Пауло Коэльо На берегу рио-пьедра села я и заплакала


НазваниеПауло Коэльо На берегу рио-пьедра села я и заплакала
страница4/12
Дата публикации17.03.2013
Размер1.67 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > История > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12
^

И желала.



Я знала, что с этой минуты познаю небеса и преисподнюю, радость и горе, исполнение мечты и безнадежное отчаянье, знала, что не смогу больше усмирять ветры, налетающие из потаенных уголков души. Знала, что с этого утра моим поводырем и провожатым станет любовь, хоть она и поселилась во мне с детства, когда я впервые увидела его. Ибо никогда я его не забывала – пусть и считала делом недостойным бороться за него. Эта любовь была трудна и окружена границами, нарушать которые я не желала.

В памяти воскресла площадь в Сории и та минута, когда я попросила его поискать оброненную мною ладанку. Я знала – да, я знала, что он хочет мне сказать, и не хотела слушать этого, потому что он принадлежал к числу тех юношей, которые в один прекрасный день покидают отчий край, отправляясь на поиски приключений, чтобы заработать денег, за исполнением мечты. Мне же была нужна любовь осуществимая и возможная, мои еще девственные тело и душа ждали и жаждали прекрасного принца.

В ту пору я мало что понимала в любви. Увидев его на лекции, приняв его предложение, я думала, что взрослой женщине под силу будет обуздать сердце девочки, которая так стремилась встретить своего прекрасного принца. Потом он упомянул о том, что в душе каждого взрослого непременно живет ребенок, – и тогда я вновь услышала голос той девочки, какой была когда-то, той принцессы, которая боялась любить из страха потерять любовь.

В течение четырех дней я пыталась заглушить голос собственного сердца, однако он звучал все громче, и все больше отчаивалась Другая. Где-то в самом сокровенном уголке моей души прежняя девочка еще существовала, еще верила, что мечты сбываются. Другая не успела и слова вымолвить – а я села к нему в машину, согласилась ехать с ним в Бильбао, решилась рискнуть.

И вот по этой-то причине – по причине того, что все-таки малая частица прежнего моего "я" еще существовала, – снова нашла меня любовь, нашла после долгих поисков по всем концам света. Снова встретилась со мной любовь, одолев все препоны, которые на тихой улочке Сарагосы наставила на ее пути Другая, смастерив их из предрассудков, неколебимых принципов и учебников.

Я открыла окно и сердце. Солнечный свет заполнил комнату, любовь – мою душу.

Несколько часов кряду мы гуляли то по снегу, то по дороге, пили кофе в крохотном городке, названия которого я не узнаю никогда. Там на площади стоял фонтан, украшенный изваянием загадочного существа – полузмеи, полуголубки.

Он улыбнулся при виде этой скульптуры:

– Знамение. Мужское и женское начала слиты воедино.

– Я прежде никогда не думала о том, что ты сказал мне вчера, – призналась я. – А между тем это вполне логично.

– «И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их», – произнес он стих из Священного Писания. – Потому что это был его образ и подобие – мужчина и женщина.

Я видела, что глаза его сегодня блестят по-другому. Он был счастлив и хохотал от всякого пустяка. Заводил разговоры с прохожими, изредка встречавшимися нам по дороге, – с земледельцами в одежде пепельного цвета, шедшими на работу в поле, с альпинистами в разноцветных костюмах, готовившимися к покорению очередной вершины.

Я помалкивала, стесняясь того, как скверно я говорю по-французски, но душа моя радовалась его радости.

Он был так счастлив, что все невольно улыбались, говоря с ним. Должно быть, сердце его что-то шепнуло ему, и теперь он знал: я люблю его. Это притом что он по-прежнему вел себя со мной как с подругой детства.

– Вижу, ты счастлив, – сказала я.

– Да, потому что всегда мечтал бродить по этим горам с тобой, собирать позлащенные солнцем плоды.

«Позлащенные солнцем плоды». Эту стихотворную строчку написал кто-то давным-давно, а он повторил ее – очень вовремя и очень к месту.

– Есть, наверно, и другая причина того, что ты счастлив, – заметила я, покуда мы с ним кружили по этому городку с таким причудливым фонтаном на площади.

– Да? И какая же?

– Ты знаешь, что мне хорошо. Ты ведь несешь ответственность за то, что сегодня я – здесь, лазаю по настоящим горам, а не по горам учебников и тетрадей. Ты сделал меня счастливой. А разделяя счастье с другим, мы умножаем счастье.

– Ты прогнала Другую?

– Как ты догадался?

– Догадался потому, что ты тоже стала совсем другой. А еще – потому что в жизни каждого из нас приходит время совершить это изгнание.

Но Другая неотступно следовала за мной все утро. Пыталась подобраться поближе. Но с каждой минутой голос ее становился все слабее, а образ ее терял четкость очертаний, будто таял. Мне припомнилось, как в финале фильмов про вампиров злобное чудовище рассыпается в прах.

Мы проходим мимо еще одного столбика с крестом – и здесь тоже он увенчан образом Девы, а не Иисуса.

– О чем ты думаешь? – спросил он.

– О вампирах. О существах, порожденных ночной тьмой и наглухо запертых в самих себе. Они так отчаянно ищут себе спутника. Но любить не способны. Именно поэтому существует поверье, что убить вампира можно, лишь если загонишь ему кол прямо в сердце. Если это удается сделать, то очнувшееся сердце высвобождает энергию любви, которая уничтожает зло.

– Мне никогда это не приходило в голову. Но, думаю, ты прав.

Мне удалось вогнать этот кол прямо в сердце. И оно, освободясь от заклятия, открылось навстречу всему сущему. В нем не осталось места Другой.

Тысячу раз мне хотелось сжать его руку, и тысячу раз я удерживала свой порыв. Я пребывала в смятении – мне хотелось сказать, что я люблю его, но не знала, как начать.

Мы говорили о горах, говорили о реках. Мы почти на целый час заблудились в лесу, но все же нашли верную тропинку. Мы ели припасенные бутерброды и утоляли жажду талым снегом. Когда солнце стало клониться к закату, решили вернуться в Сент-Савен.

Наши шаги гулко отдавались под каменными сводами. Я машинально поднесла руку к чаше со святой водой и осенила себя крестным знамением. Мне припомнились его слова: вода – это символ Богини.

– Пойдем туда, – сказал он.

По темной пустой церкви мы подошли к тому месту, где под главным алтарем находилась гробница святого Савена, отшельника, жившего в начале первого тысячелетия. Уже несколько раз ее рухнувшие стены возводились вновь.

Да, есть такие места – война, преследования, безразличие прокатываются по ним и уничтожают их, но они остаются священными. А потом кто-нибудь придет сюда, взглянет, заметит, что чего-то недостает, – и восстановит.

Я смотрела на образ распятого Христа, и у меня возникало странное, но очень отчетливое ощущение, будто голова Его поворачивается вслед за мной.

– Сюда.

Мы стояли перед алтарем Богоматери.

– Взгляни на образ.

Мария с младенцем на руках. Иисус указывает в небеса.

Я сказала о том, что вижу.

– Присмотрись повнимательней, – настойчиво сказал он.

Я вглядываюсь во все детали деревянной скульптуры, раскрашенной и позолоченной, восхищаюсь тем, с каким совершенством мастер вырезал складки одеяния Приснодевы. И только теперь вижу наконец воздетый пальчик Христа-младенца и понимаю, о чем толкует мой друг.

Хотя Иисус сидит на руках Марии, на самом деле Он держит Ее. И кажется, будто поднятая к небесам рука Младенца возносит Ее к небесам. Возвращает туда, где пребывает Ее Жених.

– Художник, создавший эту скульптуру больше Шестисот лет назад, знал, чего хочет.

По деревянному полу гулко прозвучали чьи-то шаги. Вошедшая в церковь женщина подошла к главному алтарю и зажгла перед ним свечу.

Мы стояли молча и неподвижно, боясь помешать ее безмолвной молитве.

«Любовь не знает постепенности», – думала я, глядя, как самозабвенно он созерцает образ Девы. Еще накануне мир был исполнен смысла и без его присутствия. А теперь мне необходимо, чтобы он стоял рядом – иначе истинное сияние каждой вещи сокрыто от меня.

Когда женщина вышла, он заговорил снова:

– Художник знал Великую Мать, Богиню, милосердный лик Бога. Ты задала мне вопрос, а я до этой минуты не мог ответить тебе вразумительно. Ты спросила, откуда я все это знаю, где выучился всему этому, так ведь?

«Нет, не так, я спросила, и ты ответил», – хотела сказать я, но промолчала.

– Я выучился так же, как этот художник, – продолжал он. – Я принял любовь, сошедшую с поднебесных высот. Я не упирался, когда меня вели. Ты, должно быть, помнишь то письмо, где я говорил о своем желании уйти в монастырь. Я так и не рассказал тебе об этом, но желание мое осуществилось.

И мне тут же вспомнился разговор перед лекцией. Сердце мое заколотилось, я устремила пристальный взгляд на лик Девы. Она улыбалась.

«Этого не может быть, – думала я. – Если даже он и ушел, то, значит, потом покинул его. Пожалуйста, скажи мне, что оставил семинарию».

– Юность моя прошла бурно и насыщенно, – меж тем продолжал он, не пытаясь угадать ход моих мыслей. – Я познал другие народы, повидал иные пейзажи. Я искал Бога по всему белому свету. Я любил других женщин. Я овладел множеством профессий.

Вновь кольнула меня ревность. «Нельзя допустить, чтобы вернулась Другая», – произнесла я про себя, не сводя глаз с улыбающейся Девы.

– Мистерия жизни завораживала меня, и я хотел лучше постичь ее смысл. На мои расспросы люди отвечали, что, мол, этот знает то, а тот – это. Я побывал в Индии и в Египте. Познакомился со знатоками магии и медитации, с алхимиками и священнослужителями. И наконец открыл для себя то, что следовало открыть: Истина неизменно пребывает там же, где Вера.

Истина неизменно пребывает там же, где Вера. Я снова и по-новому оглядела церковь – источенные временем каменные плиты, столько раз падавшие во прах и столько раз восстановленные. Что подвигало людей на неслыханное упорство, на титанический труд? Что заставляло их выбиваться из сил, чтобы вновь воздвигнуть – в глуши, на горных вершинах – этот маленький храм?

Что?

– Вера.

– Своя правота была у буддистов, своя правота – у кришнаитов, своя – у индусов, у мусульман, у иудеев. Если человек идет непритворной стезей веры, он сумеет слиться с Богом и обретет способность творить чудеса. Но мало было узнать это – требовалась еще и решимость сделать выбор. Я выбрал католичество, потому что в этой вере был воспитан, ее чудесами проникнуты годы моего детства. Если бы я родился иудеем, то выбрал бы иудаизм. Бог – един, хоть и носит тысячу имен, но именно и только тебе надлежит выбрать, каким именем ты будешь звать его.

Снова раздались шаги.

Какой-то человек приблизился, оглядел нас, потом подошел к центральному алтарю и убрал два подсвечника. Вероятно, это был ризничий или причетник.

Я вспомнила старика, который не хотел пускать нас в часовню. Но этот человек не произнес ни слова. Когда же он вышел, мой друг сказал мне:

– Сегодня вечером у меня встреча.

– Пожалуйста, не отвлекайся. Рассказывай дальше.

– Я поступил в семинарию, находящуюся здесь поблизости. Четыре года я изучал все, что мог. В этот период я познакомился с Иллюминатами, с Харизма-тиками, с приверженцами течений, пытавшимися отворить двери, запертые много лет назад. Я понял, что Бог – не тот палач, которым меня стращали в детстве. Возникла попытка вернуться к первоначальной, ничем не запятнанной, невинной сущности христианства.

– Не прошло и двух тысяч лет, как они осознали, что Христос и Церковь – не одно и то же? – со сдержанной иронией спросила я.

– Можешь шутить, сколько хочешь, но речь идет именно об этом. Я стал учиться у одного из тех монахов, кто возглавлял нашу обитель. И он внушил мне, что необходимо принять огонь откровения, Святой Дух.

От его слов сердце мое сжималось. А Дева по-прежнему улыбалась, и младенец Иисус глядел на меня весело. Когда-то и я веровала во все это, но прошло время – и возникшее с прожитыми годами ощущение того, что я научилась рассуждать логично, здраво и стою на земле обеими ногами, отдалило меня от религии. Как было бы хорошо, если бы воскресла во мне та прежняя, детская, столько лет сопровождавшая меня вера – вера в ангелов и в чудеса! Но одним лишь хотением ее не вернуть.

– Мой наставник сказал мне: «Если поверишь, что знаешь, то в конце концов узнаешь», – продолжал он. – В одиночестве своей кельи я стал разговаривать сам с собой. Я молился, чтобы Святой Дух снизошел ко мне и научил меня всему, что мне надлежит знать. И вскоре понял, что одновременно с моим звучит и другой, мудрый голос, произнося за меня слова.

– Со мной такое тоже бывало, – перебила я его.

Он выжидательно замолчал, но я больше ничего не сумела сказать.

– Говори же, я слушаю.

Но слова у меня не шли с языка. Он говорил о таких прекрасных вещах, я не смогла бы подобрать столь же выразительных слов.

– Другая все время пытается вернуться, – сказал он, словно отгадав мои мысли. – Другая боится ненароком брякнуть глупость.

– Да, – ответила я, изо всех сил стараясь одолеть страх. – Иногда случается, что я говорю с кем-нибудь с жаром и увлечением и вдруг в какой-то момент начинаю произносить такое, о чем никогда раньше не задумывалась. Мне кажется, будто я всего лишь передаю мысли того, кто несравненно умнее меня и гораздо лучше разбирается в жизни. Но это бывает редко. Обычно предпочитаю помалкивать и слушать. И верю, что узнаю что-то новое, хотя в конце концов все забываю.

– Нет ничего более непостижимого для человека, чем он сам. Если будем мы иметь веру с горчичное зерно, то сдвинем эту гору. Вот это я усвоил. И сегодня я удивляюсь, с уважением слушая свои собственные слова. Апостолы были неграмотными, невежественными рыбаками. Но они принимали огонь, сходящий с небес. Они не стыдились своего невежества – у них была вера в Святого Духа. Этот дар принадлежит лишь тому, кто захочет принять его. Достаточно лишь поверить, принять и не бояться совершить ошибку.

Дева с улыбкой стояла передо мной. Вот уж у кого были все основания плакать – а она улыбалась.

– Продолжай, – сказала я.

– Я уже все сказал. Надо принять дар. И тогда он проявится, обретет свое выражение.

– Эта штука так не работает.

– Разве ты не понимаешь меня?

– Понимаю. Но я – такая же, как и все прочие люди: я боюсь. Тем, о чем ты говоришь, можешь воспользоваться ты, твой сосед, но не я.

– Все изменится, когда ты поймешь, что мы подобны вот этому младенцу перед нами, что глядит на нас.

– Но к этому времени все мы осознаем, что подходим слишком близко к свету и не сможем возжечь свое собственное пламя.

Он ничего не ответил.

– Ты не договорил насчет семинарии, – спустя некоторое время напомнила я.

– Я не уйду из семинарии.

И прежде чем я успела что-то ответить, встал и направился к алтарю.

Я не шевельнулась. Голова пошла кругом, я не понимала, что происходит. «Не уйду из семинарии»!

Лучше не думать. Плотина прорвана, любовь затопила душу, и поток мне не сдержать. Есть еще один выход – призвать на помощь Другую, ту, кого душевная слабость делала суровой, а робость – холодной, но я больше не хотела этого. Я больше не могла смотреть на жизнь ее глазами.

Думы мои прервал внезапно раздавшийся звук – пронзительный и долгий, словно рядом кто-то взял ноту на гигантской флейте. Сердце мое заколотилось.

За первым звуком последовал второй. Потом еще один. Я оглянулась назад: деревянная лестница вела на небрежно сколоченный помост, резко контрастировавший с ледяной красотой и гармонией церкви. На помосте я увидела старинный орган.

И – его. В полутьме я не различала лица, но знала – он там.

Я поднялась с места, но тотчас прозвучал его взволнованный голос:

– Пилар! Оставайся на месте!

И я повиновалась.

– Пусть Великая Мать вдохновит меня, – продолжал он. – Пусть музыка сегодня станет моей молитвой.

И начал играть «Аве Мария». Было часов шесть, наступало время «Ангелуса» «Вечерняя католическая молитва. – Прим. перев.», время, когда свет и тьма перемешиваются. Звуки органа гулко разносились по пустой церкви, проникая, казалось, в древние камни ее стен, перемешиваясь с духом легенд и жаром молитв, окутывавших статуи святых. Я закрыла глаза, чтобы музыка проникла мне в самую душу, смыла с нее страх и чувство вины, внушила мне, что я – лучше, чем думала, сильней, чем считала себя.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12

Похожие:

Пауло Коэльо На берегу рио-пьедра села я и заплакала iconПауло Коэльо. На берегу Рио-Пьедра села я и заплакала
Антунес, сопутствующей мне с первого часа жизни, с любовью и воодушевлением распространяющей огонь по миру; Пауло Рокко за радость...
Пауло Коэльо На берегу рио-пьедра села я и заплакала iconНайдутся ли среди поклонников `Алхимика` и `Вероники`, `Воина света`...
Пятой горы` и `На берегу Рио-Пьедра` люди, которых не интересует воин и маг, этот удивительный человек — Пауло Коэльо? Наверное,...
Пауло Коэльо На берегу рио-пьедра села я и заплакала iconТут всегда свежие цитаты из творчества Пауло Коэльо
Пятой горы` и `На берегу Рио-Пьедра` люди, которых не интересует воин и маг, этот удивительный человек — Пауло Коэльо? Наверное,...
Пауло Коэльо На берегу рио-пьедра села я и заплакала iconТут всегда свежие цитаты из творчества Пауло Коэльо
«Вам, наверное, говорили, что вы очень похожи на Пауло Коэльо?» Я ответил, что Пауло Коэльо — перед ним. Тогда этот человек обнял...
Пауло Коэльо На берегу рио-пьедра села я и заплакала iconПауло Коэльо Алеф
В своем самом автобиографичном романе Пауло Коэльо рассказал о путешествии к самому себе. Как и в знаменитом «Алхимике», герой романа...
Пауло Коэльо На берегу рио-пьедра села я и заплакала iconПауло Коэльо Заир Пауло Коэльо заир
...
Пауло Коэльо На берегу рио-пьедра села я и заплакала iconПауло Коэльо Заир Пауло Коэльо заир
...
Пауло Коэльо На берегу рио-пьедра села я и заплакала iconПауло Коэльо Книга воина света Пролог
К востоку от деревни, на берегу моря стоит исполинский храм с множеством колоколов, — промолвила женщина
Пауло Коэльо На берегу рио-пьедра села я и заплакала iconПауло Коэльо Дневник мага
Пауло Коэльо по легендарному Пути Сантьяго, пройденному миллионами пилигримов со времен средневековья. В своем поиске он встречает...
Пауло Коэльо На берегу рио-пьедра села я и заплакала iconПауло Коэльо Дневник мага
Пауло Коэльо по легендарному Пути Сантьяго, пройденному миллионами пилигримов со времен средневековья. В своем поиске он встречает...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница