимском ночном клубе, так как я… гм… сейчас в России. И никакого знакомства у нас с вами быть не могло по этой простой причине.

В трубке зависла тишина. Потом Ксения произнесла с легкой ноткой недоумения:

– Как говорит один мой сосед в Иерусалиме, глядя в свой периодически пустеющий бумажник: может, таки ничего и не было? Знаете, Женя, мне кажется, что вы меня, простите за грубость, мистифицируете. Мне очень знаком ваш голос, я даже вспоминаю, как вы выглядите, и потому вы никак не могли быть сегодня ночью в России, на даче у вашего друга Коляна, потому что сегодня мы танцевали с вами в клубе.

Что-то стронулось в похмельной голове Жени. Он вскочил с кровати, уронив на пол матрас с вывернувшейся простыней, подушку и скомканное одеяло, и буквально завопил в трубку придушенным голосом:

– Ксе… Ксю… не бросайте трубку! (Она и не думала.) Мне кажется… мне кажется, что это ужасная… ужасное… прекрасное совпадение! Когда двоим одновременно кажется одна и та же глупость… это же… великолепно!.. Колян, Колян, дай мне водки, пока я не спятил! Ксюша, вот что! Вы меня слышите? Слышите, да?

– Конечно, – удивленно отозвалась она. – Конечно, слышу, зачем же так кричать и нервничать? Ну и перепады у вас, Женя.

– Ксения, вы… ты… Только не удивляйтесь! Я должен… должен убедиться! В общем… я сегодня же вылечу в Израиль! Мне нужно взглянуть на вас и… Это очень важно!

– Значит, вы в самом деле не в Израиле сейчас? – В ее голосе пролилась досада. – Тогда, честно говоря, я не понимаю, каким образом ваш телефон и эта приписка могли оказаться в моем органайзере. Еще вчера всего этого не было.

– Кто знает, что было вчера… – пробормотал Афанасьев.

– Странный вы, Женя. Ну хорошо. Только меня уже не будет в Иерусалиме. Вы вот что. Из аэропорта Бен Гурион поедете автобусом до Тиверии, это город на озере…

– Генисаретское озеро?!

– Д-да, – после некоторой паузы подтвердила она. – Только сейчас его никто таким пышным именем не зовет. Я его именую просто Море. В Тиверии спросите курорт-отель «Цезарь». Это лучший отель в городе, так что не промахнетесь. А администратор там – мой дядюшка, его зовут Леонид Райхман. Вообще-то он Романов, но с такой фамилией в Израиле далеко не уедешь. А дядя Леня скажет вам, как меня найти. Ну-с, Женя, – в ее голосе послышалось озорство, – вы еще не передумали?

– Н-нет, – выдохнул Афанасьев. – До встречи, Ксюша!

В беседке он нашел Коляна Ковалева и Васю Васягина, которые налегали на утреннее пиво и обсуждали перспективы сегодняшнего отдыха. Колян говорил:

– Сейчас разомнемся, а в июне у меня день рождения вырисовывается, так что…

– Погоди, Колян! – перебил его подошедший Афанасьев. – День рождения у тебя шестого июня, в один день с Пушкиным, а вчера… я… октябрь, и… – Он тряхнул головой, глянул на пышную майскую листву, вдохнул клейкие ароматы молодой зелени и, проигнорировав удивленные взгляды друзей, обратился к Ковалеву:

– Колян, мне срочно нужно вылететь в Израиль. Сегодня же!.. В общем, дай денег!

2

Она стояла у самой кромки воды, в каком-то нежно-голубом платье и с повязкой на голове. Смотрела на медленно приближающегося Афанасьева и сплетала-расплетала тонкие пальцы рук. Женя остановился в трех метрах от нее, поставил дорожную сумку на песок и негромко произнес:

– Значит, с тобой всё хорошо. Значит, ничего и не было.

Она прищурила глаза, видно, не совсем понимая, а потом сказала:

– Не бывает одинаковых снов, Женя. Только не говорите, что вы…

– А я ничего и не хочу говорить! – отозвался он. – И так слишком много сказано. Значит, ты ничего не помнишь?.. Октябрь, военная база, осажденная… черт знает кем!.. Церковь, шесть Ключей, цена искупления, – у него сорвался голос, когда он прочитал чуть нараспев: «…спроси женщину, стоящую перед тобою, женщину любимую и единственную, и скажи, сумеет ли она понять, кто из вас отдаст свою кровь за молодость и свет мира сего!»

Ксения подошла к нему вплотную, и он увидел, как прядь волос, развившись, упала на ее лицо. Она сказала:

– Это был только сон, Женя. Только сон. В конце концов, ты приехал ко мне в гости, заняв у Ковалева денег, которые никогда не потянешь отдать. Так отдыхай!

Он уставился на нее из-под козырька своей дурацкой бейсболки:

– А ты откуда знаешь, что я занимал деньги у Ковалева?

– Женечка, ты всё-таки неисправимый болван, – нежно сказала она, а потом добавила: – Но нам снятся красивые сны. Для нас двоих. Идем. Я покажу тебе окрестности озера.

– Я уже видел, – быстро сказал он, но тут же поспешил улыбнуться под ее взглядом, которого чуть коснулась тревога.

…В это же самое время Колян Ковалев стоял на пороге своей дачи и, чеша в затылке, ворчал:

– И что его сорвало черт знает куда – в Израиль, где у него, с его москальской рожей, и нет-то никого? И денег еще взял три штуки баксов. У него столько и не было сроду-то. Долг точно не отдаст. Да и не отдаст, хрен бы с ним, с долгом! Че же всё-таки Женьку так торкнуло-то, что он сорвался? Наверняка к бабе поехал, – решил сообразительный Колян. – Только я вот что-то не припомню, чтобы у него в Израиле баба жила. Наверно, новую завел. Ладно, приедет, всё равно всё расскажет, – буркнул Колян и решил было кликнуть Васягина, чтобы узнать, как тот относится к вызову девочек из досуга. Но не успел.

Он увидел, что по направлению к даче идет какая-то молодая женщина. Колян почесал в затылке, пытаясь определить, знаком он с ней или нет, и в этот момент заговорила она сама:

– Здравствуйте, Николай. Как ваше самочувствие? Водочкой не злоупотребляете?

– М-м-м… – не нашелся Колян.

– Женя, наверно, уже уехал?

– А ты, типа… э-э… а вы к нему? – исправился хозяин дачи.

– Коля, несмотря на то, что мы всё исправили, ты по-прежнему остался неисправим, – сказала Галлена, а это была она.

Ковалев мутно посмотрел на нее и вдруг – под взглядом ее глубоких глаз – вспомнил ТО, чего и не могло быть, потому что не могло быть НИКОГДА. Просто не укладывалось в голове. Особенно такой малоформатной, как у Коляна Ковалева.

– Всё правильно, – сказала Галлена. – Папу надолго откинуло в такие места, куда нам лучше не заглядывать… Ксюша – молодец.

– Так это к ней он поехал? – воскликнул Ковалев. – Значит, тоже вспомнил?..

– Я не знаю, что там вспомнил Афанасьев, – насмешливо сказала Галлена. – Нельзя вспомнить будущее. Которое к тому же сами себе наворочали. А сейчас всё встало на свои места, Коля. НИЧЕГО ЕЩЕ не было и уже не будет. Мы только что прибыли на вашу планету, понял? Сейчас май, усек? Май, тот же самый май, как в первое наше прибытие, понял? Только теперь никто не будет пытаться стать богами – ни Альдаир, ни Эллер, ни тем более я, ни даже старый маразматик Вотан с его деистскими амбициями.

– К-какими… ам…фибиями? – нерешительно переспросил Колян.

Галлена покачала головой и сказала:

– Да отдыхай, мальчик, не пучь мозги. Мы, дионы, развоплощены, понимаешь? У нас теперь нет Силы, мы подобны людям. Ничем не лучше, ничем не хуже, понимаешь?

В ее облике промелькнуло нечто такое, что заставило Коляна побледнеть и невольно ускорить дыхание. А потом дыхание и вовсе перехватило, потому что Галлена промолвила с чертовщинкой в красивых темных глазах:

– Кажется, ты говорил, что если бы я была нормальной женщиной, без паранормальных возможностей и чисто дионских заморочек… ты бы мне многое пояснил? Ну так как?..

Колян тупо уставился на ее высокую грудь, туго обтянутую легким платьем, и пробормотал:

– А мужики, ну, Эллер, Альдаир… Вотан Борович, а с ними еще и Анни… они где?

– Купаются в речке, – ответила Галлена. – Да не дергайся. Никаких тебе путешествий в прошлое, никаких невидимостей и чтения мыслей. Всё! Идем-ка лучше на пляж.

– Что, совсем не можешь читать мысли? – обрадовался Колян.

Галлена лукаво улыбнулась, прикоснулась к предплечью Ковалева, там, где виднелась злополучная татуировка «Колян с Балтики», и, чуть помедлив, ответила:

– Ну… почти. Настоящая женщина всегда может прочитать определенные мысли настоящего мужчины, ведь правда? Я о том, что ты хочешь выпить за встречу. А ты о каких мыслях подумал?

Колян хитро ухмыльнулся и отправился к холодильнику за шампанским.
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   21

Похожие:

Аннотация: Когда боги на время спускаются с Олимпа это еще куда ни шло. Но когда они прилетают с планеты Аль Дионна на грешную Землю с весьма амбициозными iconДоклад под названием «Художник и его время»
Того не избавил, и мы живем в интересное время. Во всяком случае, оно не позволяет нам терять к нему интерес. И современным писателям...
Аннотация: Когда боги на время спускаются с Олимпа это еще куда ни шло. Но когда они прилетают с планеты Аль Дионна на грешную Землю с весьма амбициозными iconРик Риордан Перси Джексон и похититель молний Серия: Перси Джексон...
Перси Джексона не кончаются. На побережье, куда они уезжают с мамой, на них нападает чудовище Минотавр. И друг Перси по школе, Гроувер,...
Аннотация: Когда боги на время спускаются с Олимпа это еще куда ни шло. Но когда они прилетают с планеты Аль Дионна на грешную Землю с весьма амбициозными iconПотужной период у первородящих мам
В первых родах период изгнания – это время, наиболее чреватое неприятностями, время, когда так велик риск все испортить. В это время,...
Аннотация: Когда боги на время спускаются с Олимпа это еще куда ни шло. Но когда они прилетают с планеты Аль Дионна на грешную Землю с весьма амбициозными iconЧак Паланик Колыбельная Палки и камни могут и покалечить, а слова...
Не тогда, когда смотрят дом в первый раз. И не тогда, когда перевозят вещи. Они измеряют комнаты, распоряжаются, куда ставить диваны...
Аннотация: Когда боги на время спускаются с Олимпа это еще куда ни шло. Но когда они прилетают с планеты Аль Дионна на грешную Землю с весьма амбициозными iconМатн "аль-Кауаид аль-арба" шейха Мухаммада ибн Абдуль Ваххаба, да...
Ьствовал тебе как в ближней жизни, так и в будущей, и чтобы Он сделал тебя благословенным, где бы ты ни был, и сделал тебя из числа...
Аннотация: Когда боги на время спускаются с Олимпа это еще куда ни шло. Но когда они прилетают с планеты Аль Дионна на грешную Землю с весьма амбициозными iconКому остается ребенок после развода?
В это время к нему подошла бабушка ребенка и стала оспаривать его решение. Когда они обратились на суд к Абу Бакру, Умар сказал:...
Аннотация: Когда боги на время спускаются с Олимпа это еще куда ни шло. Но когда они прилетают с планеты Аль Дионна на грешную Землю с весьма амбициозными iconПредисловие к изданию
Она была начата еще в то время, когда за попытки публикаций подобного толка их создателей привлекали и подвергали в лучшем случае...
Аннотация: Когда боги на время спускаются с Олимпа это еще куда ни шло. Но когда они прилетают с планеты Аль Дионна на грешную Землю с весьма амбициозными iconНазвание книги: в плену у смерти
Краткое описание: Придёт день, когда на землю взойдёт ад, когда мир превратится в пепел и пропитается смертью
Аннотация: Когда боги на время спускаются с Олимпа это еще куда ни шло. Но когда они прилетают с планеты Аль Дионна на грешную Землю с весьма амбициозными iconДуайт Муди Польза и наслаждение от изучения Библии
...
Аннотация: Когда боги на время спускаются с Олимпа это еще куда ни шло. Но когда они прилетают с планеты Аль Дионна на грешную Землю с весьма амбициозными iconВичара
«Когда солнце всходит, оно дает людям возможность видеть одними только внешними глазами, но святые дают людям множество глаз. Святые...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница