«Лемони Сникет. Гадкий городишко»: Азбука классика; 2004 isbn 5 352 01025 2


Название«Лемони Сникет. Гадкий городишко»: Азбука классика; 2004 isbn 5 352 01025 2
страница2/12
Дата публикации27.04.2013
Размер1.6 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Журналистика > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12

Глава вторая
Когда едешь автобусом, всегда бывает очень трудно решить, где лучше сесть – у окна, у прохода или на среднее сиденье. Если сесть у прохода, выгода заключается в возможности свободно вытянуть ноги, но тогда невыгода заключается в том, что мимо вас ходят люди и могут нечаянно отдавить вам пальцы ног или чем нибудь облить. Если сесть у окна, можно вволю любоваться пейзажем, зато, к сожалению, видно, как погибают насекомые, ударяясь о стекло. Если же сесть посередине, то вы не получите ни одного преимущества, зато получите дополнительное неудобство: соседи, заснув, наваливаются на вас с обеих сторон. Вот почему лучше всего нанять лимузин или взять напрокат ослика, а не ехать автобусом к месту своего назначения.

Однако у бодлеровских сирот не было денег, чтобы нанять лимузин, а на ослике они добирались бы до Г.П.В. несколько недель, вот почему к новому месту жительства им пришлось ехать автобусом. Дети думали, что мистера По придется долго уговаривать согласиться на Г.П.В. в качестве их опекуна, но в ту минуту, как они увидели три знакомые буквы, зазвонил один из телефонов; и когда мистер По закончил разговаривать, у него уже не оставалось времени на споры. Он успел только позвонить и договориться с городской администрацией, после чего повез их на автобусную станцию. Провожая Бодлеров (что в данном случае выразилось в том, что он «посадил их на автобус, вместо того чтобы, как требует вежливость, лично отвезти на новое место»), мистер По наказал им сразу же явиться в ратушу городка Г.П.В., а также взял с них обещание не делать ничего такого, от чего может пострадать репутация его банка. И не успели они опомниться, как Вайолет уже сидела, у прохода, отряхивая пыль с пальто и растирая отдавленные ноги, Клаус сидел у окна и глядел на пейзаж сквозь слой дохлых насекомых. А Солнышко сидела между ними и грызла подлокотник.

– Не валиться! – грозно потребовала она.

Брат засмеялся:

– Не беспокойся, Солнышко. Мы постараемся не наваливаться на тебя, если заснем. Но вообще то времени на сон не остается. Мы вот вот будем в Г.П.В.

– Как ты думаешь – что эти буквы означают? – спросила Вайолет. – И в брошюре, и на карте, висящей на автобусной станции, город обозначен только этими тремя буквами.

– Не знаю, – ответил Клаус. – Как тебе кажется, может, надо было рассказать мистеру По про тайну Г.П.В.? Может, он помог бы нам?

– Сомневаюсь, – ответила Вайолет. – Помощи от него всегда мало. Хорошо бы Квегмайры были тут. Они бы точно нам помогли.

– Хорошо бы они просто были тут, даже если бы и не сумели помочь, – проговорил Клаус, и сестры согласно закивали. Бодлерам не требовалось распространяться дальше, насколько они волнуются о тройняшках. Поэтому они просто сидели и молчали всю оставшуюся дорогу, надеясь, что прибытие в Г.П.В. приблизит их к спасению друзей.

– Г.П.В.! – провозгласил водитель. – Следующая остановка – Г.П.В.! Пассажиры! Глядите в окно, сейчас впереди покажется город!

– Какой он? – спросила у брата Вайолет.

Клаус вгляделся в мутное от насекомых стекло.

– Плоский, – ответил он.

Вайолет и Солнышко пригнулись поближе к окну и поняли, что имел в виду брат.

Местность выглядела так, точно кто то провел ровную линию горизонта («горизонт» здесь означает «граница, где кончается небо и начинается земля»), а потом забыл нарисовать что нибудь еще. Плоскость простиралась вдаль, насколько хватал глаз, но остановиться глазу было не на чем, и он видел лишь плоскую сухую землю да брошенные газеты, которые трепал ветер, поднимаемый проходящими автобусами.

– Не вижу никакого города, – сказал Клаус. – А вдруг он под землей?

– Новедри! – заметила Солнышко, что означало «Под землей жить будет совсем невесело!».

– Может, город вон там? – Вайолет прищурилась, чтобы увидеть как можно дальше. – Видите? Далеко, на самом горизонте, какая то черная дымка. Похоже на дым, но, возможно, это здания, просто до них еще далеко.

– Я не вижу, – сказал Клаус. – Наверно, раздавленный мотылек мешает. Неясная дымка вполне может быть фатой морганой.

– Фата? – переспросила Солнышко.

– Фата моргана – это обман зрения, когда глаза выделывают с вами всякие штуки, особенно в сильную жару, – объяснил. – Это происходит из за искажения лучей, проходящих попеременно Через слои горячего и холодного воздуха. Еще это называют «мираж», но мне больше нравится «фата моргана».

– Мне тоже, – согласилась Вайолет. – Но будем надеяться, что там не мираж и не фата моргана. Будем надеяться, что это Г.П.В.

– Г.П.В.! – объявил водитель, когда автобус остановился. – Г.П.В. Кому в Г.П.В. – выходите!

Бодлеры поднялись, собрали свои вещи и пошли по проходу вперед, но, дойдя до открытой двери, остановились и с сомнением уставились на плоскую пустынную равнину.

Это действительно остановка – осведомилась Вайолет. – Я думала, Г.П.В. – город.

– Он и есть, – отозвался водитель. – Идите прямо к черному расплывчатому пятну на горизонте. Я знаю, выглядит это как… как… не могу вспомнить, каким словом называют, когда зрение выделывает всякие штуки. Но на самом деле это город.

– А нельзя ли подвезти нас поближе? – робко попросила Вайолет. – С нами маленькая девочка, а дорога как будто длинная.

– Я бы с удовольствием. – Водитель добродушно взглянул на Солнышко, – но у Совета Старейшин ужасно строгие правила. Мне полагается высаживать всех пассажиров, приезжающих в Г.П.В., именно тут, иначе меня сурово накажут.

– Что за Совет Старейшин? – поинтересовался Клаус.

– Эй! – раздался голос откуда то сзади. – Скажи ребятам, пусть скорее выходят. В открытую дверь насекомые залетают!

– Выходите, ребятки, – сказал водитель, и Бодлеры сошли вниз и ступили на плоскую землю Г.П.В. Дверцы захлопнулись, водитель махнул им рукой, автобус отъехал и оставил Бодлеров одних в абсолютно пустынной местности. Они следили, как автобус все уменьшается и уменьшается, а потом повернулись лицом в сторону черного расплывчатого пятна, которое должно было стать их домом.

– Ну вот, теперь вижу, – Клаус прищурил глаза, глядя сквозь очки, – но не могу поверить своим глазам. Дойти туда пешком займет не меньше половины дня.

– Тогда скорее пошли, – поторопила Вайолет и подсадила Солнышко на свой чемодан. – У него есть колесики, – сказала она сестре, – ты будешь сидеть наверху, а я буду тянуть его за собой.

– Сибо! – отозвалась Солнышко, что означало «Ты очень внимательна!».

И Бодлеры пустились в долгий путь к расплывчатому черному пятну на горизонте. Уже после первых нескольких шагов все автобусные неудобства показались им цветочками. «Цветочки» тут не имеют никакого отношения к цветущим кустам и растениям.

Нет, слово это относится к перемене вашего отношения к чему то после сравнения с чем то другим. Например, вы попали под дождь и боитесь промокнуть, но, если, завернув а угол, вы увидите стаю злобных псов, то опасность вымокнуть под дождем внезапно покажется вам цветочками по сравнению с тем, что за вами по улице с лаем погонятся собаки, а может быть, и загрызут. Поэтому то когда Бодлеры пустились в долгий путь в сторону Г.П.В., дохлые насекомые, отдавленные пальцы на ногах и ожидание, что на них свалится заснувший сосед, показались им цветочками по сравнению с теми неприятностями, с которыми им сразу же пришлось столкнуться. За неимением других объектов на плоской равнине, на которые можно было дуть ветру, он сосредоточил свои усилия на Вайолет, иными словами, очень скоро таким диким образом растрепал ей длинные волосы, как будто они никогда не знали гребенки. На Клауса, шедшего позади Вайолет, ветер дул не с такой силой, но зато пыль, которой в этой пустынной местности не на что было больше садиться, сосредоточила свои усилия на среднем Бодлере, и скоро он покрылся пылью с головы до пят, как будто уже много лет не принимал душа. Сидевшая на верхушке чемодана Солнышко не подвергалась такому воздействию пыли, но зато за неимением ничего другого в этом безлюдном краю солнце сосредоточило свои усилия на ней, и вскоре она загорела до черноты, как будто провела полгода на побережье, а не пару часов на верхушке чемодана.

Но и по мере приближения к городу он по прежнему оставался таким же расплывчатым, каким казался издали. Дети подходили все ближе к Г.П.В., и вот уже стали появляться в виду строения различной высоты и длины по сторонам улиц, узких и широких, и Бодлеры увидели высокие и тощие силуэты фонарных столбов и флагштоков, тянущихся к небу. Но все, что они видели – от верхушки самого высокого здания до изгиба самой узкой улочки, все было черным как деготь и словно слегка колебалось – как будто город был нарисован на ткани, которую колыхал ветер. Колебались здания, колебались фонарные столбы, и даже сами улицы чуть чуть колебались, и вообще такого города Бодлерам еще не приходилось видеть. В нем была загадочность, но в отличие от других загадочных явлений, разгадка его не принесла детям облегчения, когда они добрались до окраины Г.П.В. и поняли, в чем кроется причина зыбкости всех очертаний.

Город был буквально скрыт под стаями ворон. Едва ли не каждый дюйм всего, что имелось в городе, занимала большая черная птица, и все они с подозрением косились на детей, которые топтались на границе города. Вороны восседали на крышах домов, теснились на подоконниках, важно располагались, расставив крылья, на ступенях и тротуарах. Вороны усеивали все деревья от верхних веток до корней, выступающих из покрытой воронами земли. Они собирались большими компаниями на улицах, чтобы потолковать между собой. Вороны облепляли фонарные столбы и флагштоки, отдыхали в водосточных желобах, умещались между столбами оград. А шесть ворон даже взгромоздились все вместе на вывеску с надписью «Ратуша» и стрелкой, указывающей вдоль заполненной воронами улицы. Вороны не издавали пронзительных криков, не каркали, как обычно поступают вороны, не трубили в трубу, чего, собственно, вороны никогда и не делают. И все таки в городе отнюдь не было тихо. Когда вороны перелетали места на место, в воздухе раздавался шелест крыльев. То одна, то другая ворона снималась с места, как будто ей наскучило, скажем, сидеть на почтовом ящике и она решила, что на круглой дверной ручке ей будет куда интереснее. Иной раз какие то вороны принимались вдруг махать крыльями, словно они устали жаться друг другу на скамье и им захотелось поразмяться. И тут же остальные начинали ворочаться, пытаясь устроиться поудобнее тех же тесных условиях. Всеми этими перемещениями и объяснялось, почему город издали напоминал дрожащее марево. Но Бодлерам от этого объяснения не стало спокойнее. Они продолжали молча стоять, прижавшись друг к другу и набираясь храбрости, чтобы пройти между всеми этими трепыхающимися черными птицами.

– Я прочел три книги про ворон, – сказал Клаус. – Они совершенно неопасны.

– Да, я знаю, – отозвалась Вайолет. – просто непривычно видеть столько ворон сразу, но волноваться незачем. Это так, цветочки.

– Зимустер, – согласилась Солнышко.

Однако они по прежнему не двинулись в сторону города, кишащего воронами. Что бы дети ни говорили друг другу – мол, вороны неопасны и волноваться незачем, а также «Зимустер», то есть что то вроде «Глупо бояться стаи птиц», – все равно Бодлеры чувствовали, что скоро их ждут настоящие ягодки.

Будь я один из Бодлеров, я бы так и простоял на краю города всю оставшуюся жизнь, скуля от страха, и не сделал бы ни шагу по кишащим воронами улицам. Но Бодлерам понадобилось всего несколько минут, чтобы набраться храбрости и двинуться к ратуше по улицам, заполненным бормочущими, шуршащими птицами.

– Оказывается, это не так уж трудно, – произнесла Вайолет, понизив голос, чтобы не потревожить ближайшую ворону. – Это, конечно, уже не совсем цветочки, но все таки между птицами пройти можно.

– Ты права. – Клаус не отрывал глаз от тротуара, боясь наступить на хвост какой нибудь вороне. – Они даже немножко отодвигаются, чтобы дать нам пройти.

– Р ракат, – вставила Солнышко. Она ползла как можно аккуратнее. Сказать она хотела что то вроде «Похоже, будто идешь сквозь толпу тихих и вежливых низеньких людей». Старшие одобрительно улыбнулись.

Довольно скоро они прошли весь заполненный воронами отрезок улицы и подальше, на углу, увидели высокое, солидное здание, насколько они могли судить, из белого мрамора, – разглядеть его мешали облепившие его вороны. И вывеска с надписью «Ратуша» читалась как « ат ша», потому что на ней сидели три громадные вороны и глядели на Бодлеров бусинками глаз. Вайолет подняла руку, собираясь постучать в дверь, но задержала ее в воздухе.

– Что случилось? – удивился Клаус.

– Ничего, – ответила Вайолет, все еще держа руку на весу. – Наверно, я оробела. Как никак это ратуша Г.П.В. А вдруг за дверью мы найдем разгадку тайны, которую пытаемся раскрыть с тех пор, как Квегмайров похитили в первый раз.

– Я думаю, не стоит возлагать на это слишком большие надежды, – заметил Клаус. – Вспомни, когда мы жили у Скволоров, мы уже думали, что решили загадку Г.П.В., но мы ошибались. Можем ошибиться и на этот раз.

– Но можем и оказаться правы, – возразила Вайолет. – А если так, то надо приготовиться к любым ужасам, которые нас ждут за дверью.

– Гаксу! – вмешалась Солнышко. Она хотела сказать примерно «Бессмысленно спорить. Все равно мы не узнаем – правы или нет, пока не постучим в дверь».

И прежде чем старшие успели ответить, она проползла под ногами у Клауса и сделала решительный шаг. В данном случае это значило «громко постучала в дверь костяшками маленьких пальцев».

– Войдите! – раздался величественный голос.

Бодлеры отворили дверь и очутились в большом помещении с очень высоким потолком, очень блестящим полом, очень длинной скамьей и большим количеством подробно выписанных портретов ворон. Перед скамьей на небольшом помосте стояла женщина в мотоциклетном шлеме, а позади нее на складных стульях сидело человек сто, и каждый во все глаза глядел на бодлеровских сирот. Но бодлеровские сироты не глядели на них. Они во все глаза глядели на тех, кто сидел на скамье, и едва взглянули в сторону складных стульев.

На скамье рядком чинно восседали двадцать пять человек, которых объединяли две отличительные черты. Первая: все они были очень старые, и самой молодой женщине, сидевшей на дальнем конце скамьи, было не меньше восьмидесяти одного года, а все другие выглядели намного старше. Вторая же объединяющая их черта была куда интереснее. При первом взгляде могло показаться, будто с улицы в зал залетели вороны и уселись им на головы. Но, присмотревшись, Бодлеры заметили, что вороны не моргают глазами» не топорщат крылья и вообще не шевелятся. И тогда стало понятно, что это черные шляпы, сшитые нарочно так, чтобы походить на настоящих ворон. Носить подобную шляпу было до такой степени нелепо, что дети долго не могли оторвать от них взгляда, забыв об остальных присутствующих.

– Вы и есть бодлеровские сироты? – наконец скрипучим голосом осведомился один из стариков, сидящих на скамье. Когда он заговорил, шляпа его слегка заколыхалась, отчего вид у него стал еще более нелепый. – Мы вас ждали. Но мне не говорили, что вы такого ужасного вида. Вы – самые растрепанные, самые запыленные и обгорелые дети, каких я видел на своем веку. Вы уверены, что мы ждем именно вас?

– Да, – ответила Вайолет. – Я – Вайолет Бодлер, это мой брат Клаус, а это сестра Солнышко, и причина нашего…

– Ш ш ш, – остановил ее другой старик. – В данный момент мы обсуждаем не вас. Правило номер четыреста девяносто два недвусмысленно гласит, что Совет Старейшин обсуждает только те вопросы, которые стоят на повестке дня, иначе говоря, на помосте. Сейчас мы обсуждаем вопрос о новом Начальнике Полиции. Есть ли вопросы у сограждан относительно Капитана Люсианы, стоящей на помосте?

– У меня вопрос, – подал голос мужчина в клетчатых брюках. – Я хочу знать, что случилось с нашим прежним начальником полиции. Парень мне нравился.

Женщина, стоящая на помосте, подняла руку в белой перчатке, и Бодлеры обернулись к ней в первый раз. Капитан Люсиана была очень высокой, в высоких черных сапогах, в синем мундире с блестящим значком и в мотоциклетном шлеме. Забрало шлема было опущено так низко, что Бодлеры увидели только ярко накрашенный рот.

– У прежнего начальника полиции заболело горло, – ответила Люсиана, повернув шлем в сторону задавшего вопрос. – Он нечаянно проглотил целую коробку чертежных кнопок. Не будем тратить время на разговоры о нем. – Я – ваш новый Начальник Полиции, и уж я постараюсь, чтобы всех нарушителей порядка как следует наказывали. Не вижу, что тут еще обсуждать.

– Совершенно с вами согласен, – прошамкал первый старик, а сидящие на складных стульях закивали.

– На этом обсуждение Капитана Люсианы заканчивается. Гектор, будь добр, проведи сирот на помост, начнем обсуждать их.

Как только Начальник Полиции, улыбаясь накрашенным ртом, сошла с помоста, с одного из складных стульев встал высокий худой человек в мятом комбинезоне. Не поднимая глаз, он подошел к Бодлерам и сперва показал на Совет Старейшин, а потом на пустую площадку. Хотя дети и предпочли бы более вежливую манеру обращения, они поняли, что от них требуется. Вайолет и Клаус поднялись на помост, а потом туда же подняли Солнышко.

Тут заговорила одна из женщин, входивших в Совет Старейшин:

Переходим к обсуждению вопроса об опекунстве над бодлеровскими сиротами. По новой правительственной программе весь город Г.П.В. берет на себя роль опекуна этих троих детей, потому что, как известно, чтобы вырастить ребенка, целый город нужен. Есть вопросы?

– Это те самые Бодлеры, – послышался голос из задних рядов, – которые связаны с похищением близнецов Квегмайров неким Графом Омаром? Бодлеры обернулись и увидели женщину в ярко розовом купальном халате с выпуском «Дейли пунктилио» в руках.

– Тут говорится, что за этими детьми охотится злой граф. Я не желаю, чтобы он появился в нашем городе!

– Мы продумали эту проблему, миссис Морроу, – успокаивающим тоном произнес еще один член Совета. – Сейчас объясним. Итак, когда у сирот появляется опекун, он обычно поручает им черную работу, следовательно, вы, Бодлеры, будете делать всякую поденную работу для всего нашего города. Начиная с завтрашнего дня, кто бы и что бы вас ни попросил, вы выполняете всё.

Дети переглянулись, не веря своим ушам.

– Просим прощения, – робко сказал Клаус, – но в сутках всего двадцать четыре часа, а в городе, видимо, несколько сотен жителей. Откуда же взять время на то, чтобы сделать работу для всех?

– Ш ш ш, – хором сказали несколько членов Совета Старейшин. Затем самая младшая на вид произнесла:

– Правило номер девятьсот двадцать категорически запрещает разговаривать, находясь на помосте, это разрешено только полицейским. Вы сироты, а не полицейские, так что держите язык за зубами. Далее. Из за присутствия ворон вам придется распределить работу следующим образом: по утрам вороны располагаются в районах дальше от центра, поэтому работать вы будете ближе к центру Г.П.В., так что птицы не будут вам помехой. Во второй половине дня, как вы сами видите, вороны устраиваются в центре, и тогда трудиться вы будете в дальних кварталах. Обратите особое внимание на наш новый фонтан, его установили только сегодняшним утром. Он очень красив, и его нужно как следует чистить. По ночам вороны устраиваются на Дереве Невермор2.

– Оно стоит на окраине города, так что тут проблем нет. Еще вопросы?

– У меня вопрос, – снова подал голос мужчина в клетчатых брюках. Он поднялся со своего складного стула и показал рукой на Бодлеров. – А где они будут жить? Может, и требуется город, чтобы вырастить ребенка, но ведь это не значит, что какие то шумные дети должны нарушать покой в наших домах, а?

– Да, – подхватила миссис Морроу, – я целиком за то, чтобы сироты выполняли для нас черную работу, но не желаю, чтобы они вносили в мой дом беспорядок.

Высказались и еще несколько граждан. «Правильно! Правильно!» – раздались выкрики, и в данном случае слово это означало «Я тоже не хочу, чтобы Вайолет, Клаус и Солнышко Бодлер жили у меня!».

Один из самых старых на вид Старейшин поднял обе руки вверх.

– Прошу вас, – сказал он, – нет никаких оснований устраивать столько шума. Дети буду жить с Гектором, нашим мастером на все руки. Он их должен кормить, одевать и следить за тем, чтобы они выполняли черную работу. На нем также лежит обязанность обучить их всем правилам Г.П.В., чтобы они больше не совершали разных ужасных поступков – например, не говорили стоя на помосте.

– Ну то то же, – пробормотал мужчина в клетчатых штанах.

– А теперь, Бодлеры, – произнесла еще одна Старейшина. Она сидела очень далеко от помоста, и ей приходилось выворачивать шею, чтобы видеть детей, поэтому казалось, что шляпа вот вот слетит у нее с головы. – Прежде чем Гектор заберет вас к себе, вам наверняка хотелось бы поделиться с нами вашими проблемами, но, к сожалению, вам не полагается высказывать их прямо сейчас, а то бы вы нас ознакомили с ними. Правда, мистер По прислал нам кое какие материалы, касающиеся пресловутого Графа Олафа.

– Омара, – поправила миссис Морроу, тыча пальцем в газету.

– Тихо! – сказал первый Старейшина. – Итак, Бодлеры, вас, несомненно, беспокоит проблема небезызвестного Олафа, но в качестве вашего опекуна город защитит вас. Специально по этому поводу принято новое правило номер девятнадцать тысяч восемьсот тридцать три. Оно ни при каких условиях не допускает проникновения в город злодеев.

– Правильно, правильно! – послышались голоса, и Старейшины, как один, закивали, так что вороньи шляпы запрыгали у них на головах.

По прежнему глядя в пол, человек в комбинезоне молча подошел к помосту и повел детей из зала. Бодлеры заторопились вслед за ним, стараясь нагнать мастера, который за все это время не проронил ни слова. Может быть, ему не хотелось брать на себя заботы о троих детях? Или он сердился на Совет Старейшин? Может, он вообще немой? Бодлерам вспомнился один из сообщников Графа Олафа – не то мужчина, не то женщина, который всегда молчал. Дети шли сзади Гектора, держась в нескольких шагах от него, так как боялись подойти ближе к человеку, такому странному и молчаливому. Но едва Гектор, открыв дверь, вышел вместе с детьми из ратуши, он испустил глубокий вздох облегчения, и это был первый звук, который Бодлеры услышали от него. Затем он посмотрел прямо на детей и улыбнулся кроткой улыбкой.

– Пока не выйду из ратуши, все время нахожусь в напряжении, – сказал он приятным голосом. – В присутствии Совета Старейшин я испытываю робость. И все из за их строгих правил! Я до того робею, что всегда молчу на их собраниях. А как только покину здание – так чувствую себя несравненно лучше. Ну а теперь, раз уж нам придется проводить много времени вместе, давайте кое что уточним. Во первых, зовите меня Гектор. Во вторых, вам, надеюсь, нравится мексиканская пища – я большой мастер ее готовить. А в третьих, я хочу вам показать кое что чудесное. Мы как раз вовремя – сейчас начнет заходить солнце.

И так оно и было. Бодлеры не заметили, что, когда они покидали ратушу, дневной свет угасал и солнце как раз начало садиться за горизонт.

– Очень красиво, – вежливо сказала Вайолет. Она никогда не могла понять всех этих восторгов по поводу заката.

– Ш ш ш, – остановил ее Гектор. – Не о закате речь. Постойте немножко и последите за воронами. Это произойдет в любую секунду.

– Что – это? – спросил Клаус.

– Ш ш ш, – повторил Гектор, и тут это произошло. Совет Старейшин уже оповестил Бодлеров о вечерних привычках ворон, но троица пропустила сообщение мимо ушей, иначе говоря, дети «ни на секунду не задумались, каково бывает, когда тысячи ворон поднимаются в воздух, чтобы переселиться на новое место». Первой в воздух взмыла громадная ворона, сидевшая на почтовом ящике, и, громко хлопая крыльями, начала (или начал – на таком расстоянии невозможно было разобрать, кто это) описывать большой круг над головой у детей. Затем взлетела ворона с подоконника одного из окон ратуши и присоединилась к первой, затем еще одна – из соседнего куста, и еще три с тротуара, а затем сотни ворон одновременно поднялись вверх и стали кружить в воздухе, и казалось, что над городом приподнялась темная завеса. Бодлеры наконец смогли увидеть, как выглядят улицы, рассмотреть все детали домов, между тем как все новые тучи ворон покидали свои дневные насиженные места. Но дети почти не смотрели на город. Не отрываясь они глядели вверх, на непостижимое и прекрасное зрелище: тысячи птиц, кружащих в небе.

– Разве не чудесно? – воскликнул Гектор. Он вытянул вверх свои длинные тощие руки и повысил голос, чтобы перекричать шум крыльев. – Разве не чудесно?

Вайолет, Клаус и Солнышко согласно кивнули и продолжали смотреть на стаи ворон, круживших над ними точно сгусток дрожащего дыма или большая клякса черных чернил, какими я пишу сейчас, описывая эти события и которые непостижимым образом очутились на небесах. Звук, издаваемый крыльями, походил на шорох миллиона одновременно перелистываемых страниц, а поднятый крыльями ветер обвевал детские улыбающиеся лица. На миг, ощущая несущийся им навстречу поток воздуха, Бодлеровские сироты испытали такое чувство, словно и они сейчас поднимутся ввысь, прочь от Графа Олафа, прочь от своих тревог, и присоединятся к птицам, кружащим в вечернем небе.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12

Похожие:

«Лемони Сникет. Гадкий городишко»: Азбука классика; 2004 isbn 5 352 01025 2 icon«Лемони Сникет. Кровожадный Карнавал.»: Азбука классика; спб.; 2005 isbn 5 352 01409 6
Кровожадном Карнавале, они сумели одурачить графа Олафа, который, что и говорить, знал толк в маскировке и лицедействе. И самое главное,...
«Лемони Сникет. Гадкий городишко»: Азбука классика; 2004 isbn 5 352 01025 2 icon«Гордость и предубеждение»: Азбука классика; спб.; 2005 isbn 5 352 01536 4
Это — «Гордость и предубеждение» Джейн Остен. Книга, без которой сейчас не существовало бы, наверное, ни «психологического» романа,...
«Лемони Сникет. Гадкий городишко»: Азбука классика; 2004 isbn 5 352 01025 2 icon«Тарантул»: Азбука классика; спб.; 2008 isbn 978 5 352 02249 8 Аннотация Роман
В сплетении нескольких параллельных странных историй рождается шедевр французского психологического триллера. Напряжение в этом небольшом...
«Лемони Сникет. Гадкий городишко»: Азбука классика; 2004 isbn 5 352 01025 2 icon«Похвала тени»: Азбука классика; Санкт Петербург; 2001 isbn 5 352 00030 3
Танидзаки возглавил эстетическое направление в японской литературе. "Внутри мира находится абсолютная пустота. И если в этой пустоте...
«Лемони Сникет. Гадкий городишко»: Азбука классика; 2004 isbn 5 352 01025 2 icon«Последнее танго в Париже»: Азбука Классика; Москва; 2003 isbn 5 352 00917 3
Книга написана автором по его (совместному с Ф. Аркалли) сценарию и вышла в свет одновременно с фильмом Б. Бертолуччи с Марлоном...
«Лемони Сникет. Гадкий городишко»: Азбука классика; 2004 isbn 5 352 01025 2 iconЯнуш Вишневский Одиночество в Сети «Одиночество в Сети»: Азбука Классика;...
Герои «Одиночества в сети» встречаются в интернет чатах, обмениваются эротическими фантазиями, рассказывают истории из своей жизни,...
«Лемони Сникет. Гадкий городишко»: Азбука классика; 2004 isbn 5 352 01025 2 iconЯнуш Вишневский Одиночество в Сети «Одиночество в Сети»: Азбука Классика;...
Герои «Одиночества в сети» встречаются в интернет чатах, обмениваются эротическими фантазиями, рассказывают истории из своей жизни,...
«Лемони Сникет. Гадкий городишко»: Азбука классика; 2004 isbn 5 352 01025 2 icon«Воин Рэдволла»: Азбука классика; спб; 2003 isbn 5 352 00205 5 Оригинал:...
Страна Цветущих Мхов мягко мерцала в туманной дымке, купалась в нежных росах рассвета, расцветала под солнечными лучами полдня, таяла...
«Лемони Сникет. Гадкий городишко»: Азбука классика; 2004 isbn 5 352 01025 2 iconВпусти меня
Издательская Группа «Азбука-классика»; Санкт-Петербург; 2009; isbn 978-5-9985-0445-7
«Лемони Сникет. Гадкий городишко»: Азбука классика; 2004 isbn 5 352 01025 2 icon«Заводной апельсин»: Азбука; 2005 isbn 5 352 00694 8
«Заводной апельсин» – самое знаменитое произведение автора. Оно принесло ему мировую славу и одновременно скандальную известность...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница