«Лемони Сникет. Гадкий городишко»: Азбука классика; 2004 isbn 5 352 01025 2


Название«Лемони Сникет. Гадкий городишко»: Азбука классика; 2004 isbn 5 352 01025 2
страница8/12
Дата публикации27.04.2013
Размер1.6 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Журналистика > Документы
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12

Глава десятая
Отказаться занимать свои мысли какой то идеей, равно как отказаться занимать сказками свою малолетнюю племянницу или занимать беседой стаю гиен – крайне опасно. Если отказаться занимать сказками маленькую племянницу, малютка может соскучиться и в поисках занятий куда нибудь забрести и свалиться в колодец. Если отказаться занимать беседой стаю гиен, они тоже могут соскучиться и в поисках занятий сожрать вас. Но чтобы отказаться занимать свои мысли чужой идеей (а если выразиться менее вычурно, то просто отказаться обдумать ее), вам потребуется куда больше храбрости, чем для встречи с кровожадными животными или с огорченными родителями, обнаружившими свое дитя на дне колодца. Ведь совершенно неизвестно, куда могут завести ничем не занятые мысли, особенно если они родились в мозгу безжалостного негодяя.

– Мне наплевать, что говорит этот кошмарный тип, – сказала своим младшим Вайолет, когда шлепанье пластиковых башмаков Детектива Дюпена затихло вдали. – Мы и не подумаем выбирать, кто из нас спасется, а кто сгорит на костре. Я наотрез отказываюсь занимать свои мысли таким предложением.

– Но что же нам делать? – спросил Клаус. – Попытаться сообщить мистеру По?

– Мистер По нам не поможет, – ответила Вайолет. – Он сочтет, что мы губим репутацию его банка. Нет, мы должны бежать.

– Фрульк! – заметила Солнышко.

– Я знаю, мы в тюремной камере, – продолжала Вайолет, – но наверняка должен же найтись какой то способ убежать отсюда.

– Вайолет достала из кармана ленту и завязала волосы. Пальцы ее при этом слегка дрожали. Старшая из Бодлеров говорила уверенным тоном, но в душе у нее вовсе не было уверенности. Камеры строятся с таким расчетом, чтобы человек не мог выбраться из нее сам» и Вайолет вовсе не была уверена, что ей удастся изобрести что то такое, с помощью чего Бодлеры оказались бы на свободе. Но едва Вайолет убрала волосы наверх, ее изобретательский мозг заработал в полную силу и Вайолет начала оглядывать камеру в поисках пути к спасению. Сперва она осмотрела дверь, обследуя дюйм за дюймом.

– А ты не могла бы опять изобрести отмычку? – с надеждой спросил Клаус. – Ты сделала превосходную отмычку, когда мы жили у Дяди Монти.

– На этот раз не выйдет, – отозвалась Вайолет. – Дверь отпирается снаружи, отмычка тут не поможет. – Она прикрыла глаза, напряженно думая, а затем уставилась на маленькое окошко с решеткой. Младшие проследили за ее взглядом, то есть «тоже посмотрели на окошко, пытаясь придумать что нибудь полезное».

– Бойклио? – вопросительно проговорила Солнышко, что означало «А ты могла бы еще раз сделать паяльные лампы и расплавить прутья? Ты сделала превосходные паяльники, когда мы жили у Скволоров».

– На этот раз они ни к чему, – ответила Вайолет. – Даже если я встану на скамью, а Клаус встанет мне на плечи, а ты – на плечи Клаусу, мы, может, и достанем до окна. Но даже если расплавить прутья, окошко все равно такое маленькое, что в него не пролезет даже Солнышко.

– Но Солнышко могла бы крикнуть в окошко, – предположил Клаус, – и привлечь чье нибудь внимание и тот бы пришел и спас нас.

– По законам психологии толпы, все жители Г.П.В. считают нас преступниками, – напомнила Вайолет. – Никто не станет помогать обвиненной в убийстве и ее сообщникам. – Вайолет снова закрыла глаза и сосредоточилась. Потом вдруг встала на колени и принялась тщательно осматривать деревянную скамейку. – Дьявол!

Клаус дернулся:

– Олаф?!

– Я не его имела в виду, – успокоила брата Вайолет, – просто у меня нечаянно вырвалось. Я надеялась, что скамейка сделана из досок, скрепленных шурупами или гвоздями. Шурупы и гвозди очень полезны, когда что то изобретаешь. Но эта скамья – сплошная, она вырезана из цельного куска и это неудобно. – Вайолет со вздохом уселась на сплошную, из цельного куска дерева, скамью. – Не знаю, как и быть, – призналась она.

Клаус и Солнышко со страхом посмотрели друг на друга.

– Ты наверняка что нибудь придумаешь, – сказал Клаус.

– А может быть, ты что нибудь придумаешь? – Вайолет поглядела на брата. – Вдруг нам пригодится что нибудь из того, что ты читал.

Наступила очередь Клауса прикрыть глаза и сосредоточиться.

– Если наклонить скамью, – проговорил он после недолгого молчания, – получится трап. Древние египтяне использовали трапы, когда строили пирамиды.

– Но мы не собираемся строить пирамиды! – с раздражением воскликнула Вайолет. – Мы хотим убежать из тюрьмы!

– Но я же пытаюсь помочь! – выкрикнул Клаус. – Если бы не ты со своей дурацкой лентой, нас бы не арестовали!

– Если бы не твои дурацкие очки, – огрызнулась Вайолет, – мы бы не оказались в тюрьме!

– Стоп! – крикнула Солнышко.

Вайолет с Клаусом еще с минуту сердито сверкали друг на друга глазами, но потом вздохнули и Вайолет подвинулась на скамье, освобождая место для младших.

– Садитесь, – хмуро сказала она. – Извини, Клаус, что накричала на тебя. Ты, конечно, не виноват, что мы оказались здесь.

– Ты тоже не виновата, – отозвался Клаус. – Я просто расстроен. Всего несколько часов назад мы воображали, что скоро найдем Квегмайров и освободим Жака.

– Но мы опоздали его спасти. – Вайолет вздрогнула. – Не знаю, кто он был и почему у него татуировка, но знаю одно: он не был Графом Олафом.

– Может, он работал у Графа Олафа? – предположил Клаус. – Он сказал, что татуировка у него из за профессии. Как ты думаешь, не мог он быть участником олафовской театральной труппы?

– Вряд ли, – ответила Вайолет. – Ведь больше ни у кого из сообщников Олафа нет такой татуировки. Будь он жив, он открыл бы нам эту тайну.

– Перег, – проговорила Солнышко, что значило «А будь тут Квегмайры, они открыли бы нам другую тайну – что такое Г.П.В».

– Словом, мы нуждаемся в деус экс махина, – заключил Клаус.

– Кто это? – спросила Вайолет.

– Не кто, а что. «Deus ex machina» – латинское выражение и значит «бог из машины», то есть неожиданное появление чего то очень нужного, когда уже совсем отчаялся. Нам необходимо вырвать тройняшек из рук злодея и разгадать окружающую нас зловещую тайну. Но мы заперты в самой грязной камере городской тюрьмы и завтра днем нас должны сжечь на костре. Сейчас самое время, чтобы неожиданно появилось что то очень нужное.

В тот же момент раздался стук в дверь и звук отпираемого замка. Тяжелая дверь со скрипом отворилась, и на пороге Камеры Люкс показалась Капитан Люсиана. Она злобно скалилась из под забрала и протягивала одной рукой каравай хлеба, а другой – кувшин с водой.

– Сама бы я вам этого ни за что не дала, – сказала она, – но, согласно правилу номер сто сорок один, всем заключенным полагается хлеб и вода, поэтому получайте. – Начальник Полиции сунула Вайолет хлеб и кувшин, захлопнула дверь и опять заперла ее. Вайолет поглядела на хлеб, неаппетитный и похожий на губку, а потом на кувшин с изображением семи ворон, летящих кружком.

– По крайней мере хоть какое то питание, – проговорила она. – Чтобы мозг работал, необходима пища и вода.

Она протянула кувшин Солнышку, а хлеб Клаусу, и тот долго долго смотрел на хлеб. Затем он обернулся к сестрам, и они увидали в его глазах слезы.

– Я только что вспомнил, – сказал он тихо и печально. – Сегодня мой день рождения. Мне сегодня исполняется тринадцать.

Вайолет положила брату руку на плечо.

– Ох, Клаус, – сказала она. – И правда твой день рождения. Мы совсем про это забыли.

– Я и сам забыл, только сейчас вспомнил. Почему то хлеб напомнил мне о моем двенадцатилетии, родители тогда испекли хлебный пудинг.

Вайолет поставила кувшин на пол и села рядом с Клаусом.

– Помню. – Она улыбнулась. – Это был худший десерт, какой мы ели.

– Вом, – согласилась Солнышко.

– Они пробовали новый рецепт, – продолжал Клаус. – Им хотелось приготовить что то особенное, но пудинг получился горелый, кислый и сырой, и они пообещали, что на следующий год, когда мне стукнет тринадцать, я получу вкуснейший десерт на свете. – Клаус взглянул на сестру и снял очки, чтобы вытереть слезы. – Я не хочу показаться избалованным, – сказал он, – но все таки я надеялся, что получу что то повкуснее, чем хлеб и вода в Камере Люкс в тюрьме Города Почитателей Ворон.

– Чифт, – произнесла Солнышко и легонько куснула Клаусу руку.

Вайолет обняла его и почувствовала, что глаза у нее тоже мокрые.

– Солнышко права. Избалованным тебя не назовешь.

Бодлеры посидели так немножко и тихонько поплакали, занятые мыслями о том, в какой ужас превратилась их жизнь за совсем короткое время. Казалось бы, прошлый день рождения был не так уж давно, и тем не менее воспоминание о противном хлебном пудинге превратилось в нечто смутное и расплывчатое, как город Г.П.В., когда он впервые предстал перед ними на горизонте. Странно было ощущать что то таким близким и в то же время таким далеким. Они сидели и оплакивали маму и отца и все то хорошее, что ушло из их жизни после того ужасного дня на пляже. Наконец дети выплакались как следует, Вайолет вытерла глаза и выдавила из себя улыбку.

– Клаус, – сказала она, – мы с Солнышком готовы предложить тебе любой подарок на выбор. Все, что есть в Камере Люкс, – твое.

– Спасибо большое. – Клаус тоже улыбнулся, оглядывая грязное помещение. – Вообще то я хочу деус экс махина.

– Я тоже, – сказала Вайолет и взяла у Солнышка кувшин, чтобы попить. Но едва она запрокинула голову и подняла глаза кверху, взгляд ее остановился на потолке в дальнем углу камеры. Она поставила кувшин на пол, быстро подошла к стене и стерла грязь, чтобы понять, из какого материала сложена стенка. Затем она поглядела на младших и широко улыбнулась.

– Поздравляю тебя, Клаус, Капитан Люсиана доставила нам бога из машины.

– При чем тут бог из машины? – запротестовал Клаус. – Она принесла кувшин воды.

– Кекс! – выкрикнула Солнышко, что означало «И хлеб!».

– Лучшего бога из машины мы здесь не получим, – ответила Вайолет. – Встаньте оба. Мне нужна скамейка. В конце концов она нам, возможно, сослужит службу. Мы используем ее как трап, о котором говорил Клаус.

Вайолет положила хлеб у стены под самым окошком и затем туда же прислонила стоймя скамейку.

– Мы будем лить воду из кувшина так, чтобы вода стекала по скамье и попадала на стену, – начала она объяснять. – Вода будет падать прямо на хлеб, который сыграет роль губки и будет впитывать воду.

Потом мы выжмем хлеб прямо в кувшин и начнем сначала.

– И что нам это даст? – осведомился Клаус.

– Стены камеры сделаны из кирпича, – ответила Вайолет, – их скрепляет известковый раствор. Он похож на глину и застывает, как клей. Вода растворит известь, расшатает кирпичи, и в конце концов мы сможем убежать. Я думаю, что нам удастся растворить известь, если поливать стену водой.

– Но как это возможно? – не поверил Клаус. – Ведь стены прочные, а вода легкая.

– Вода одна из самых могучих сил на Земле – ответила Вайолет. – Океанские волны разрушают каменные скалы.

– Донакс! – воскликнула Солнышко, желая сказать что то вроде «Но на это уходят годы и годы, а нас, если мы не убежим, сожгут на костре уже завтра днем».

– Тогда хватит заниматься рассуждениями и давайте начнем лить воду на стенку, – скомандовала Вайолет. – Придется делать это всю ночь, если хотим растворить известь. Я буду наклонять стоящую торчком скамейку. Ты, Клаус, встань рядом со мной и лей воду. Солнышко, ты держись поближе к хлебу и, как только он пропитается водой, неси его ко мне. Готовы?

Клаус взял кувшин и приставил его к верхнему концу скамьи. Солнышко подползла к хлебу, который был ненамного меньше ее.

– Готовы! – хором ответили младшие Бодлеры, и все трое начали приводить в действие растворяющее изобретение старшей сестры. Вода стекала по скамье и попадала на стену, потом текла по стене и впитывалась губчатым хлебом. Солнышко быстренько относила хлеб Клаусу, тот выжимал его в кувшин, – и весь процесс начинался сначала. Сперва могло показаться, что Бодлеры опять идут по ложному пути и лают не на то дерево – вода оказывала на стену камеры не большее действие, чем шелковый шарф на атакующего носорога. Но скоро стало ясно, что вода, в отличие от шелкового шарфа, действительно одна из самых могучих сил на Земле. К тому времени как Бодлеры услышали шум вороньих крыльев, перед перелетом ворон Г.П.В. в центр для дневного времяпрепровождения, раствор извести между кирпичами немного размягчился, а когда последние лучи солнца заглянули в окошко сквозь решетку, известь начала уже порядком размываться.

– Греспо, – заметила Солнышко, имея в виду примерно «Смотрите ка, известь начала уже порядком размываться».

– Здорово, – отозвался Клаус. – Вайолет, если твое изобретение спасет нам жизнь, это будет твой лучший подарок на мой день рождения, даже если считать сборник финской поэзии, который ты мне подарила в мои восемь лет.

Вайолет зевнула:

– Кстати о поэзии – почему мы пере стали обсуждать двустишия Айседоры Квегмайр? Мы так и не вычислили, где спрятаны тройняшки, и, кроме того, когда разговариваешь, легче не заснуть.

– Отличная идея, – похвалил Клаус и прочел наизусть:
Фамильные камни – причина ужасного плена.

Однако друзья нас найдут и спасут непременно.

Невольно молчим мы и ждем, чтоб рассвет наступил.

Тоскливый безмолвствует клюв в ожидании крыл.

А если хотите быстрей нас избавить от бед,

Найдите в начале стихов долгожданный ответ.
Бодлеры выслушали стихи и принялись занимать свои мысли всеми возможными способами, которые помогли бы им разгадать смысл стихов. Вайолет держала наклонно поднятую скамейку, но все ее мысли были сосредоточены на вопросе: почему первое двустишие начиналось со слов «Фамильные камни – причина ужасного плена», ведь Бодлеры и без того давно знали про наследство Квегмайров. Клаус лил воду из кувшина, чтобы она стекала по стене, но все его мысли были сосредоточены на словах «Найдите в начальных словах долгожданный ответ» и на том, что Айседора имела в виду. Солнышко следила за хлебом, раз за разом впитывавшим воду, но мысли ее крутились вокруг второй строки двустишия, а главное – вокруг слова «клюв». Трое Бодлеров трудились до утра, используя растворяющее изобретение Вайолет и беспрерывно обсуждая стихи Айседоры. И если они сильно продвинулись в растворении извести, скреплявшей кирпичи в стене камеры, то разгадывание стихов Айседоры не сдвинулось с места.

– Может, вода и одна из самых могучих сил на Земле, – проговорила Вайолет, когда рано утром послышался шум крыльев прибывающих в дальние кварталы ворон, – но зато поэзия, пожалуй, самая непонятная. Мы гадаем и гадаем и все равно не можем догадаться, где Квегмайры.

– Не мешало бы еще раз получить бога из машины, – сказал Клаус. – Если в самое ближайшее время не подвернется что то полезное, нам не спасти наших друзей, даже если самим и удастся сбежать отсюда.

– Тс! Тс! – неожиданно раздалось из за окошка, и дети так перепугались, что разроняли все растворяющие устройства. Они взглянули вверх и увидели за прутьями чье то неясное лицо. – Эй, Бодлеры! – прошептал голос.

– Кто там? – шепнула в ответ Вайолет. – Нам не видно.

– Это я, Гектор. Считается, что я сейчас делаю утреннюю работу в центре, но я прокрался сюда.

– Вы можете нас отсюда выпустить? – спросил Клаус шепотом.

Несколько секунд дети не слышали ничего, кроме бормотанья ворон, плещущихся в Птичьем Фонтане. Затем они услышали вздох.

– Нет, – ответил Гектор. – Единственный ключ от тюрьмы у Капитана Люсианы, а стены тут сделаны из прочного кирпича. Пожалуй, мне не удастся вас отсюда вызволить.

– Дейла? – спросила Солнышко.

– Сестра спрашивает, сказали ли вы Совету Старейшин, что в ночь убийства Жака мы были с вами, так что не могли совершить этого преступления?

Снова последовало молчание.

– Нет, – наконец ответил Гектор. – Сами знаете, я так робею в их присутствии, что не в состояний говорить. Мне хотелось выступить в вашу защиту, когда Детектив Дюпен обвинил вас в убийстве. Но как взглянул на вороньи шляпы, так рта не мог открыть. Но я придумал кое что, чтобы помочь вам.

Клаус пощупал стенку. Изобретение Вайолет дало ощутимый результат – известь размякла, но гарантии, что они успеют выбраться из тюрьмы до того, как явится толпа горожан, по прежнему не было.

– И что же вы придумали? – спросил Клаус.

– Я подготовлю автономный летучий дом к полету, – ответил Гектор. – Я буду ждать в сарае всю вторую половину дня, и если вам удастся каким то образом бежать, мы улетим вместе.

– О'кей, – проговорила Вайолет, хотя, по правде говоря, она ожидала от вполне взрослого человека какой то более реальной помощи. – Мы как раз пытаемся сейчас совершить побег, так что, возможно, нам это и удастся.

– Ну если вы собираетесь сбежать прямо сейчас, мне лучше уйти, – проговорил Гектор. – Мне не хочется неприятностей. На тот случай, если вам не удастся бежать и вас сожгут на костре, я хочу, чтобы вы знали – мне было очень приятно с вами познакомиться. Ах да, чуть не забыл. – Гектор просунул пальцы между прутьями, и на пол упал комок бумаги. – Еще одно двустишие, – добавил он. – Я ничего не понял, но, может, вам оно принесет пользу. До свидания, дети. Надеюсь, что мы с вами еще увидимся позднее.

– До свидания, Гектор, – с хмурым видом отозвалась Вайолет. – Я тоже надеюсь.

– Пока, – пробормотала Солнышко.

Гектор подождал немного, когда Клаус тоже попрощается, но, не дождавшись, молча ушел. Шаги его затихли, смешавшись с бормотаньем и плесканьем ворон. Вайолет и Солнышко обернулись к брату, удивленные его невежливым поведением, хотя визит Гектора их тоже настолько разочаровал, что невежливость Клауса была вполне объяснима его раздосадованностью. Но, взглянув на брата, они поняли, что дело не в досаде. Глаза среднего Бодлера были прикованы к последнему двустишию Айседоры, и в разгорающемся утреннем свете, проникающем в Камеру Люкс, сестры увидели на лице брата широкую улыбку. Вы улыбаетесь, когда что то вас занимает, скажем, вы читаете увлекательную книгу или видите, как кто то вам несимпатичный облил себя всего апельсиновым лимонадом. Но в тюрьме не было книг, и Бодлеры старались не пролить ни капли воды зря, когда использовали растворяющее изобретение. Поэтому сестры Бодлер поняли, что брат улыбается по какой то другой причине. Он улыбался, занятый своими мыслями, так как у него возникла новая идея. И когда он дал сестрам прочесть последние стихи, те быстро догадались, в чем состоит его идея.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12

Похожие:

«Лемони Сникет. Гадкий городишко»: Азбука классика; 2004 isbn 5 352 01025 2 icon«Лемони Сникет. Кровожадный Карнавал.»: Азбука классика; спб.; 2005 isbn 5 352 01409 6
Кровожадном Карнавале, они сумели одурачить графа Олафа, который, что и говорить, знал толк в маскировке и лицедействе. И самое главное,...
«Лемони Сникет. Гадкий городишко»: Азбука классика; 2004 isbn 5 352 01025 2 icon«Гордость и предубеждение»: Азбука классика; спб.; 2005 isbn 5 352 01536 4
Это — «Гордость и предубеждение» Джейн Остен. Книга, без которой сейчас не существовало бы, наверное, ни «психологического» романа,...
«Лемони Сникет. Гадкий городишко»: Азбука классика; 2004 isbn 5 352 01025 2 icon«Тарантул»: Азбука классика; спб.; 2008 isbn 978 5 352 02249 8 Аннотация Роман
В сплетении нескольких параллельных странных историй рождается шедевр французского психологического триллера. Напряжение в этом небольшом...
«Лемони Сникет. Гадкий городишко»: Азбука классика; 2004 isbn 5 352 01025 2 icon«Похвала тени»: Азбука классика; Санкт Петербург; 2001 isbn 5 352 00030 3
Танидзаки возглавил эстетическое направление в японской литературе. "Внутри мира находится абсолютная пустота. И если в этой пустоте...
«Лемони Сникет. Гадкий городишко»: Азбука классика; 2004 isbn 5 352 01025 2 icon«Последнее танго в Париже»: Азбука Классика; Москва; 2003 isbn 5 352 00917 3
Книга написана автором по его (совместному с Ф. Аркалли) сценарию и вышла в свет одновременно с фильмом Б. Бертолуччи с Марлоном...
«Лемони Сникет. Гадкий городишко»: Азбука классика; 2004 isbn 5 352 01025 2 iconЯнуш Вишневский Одиночество в Сети «Одиночество в Сети»: Азбука Классика;...
Герои «Одиночества в сети» встречаются в интернет чатах, обмениваются эротическими фантазиями, рассказывают истории из своей жизни,...
«Лемони Сникет. Гадкий городишко»: Азбука классика; 2004 isbn 5 352 01025 2 iconЯнуш Вишневский Одиночество в Сети «Одиночество в Сети»: Азбука Классика;...
Герои «Одиночества в сети» встречаются в интернет чатах, обмениваются эротическими фантазиями, рассказывают истории из своей жизни,...
«Лемони Сникет. Гадкий городишко»: Азбука классика; 2004 isbn 5 352 01025 2 icon«Воин Рэдволла»: Азбука классика; спб; 2003 isbn 5 352 00205 5 Оригинал:...
Страна Цветущих Мхов мягко мерцала в туманной дымке, купалась в нежных росах рассвета, расцветала под солнечными лучами полдня, таяла...
«Лемони Сникет. Гадкий городишко»: Азбука классика; 2004 isbn 5 352 01025 2 iconВпусти меня
Издательская Группа «Азбука-классика»; Санкт-Петербург; 2009; isbn 978-5-9985-0445-7
«Лемони Сникет. Гадкий городишко»: Азбука классика; 2004 isbn 5 352 01025 2 icon«Заводной апельсин»: Азбука; 2005 isbn 5 352 00694 8
«Заводной апельсин» – самое знаменитое произведение автора. Оно принесло ему мировую славу и одновременно скандальную известность...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница