Только предложений, но и ответов от наших издательств и журналов, когда и иностранные издатели метались по книжной ярмарке в Москве, как во время


НазваниеТолько предложений, но и ответов от наших издательств и журналов, когда и иностранные издатели метались по книжной ярмарке в Москве, как во время
страница7/26
Дата публикации28.04.2013
Размер3.16 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Журналистика > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   26

полно народу. Ян хотел пойти на вокзал, но, увидев трех милиционеров на

углу, понял: людей туда не пускают.

Ян обошел привокзальную площадь и подошел к вокзалу с другой стороны.

Но и там стоял наряд милиции. Теперь до Яна дошло, что на перрон ему не

попасть и правительственный поезд не встретить. Все ходы и выходы перекрыты.

"Неужели мне не посмотреть Брежнева и всю правительственную делегацию?

Ладно,-- решил Ян,-- чтоб не прозевать поезд, я буду по мосту ходить".

Покурив, он поднялся по обшарпанным ступенькам на мост и стал расхаживать,

давя косяка на перрон, на котором стояли два генерала.

Но тут к Яну подошел средних лет мужчина в штатском и сказал;

-- Парень, хватит гулять. Давай отсюда.

Ян спустился с моста и больше на него не поднимался. Бродя около

вокзала и шмаляя сигареты, Ян прислушивался к разговорам празднично одетых

людей и вскоре узнал, что не один он хотел бы встретить правительственный

поезд. Желающих, особенно приезжих, было много. Всем хотелось посмотреть

Брежнева, Гречко и других военачальников.

Миловидная женщина объяснила Яну, что правительственная делегация

вначале остановится на часок-другой в гостинице "Интурист" или "Волгоград"

и, подкрепившись, поедет на Мамаев курган по улице Мира, а потом свернет на

проспект Ленина.

Ян ушел с привокзальной площади на улицу Мира и стал ждать. Там кишмя

кишело радостных людей. Жители города-героя, возбужденные, ждали

правительственную делегацию. Все движение городского транспорта в центре

приостановлено. Усиленные наряды милиции и солдат прохаживались по улицам.

Но вот со стороны главной площади показался бронетранспортер. В нем

стоял генерал-полковник Ефремов и в правой вытянутой руке держал горящий

факел. От него на Мамаевом кургане в зале воинской славы зажгут Вечный

огонь.

Бронетранспортер, а за ним и правительственные машины приблизились к

месту, где стоял Ян. Народ ликовал, повсюду слышались возгласы приветствия.

Ян стоял в толпе и, так как был невысокий, Брежнева не видел.

Он потопал на вокзал, сел в отходящую электричку и поехал на Мамаев

курган. Но электропоезд шел только до второго километра, одну остановку не

доезжая.

Ян вышел из вагона и пошел по шпалам. Подойдя к мосту, под которым

проходила автотрасса, Ян увидел, как по ней медленно едет бронетранспортер с

генерал-полковником Ефремовым, а следом за ним -- "Чайка". В передней машине

с открытым верхом стоят четыре человека и машут ликующему народу руками. Вот

"Чайка" подъехала ближе, и Ян отчетливо видит Брежнева, Он поднял перед

собой сомкнутые руки и машет ими, благодаря жителей Волгограда за теплый

прием. Еще двоих Ян не знал. А сзади всех, немного сгорбившись, стоит

министр обороны Советского Союза маршал Гречко.

Машины проехали, и Ян тронулся дальше.

К главному входу на Мамаев курган Ян решил не идти, а свернул за

мужчиной, который стал подниматься на курган, как только достигли подножья.

Сбоку маячила игла городской телевизионной вышки, и Ян сквозь

пожелтевшие листья деревьев, посаженных на кургане после войны, поглядывал

на нее. Пиджак он давно снял -- день выдался по-летнему солнечный, и Ян

готов был сбросить рубашку и брать вершину Мамаева кургана в одной майке.

На полдороге к памятнику-ансамблю Яна и других людей, поднимавшееся на

курган, остановили солдаты. Они цепочкой отсекли им путь к вершине, где

стояла пятидесятиметровая скульптура Матери-родины.

Прямо перед собой Ян увидел бетонную площадку. Это был дот или дзот --

он не знал, что это. На площадке стояли человек десять, в основном мужчины.

Они курили и уговаривали солдат, чтоб их пропустили на открытие

памятника-ансамбля. Солдаты были непреклонны и готовы были лечь костьми, но

не пропустить людей.

Народу у бетонной площадки собралось человек пятьдесят. Кто-то включил

транзисторный приемник -- передача об открытии мемориала уже началась. Голос

из приемника подхлестнул Яна, и он спрыгнул с бетонной площадки. Дальше шел

крутой спуск, возле которого стояли солдаты. Ян подумал, что если всем разом

кинуться с этого спуска, то солдат можно смять и прорваться на торжество.

Пусть многих и поймают, но за себя-то он был уверен: солдаты, обутые в

сапоги, его не догонят.

Все больше людей, мужчин и женщин подходили к спуску и уговаривали

солдат. Но солдаты выполняли приказ и пропустить никого не могли. Тогда Ян

решился: оттолкнув солдата, он с криком "за мной!", будто в атаку, ринулся с

крутизны. А за ним и многие ломанулись.

Ян несся стремительно. Бежать вниз было легко. Он выставил перед собой

локти и сшиб несколько солдат. Его прыжки достигали пяти и более метров. Он

едва касался земли, отталкивался и, чудом минуя деревья, летел вниз. Но вот

спуск кончился. Ян думал -- все, убежал. Но только он вышел из кустарника,

как увидел впереди себя шеренги солдат. Они опоясывали весь Мамаев курган, и

пробраться на торжество ни с какой стороны было невозможно. Ян оглянулся: за

ним шли около десяти мужчин. Он остановился и подождал их. Из кустарника еще

выходили люди. Всего стало человек пятнадцать. Ян затесался в середину

толпы, и толпа пошла к шеренгам солдат. Подойдя к ним, мужчина, что шел

впереди, спросил:

-- Кто тут у вас старший?

-- Сейчас он придет,-- ответил один из солдат.

Вскоре появился майор. Он был молодой, среднего роста, не строгий на

вид.

-- Так, товарищи,--обратился он к прорвавшимся,--давайте спускайтесь за

железную дорогу. Здесь находиться нельзя.

-- Товарищ майор, нас здесь немного, пропустите. Хотим открытие

посмотреть,--сказал мужчина, что старшего спрашивал, и Ян, чтоб лучше

слышать разговор, подошел к ним.

-- Я не могу вас пропустить,--ответил майор.--Вход по пригласительным

билетам.

-- Мне очень туда надо. Я даже обязан там быть. Мой отец погиб здесь,

на Мамаевом кургане.

-- Где вы работаете?

-- Я работаю в школе, директором.

Ян посмотрел на директора. На лацкане его черного пиджака красовался

поплавок с открытой книгой.

-- Что же вы не смогли достать пригласительный билет?

-- Не смог. Конечно, директор тракторного завода присутствует,

присутствуют, конечно, директора "Красного Октября" и "Баррикад" и их дети.

Но нам-то, нам как туда попасть? Чем мы хуже других?

Майор молчал.

По громкоговорителям были слышны выступления участников торжественного

открытия мемориала. Сейчас несся рыдающий голос Валентины. Терешковой, и Ян

очень жалел, что не увидел первую в мире женщину-космонавта.

Майор снова повторил приказание:

-- Отойдите, товарищи, за железную дорогу. Нельзя здесь стоять.

Тогда из толпы вышел высокий, крепкий мужчина в сером костюме, со

светлыми, свисающими в разные стороны волосами и, не называя майора по

званию, начал говорить:

-- Что вы нас за железную дорогу гоните, пропустили бы на открытие -- и

дело с концом. Я из Сибири специально приехал, а попасть не могу. В сорок

втором здесь, на Мамаевом кургане, мне руку оторвало, а теперь бегаю и

штурмую его, чтоб на открытие прорваться. Бежал, чуть протез не потерял.

Мужчина протянул майору руку-протез, чтоб тот убедился, что он правду

говорит. Ян взглянул на защитника кургана и увидел у него на груди колодки

отличия и орден Боевого Красного Знамени. Мужчина продолжал;

-- Мы тогда от немцев Мамаев курган обороняли, а вы теперь от нас, чтоб

мы туда не попали. Не смешно ли?

-- Вы пройдите, товарищ, к главному входу. Вас там в виде исключения,

может, и пропустят,-- сожалея, сказал майор.

-- Да был я там,--махнул здоровой рукой герой войны,--сказали, что по

приглашениям, и только. Вот я и подался в обход.

Майору стыдно стало, что защитника Мамаева кургана на открытие не

пропускают, и он куда-то исчез. Солдаты принялись уговаривать людей, чтоб

они спустились ниже на одну шеренгу. Толпа, поколебавшись, спустилась ниже.

Теперь другие солдаты принялись избавляться от нее. Понял Ян, что солдаты

отвечают каждый за свой коридор.

Постепенно люди, теснимые солдатами, спустились к железной дороге и

разбрелись кто куда.

Ян сел на землю и закурил.

Дождавшись, когда открытие Мамаева кургана закончилось, он устремился

вверх. Возле зала воинской славы Ян увидел военный духовой оркестр.

Музыканты складывали ноты и инструменты, собираясь уходить. Чуть поодаль

ходили саперы, прослушивая миноискателями землю. "Боятся, чтоб взрывчатку не

подложили".

Ян вернулся домой. Мужики сидели возле дома на скамейке и обсуждали

открытие Мамаева кургана, которое они смотрели по телевизору. Ян услышал,

что Брежнев с первого раза Вечный огонь в зале воинской славы зажечь не

смог. Он потух. И лишь только со второго раза вспыхнул.

Год назад, когда Ян жил в Падуне и учился в восьмом классе, ему

понравилась девочка из шестого. Звали ее Вера. Когда Яна выгоняли с уроков,

он шел к дверям шестого класса и наблюдал за ней. Она сидела как раз

напротив дверей на последней парте у окна и всегда, как казалось Яну,

внимательно слушала объяснения учителей, не глядя по сторонам. У нее были

коротко подстриженные черные волосы и задумчивые, тоже черные, глаза.

Директор школы, видя, что Ян слоняется по коридорам, иногда заставлял

его дежурить в раздевалке вне очереди, отпуская дежурных на уроки. Все равно

Ян болтается, уж пусть он лучше дежурит, а то в раздевалке часто веши

пропадают. Директор заметил: если в раздевалке дежурил Ян, вещи не

пропадали, А это просто объяснялось: во время дежурства Ян не крал вещи и

дружки его тоже воздерживались. Кроме того, он в раздевалку никого не

пускал, а всем одежду подавал в руки, боясь, что и в его дежурство могут

что-нибудь стащить.

Ученики вешали одежду по классам. У шестого класса была шестая вешалка,

а у Веры--второе место, и оно для Яна было священным. Оставшись в раздевалке

один, он подходил к Вериному пальто, прижимался щекою к воротнику, вдыхая

его запах, а потом надевал ее серые трикотажные перчатки и ходил в них.

Иногда он подходил к дверям шестого класса и ждал, когда Вера повернет

голову в его сторону. Тогда он поднимал руки и показывал ей, что он надел ее

перчатки. На перемене она шла в раздевалку и забирала их у него. Раз он

как-то попробовал надеть ее бордовое, с черным воротником пальто, но оно

было слишком мало, и он побоялся, что пальто разойдется по швам.

После занятий ученики бежали в раздевалку, стараясь первыми получить

одежду. Яна знали все, как и он всех, и потому, столпившись у решетчатой

двери, парни и девчата кричали: "Ян, подай мне пальто!"-- и называли место.

Ян в первую очередь подавал одежду тем, кого знал хорошо. Но если он сквозь

решетку замечал Веру -- а она стояла молча,-- он сразу брал ее пальто и

через головы столпившихся подавал ей.

Летом перед отъездом в Волгоград Ян два раза видел Веру в Падуне.

Первый раз -- на дневном сеансе в кино, а второй, и последний,-- около

магазина. Магазин был закрыт на обед, и она ждала открытия.

Вера была в легком платье, которое трепал ветер. Ян остановился

невдалеке и любовался ею.

Жила Вера в нескольких километрах от Падуна, и Ян видел ее редко.

В Волгограде Ян затосковал по ней. Ему хотелось хоть изредка ее видеть.

Но две тысячи километров отделяли его от любимой. И тогда он решил написать

ей письмо, но не простое, а в стихах.

В начале восьмого класса Ян начал писать поэму о директоре падунской

школы, но, зарифмовав несколько листов грязи об Иване Евгеньевиче, бросил.

Иссякло вдохновение хулигана.

Теперь он писал письмо в стихах Вере. Он хотел тронуть душу

тринадцатилетней девочки.

Здравствуй, Вера, здравствуй, дорогая, Шлю тебе я пламенный привет.

Пишу письмо тебе из Волгограда,

Где не вижу без тебя я свет.

Как только первый раз тебя увидел,

Я сразу полюбил тебя навек.

Поверь, что тебя лучше я не видел,

Короткий без тебя мне будет век.

Хочу тебе задать один вопрос я,

Ответишь на него в своем письме.

Ты дружишь или нет с кем, Вера,

Фамилия его не нужна мне.

Разреши тебя поздравить

С юбилейным Октябрем.

И желаю его встретить

Очень хорошо.

Ян не хотел подписывать письмо своим именем, так как был уверен, что

Вера ему не ответит. Такому вору и хулигану разве может отвечать такая

красивая девочка. После стихов он приписал, что сам он не из Падуна, а из

Волгограда, в Падун приезжал к родственникам, видел ее около магазина, а

местный парень сказал ему ее адрес и фамилию.

И Ян подписал письмо именем н фамилией соседа по коммунальной квартире,

мальчишки Женьки.

Вскоре мать Женьки протянула Яну письмо.

-- Что-то мой Женя в Сибирь никому не писал, а письмо пришло,--

улыбнулась тетя Зина.-- Но я поняла, что это тебе, и распечатывать не стала.

Ян взял письмо и с жадностью прочитал. Вера просила его фотографию. Как

быть? Не посылать же свою. Тогда она больше ни на одно письмо не ответит. И

Ян решил послать Вере фотографию какого-нибудь парня. "Женьки, соседа,

нельзя. Он совсем пацан. Надо кого-то постарше. Какого-нибудь парня из

училища. Может, Сергея Сычева? Ведь Серега, пожалуй, самый симпатичный из

нашей группы".

На другой день Ян поговорил с Сергеем и попросил у него фотографию. Но

тот был, как и Ян, приезжий, и фотографий у него не было.

-- Хорошо,-- сказал Ян,-- а если ты сходишь и сфотографируешься?

-- Но у меня денег нет,-- сказал Серега,-- и приличной одежды -- тоже.

Серега жил в общежитии.

-- Деньги у меня есть,-- Подбодрил его Ян,-- и рубашку с пиджаком мои

оденешь.

Скоро у Яна было пять фотографий Сергея. Одну он оставил ему на память,

другую вместе с письмом вложил в конверт и послал Вере. В письме -- теперь

он писал его не в стихах -- он тоже просил у Веры фотографию.

Приближался Новый год, и Ян, не дождавшись от Веры письма, за несколько

дней до наступления каникул поехал зайцем в Падун. Дорога в один конец

занимала двое суток.

Едва Ян объявился в Падуне, как его вызвал начальник уголовного

розыска. Сходив в школу на новогодний вечер старших классов и блеснув на нем

брюками, сшитыми по моде, Ян на другой день поехал в Заводоуковск в милицию.

Начальник уголовного розыска, Федор Исакович Бородин, предъявил ему с

ходу два обвинения -- две квартирные кражи.

-- Бог с вами, Федор Исакович, никого я не обворовывал. Сейчас я честно

живу и учусь в Волгограде. Да, раньше был за мной грех, но в эти дома я не

лазил...

-- Хватит!--прервал его Федор Исакович.-- Посиди в КПЗ, подумай.

Четверо суток Ян просидел в КПЗ. Каждый день его вызывал Бородин. "Если

сознаешься,--говорил он,--выпустим тебя, и ты поедешь учиться в Волгоград.

Не сознаешься -- посадим".

Но Ян стоял на своем, и его выпустили. Он решил рвануть в Волгоград.

Каникулы кончались.

Вечером у клуба Ян столкнулся с участковым. Николай Васильевич сказал:

-- Коля, мне Бородин сегодня звонил, ты у него в каком-то протоколе

забыл расписаться. Завтра утром, к десяти часам, приди в прокуратуру.

-- Не ходи,--сказал дома отец.--Уезжай в Волгоград. Хватит, и так

посидел.

-- А че бояться?-- возразил Ян.-- Если хотели посадить, то и не

выпускали бы. Распишусь в протоколе и вечером уеду.

На этом и порешили.

Утром Ян встал рано. Мать пельменей сварила. Отец достал бутылку

столичной.

-- Ладно уж, выпей стопку за счастливый исход.

В Заводоуковск, в прокуратуру, Ян поехал с сестрой Галей. Она была на

два года старше Яна, училась в Тюмени и тоже приехала на каникулы. Ян не

хотел с ней ехать, но настоял отец, чтобы знать, посадили его или нет, в

случае если сын не вернется.

В прокуратуру--небольшой деревянный дом, стоявший за железной дорогой,

неподалеку от вокзала,--Ян зашел смело. "Все,--думал он,-- распишусь -- ив

Волгоград вечером дерну".

Открыв дверь приемной, Ян спросил:

-- Можно?

-- А-а-а, Петров, подожди,-- сказал прокурор района, стоя на столе и

держа в руках молоток.-- Сейчас, вот прибьем гардину...

"Ну,-- подумал Ян,-- прокурор делом занят. Конечно, садить не будут".

Ян ждал молча. Сестра -- тоже. Но вот распахнулась дверь, и Анатолий

Петрович пригласил Яна:

-- Заходи.

Ян вошел. Приемная была просторная. За столом сидела средних лет

женщина, которая подавала прокурору гвоздь, когда он прибивал гардину.

-- Вот сюда,-- сказал Анатолий Петрович, и Ян последовал за ним.

Они вошли в маленький кабинет. Стол занимал треть комнаты. Прокурор

сказал Яну: "Садись",-- и Ян сел на стул, стоящий перед столом. Прокурор

достал какой-то бланк, положил на стол и пододвинул к Яну.

-- Распишись,-- сказал Анатолий Петрович,-- с сегодняшнего дня ты

арестован.

-- Что-что?-- спросил Ян.

-- Это санкция на арест. Распишись. Все. Хватит. Покуролесил,-- сказал

прокурор и, взяв черную, к концу утончающуюся ручку, вложил ее Яну в правую

руку.-- Распишись.

-- Вы в своем уме, Анатолий Петрович? Что вы мне суете?! Расписываться

я не буду.

Ян бросил ручку, и она покатилась по санкции, оставив на ней несколько

чернильных капель синего цвета одна другой меньше. Чернильные капли остались

на санкции примерно в том месте, где Яну надо было расписаться.

-- Вот вам моя роспись,--зло сказал Ян, не глядя на прокурора.

-- Хорошо. Расписываться ты не хочешь,--сказал прокурор, взяв ручку,

которая, описав по столу полукруг, остановилась возле отрывного календаря.--

Тогда напиши в санкции, что от подписи отказался.

-- Анатолий Петрович!--Ян повысил голос.--Вы что, за дурака меня

принимаете? Пишите сами, если это вам так надо, что я от подписи отказался.

Прокурор убрал санкцию в ящик стола и встал.

-- Пошли.

Ян через приемную вышел в коридор, где сидела сестра. Там его ждали два

милиционера. Ян сказал сестре: "До свидания"--и в сопровождении двух ментов

пошел к машине. "ГАЗ-69" с водителем за рулем стоял у ворот прокуратуры.

Ян сел на заднее сиденье, менты--по бокам от него, и машина покатила.

Водитель, парень лет тридцати, посмотрев на Яна, сказал:

-- Здорово, старый знакомый.

Ян промолчал.

-- Что, не узнаешь?

-- Узнаю,-- ответил Ян, слыша в голосе водителя не издевательство, а

сочувствие.

Водитель летом поймал Яна около поезда, когда он хотел уехать на крыше

вагона со своими друзьями в Омутинку, чтоб обворовать школу. Робка с Генкой

разбежались в разные стороны, а водитель схватил Яна за шиворот--Ян не

заметил тогда его ментовскую, без погон, рубашку. Ян попытался выскользнуть

из пиджака, надеясь оставить его в цепкой ментовской руке, а самому убежать:

в карманах пиджака у Яна ничего не было. Но водитель другой рукой сжал его

локоть. Так он и провел Яна по перрону вокзала в ментовку. Дежурный по

линейному отделу милиции отпустил Яна--зайцы ему не нужны.

"Если б ты меня тогда не поймал,--подумал Ян,--мы бы уехали в тот день

в Омутинку. И тогда бы нам не попался в тамбуре тот мужик, которого мы

грохнули".

-- Ну вот, доездился,--сказал водитель,--такой молодой-- и в тюрьме

будешь сидеть.

Ян промолчал, и водитель больше с ним не заговаривал. Он понимал, что

парню не до разговора.

Через неделю Яна с этапом отправили в тюрьму и вот теперь привезли в

КПЗ для закрытия дела.

4
Дело Яну закрывал следователь прокуратуры Иконников, Иконников был

пожилой, сухощавый, чуть выше среднего роста, седой и казался Яну

старикашкой. Сын Иконникова -- Ян знал это -- за какое-то крупное

преступление схлопотал около десяти лет.

После закрытия дела Яна отвезли в тюрьму.

Вскоре в камеру бросили новичка. Он был крепкого сложения, ростом выше

всех, с наколками на руках. Поздоровавшись, он положил матрац на свободную

шконку и встал посреди камеры, небольшими, глубоко посаженными, хитрыми

глазами оглядывая ребят. В его взгляде не было испуга, и пацаны, особенно

Миша, державший мазу в камере, задумались: а не по второй ли ходке этот

парень? Надо начинать разговор, и Миша спросил:

-- Откуда будешь, парень?

-- Из Тюмени,-- коротко ответил тот.

-- А где жил? Парень объяснил.

-- По первой ходке?

-- По первой.

-- Какая у тебя кличка?

-- Чомба.

Миша не стал называть свое имя и протягивать новичку руку. Узнав, за

что попался Чомба -- а посадили его за хулиганство,-- Миша закурил и лег на

шконку, поставив пятку одной ноги на носок другой.

Чомба сел на кровать рядом с Яном и сказал:

-- Я рубль принес. Надо достать его.

-- А где он у тебя? -- поинтересовался Ян.

-- В ухе.

Ян помог Чомбе вытащить из уха рубль, который он затолкал глубоко, а

Миша, не вставая со шконки, сказал:

-- На деньги в тюрьме ничего не достанешь. Если они на квитке, тогда

отоваришься.

После ужина Миша сказал Чомбе:

-- Сейчас мы тебе прописку будем делать. Слыхал о такой?

-- Слыхал. Но прописку делать я не дам.

Камера молчала. Чомба бросал вызов. Медлить было нельзя, и Миша

спросил:

-- Это почему ты не дашь делать прописку, а?

-- Не дам, и все.

-- Прописку делают всем новичкам. Сделаем и тебе.

Парни сидели по иконкам и молчали.

-- Я же сказал, что прописку вы мне делать не будете.

-- Может, ты еще скажешь, что и игры с тобой не будем проводить?

-- И игры тоже.

Будь на месте Чомбы Ян, его с ходу бы вырубили. Но Чомба сидел на

шконке, держа на коленях огромные маховики. Миша стоял возле стола и близко

к Чомбе не подходил. Он понимал, что, если он схватится с Чомбой, парни на

помощь не придут.

Ян в душе был за Чомбу, но, как и все ребята, молчал.

-- Чомба, не лезь в бутылку, прописку и игры делают всем.

-- А я не лезу. Сказал, что ни прописки, ни игр со мной делать не

будете.-- Чомба встал со шконки.-- Все мои кенты по нескольку ходок имеют и

рассказывали мне, что такое прописка, игры и так далее.

Миша медленно сбавлял обороты. Стыкаться с Чомбой ему явно не хотелось.

Неизвестно, кто кого вырубит. Если его, то он потеряет авторитет.

Так сила и решительность одолели неписаные тюремные порядки.

Через некоторое время Яну вручили обвинительное заключение. Он

расписался в бумагах, что числится теперь за прокурором, а потом -- за

судом.

Когда Яна забирали на этап, он получил от Миши увесистый пинок под зад.

Это был тюремный ритуал -- пинать под зад всех, кого забирали на суд, чтоб в

тюрьму после суда не возвращаться.

В "столыпине", сдавленный заключенными, Ян ехал в приподнятом

настроении. Он надеялся получить условное наказание и представлял, как,

освободясь, поспешит в Волгоград, где его ждет письмо и фотография Веры. Он

даже жалел, что не переписал тюремную инструкцию, которая в простенькой

рамке висела под стеклом над парашей. Тюремную инструкцию ему хотелось

показать друзьям и рассказать, какие строгие порядки в тюрьме.

В КПЗ, в камере, Ян встретил друга, Володю Ивлина, подельника Роберта.

Роберт Майер еще осенью, приехав из Новосибирска, подрался в Падуне с

незнакомым парнем. У парня упала шапка, и Робка, подняв ее, перепутал

головы: заместо головы парня он надел шапку на свою. Парень заявил в

милицию, и Робку за грабеж осудили на три года.

Эту сцену наблюдал Володя Ивлин, и он сразу свалил из Падуна.

Заводоуковск объявил на него всесоюзный розыск, и его взяли в Душанбе, где

он устроился на работу. Теперь он ждал суда. Вова, в общем-то, не унывал, он

не по первой ходке шел, и большой срок ему не горел. Но на Роберта он в

обиде был: Володю привлекали как соучастника и подстрекателя.

-- Ян, в натуре,-- тихонько говорил Вова, чтоб зеки не слышали,-- я же

о вас все знаю. Знаю, что вы мужика грохнули, кое-какие кражи знаю, но я не

козел -- ты знаешь меня, и хоть я и в обиде на Робку, но не вложу вас.

Через день Яна забрали на суд, и Вова дал ему пинка под зад.

-- Пошел,-- сказал он,-- чтоб с суда не возвращался.

Прокурор запросил Яну четыре года лишения свободы.

Судья предоставил последнее слово Яну. В КПЗ Ян несколько дней сидел в

одной камере с местным малолеткой, который только что освободился из

бессрочки {sup}4{/sup},[{sup} {/sup}{sup}4{/sup} Бессрочка -- так назывались

на жаргоне детские воспитательные колонии (сейчас -- специализированные

ПТУ). Туда сажают за нарушения и преступления детей, не достигших

четырнадцати лет, так как уголовная ответственность наступает с

четырнадцатилетнего возраста. Дети должны сидеть в этих колониях без срока,

пока не исправятся. Бывает, что дети в бессрочках совершают новые

преступления, и, если им исполнилось четырнадцать лет, их судят, дают срок и

переводят в воспитательно-трудовые колонии.] и малолетка научил Яна

одиннадцати магическим словам, которые должны подействовать на судью, и

после них, как думал Ян, ему точно дадут условный срок. Слова эти надо

говорить в последнем слове, в самом конце, И еще Ян решил сказать про

цыганку, которая якобы ему нагадала тюрьму, а суд -- рассчитывал он --

вопреки предсказаниям цыганки возьмет и не вынесет ему суровый приговор. И в

какой-нибудь газете появится информация под заголовком "Предсказание цыганки

не сбылось". В ней будет говориться, что пятнадцатилетнему парню цыганка

нагадала тюрьму, но советский суд дал ему год условно. Не надо, мол, верить

цыганкам...

Ян говорил сбивчиво. В одной краже признавался, другую отметал. Но

закончил он четко.

-- Граждане судьи,-- громко сказал он,-- незадолго до того, как меня

посадили, цыганка в поезде нагадала мне, что меня ждет тюрьма.

Ян замолчал, судья и заседатели улыбнулись, а секретарь суда --

молоденькая девчонка -- оторвала взгляд от бумаг и посмотрела на Яна. В зале

негромко засмеялись.

Одиннадцать магических слов надо было проговорить как можно плаксивей,

и он их проговорил:

-- Граждане судьи! Дайте мне любую меру наказания, только не лишайте

свободы.

После перерыва судья взяла отпечатанный приговор, а Ян посмотрел на

пустое место, где сидел прокурор. Не пришла на приговор и защитник. Судья

стала читать:

-- "Именем Российской Советской Федеративной Социалистической

Республики..."

Ян, слушая, многое пропускал мимо уха -- "народный суд Тюменской

области... разбирал в открытом судебном заседании дело по обвинению Петрова

Николая Алексеевича... по статье сто сорок четвертой, части второй.

Уголовного кодекса РСФСР, установил: подсудимый Петров, пользуясь тем, что в

доме Серовых никого нет, так как Серовы выехали в отпуск, ночью подбором

ключей открыл замок, проник в квартиру и совершил кражу костюма, разных

пластинок в количестве около восьмидесяти штук, кожаных перчаток, лампы от

радиолы и запасных частей к мотоциклу, всего на сумму двести двадцать

рублей. На другой день краденые пластинки, перчатки, свитер серого цвета

принес к гражданину Клычкову. Свитер и перчатки продал Клычкову за ноль

целых пять десятых литра водки, отдал Клычковым девять пластинок, а

остальное унес обратно. В июле месяце Петров, также зная, что гражданин

Трунов выехал в отпуск и в квартире никого нет, ночью оторвал доску на

фронтоне, проник на чердак дома, с чердака в квартиру и совершил кражу двух

кителей, фетровой шляпы, офицерского ремня, двадцати штук патронов и

облигаций разных займов на сумму три тысячи триста семьдесят пять рублей.

Всего на сумму без облигаций на девяносто шесть рублей. Подсудимый Петров

виновным признал себя частично и пояснил, что кражу в квартире Трунова

совершил он, а в квартиру Серовых не лазил... Потерпевший Серов просит

удовлетворить заявленный им гражданский иск в сумме двухсот двадцати рублей,

потерпевший Трунов от поддержания иска отказался. На основании изложенного

суд, руководствуясь... приговорил: Петрова Николая Алексеевича по статье сто

сорок четвертой, части второй, Уголовного кодекса РСФСР признать виновным и

определить меру наказания три года лишения свободы с отбытием в колонии для

несовершеннолетних...".

В тюрьме Ян попал в камеру осужденных на третьем этаже. Теперь он часто

писал письма домой и в Волгоград. Мать написала ему, что через неделю из

Волгограда приезжает сестра.

Дней через десять его повели на вахту на свиданку.

-- Тебе, Коля, пришло письмо от Веры,-- сказала Татьяна.

Письмо было адресовано соседу Жене. Вместе с письмом Ян достал из

конверта фотографию и удивился. С фотографии на него смотрела не Вера, а ее

старшая сестра Люда. Она была сфотографирована рядом с радиолой,

пышногрудая, красивая, с аккуратно зачесанными назад волосами. "Почему Вера

выслала фотографию сестры?" -- с горечью подумал Ян.

Он развернул двойной тетрадный лист в клеточку и с жадностью стал

читать;

"Здравствуй, Женя!

С приветом я. Ну, как ты провел Новый год? Я провела его весело. Ездила

на лыжах и на коньках. Конечно, на коньках не ездила, а каталась. Елка у нас

была 30, одних седьмых классов. Она кончилась в 11 часов. Потом шли по шоссе

домой и пели песни. После этого маленько простудилась, ну ничего, все

прошло. Вот уже два дня занимаемся в школе. Все идет нормально. Уроки пока

не учишь, а так себе, только отсиживаешься. Не знаю, что писать еще. Пиши

скорее, только побольше.

Извини, что написала всякую чушь, но я не виновата -- в голову больше

ничего не пришло.

До следующей встречи в письме.

Вера.

Да, еще позабыла, здесь одна девушка просила у меня чей-нибудь адрес.

Ты не можешь дать?"

Письмо было с ошибками, но Ян в русском языке сам не был силен и потому

не заметил их. Он прочитал письмо во второй раз. "Господи, ведь это

Верочкины слова, и я прочитал их. Я все равно не буду сидеть три года. Батя

поможет мне освободиться. И тогда я снова через письма буду с Верой

встречаться. Скорей бы",--подумал Ян и спросил женщину:

-- А фотографию можно у себя оставить?

-- Нет. Ни письма, ни фотографии на свиданке нельзя передавать. Пусть

она тебе пошлет по почте.

-- Таня,-- сказал тогда Ян сестре,-- меня скоро должны забрать на этап,

в колонию. Вышлешь мне фотографию туда. Я сразу напишу письмо, как приеду.

Ян попрощался с сестрой, и его отвели в камеру.

Через несколько дней, после ужина, в камеру бросили двоих пацанов. Они

были с Севера, и один из них был боксер. Ребятам об этом сообщили по трубам.

После отбоя вся камера, когда новички уснули, решила спрятать у боксера

коцы. Ян предложил подвесить их к решетке за раму, а утром боксер встанет и

начнет их искать. Не найдя, попрет, наверное, на камеру. Ребята договорились

в случае драки скопом кинуться на боксера. Распределили, кому хватать

швабру, кому скамейки и табуреты. Ребята боксера конили: здоровый он был и

по-мужицки крепок.

Утром после подъема все шустро вскочили. Боксер искал под своей шконкой

коцы. Спрашивать у пацанов не стал. Он шлепал по камере в одних носках и на

оправку в туалет босой не пошел. Разутый, он смирно сидел на шконке,

стараясь не встречаться с ребятами взглядом. Хоть и бычьей силой обладал

боксер, но коц требовать не стал, поняв, что стыкаться придется со всей

камерой.

Ночью малолеток ошмонали, выдали сухой паек -- буханка черного

непропеченного хлеба и маленький кулечек кильки -- и на "воронках" отвезли

на вокзал.

Столыпинский вагон многие ребята видели впервые. Всех закрыли в одном

купе, и поезд тронулся в сторону Свердловска. В вагоне стояла духотища. Ян

зашел в купе первый и занял третью полку. Лежать было хорошо, большинство же

пацанов еле уместились внизу.

Ребята приутихли. Каждый думал о зоне. Куда их везут? Как они жить

будут?

Через неделю шестерых пацанов, в том числе и Яна, из свердловской

тюрьмы забрали на этап в Челябинск.

В челябинской тюрьме Ян пробыл недолго--и снова "столыпин". Теперь

парни знали, что везут их в одлянскую колонию.

Так как ребятам до станции Сыростан ехать было часа три, конвойный

коленкой запихал последнего малолетку в купе и задернул решетчатую дверь.

"столыпин" был переполнен.

Стояла весна. Окна в "столыпине" еще не открыли, солнце накалило вагон,

да и зеки надышали. Парни, прижавшись друг к другу, истекали потом. Все они

были в зимней одежде. Хотелось пить, но конвой воды не давал, так как из

Челябинска только что выехали.

Взросляки материли конвой, называя солдат эсэсовцами. Солдаты, как

овчарки, огрызались и советовали придержать языки, обещая кой-кому посчитать

ребра.

Через час зеки запросились в туалет, так как конвой все же напоил их

водой. Но солдаты попались лентяи и водить в туалет не хотели. Тогда зеки

стали кричать и требовать начальника конвоя. Он пришел и дал солдатам

указание водить на оправку, а то самые отчаянные пообещали ему оправляться

через решетку в коридор.

Один парень от духоты и жарищи потерял сознание, и малолетки стали

требовать начальника конвоя. Он пришел и приказал солдатам занести парня к

себе в купе. Там парень пришел в себя и до самого Сыростана, как король,

просидел в служебном купе.

Но вот поезд остановился! и малолетки, щурясь от солнца, выпрыгнули на

землю. Здесь их ждал лагерный конвой.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   26

Похожие:

Только предложений, но и ответов от наших издательств и журналов, когда и иностранные издатели метались по книжной ярмарке в Москве, как во время iconПсихология
Р по делам издательств, полиграфии и книжной торговли. Москва, 3-й проезд Марьиной рощи, 41. Саратовский ордена Трудового Красного...
Только предложений, но и ответов от наших издательств и журналов, когда и иностранные издатели метались по книжной ярмарке в Москве, как во время iconКогда оппоненты нервничают
Лучшие работы по истории, философии, политологии как современных авторов-ученых риси, так и издания, «прошедшие испытанием времени»,...
Только предложений, но и ответов от наших издательств и журналов, когда и иностранные издатели метались по книжной ярмарке в Москве, как во время iconКомитет по культуре Санкт-Петербурга
На выставке наряду с продукцией известных издательств будут представлены малотиражные издания музеев, различных издающих организаций,...
Только предложений, но и ответов от наших издательств и журналов, когда и иностранные издатели метались по книжной ярмарке в Москве, как во время iconЛев Давидович Троцкий Преданная революция: Что такое СССР и куда он идет?
В маршале Тухачевском вполне основательно видели будущего генералиссимуса. В то же время многочисленные "левые" иностранные журналисты,...
Только предложений, но и ответов от наших издательств и журналов, когда и иностранные издатели метались по книжной ярмарке в Москве, как во время iconВы не найдете ответов на многие свои вопросы, но вы получите представление...
Из наших книг вы узнаете, как возникла группа хс и сложилась судьба их лидера — Сергея Изриги
Только предложений, но и ответов от наших издательств и журналов, когда и иностранные издатели метались по книжной ярмарке в Москве, как во время iconА нарушение синтаксических норм при построении различных предложений....
Чаще всего в задании А5 встречаются следующие типы предложений с однородными членами, в которых могут быть допущены грамматические...
Только предложений, но и ответов от наших издательств и журналов, когда и иностранные издатели метались по книжной ярмарке в Москве, как во время icon1 Зоопсихология как наука
Только за последние десять лет появился ряд новых журналов, а также сайтов Интернета, посвященных проблемам зоопсихологии, в периодических...
Только предложений, но и ответов от наших издательств и журналов, когда и иностранные издатели метались по книжной ярмарке в Москве, как во время iconДоклад под названием «Художник и его время»
Того не избавил, и мы живем в интересное время. Во всяком случае, оно не позволяет нам терять к нему интерес. И современным писателям...
Только предложений, но и ответов от наших издательств и журналов, когда и иностранные издатели метались по книжной ярмарке в Москве, как во время iconИнтервью беседы с Крисом Родли
Я глубоко признателен Дэвиду за юмор, доверие и душевную щедрость, вложенные им в работу над этой книгой. На сегодня записано двадцать...
Только предложений, но и ответов от наших издательств и журналов, когда и иностранные издатели метались по книжной ярмарке в Москве, как во время iconПрочитайте внимательно каждое из приведенных предложений и зачеркните...
Прочитайте внимательно каждое из приведенных предложений и зачеркните соответствующую цифру справа в зависимости от того, как Вы...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница