Только предложений, но и ответов от наших издательств и журналов, когда и иностранные издатели метались по книжной ярмарке в Москве, как во время


НазваниеТолько предложений, но и ответов от наших издательств и журналов, когда и иностранные издатели метались по книжной ярмарке в Москве, как во время
страница14/26
Дата публикации28.04.2013
Размер3.16 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Журналистика > Документы
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   26

Что творится по тюрьмам советским,

Трудно, граждане, вам рассказать,

Как приходится нам, малолеткам,

Со слезами свой срок отбывать.

Но песня только чудилась ему. Глаз стоял в строю обкайфованный. Он

поймал неплохой кайф, когда удар березовой палкой пришелся ему по груди.

Мехля вернулся с Карухиным.

-- Рома сказал, что теперь будете петь,--добродушно сообщил

воспитатель,--давайте попробуем. Приготовились -- начали!

Отряд громко, быстро запел строевую. Глаз еле шевелил губами.

Сознание провалилось. В ушах теперь звучали две песни сразу: одна --

которую пел отряд, вторая -- "Гимн малолеток".

Когда строевая была спета, воспитатель похвалил ребят и сказал:

-- Давайте еще раз. Только теперь будем маршировать. Отряд затопал на

месте и затянул песню. А Глаз не шевельнулся. Сзади его толкнули, он пришел

в себя и, сообразив, что надо маршировать, зашагал на месте и подхватил

строевую.

-- Вот,-- сказал Карухин, когда кончили петь,-- сразу бы так -- давно

бы гуляли. -- Он помолчал и громко скомандовал: -- Разойтись!

Все повалили на улицу. Кто закурил, кто отправился на толчок, кто лег

на траву. Глаз сел на лавочку. Закурил. Мысли путались. Сознание работало

нечетко. Ему хотелось одного -- одиночества. Провалиться бы под землю и

побыть одному. Но земля не разверзнется и не поглотит его. Куда деться? Где

побыть одному? Если бы его толкнули сейчас с лавочки, он свалился б на

землю. Сил сопротивляться у Глаза не оставалось.

Такое состояние у него стало появляться все чаще и чаще, особенно после

избиений. Он начинал думать о Вере, и появлялся ее образ, но вскоре

расплывался, и на ее место всплывали отец или мать, но и они пропадали, и

появлялись другие близкие лица. Потом появлялся кто-нибудь незнакомый, и

Глаз часто моргал, стараясь прогнать его из воображения. Иногда с ним кто-то

разговаривал. То утешал его, то ругал, снова успокаивал и говорил: "Терпи,

терпи, Глаз, это ничего, это так надо. Ты должен все вынести. Ведь ты

выдюжишь. Я тебя знаю, что же ты скис? Подними голову. Одлян долго

продолжаться не будет. Ты все равно из него вырвешься".

На этот раз Глаз мысленно спросил говорившего: "Как же я вырвусь?

Отсюда многие хотят вырваться, но пока я знаю только двоих, тех, что

подкололи своего кента, и их, пропустив через толчок, отправили в тюрьму. Но

им полжизни отняли. Неужели и мне заработать вначале толчок, а потом

раскрутку? Я не могу убить человека, ведь я же никого не убивал. А если бы и

убил, все равно -- толчок. Единственное, что я могу сделать, -- убежать. Но

как я убегу? И не такие пытались -- их ловили, пропускали через толчок и

снова бросали в зону. Ну скажи, ну придумай, как вырваться из Одляна?"

Голос ответил Глазу: "Ты должен побыть здесь подольше. Тебе надо пройти

Одлян. Но преступлением из зоны не вырваться. Не выйдет у тебя ничего. Да,

не убить тебе ни вера, ни рога. Ведь и мужчину того ты не убивал. Из тебя в

Одляне хотят зверя сделать. Иначе станешь Амебой. Чтоб постоять за себя --

других надо бить. Рога и воры на свободе такими зверями не были. Зверями их

сделала зона. Чтоб не били их, они дуплили других и поднимались все выше и

выше. Одни стали рогами, другие ворами. Они тоже ни в чем не виноваты. Тебе

до них не подняться. Ты еще не приспособился к зоне. Ты волей еще живешь.

Придет время, и будет легче. А сейчас -- крепись. Помочь я тебе не могу. Ты

должен пройти через одлянские муки, да твои муки и не самые страшные, есть

пострашней, но с тебя и этих достаточно. Ведь многие живут в тыщу раз хуже

тебя! Амеба -- твой земляк -- на свободе был неплохим шустряком, а здесь --

сломался. Не опустись до Амебы. Иначе будешь рабом. Из вас здесь изготовляют

рабов. Чтобы работали, работали, работали... А воры и роги живут за ваш

счет. Начальство их зажать не может. Если их зажать -- в зоне произойдет

анархия. Воры поднимут вас, и от актива останутся перья. Воров не так много,

но их авторитет выше, чем у рогов. Крепись. Вырваться из Одляна ты должен

сам. Сам додумаешься -- как. Всех обманешь. Ты это можешь. Духом, я говорю

тебе -- духом не падай. Встань!"

Глаз соскочил с лавочки.

"Погуляй около отряда. Сходи в толчок. Беретку можешь в карман не

прятать. Никто с тебя ее сегодня не сорвет. Понял?"

-- Понял,-- сказал Глаз вслух и тут же посмотрел на другую лавочку.

На ней сидели ребята. Он подумал, не они ли ему сказали "встань", а

потом сказали "понял?". Нет, ребята разговаривали между собой и даже не

смотрели в его сторону. "Господи,-- взмолился Глаз,--кто же мне все это

говорил? Не рехнулся ли я? Как сегодня день прошел? Днем работали. Мехля еще

дуплил. Потом на обед. На второе плов был, то есть рис без масла и мяса.

Потом разучивали строевую. Потом Мехля нас опять дуплил. По грудянке он мне

сильно врезал. Потом я вышел на улицу и сел на лавочку. А потом? Потом я с

кем-то разговаривал. Но лица я не видел. Может, пока я сидел на лавочке, то

уснул и мне приснилось? Наверное, так и было. Но почему же я тогда не упал с

лавочки, если уснул? Почему же я не упал? А-а-а, в детстве мне говорили, что

я лунатик. Сонный в Падуне я несколько раз на улицу выходил. Сам, значит,

спал, а ногами ходил, и не падал, и даже по лестнице спускался. Да, еще я

помню, как я встал сонный и пил из кадки квас. Мать с сестрой тогда не

спали, и, когда я напился, они стали со мной разговаривать. Я отвечал им. А

сам в это время спал. Они поняли, что я сплю, и продолжали со мной

разговаривать. Когда я проснулся, то никак не мог понять, как же я очутился

в кухне. Неужели я опять стал лунатиком? Говорят, лунатики могут пройти по

гребню крыши и не упасть. Если бы я, сонный, встал, перелез через запретку и

ушел из зоны -- вот было б здорово! Говорят, лунатиков нельзя окликать, а те

они могут проснуться и упасть".

Глаз пошел в толчок. Оправился. Когда шел назад, вспомнил, что голос

ему сказал походить около отряда, а потом сходить в толчок и не прятать в

карман беретку. Теперь ведь так и вышло. Он, не думая об этом, погулял возле

отряда, потом ноги его сами понесли в толчок, и, главное, он даже не думал,

что надо спрятать беретку в карман, чтоб ее с головы не стащили.

"Неужели я начал от этого Одляна сходить с ума? Неужели сойду? Нет, с

ума сходить нельзя. Ведь если и правда сойду, мне все равно не поверят,

скажут, что я кошу. Нет, Господи, нет, с ума нельзя сходить. Что угодно,

только остаться в своем уме. Буду считать, что я пока в своем уме. И это мне

все приснилось. Интересно, а я узнаю, что я сошел с ума? Если сошел, то я же

не пойму, что я дураком стал. Вот у нас в Падуне Петя Багай. То ли он

дураком родился, то ли потом стал, а если стал, то он же не понял, что

теперь он дурак. Нет, если я так рассуждаю, то я, слава Богу, еще не дурак".

11
Долгожданная родительская конференция настала. Несколько сот родителей

вошли в зону. В течение целого дня им можно находиться с сыновьями. Родители

собрались на стадионе. С песнями, печатая шаг, отряды прошли вокруг

футбольного поля,

Когда смотр закончился, родителей пригласили в отряды. Глаз с отцом

гуляли по зоне. На этот раз отец не плакал. Смирился ли он с тем, что его

сын сидит в зоне, или сдерживал себя?

-- А тебе что,-- спросил отец,-- досрочно не освободиться?

-- Нет,-- ответил Глаз,-- придется сидеть все три года.

Кум так и не вызвал Глаза. Надежда, что из заводоуковской милиции

придет ответ и его заберут на этап, рухнула.

-- Бородин так и работает начальником уголовного розыска?

-- Работает.

-- Ты его часто видишь?

-- Да нет.

-- Если увидишь, скажи, что был у меня на свидании. Дела, мол, идут

хорошо. А главное, скажи ему, что я знаю одно нераскрытое преступление --

убийство -- и я бы мог им кое в чем помочь. Скажешь?

-- Скажу.

-- Скажи обязательно.

Родители принесли в зону много еды. Еду разрешали приносить в

неограниченном количестве. Воры и актив набили свои тумбочки банками. Завтра

они прихватят их на работу и курканут. На черный день.

На другой день в толчке все места были заняты. Пацаны месяцами

недоедали, а тут нажрались вволю.

Мест в Доме колхозника всем родителям не хватало. Алексей Яковлевич

снимал угол у работницы производственной зоны. По совету сына он договорился

с ней, чтоб она приносила Глазу на работу сгущенного молока. Отец оставил ей

пять банок сгущенки и денег, чтоб, когда кончится молоко, она бы еще купила.

Воры и актив гужевали целую неделю. У пацанов еда давно кончилась, а у

них запасы были неистощимы. Денег они тоже насшибали и теперь выпивали чаще.

Водяру в зону протаскивали в основном расконвойники, да и вольнонаемные их

не забывали. Когда ворам или рогам к водке хотелось мяска, для них кололи

кролика и жарили в кочегарке. В зоне было подсобное хозяйство--разводили

кроликов и другую живность, но на стол в столовую не попадало ни крошки:

съедали роги и воры. За кроликами ухаживал земляк Глаза. Он держался

высокомерно и с земляками не со всякими разговаривал, потому что ему от

воров и рогов поддержка была.

У какого-то бугра в курке копченая колбаса испортилась, и он выбросил

ее в кусты недалеко от отряда. К Глазу подошел Антон, к нему мать так на

родительскую и не приехала.

-- Глаз, колбасы хочешь?

-- Хочу,--ответил Глаз.

Антон подвел Глаза к подстриженному кустарнику.

-- Вот, бери, ешь.

В колбасе шевелились черви. Оценив шутку кента, Глаз рассмеялся. Они

сели на лавочку. Но тут Антона позвал Томилец. Глаз закурил и заметил Амебу,

который медленно, совсем не глядя в ту сторону, где лежала колбаса,

приближался к кустарнику. "Неужели Амеба к ней?" И точно. Подойдя к

кустарнику, Амеба сунул колбасу за пазуху и, не оглядываясь, пошел в толчок.

На следующий день у Амебы болел живот и он часто бегал в туалет.

По зоне прошел слух, что кто-то ковырнул посылочную и забрал часть

продуктов. В седьмом отряде многие пацаны стали грешить на Амебу: раз он из

толчка не выходит--в посылочную залез он. Его дуплили, а он плакал и

говорил: "Не лазил, не лазил я в посылочную". Истинного шушару так и не

нашли. Да и не искали особо, так как продуктов мало пропало.

После обеда зону построили на плацу, и хозяин в сопровождении офицеров

вышел на середину.

-- Ребята!--обратился он к воспитанникам.--С первого августа в колониях

несовершеннолетних вводятся режимы. Будет два режима: общий и усиленный.

Наша колония будет общего режима. Изменений в режиме содержания не будет.

Льготами, так как у нас режим общий, будете пользоваться теми же.

12
Дни, нанизанные на кулак, тянулись для Глаза и сотен воспитанников

мучительно медленно. Отбой, скорее бы отбой наступал--они ждали этого слова

и звука трубы с нетерпением. Расправляя постель, чтобы лечь спать, они знали

одно: ночь, целую ночь к ним никто не подойдет, ничего не потребует и целую

ночь их пальцем никто не тронет,

После отбоя Глаз накрылся с головой одеялом и плакал. В Падун его

потянуло. Он представлял, как идет по Революционной, главной улице села, и

навстречу ему попадаются знакомые. Он здоровается, но ни с кем не

останавливается. Глаз подумал: куда же ему идти дальше? С кем выпить бутылку

водки, ведь он только что освободился. Отсидел три года. "А пойду-ка я лучше

к Проворову и выпью водку с ним". В Падуне жил старик Проворов, сапожник без

одной ноги. У него, кроме сапожного инструмента и кровати, на которой он

спал, в доме ничего не было. Курил он махорку и был всегда навеселе. Жизнь

свою тяжкую он заливал горькой. И Глазу сейчас, на одлянской кровати,

захотелось с этим стариком выпить. Угостить его. Проворов обязательно

заплачет, тогда и Глазу можно будет уронить слезу. Старик поймет его.

А ночью Глазу снился сон. Будто он в наряде в столовой. И моют они

полы. Но там, где он пробежит, прижимая тряпку к полу, остаются грязные

следы его ног. У других ребят нет, а у него остаются. Бугор сделал

замечание, чтоб он протер подошвы, но и после этого следы оставались. Тогда

его стали дуплить. По голове. По грудянке. По почкам. Надеясь этим очистить

его подошвы. Но нет, следы оставались. Тогда ему приказали сбросить коцы. И

вот он моет босиком. Но теперь вместо грязных следов остаются кровавые.

Актив взбесился. Его снова бьют и приказывают слизать кровавые следы. Глаз

отказывается. Мелькают палки, и он падает на пол. Встает, и его снова бьют.

Вдруг активисты, взглянув на пол, увидели, что и от других пацанов на полу

остаются кровавые следы. Тогда они начинают избивать ребят, заставляя их

слизывать кровавые следы. Но ребята упорно отказываются. И вот один парень

после удара падает на пол и расшибает голову. У него струей бьет из головы

кровь, и в одно мгновение пол становится красным. Активисты в ярости

выбегают из столовой. Возвращаются с дужками от кроватей и начинают зашибать

ребят.

Глаз часто просыпался. Но когда засыпал, то снова видел этот кровавый

сон. Он снова проснулся, в поту, и подумал -- хорошо, что это не наяву. И

ему не захотелось засыпать, чтоб не видеть этот ужасный сон. Он лежал с

открытыми глазами и наслаждался ночью, наслаждался блаженной тишиной, когда

его не только не бьют, но и не кричат на него даже. Но сон все же его

одолел, и он опять попал в столовую под дужки актива.

На банке сгущенки, которую оставил отец, было написано, что сгущенное

молоко выработано на Ситниковском молочноконсервном комбинате. А Ситниково

не так далеко от Падуна. Эта банка так стала для Глаза дорога, будто он

встретил земляка.

В июне, когда у выпускников шли экзамены, Глаз написал заявление, что

учиться он в десятом классе, в который его перевели, не сможет. Что не

сможет учиться и в девятом, так как на свободе он школу только посещал, и

потому просил перевести его в восьмой класс. В конце августа его перевели в

третий отряд, так как в седьмом отряде восьмого класса не было.

В третьем отряде он прожил месяц. За это время его никто и пальцем не

тронул, но от этого ему было не легче. Все так же дергалась левая бровь, все

так же он каждый день ждал ударов. Но странное дело, его не били. Не

заставляли шестерить.

В третьем отряде порядок был лучше. Массовых избиений не было.

Воспитанников дуплили реже. В основном--за нарушения. Начальник отряда

Канторович был более требовательный. Воспитательная работа велась только с

активистами. И Канторович во всем полагался на актив. Да и не мог он иначе,

хотя и стремился. Порядки в зоне были заведены до него, и Канторович кулак
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   26

Похожие:

Только предложений, но и ответов от наших издательств и журналов, когда и иностранные издатели метались по книжной ярмарке в Москве, как во время iconПсихология
Р по делам издательств, полиграфии и книжной торговли. Москва, 3-й проезд Марьиной рощи, 41. Саратовский ордена Трудового Красного...
Только предложений, но и ответов от наших издательств и журналов, когда и иностранные издатели метались по книжной ярмарке в Москве, как во время iconКогда оппоненты нервничают
Лучшие работы по истории, философии, политологии как современных авторов-ученых риси, так и издания, «прошедшие испытанием времени»,...
Только предложений, но и ответов от наших издательств и журналов, когда и иностранные издатели метались по книжной ярмарке в Москве, как во время iconКомитет по культуре Санкт-Петербурга
На выставке наряду с продукцией известных издательств будут представлены малотиражные издания музеев, различных издающих организаций,...
Только предложений, но и ответов от наших издательств и журналов, когда и иностранные издатели метались по книжной ярмарке в Москве, как во время iconЛев Давидович Троцкий Преданная революция: Что такое СССР и куда он идет?
В маршале Тухачевском вполне основательно видели будущего генералиссимуса. В то же время многочисленные "левые" иностранные журналисты,...
Только предложений, но и ответов от наших издательств и журналов, когда и иностранные издатели метались по книжной ярмарке в Москве, как во время iconВы не найдете ответов на многие свои вопросы, но вы получите представление...
Из наших книг вы узнаете, как возникла группа хс и сложилась судьба их лидера — Сергея Изриги
Только предложений, но и ответов от наших издательств и журналов, когда и иностранные издатели метались по книжной ярмарке в Москве, как во время iconА нарушение синтаксических норм при построении различных предложений....
Чаще всего в задании А5 встречаются следующие типы предложений с однородными членами, в которых могут быть допущены грамматические...
Только предложений, но и ответов от наших издательств и журналов, когда и иностранные издатели метались по книжной ярмарке в Москве, как во время icon1 Зоопсихология как наука
Только за последние десять лет появился ряд новых журналов, а также сайтов Интернета, посвященных проблемам зоопсихологии, в периодических...
Только предложений, но и ответов от наших издательств и журналов, когда и иностранные издатели метались по книжной ярмарке в Москве, как во время iconДоклад под названием «Художник и его время»
Того не избавил, и мы живем в интересное время. Во всяком случае, оно не позволяет нам терять к нему интерес. И современным писателям...
Только предложений, но и ответов от наших издательств и журналов, когда и иностранные издатели метались по книжной ярмарке в Москве, как во время iconИнтервью беседы с Крисом Родли
Я глубоко признателен Дэвиду за юмор, доверие и душевную щедрость, вложенные им в работу над этой книгой. На сегодня записано двадцать...
Только предложений, но и ответов от наших издательств и журналов, когда и иностранные издатели метались по книжной ярмарке в Москве, как во время iconПрочитайте внимательно каждое из приведенных предложений и зачеркните...
Прочитайте внимательно каждое из приведенных предложений и зачеркните соответствующую цифру справа в зависимости от того, как Вы...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница