Психолого-социальный институт С. С. Новикова история развития социологии в россии (учебное пособие)


НазваниеПсихолого-социальный институт С. С. Новикова история развития социологии в россии (учебное пособие)
страница14/24
Дата публикации18.03.2013
Размер3.87 Mb.
ТипУчебное пособие
userdocs.ru > История > Учебное пособие
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   24

^ В.Н. Сукачев писал следующее: «По аналогии с социологией, являющейся наукой, предметом которой будет общество людей и задачей которой является изучение взаимодействий между членами общества... [и исследование видов и форм обобществления (Зиммель)], нашу отрасль знания, изучающую также внутренние взаимодействия в растительных сообществах, их виды, формы и их генезис, можно назвать фитосоциологией» /151, с.119120/.

М. А. Бубликов в своей работе «Борьба за существование и общественность. Дарвинизм и марксизм» (1926) отмечал, что «социология — есть часть биологии, социальные формы существуют и у растений, и у животных». Он считал, что «биология и социология родственные науки или, говоря точнее, социология — дочь биологии» /16, с.10/. В этой книге сделан уклон в сторону социологии, хотя сам автор по специальности был биологом, а не социологом.

«Борьба за существование, — писал он, — это ось, вокруг которой вертелось колесо исторической жизни человечества; только ознакомившись с ходом процессов борьбы, историк найдет разгадку тех законов, которые управляют судьбами человеческих объединений. Борьба за существование есть гвоздь всей современной жизни человечества: отношения между народами, государствами, классами, — все, что окрещено словом "политика", становится более ясным и понятным, если ее, т.е. политику, рассматривать сквозь призму классовой борьбы.

Борьба за существование лежит в основе всякого рода социальных отношений между отдельными людьми и люд­скими коллективами, стало быть, на ней, как на фундамен­те, воздвигнуто здание современной социологии» /16, с.9/.

При этом закону борьбы за существование он приписывал прямо космический характер, говоря, что «будущие Ньютоны и Эйнштейны, вероятно, раскроют ту роль, кото­рую борьба за существование играет в Космосе. Быть мо­жет, те метеоры, обломки планет, которые в виде падающих звезд летят к нашей Земле, суть не что иное, как результат титанической борьбы за существование, идущей в необъят­ном мировом пространстве» /16, с.8/.

Проведя подробное сравнение учения Дарвина с диалек­тическим материализмом Маркса, Бубликов сделал вывод, что оба эти великих ученых имеют одинаковое диалектическое миропонимание. Поэтому «...как нельзя более прав Плеханов, когда он говорит, что "теория носящая имя Дарвина, по своему существу есть диалектическая теория". Дарвин открыл диалектику в живой природе, Маркс — в обществе и природе. Диалектика Маркса и Дарвина могут быть поставлены под знаком равенства. Мы здесь имеем полнейший монизм, совершенное единство» /16, с.239/.

В связи с такими взглядами будущее коммунистического общества Бубликов выводил из законов биологии, эта мысль проходит и в других его публикациях. «Эволюционный процесс, следующий по определенному направлению, — отмечал он, — в конце концов приведет уничтожению всякого рода граней — классовых, национальных и государственных. Борьба между людьми прекратится, останется лишь борьба с природой. Неизбежность такого хода эволюции общественности, как фактора общего эволюционного процесса, вытекает не только из высшей морали, но основана на данных биологии, как точной науки» /15, с. 197/.

Социальные отношения животных изучала и «зоосоциология». Представитель «зоосоциологии» М.А. Мензбир своей работе «Формы общественного строя у животных (1922) отмечал, что биология исследует общество вообще «как биологическое, так и социальное». Он считал, что для того чтобы начать изучать общественную жизнь человека «надо исходить из изучения общественной жизни низших животных», даже зачатки душевных явлений надо искать в начальных звеньях цепи животных организмов /91, с.5/. Он указывал, что основной путь любого исследования живой природы — это переход от простейшего к наиболее сложному.

В связи с этим изучение общественной жизни он начинает с рассмотрения семейной жизни у насекомых. Уже в пчелином роде он видит соединение двух начал: семейного и государственного. Ведь пчелиный рой состоит из царицы (плодущая самка), трутней (самцы) и рабочих пчел (недоразвитые самки). Рабочие пчелы в свою очередь делятся на две категории: работниц и нянек. Таким образом, пчелиный рой представляет собой уже монархию. Пчелиная царица становится главою в результате победы, одержанной в борьбе над своими соперницами, так как обыкновенно в улье их рождается несколько, а остается одна.

У муравьев он отмечает республиканскую форму правления. Выделяет муравьев, живущих преимущественно охотой, например, Formica fusca, они представляют собой своего рода охотничьи племена. Другие, такие как Lasiui flavus, стоят несколько выше. Они уже строят хорошие жилища, имеют домашних животных (тлей), за счет которые преимущественно и живут, т.е. они уподобляются пастушеским народам, жившим своими стадами. У этих муравьев отмечается большее стремление к общежитию, чем у охот­ничьих. Военные действия между ними — это уже столкно­вение армий, а не единоборство героев, и они уже имеют представление о стратегических движениях и т.д. Высшая категория муравьев — оседлая. Их Мензбир приравнивает к земледельческим народам, и, так как они стоят наиболее высоко, рассмотрение их жизни он уже начинает с того момента, как они появляются на свет. В муравейнике обыч­но муравьи разделяются на три сорта особей: рабочие му­равьи или недоразвитые самки — они составляют основную массу населения; самцы и вполне развитые самки, которые выполняют роль маток. У некоторых видов муравьев суще­ствуют и другие категории. Рабочие муравьи имеют боль­шие колебания в росте. Так, у южно-европейских муравьев, кроме рабочих муравьев, существуют для охраны солдаты особи с безобразно большой головой и огромными челю­стями. А у мексиканских муравьев, кроме простых рабочих муравьев, существуют и негодные ни на какую деятель­ность муравьи с огромным брюшком, они способны только вырабатывать особый сорт меда. А это, по мнению Мензбира, говорит о том, что чем больше развиты муравьи, чем более развита у них общественная жизнь, тем большее раз­деление труда существует между ними. Из наклонности некоторых муравьев красть личинок и куколок у других делает вывод, что у муравьев существуют и рабы. Он при­водит и другие интересные факты из жизни муравьев. Та­ким образом, по мнению Мензбира, уже в общественном строе насекомых встречается много такого, что существует в человеческих обществах /91, с.815/.

После этого автор переходит к подробному рассмотре­нию общественной жизни у позвоночных. Сначала уделяет внимание рыбам, потом земноводным (жабам), пресмыка­ющимся (ящерицам, крокодилам, змеям), птицам и дохо­дит до млекопитающих.

Мензбир подчеркивает, что «...все явления, связанные с жизнью человека и человеческими обществами, могут быть поняты только при расширении рамок тех отделов науки, которые занимаются изучением человека с той или другой стороны. Под социологией в настоящее время мы должны разуметь отдел биологии, занимающийся исследованием и изучением законов образования обществ вообще, и, если социологи не включат в круг своих исследований низших животных, они не найдут корня многих явлений общественной жизни человека. В настоящее время принято считать, что человек отличается от других животных только способностъю творчества. Не обладай человек даром созидания идеалов, идеальных образов и целей, к достижению которых он зачастую стремится во вред своей животной природе, его окончательно нельзя было бы отделить от других животных, с которыми у него так много общих психических явлений, с которыми он одинаково живет, чувствует и мыслит; но не следует считать способность творчества за нечто совершенно разнородное с другими психическими явлениями» /91, с.61/.

Для «фитосоциологов» и «зоосоциологов» основой единства ботаники и зоологии, с одной стороны, и истории социологии, с другой, выступала, по их мнению, свойственная всему живому «общественность», или «общая жизнь» Последнюю они считали могучим «орудием борьбы за существование» и необходимым условием бытия всего живого.

«Фитосоциологи» и «зоосоциологи», опираясь на тот бесспорный факт, что общество есть часть природы, переносили элементарные биологические законы на человеческую историю и, одновременно с этим, характерные черты человеческого общества переносили на животных и растительный мир. Но все же следует отметить, что, несмотря на все недостатки, в работах этих исследователей содержались очень интересные в социологическом плане идеи.

Попытку соединить марксизм с дарвинизмом предприняли также Н.А. Гредескул, Д.С. Садынский, Е.А. Энгель и некоторые другие профессора и преподаватели. Вслед за «фитосоциологами» они считали, что ведущей закономерностью живой природы и общественной жизни является закон приспособления организма к внешней среде. Данное приспособление, в зависимости от поведения организма может быть как активным, так и пассивным. На основе этой закономерности и происходит действие закона естественного и искусственного отбора. Этот закон, но уже в специфической форме, доминирует в человеческом обществе, обусловливая все стороны жизни классового общества: конкуренцию, эксплуатацию, революции и войны.

Большая популярность законов естественного отбора борьбы за существование среди научной интеллигенции советской России в первой половине 20-х годов привела тому, что на их основе даже предпринимались попытки истолковать мышление людей. Так, И.Е. Орлов в книге «Логика естествознания» (1925) писал: «В царстве идей также происходит борьба за существование, гибель огром­ного большинства и выживание наиболее приспособлен­ных. Посредством указанного процесса разум приспособляется к внешней для него необходимости, к независимым от него законам, определяющим возникновение ощущений, т.е. к тому, что является причиной ощущений» /101, с. 170/. Несмотря на различия во взглядах социал-дарвинисты видели свою задачу в эклектическом слиянии дарвинизма с марксизмом в одно общее «монистическое мировоззрение». Таким образом, они пытались обогатить материалистическое понимание истории. Но все их искания в конечном счете неизбежно приводили к идеалистическо­му пониманию истории.

Профессор ^ Н.А. Гредескул в своей книге «Происхожде­ние и развитие общественной жизни» (1925) следующим образом пытался истолковать материалистическое понима­ние истории с позиций биологии. По его мнению, биологи­ческое обоснование основного вопроса социологии является более глубоким и материалистичным, чем социологиче­ское. Сущность его «биологически-исторического матери­ализма» заключалась в следующем: «...внутренняя сущность биологического процесса остается у человека той же самой, что и у животных: это приспособление организма к внешней среде. Человек "видоизменяет" внешнюю среду, но, по мере ее видоизменения, по мере создания им своей собственной, "хозяйственной" среды, сам к ней "приспо­собляется", — приспособляется биологической "переорга­низацией" своего мозга» /28, с.278/. Отсюда он делал вывод, что бытие определяет сознание.

Но в то же время при объяснении механизма обществен­ного развития он высказывал уже прямо противоположные мысли. В основание социального прогресса Гредескул ста­вил человека как биологическую особь с саморазвиваю­щимся сознанием, в связи с этим экономическая основа общества уже становилась ненужной.

Он считал, что развитие сознания выступало источни­ком не только усложнения мозга, но и различных обще­ственных форм и социальных институтов. Такая точка зрения была типичным идеализмом, хотя Гредескул, по его словам, с самого начала стремился от него отмежеваться. «Развитие мозга, — указывал он, — при одиночной жизни человека, совершенно невозможно, наоборот, в этом случае совершенно явственно наблюдается деградация психиче­ской жизни, ведущая к такой же деградации мозга. С другой стороны, развитие общественной жизни может опираться только на развивающийся мозг; чтобы водворить где-либо повышенный тип общественной жизни, надо непременно повысить умственный и нравственный уровень составляю­щих общество единиц, а повышение такого уровня не может не сопровождаться если не немедленным увеличением, то во всяком случае усложнением строения мозга» /28, с.213/.

Следует отметить, что в качестве одного из идейных источников биологической трактовки общественных явле­ний выступала социология эмпириомонизма А. А. Богдано­ва.

Во время гражданской войны и в период восстановления народного хозяйства Богданов играл важную роль в Про­леткульте и Социологической академии, издавал новые и переиздавал свои старые работы. После Октябрьской рево­люции основной областью его теоретической деятельности стал исторический материализм, который он рассматривал в духе социального дарвинизма и энергетизма.

«Точка зрения исторического материализма, — писал Богданов, — есть, в основе своей, производственная, или, что то же, социально-трудовая. Труд же есть система дей­ствий определенного типа, т.е. двигательных реакций, или рефлексов, по нынешней терминологии, придающая этому термину самое широкое и общее значение. Производство представляет не что иное, как социально-организованную систему рефлексов; и, следовательно, исторический материализм сводится, по существу своему, к "социальной ре­флексологии" в настоящем, точном смысле этого слова. Противоречия между двумя точками зрения, таким обра­зом, нет: они относятся одна к другой, как общая и более специальная... Историко-материалистический анализ не­обходимо оставляет в стороне самый механизм тех рефлек­сов, которые координируются в системе производства и в производной от нее системе мышления. Этот механизм при­нимается историческим материализмом как нечто данное, само собою разумеющееся и лежащее вне его компетенции. Между тем, понимание этого механизма дает ключ к реше­нию многих вопросов относительно мышления» /12, с.6768/.

Богданов отмечал значимость социальной зоологии, которая в сущности, по его мнению, представляет собой то же самое, что и «социальная рефлексология», но только она специализируется не на изучении человеческих коллекти­вов, и поэтому более общая и более элементарная.

Он пришел к выводу, что для «биологизации обществен­ных наук время пришло» /12, с.95/. Богданов указывал, что «Внесение методов и точек зрения биологических наук в науки социальные необходимо и полезно; так же необходи­мо и полезно, как в свое время внесение физико-химиче­ских методов и точек зрения в науки биологические, как применение математического анализа в физико-химии. Жизнь социальная подчинена всем законам жизни вообще, как жизнь вообще — всем законам движения и энергии. Кто думает иначе в биологии, — виталист; кто думает иначе в социальных науках, тот есть точный гомолог виталиста в этой области, скажем — социал-виталист» /12, с.95/. Он считал, что благодаря биологизации общественных наук в социологию проникнут методы более точных наук, но при этом категорически выступал против непосредственного внесения в общественные науки принципов механики, так как это приведет к нарушению структурного единства и взаимодействия наук.

Формально не отрицая диалектики как метода познания мира, в том числе общественных отношений, Богданов под­менил ее так называемой «тектологией», учением об орга­низационных закономерностях, связанных с применением взаимодействующих сил и равновесия при объяснении яв­лений окружающей действительности. Социология Богда­нова в целом основывалась на субъективистских началах и имела как негативные, так и позитивные стороны.

В социологии эмпириомонизма в наиболее полной форме нашла свое выражение «энергетическая» трактовка исто­рического материализма, которая прямо смыкалась с «фи­зиологической социологией» и «рефлексологией». Необходимо отметить, что «энергетический подход» к изу­чению явлений социальной жизни использовали некоторые немарксистские социологи еще в дореволюционное время. Гак, в сборнике «Новые идеи в социологии» (1914) редак­цией было отмечено достоинство «энергетического подхода» как общего социологического метода, которое включалось в том, что он «успешно "разрушает китайскую стену", воздвигнутую социологическим невежеством предшествовавших нам поколений, между так наз. "естествен­ными" и так наз. "гуманитарными" науками» /100, с.18/.

Богданов использовал принцип «энергетизма» для истолкования исторического процесса, для того чтобы «подняться» над «односторонностью» материализма идеализма. В своей книге «Курс политической экономии» Богданов подчеркивал: «...энергии, независимой от труда и познания, в природе нет: каждое из ее конкретных опреде­лений исходит из какой-либо социально-человеческой ак­тивности» /11, с.298/.

После Октябрьской революции петроградским историком Н.А. Рожковым были предприняты своеобразные попытки подвести «энергетические споры» под принцип «экономического объяснения общественных явлений». Он считал, что только при помощи этой теории можно создать «цельную и изящную модель общественной жизни». «Не представляет затруднений, — считал он, — и философское обоснование теории посредством не только старого философского материализма, но и, — что гораздо важнее и вернее, — нового великого, всеобъемлющего принципа энергии, сводимой современным естествознанием к электричеству: как раз хозяйственная, экономическая жизнь и есть та сфера общественных отношений, в которой энергия природы превращается в энергию общественной жизни, в социальную энергию. И как современная физика сводит все физические явления в конечном счете к электрическим явлениям, объясняя многое и непосредственно этими элементарными процессами, так и современная социология многое в общественной жизни объясняет непосредственно влиянием экономических явлений, сводя все общественные явления в конечном счете к явлениям хозяйственным» /122, с.10/.

Бехтерев также придерживается точки зрения, что « вообще деятельность человеческой личности подлежит закону сохранения энергии». Он указывал: «Общественный процесс есть процесс, обусловленный коллективной энергией отдельных лиц, и всегда проявляется в той или иной деятельности или работе, что все равно, а это является только в результате затрачиваемой энергии.

Нет надобности говорить, что далеко не всегда коллектив выполняет работу совместно всеми своими сочленами более или менее равномерно или одновременно: чаще, по-видимому, первоначальная работа выполняется одними или несколькими лицами, другие же в это время являются только лишь созерцателями, слушателями или, в лучшем случае, подражателями: но тем не менее и здесь дело идет о коллективной работе, только неравномерно распределен­ной, ибо одни освобождают накопленную энергию, другие перерабатывают получающиеся результаты в форме внешних раздражений в запасную энергию, на что затрачивается всегда та или другая часть имеющейся уже энергии, или же освобождают свою энергию под влиянием подражательного стимула, т.е. со сравнительно малой затратой сил, но так или иначе участие и тех, и других, т.е. целого коллектива, в одной общей работе несомненно.

Общественная или коллективная энергия, таким обра­зом, составляется из совокупности энергий всех участвую­щих в общей работе лиц. Но необходимо иметь в виду, что проявляемая участвующими лицами энергия, как и во вся­кой механической системе, не вся переходит в полезную, или действительную, работу: часть ее тратится на преодо­ление инерции коллектива, на внутреннее трение между участниками работы, на преодолевание внешних препятст­вий к работе, в чем бы они не проявлялись, и т.п.

Таким образом, только остальная часть затрачиваемой энергии переходит в действительную работу, как это имеет место и при выполнении всякой вообще механической ра­боты» /10, с.226/.

Бехтерев пытался доказать, что «закон сохранения энер­гии, являясь общим мировым законом, имеет непосредст­венное приложение к деятельности коллектива, как и к отдельной человеческой личности. Однако до сих пор поня­тие энергии и принцип ее сохранения в приложении к человеку встречали препятствие в субъективистических воззрениях на человеческую личность, вследствие чего это понятие не могло даже прочно и установиться.

Строго объективная точка зрения, принятая рефлексо­логией, устраняя вопрос о субъективных явлениях, призна­ет, что каждая личность является в сущности аккумулятором энергии, которая приобретается частью уже вместе с зачатием и плодоношением, впоследствии же при посредстве вводимой пищи и воспринимающих органов как трансформаторов внешних энергий. В свою очередь, запасная энергия переходит в кинетическую и молекуляр­ную работу при сокращениях мышц и отделении желез. При таком взгляде на дело не может быть сомнения в том, что к человеческой личности, как и ко всякому живому существу, вполне приложим закон сохранения энергии, ибо если бы в этом отношении существовало какое-то отступление от закона сохранения энергии, то он перестал бы быть все­общим и, следовательно, утратил бы свое значение мирово­го закона.

В настоящее время мы даже знаем, что запасная энергия наших центров содержится главным образом в зернистой части нервных клеток (Niel-евские тельца), ибо зерна кле­ток распыляются вместе с их работой и наступающим утоплением. Нам, таким образом, известен самый субстрат нервной энергии» /10, с.226227/.

В начале 20-х годов «энергетические» идеи стали необ­ходимым компонентом не только «социальной рефлексоло­гии» и «физиологической социологии», но и других направлений биологической трактовки общественных на­ук.

Но несмотря на то, что многие ученые в 20-е годы были увлечены концепциями «социальной рефлексологии», «физиологической социологии», «социальным энергетизмом», данные направления не могли рассчитывать на значительное распространение в России, так как они противоречили основным принципам марксизма-ленинизма. Поэтому Коммунистическая партия повела решительную борьбу против них. Ряд советских марксистов выступил с критиче­скими статьями против этих подходов понимания исторического материализма. Особенно острой критике они были подвергнуты на дискуссиях, которые проходили в 1929 г. в Институте философии. На них резко критиковались работы идейного источника механицизма, «социального энерге­тизма» Богданова. Была показана несостоятельность соци­ал-дарвинистов, а также был дан решительный отпор «фрейдо-марксистам», которые стремились развить марк­систскую социологию, опираясь на фрейдистские методы.

Это привело к тому, что к началу 30-х годов ряд перс­пективных направлений, лежащих на стыке социологии, биологии, физиологии, психологии был полностью свернут. И хотя в некоторых случаях данная критика во многом была справедливой, идеологическая нетерпимость, которая была ей присуща, свела почти на нет сферу творческих поисков в социологии и сыграла огромную роль в установлении канонизации марксистских положений об основах обществен­ной жизни.

Уже в начале 20-х годов Коммунистической партией и Советским государством была создана система новых науч­ных учреждений, с помощью которых они организовали решительное наступление на «реакционную буржуазную идеологию». Созданные учреждения помогли начать планомерное изучение проблем марксистской философии, соц­иологии, политической экономии, развернуть исследования истории с марксистско-ленинских позиций, приступить к широкой подготовке молодых ученых и пре­подавателей-марксистов для высшей школы. Среди первых таких учреждений следует отметить следующие.

В конце 1920 г. при Наркомпросе, по инициативе Лени­на, была создана Комиссия по истории Коммунистической партии и Октябрьской революции (Истпарт). В первое де­сятилетие после Октября это был единственный марксист­ский центр, созданный специально для исследования историко-партийных проблем.

В 1921 г. в Москве также по инициативе Ленина был создан Институт красной профессуры для подготовки пре­подавателей-марксистов высшей квалификации. Хотя Ин­ститут красной профессуры и петроградский Истпарт не занимались непосредственно подготовкой преподавателей и научных сотрудников-марксистов, они своей практиче­ской деятельностью оказывали большое влияние на форми­рование марксистских научно-педагогических кадров.

В декабре 1919 г. на базе рабфака в Петроградском уни­верситете была создана первая в России общественная ор­ганизация ученых марксистского направления — Научное общество марксистов (НОМ). В него вошли ученые, жела­ющие сотрудничать с рабоче-крестьянской властью в обла­сти культурного строительства, а также желающие овладеть научной идеологией марксизма. Но только с марта 1921 г. НОМ начало проводить активную теоретическую и пропагандистскую деятельность в Петрограде. Основной задачей общества являлась разработка идей марксизма и распространение марксистского мировоззрения.

В 1922 г. в Петрограде при Коммунистическом универ­ситете был создан Научно-исследовательский институт, который наряду с подготовкой квалифицированных кадров занимался исследовательской деятельностью в области гу­манитарных наук.

В 19221924 гг. создаются Коммунистические универси­теты в Омске, Харькове, Казани, Смоленске и других горо­дах. В 1924 г. Социалистическая академия общественных наук, основанная в 1918 г., была переименована в Комму­нистическую академию.

Осенью 1922 г. из России были высланы (как уже упо­миналось ранее) многие ведущие профессора-обществове­ды. В конце 1922 г. во всех центральных университетах закрылись кафедры общей социологии.

В 1925 г. при Коммунистической академии было создано Общество статистиков-марксистов под руководством M.H. Фалькнер-Смита и С.Г. Струмилина и Общество историков-марксистов, в которое вошли М.Н. Покровский, В.П. Волгин, П.О. Панкратова и др.

В это время в центре и на местах появилась новая пери­одическая печать. На страницах журналов, выходящих в Москве, «Под знаменем марксизма», «Вестник Коммуни­стической академии», «Большевик», «Коммунистический Интернационал», «Красная новь» и в Петрограде «Под зна­менем коммунизма», «Борьба классов», «Пламя», «Книга и революция», «Записки Научного общества марксистов» и других рассматривались важнейшие проблемы марксист­кой теории, велись многочисленные дискуссии по вопросам философии, социологии, политической экономии. Эта ли­тература давала возможность беспартийным ученым получать первое марксистское образование.

Одновременно с этим перестали издаваться журналы «Мысль», «Экономист», «Утренник», «Начала», «Литера­турные записки» и другие, на страницах которых популя­ризовались идеи немарксистских философов и социологов.

К концу 1924 г. прекратили свою деятельность Философ­ское общество, Вольная философская ассоциация, Соц­иологическое общество и другие независимые объединения обществоведов. Таким образом, к этому времени немаркси­стские социологи были вынуждены не только прекратить свои исследования, но и вообще какую бы то не было науч­ную и публицистическую деятельность.
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   24

Похожие:

Психолого-социальный институт С. С. Новикова история развития социологии в россии (учебное пособие) iconУчебное пособие Часть Е. А. Щетинский Федеральная служба лесного...
Учебное пособие предназначено для подготовки летчиков-наблюдателей по программе "Охрана лесов от пожаров"
Психолого-социальный институт С. С. Новикова история развития социологии в россии (учебное пособие) iconТемы рефератов по социологии Понятие предмета социологии. Объект,...
Основные этапы развития социологии в России. Основные функции социологии в обществе
Психолого-социальный институт С. С. Новикова история развития социологии в россии (учебное пособие) iconВычислительная математика Учебное пособие
Мастяева И. Н., Семенихина О. Н. Численные методы: Учебное пособие / Московский международный институт эконометрики, информатики,...
Психолого-социальный институт С. С. Новикова история развития социологии в россии (учебное пособие) iconVi арт-терапия Вопросы по теоретическому блоку
Крыжановская Л. М. Артпсихология как направление психолого-педагогической реабилитации подростков : учебное пособие. Москва : Педагогическое...
Психолого-социальный институт С. С. Новикова история развития социологии в россии (учебное пособие) iconУчебное пособие. М., 1995. История западноевропейской философии:...
История философии: Учебник / Ч. С. Кирвель и др. Под ред. Ч. С. Кирвеля. – Мн., 2001
Психолого-социальный институт С. С. Новикова история развития социологии в россии (учебное пособие) iconКнига: история татарстана (учебное пособие)
Книга: история татарстана (учебное пособие) (Ф. Х. Хузин, И. А. Гилязов, В. И. Пискарев, Б. Ф. Султанбеков, Л. А. Харисова, А. А....
Психолого-социальный институт С. С. Новикова история развития социологии в россии (учебное пособие) iconФрейд З. Работы по психоанализу; Лейбин В. М. Фрейд и Россия. 
«Сборник: Зигмунд Фрейд и психоанализ в России: Фрейд З. Работы по психоанализу; Лейбин В. М. Фрейд и Россия. – М.: Московский психолого социальный...
Психолого-социальный институт С. С. Новикова история развития социологии в россии (учебное пособие) iconУчебное пособие 032700 «Филология»
История зарубежной литературы Средних веков и эпохи Возрождения. Конспекты лекций: Учебное пособие / Авт сост. Я. В. Погребная. –...
Психолого-социальный институт С. С. Новикова история развития социологии в россии (учебное пособие) iconУчебное пособие Рекомендовано Главным управлением развития общего...
К78 Введение в социологию: Учебное пособие. М.: Новая школа, 1995. 144 с. Isbn 5-7301-0101-5
Психолого-социальный институт С. С. Новикова история развития социологии в россии (учебное пособие) iconМареев С. Н., Мареева Е. В. История философии (общий курс): Учебное пособие
История философии (общий курс): Учебное пособие. — М.: Академический Проект, 2004. — 880 с. — («Gaudeamus»)
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница