Только предложений, но и ответов от наших издательств и журналов, когда и иностранные издатели метались по книжной ярмарке в Москве, как во время


НазваниеТолько предложений, но и ответов от наших издательств и журналов, когда и иностранные издатели метались по книжной ярмарке в Москве, как во время
страница22/26
Дата публикации28.04.2013
Размер3.16 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Журналистика > Документы
1   ...   18   19   20   21   22   23   24   25   26
его.

Ему вспоминался дед. А перед дедом он был виновен, и чувство раскаяния

одолевало его. Коле шел седьмой год. Жили они тогда в Боровинке. Как-то

вечером дед не отпустил Колю на улицу: темнело и мороз ударил. Коля,

разобидевшись, расстриг у него на шубе петли. Утром дед стал собираться во

двор, а Коля наблюдал из соседней комнаты в щелочку. Дед надел шубу, взялся

за верхнюю петлю и хотел застегнуть ее, но петля соскользнула с пуговицы.

Дед взялся за вторую петлю... Затем, уже судорожно тряся рукой, он прошелся

по оставшимся петлям и горько заплакал.

И вот теперь, ровно через десять лет, прокручивая в памяти этот случай,

Глаз сказал: "Дедушка, прости меня".

...Утром его перевели в третий карцер. На взросляке кто-то отличился, и

его заперли в пятый. Пусть, как и Глаз, померзнет. Но только десять суток.

Взрослякам давали в два раза больше.

7
Глаза подняли в камеру к ментам. Войдя, он сразу заметил, что

коренастого мента нет. Вместо него -- новичок.

-- А где коренастый?

-- На этап забрали.

-- В КПЗ?

-- Нет, в зону. Он осужденный был.

-- А у вас что, и следственные и осужденные сидят вместе?

-- Да, вместе. Отдельных камер не дают. Тюрьма и так переполнена,--

отвечали бывшие менты.

"Что ж, раз нет коренастого, я вам устрою веселую жизнь. Отдельные

камеры вам подавай. Боитесь в общих сидеть..."

Из всех ментов Глазу нравился только Санька. Его сейчас забирали на

этап, в зону. В ментовскую. В Союзе было несколько зон, в которых сидели

бывшие работники МВД. Их в общие зоны не отправляли -- боялись расправы над

ними.

Санька был солдат из Казахстана. Но русский. Ему было всего

девятнадцать лет. Он сбежал из армии. Месяц покуролесил по Союзу, а потом

приехал домой, и его забрали. За самовольное оставление части ему дали два

года общего режима. Санька был отчаянный балагур, весельчак и юморист.

-- Что в армии, что в тюрьме,-- говорил он,-- один хрен. В армии бы мне

служить три года, а в зоне -- два. Я раньше домой приеду, чем те, с кем меня

в армию забирали. Аля-улю!

Служил он в войсках МВД здесь, в Тюмени. Охранял зону общего режима.

Двойку. Потому и попросился в ментовскую камеру.

На другой день на Санькино место посадили малолетку Колю Концова. Это

был обиженка. В камере над ним издевались. Он был с Севера, и земляков у

него было мало. Попал за воровство. Дали ему полтора года. Коля Концов был

тихий, забитый парень с косыми глазами, похожий на дурачка. Дураком он не

был, просто был недоразвитый. Медленно соображал, говорил тоже медленно и

тихо, рот держал открытым, обнажая кривые широкие зубы. Глаз сразу дал ему

кличку -- Конец.

Теперь Конец шестерил Глазу. Менты не вмешивались. Их это даже

забавляло. Если Конец медлил, Глаз ставил ему кырочки, тромбоны, бил в

грудянку. Конец терпеливо сносил. "Этот,-- думал Глаз,-- на зоне будет

Амебой. И даже хуже. Что сделаешь, такой уродился".

-- Конец,-- сказал как-то Глаз,-- оторви-ка от своей простыни полоску.

Да сбоку, там, где рубец. Конец оторвал.

-- А теперь привяжи к крышке параши.

Тот привязал.

-- И сядь на туалет.

В трехэтажном корпусе разломали печки, на их месте сделали туалеты и

подвели канализацию. Но туалеты пока не работали.

Конец стоял, глядя на Глаза ясными, голубыми с поволокой глазами.

-- Кому говорят, сядь!

Конец сел.

-- Вот так и сиди. Кто захочет в парашу, ты дергай за веревочку, крышка

и откроется. Понял?

-- Понял,-- нехотя выдавил Конец.

Менты, кто со смехом, кто с раздражением, смотрели на Глаза, но

молчали. Забавно им это было.

-- Итак, Конец, я хочу в туалет.

Глаз подошел к параше. Конец потянул за отодранный рубец, и крышка

откинулась. Оправившись, Глаз отошел, а Конец встал и закрыл крышку. Двое

ментов тоже оправились, воспользовавшись рационализацией. Они балдели.

В камере сидел один мент. В милиции уже несколько лет не работал. Попал

за аварию. В ментовскую камеру попросился сам: очко-то не железное, вдруг

кто-нибудь его узнает. Это был спокойный, задумчивый мужчина лет тридцати с

небольшим. Он был всех старше. Славой его кликали.

-- Глаз, что ты издеваешься над пацаном? -- вступился он за Конца.-- А

вы,-- он обратился к ментам,-- потакаете. Конец! -- повысил он голос.--

Отвяжи тряпку и встань. В тебе что, достоинства нет?

Конец отвязал и сел на шконку.

-- Слава,-- сказал Глаз,-- о каком достоинстве ты говоришь? Ему что

парашу открывать, что...

-- Раз он такой, зачем над ним издеваться?

-- Сидеть скучно. А тут хоть посмеемся.

Вечером Глаз с Концом играли в шашки. "Достоинство, говоришь! --

возмущался Глаз.-- Я покажу сейчас вам достоинство".

-- Конец, слушай внимательно,--тихо, чтоб не слышали менты, заговорил

он,--мы с тобой разыграем комедию. В окне торчит разбитое стекло. Вынь

осколок небольшой и начинай его дробить. Пусть менты заметят. Они спросят,

зачем долбишь, ты скажи, только тихо вроде, чтоб я не слышал,-- мол, Глаз

приказал. Спросят, для чего, ты еще тише скажи, что я приказал тебе мелкое

стекло набросать им в глаза. Если не сделаю, он меня изобьет. Бросать не

будешь. Мы их просто попугаем. Усек?

-- Усек.-- Лицо Конца расплылось в улыбке.

-- Сейчас закончим партию -- и ты начинай.

Конец долбил осколок коцем на полу. Когда стекло захрустело, менты

заперешептывались. Один мент, Толя Вороненко, подошел к Концу, пошептался с

ним, открыл парашу и выбросил в нее истолченное стекло.

"Нештяк, в натуре, очко-то жим-жим. Ладно, на сегодня хватит, а завтра

еще чего-нибудь придумаем".

На другой день Конец взял ложку и стал ее затачивать о шконку. Менты

переглянулись, и Вороненко сказал:

-- Конец, иди-ка сюда.

Конец стал перед ним.

-- Для чего ты точишь ложку? -- спросил он тихо.

Конец молчал.

-- Говори, не бойся.

-- Глаз сказал, чтоб я заточил ложку, а ночью, когда будете спать, чтоб

я вам кому-нибудь глотку перехватил. Говорит, порежет меня, если не выполню.

Вороненко отобрал у Конца ложку.

Через день Глаз сказал Концу:

-- Ты поиграй в шашки с Вороненко. И скажи ему по секрету, что я хочу

замочить одного из них. Отоварю кого-нибудь спящего по тыкве табуреткой и

начну молотить дальше. Скажи: кого Глаз хочет замочить, он еще не надумал.

Кто больше опротивеет, мол.

Конец передал это Вороненко, тот -- ментам.

В камере сидел земляк Глаза Юра Пальцев, однофамилец начальника

заводоуковской милиции. Пальцев тоже работал в медвытрезвителе, но

медбратом, или, как называют в армии, тюрьме и зоне, коновалом. Он у одного

работяги из Падуна вытащил десять рублей. За Пальцевым наблюдали давно.

Начальник уголовного розыска Бородин приехал к нему домой и с порога сказал:

"Ты зачем у Данильченко вытащил десять рублей?" Пальцев растерялся. Бородин

заметил это. "Не вытаскивал я никаких десять рублей". Бородин сел на табурет

возле стола. Оглядел кухню. Потом поднял клеенку на столе -- туда обычно

кладут деньги -- и вытащил десятирублевку. "Вот куда ты спрятал. Ах сукин ты

сын, позоришь органы".-- "Это не те деньги. Не те. Это жена положила".-- "Не

те? Нет те! Данильченко сказал, что у десятки уголок был оторван. Вот

видишь?" -- "А я говорю вам--не те!" И Пальцев завел Бородина в комнату и

вытащил из-за электросчетчика скомканную десятку. "Вот она!" "Ну и дурак,--

резюмировал Глаз, выслушав рассказ Пальцева.-- Зачем ты ему десятку показал?

Сказал бы, нет, не брал -- и все".

Пальцев был деревенский. Переживал сильно. Он и так был худой, а на

тюремных харчах дошел вовсе. Болела его душа -- жена дома осталась. Она и

так-то, признавался он Глазу, ему изменяла. Не девушкой он взял ее. Пальцев

показывал фотографию жены -- симпатичная, смуглая, с длинными волосами.

Заводоуковские менты, когда он сидел в КПЗ, несколько раз устраивали ему

личные свидания. А за это она отдавалась ментам. С удовольствием.

Перед отбоем Глаз подсел к Пальцеву. Глазу нравились его тельняшка и

солдатские галифе.

-- Давай, Юра, сменяемся брюками. Я тебе хэбэ, а ты мне галифе. В зоне

тебе все равно в них не ходить. А в моих разрешат. Юра согласился.

-- Тельняшку в зону тоже не пропустят,-- врал Глаз,-- а я по тюрьме

буду хилять, тебя вспоминать. Варежки тебе дам новые, шерстяные.

Пальцеву было жаль тельняшку. Но жизнь-то дороже. "Вдруг Глаз осерчает

и сонного табуретом начнет молотить?" -- думал он.

Глаз надел галифе, тельняшку и важно прошелся по камере, выпячивая

грудь. "В этой форме я приеду в КПЗ и на допросе скажу Бородину: вот

посадили Пальцева, а ему в тюрьме несладко живется, видишь -- я снял с него

одежду. Жалко ему станет Пальцева или нет?"

Ночью Глаз проснулся от шепота. Вороненко, свесившись со второго яруса,

тормошил Пальцева. Пальцев проснулся и закурил. У Глаза сон как рукой сняло.

Пальцев покурил, заплевал окурок, заложил руки за голову и остался

лежать с открытыми глазами.

"Уж не караулят ли они меня, чтобы я кого не замочил?"

Часа через два -- а как долго ночью тянется время! -- Пальцев, встав со

шконки, разбудил очередного мента.

Теперь ночное дежурство принял Володя Плотников. Он работал

надзирателем на однерке, что находилась через забор от тюрьмы. Посадили его

за скупку ворованных вещей. Соседи-малолетки обокрали квартиру и принесли

ему посуду. Он купил. А потом они попались и раскололись. Его заграбастали.

Он был членом партии, единственный из всех сокамерников. Ему было лет

тридцать. Он тоже скучал по жене, которую любил.

"Конечно, я могу сейчас встать, закурить. Подойти к табуретке, постоять

возле нее. Посмотреть на волчок. Подойти к двери. Послушать, не шаркает ли

по коридору дежурный. Плотников в этот момент будет за мной пристально

наблюдать. Только я подниму табуретку -- он заорет и разбудит всю камеру.

Вот будет потеха. Меня, конечно, сразу в карцер. А потом к ним не поднимут.

Ну-ка это все на хер. Они такие же зеки. Зачем их пугать?"

В камеру дня через два посадили здоровенного татарина. Татарин назвал

себя Николаем и сразу захватил верхушку в камере. Он обращался со всеми

запросто, будто всех знал давно, а тюрьма была для него дом родной. Татарин

был темнило. Трудно было понять, за что его посадили и как он попал в

ментовскую камеру. Он был высокий, психованный, целыми днями ходил по

камере. Размахивал длинными ручищами, когда что-нибудь объяснял, и держал

себя выше всех, зная наперед, что никто и ни в чем ему возразить не сможет.

Глаз больше других с ним разговаривал. Постепенно татарин стал

рассказывать о себе.

Давно, лет десять назад, он работал в милиции. Потом от него ушла жена,

и он стал пить. Допился до белой горячки. Чуть не убил человека. Но все

обошлось -- его подлечили. Потом опять стал пить и что-то украл. Его

посадили. Дали срок. Так он попал в пермскую ментовскую зону общего режима.

Освободился. Немного погулял и попал вторично. Теперь его направили в

иркутскую зону усиленного режима.

-- Хоть зоны и называются ментовскими,-- рассказывал татарин,-- но в

них и половины ментов нет. В них направляют зеков из других, обыкновенных

зон, ну, козлов всяких, а на этих зонах старого не вспоминают. Не важно, кем

ты был. Хоть министром внутренних дел. Тебя за это не обидят.

В начале шестидесятых годов, рассказывал татарин, в иркутскую спецзону

пригнали по этапу бывшего полковника. На воле он работал начальником

управления внутренних дел. Ему должны были вот-вот присвоить комиссара, но

он влип на взятке. На крупной, конечно. Его раскрутили. Дали восемь лет. В

зоне полковник ни с кем не кентовался. Жил особняком. Все молчал. И через

год сошел с ума. Еды ему не хватало. Он лизал чашки, собирал с пола корки

хлеба, а когда ему особенно жрать хотелось, он залезал в помойную яму и там

выискивал крохи. Он как был молчуном, так и остался, только все говорил себе

под нос: "Ту-ту". Из помойной ямы так и слышалось "ту-ту".

-- Так что,-- закончил свой рассказ татарин,-- вы, мелкие сошки, не

расстраивайтесь и не переживайте, что вас посадили. И не таких людей садят.

Отсидите -- умнее будете. Полковник десятками тысяч ворочал, а вы у пьяных

копейки забирали. На зоне научитесь, как надо по-крупному делать деньги. В

следующий раз, когда я с вами опять встречусь в тюрьме или зоне, я думаю, вы

уже попадете не за копейки. А будете, как полковник Ту-Ту.

Менты молчали. Они теперь не боялись Глаза. Перестали дежурить. Сейчас

они побаивались татарина и ему не перечили. А с Глазом были на равных. Глаз

рассказывал ментам свои похождения, а они с ним делились своим горем. По

воле они тосковали сильно. А Глаз, слушая мента-рецидивиста, набирался

опыта.

-- Парни! -- объявил однажды Глаз.--Я сотворю сейчас хохму. Сегодня

заступил новый дубак, он меня плохо знает.

Он оторвал от одеяла кромку и сплел веревку. Один конец привязал к

кровати, а другой накинул себе на шею: сел на пол и подтянул веревку, а чтоб

надзиратель не узнал его, надел шапку, сдвинув ее на глаза.

-- Ну, стучите.-- И Глаз откинул в стороны руки.

Менты забарабанили в дверь.

-- Чаго там? -- открыл дубак кормушку.

Перебивая друг друга, менты закричали

-- Удавился, удавился у нас один!..

Надзиратель посмотрел через отверстие кормушки в камеру и увидел зека,

сидящего возле кровати. С середины кровати к шее спускалась туго натянутая

веревка. Язык у зека вылез наполовину, на глаза съехала шапка, а ноги и руки

были раскинуты по сторонам. Зная, что камера ментовская, дубак, бросив

кормушку открытой, понесся к телефону. Не прошло и двух минут, как застучали

кованые сапоги и распахнулась дверь. В камеру вбежал дежурный помощник

начальника тюрьмы лейтенант Зубов. Он был без шапки и в одном кителе.

Галстук от быстрого бега повис на плече.

-- Петров, это ты, что ли, задавился?--спросил Зубов, тяжело вздохнув и

снимая галстук с плеча.

-- Я,-- ответил Глаз, убирая с лица шапку.

-- Ну и как на том свете?

-- Скучно, как в тюрьме.

Глазу горело пять суток, но лейтенант был добряк.

-- Не шути больше так, Петров,--кинул он на прощанье.

На днях осудили Плотникова и за скупку ворованных вещей дали полтора

года общего режима. Он с защитником написал кассационную жалобу и теперь

ждал результата. Глаз утешал Володю:

-- Тебе светил бы срок, если бы они доказали, что ты эту чертову посуду

купил, зная, что она ворованная. А ты ни на следствии, ни на суде не сказал,
1   ...   18   19   20   21   22   23   24   25   26

Похожие:

Только предложений, но и ответов от наших издательств и журналов, когда и иностранные издатели метались по книжной ярмарке в Москве, как во время iconПсихология
Р по делам издательств, полиграфии и книжной торговли. Москва, 3-й проезд Марьиной рощи, 41. Саратовский ордена Трудового Красного...
Только предложений, но и ответов от наших издательств и журналов, когда и иностранные издатели метались по книжной ярмарке в Москве, как во время iconКогда оппоненты нервничают
Лучшие работы по истории, философии, политологии как современных авторов-ученых риси, так и издания, «прошедшие испытанием времени»,...
Только предложений, но и ответов от наших издательств и журналов, когда и иностранные издатели метались по книжной ярмарке в Москве, как во время iconКомитет по культуре Санкт-Петербурга
На выставке наряду с продукцией известных издательств будут представлены малотиражные издания музеев, различных издающих организаций,...
Только предложений, но и ответов от наших издательств и журналов, когда и иностранные издатели метались по книжной ярмарке в Москве, как во время iconЛев Давидович Троцкий Преданная революция: Что такое СССР и куда он идет?
В маршале Тухачевском вполне основательно видели будущего генералиссимуса. В то же время многочисленные "левые" иностранные журналисты,...
Только предложений, но и ответов от наших издательств и журналов, когда и иностранные издатели метались по книжной ярмарке в Москве, как во время iconВы не найдете ответов на многие свои вопросы, но вы получите представление...
Из наших книг вы узнаете, как возникла группа хс и сложилась судьба их лидера — Сергея Изриги
Только предложений, но и ответов от наших издательств и журналов, когда и иностранные издатели метались по книжной ярмарке в Москве, как во время iconА нарушение синтаксических норм при построении различных предложений....
Чаще всего в задании А5 встречаются следующие типы предложений с однородными членами, в которых могут быть допущены грамматические...
Только предложений, но и ответов от наших издательств и журналов, когда и иностранные издатели метались по книжной ярмарке в Москве, как во время icon1 Зоопсихология как наука
Только за последние десять лет появился ряд новых журналов, а также сайтов Интернета, посвященных проблемам зоопсихологии, в периодических...
Только предложений, но и ответов от наших издательств и журналов, когда и иностранные издатели метались по книжной ярмарке в Москве, как во время iconДоклад под названием «Художник и его время»
Того не избавил, и мы живем в интересное время. Во всяком случае, оно не позволяет нам терять к нему интерес. И современным писателям...
Только предложений, но и ответов от наших издательств и журналов, когда и иностранные издатели метались по книжной ярмарке в Москве, как во время iconИнтервью беседы с Крисом Родли
Я глубоко признателен Дэвиду за юмор, доверие и душевную щедрость, вложенные им в работу над этой книгой. На сегодня записано двадцать...
Только предложений, но и ответов от наших издательств и журналов, когда и иностранные издатели метались по книжной ярмарке в Москве, как во время iconПрочитайте внимательно каждое из приведенных предложений и зачеркните...
Прочитайте внимательно каждое из приведенных предложений и зачеркните соответствующую цифру справа в зависимости от того, как Вы...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница