Культура


НазваниеКультура
страница14/25
Дата публикации27.03.2013
Размер3.37 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Культура > Документы
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   25
Глава VI

14 Рамануджа (ум. 1137) был вождем секты вайшнара в Южной Индии и является классическим представителем теис­тической формы ведантистской философии — вишишта-адвайты, или умеренного монизма, в противоположность чистому монизму (адвайте) Шанкары. В отличие от последнего Раману­джа учил, что аскет должен исполнять обязанности своей касты и оставаться верным Закону Деяний (Прим. К. Доусона.)

Benedict Р.. Patterns of Culture. 1935. P. 59-60.

6 Ibid. P. 96.

17 Берос, верховный жрец большого храма Бэла в Вавило-
не, написал образцовую историю Вавилонии на греческом язы-
ке и посвятил ее Антиоху I. Манефон — также жрец, создав-
ший подобное произведение по египетской истории для Птоле-
мея II. Хотя обе эти истории были утрачены, сохранившиеся
от них списки династий явились основой для истории древнего
мира вплоть до открытий современной археологии и еще в наше
время обладают некоторым значением (Прим. К. Доусона.)

18 О Мангайе, маленьком островке в группе островов Кука,
Г. М. и Н. К. Чедвик пишут: «На протяжении многих веков это
была, возможно, самая грамотная община в мире среди себе
подобных» (Chadwick Н. М. and N. К. The Growth of Literature.
III. P. 232). Мистер Джилл в основном обязан своей информа-
цией Тереаваю (Tereavai), последнему жрецу акульего бога
Тиайо, а впоследствии — дьякону Лондонского миссионерско-
го общества (Прим. К. Доусона/)

19 Предательство клерков (франц.). Так называлась снискавшая шумный успех книга публицистики Ж. Бенда (1927),
обвинившая интеллектуалов в политической ангажированности и отступничестве.
источники РЕЛИГИОЗНОГО ЗНАНИЯ И РЕЛИГИОЗНЫЕ ОРГАНЫ ОБЩЕСТВА
(III) Царская власть

Важное значение религиозных функций царской влас­ти в древнем обществе. Воплощение сакральной влас­ти в личном представителе. Мана и божественное пра­во царей. Миф о божественном происхождении. Цар­ская власть и диффузия культуры. Царская власть и происхождение архаической культуры на Ближнем Востоке. Традиция божественной царской власти в Египте. Царь и культ мертвых. Царь и поклонение богу Солнца. Апофеоз умершего царя и догмат о царском бессмертии. Моральная ответственность царской вла­сти. Египетская богиня правосудия. Ассоциация пра­восудия в Египте с божественным царем, с одной сто­роны, и со страшным судом над душой — с другой. Универсалистские тенденции в египетской теократи­ческой монархии. Религиозная реформация Эхнатона в XIV веке до нашей эры. Параллели египетской сак­ральной власти в современных африканских культу­рах. Сохранение традиции священной монархии в вы­сших культурах.




158

К. Доусон. Религия и культура

Глава VI

159


I
Если жречество представляет собой классический] тип социального органа, созданного в специфически ре­лигиозных целях, то царская власть — это тип института, который существует для особой политической функ­ции, но который обязан социальным престижем своему религиозному или божественному характеру. С начала истории царь отличался от тирана, судьи или должност­ного лица благодаря тому, что обладал харизмой, или божественным мандатом, отделявшим его от других людей; так что даже сегодня корона или скипетр, являющиеся символами этого сакрального характера, остаются эмб­лемой королевской власти, как они были ей пять тысяч лет назад. Несомненно, эти вещи сегодня имеют остаточ­ный и антикварный характер и более не олицетворяют живых сил ни в политической, ни в религиозной сферах. Но они не сохранились бы во враждебной атмосфере современности, не будь исключительно глубоко укоренены в традиции культуры, и чем глубже мы погружаемся в своих исследованиях истоков нашей и всякой другой цивилизации, тем значительнее место, занимаемое цар­ской властью как в религиозной, так и в социальной модели жизни и мысли.

Мы видели, какое большое значение имела в первобытной религии идея трансцендентной или сверхъестественной силы. Но эта вера первоначально не была связана с наиболее ранними формами политической власти. Старая идея о том, что первобытное общество управлялось деспотически властью «сильнейшего» — идея, по­явившаяся в средневековой литературе и доживающая свой век во фрейдистской теории первобытной человеко­образной орды, — не подкрепляется данными этнологии.

Наоборот, по всей видимости, простейшие и наиболее первобытные типы общества, какие мы находим в Аркти­ке, в Австралии, среди пигмеев и бушменов, являются демократическими или геронтократическими, в то время как абсолютная власть военного вождя, оказавшая столь сильное впечатление на первых европейских путеше­ственников в Западной Африке, Уганде, Зулуланде и Ро­дезии, была продуктом относительно развитого типа со­циальной организации. Сакрализация власти в официаль­ном институте не происходила до тех пор, пока процессом социальной дифференциации не была подготовлена почва для этого.

С другой стороны, идея о том, что называемое нами «даром лидерства» обладает сверхъестественным каче­ством или происхождением, которое сродни дару проро­чества, является весьма древней идеей. Мы видим эту идею в ее простейшей форме в библейской истории Сам­сона — сильного человека, борца за права своего угне­тенного народа, на которого неожиданно сходит дух Яхве, так что тот без посторонней помощи разбивает филис­тимлян (Судей 14, 6; 15, 14-16). Эта сверхчеловеческая сила, проявляющаяся в неожиданном взрыве энергии или в некоем непредвиденном решительном действии, на­столько далека от наших собственных религиозных тра­диций, что нам весьма трудно осознать ее религиозный характер. Среди новых писателей Гёте почти одинок в своем сочувственном понимании этой силы, и хотя он в Первую очередь интересуется ее проявлением в форме Поэтического гения, его анализ данной силы в «Поэзии и правде» разъясняет гораздо больше, если применить его к первобытной религии.

«Это было, — пишет он, — нечто дающее знать о себе лишь в противоречиях и потому не подходящее ни под одно понятие и, уж конечно, не вмещающееся ни в одно

160 К. Доусон. Религия и культура

Глава VI


слово. Это нечто не было божественным, ибо казалось неразумным; не было человеческим, ибо не имело рассуд­ка; не было ангельским, ибо в нем нередко проявлялось злорадство. Оно походило на случай, ибо не имело пря­мых последствий, и походило на промысел, ибо не было бессвязным. Всё, ограничивающее нас, для него было проницаемо; казалось, оно произвольно распоряжается всеми неотъемлемыми элементами нашего бытия; оно сжимало время и раздвигало пространство. Его словно бы тешило лишь невозможное, возможное оно с презре­нием от себя отталкивало».

«Хотя демоническое начало может проявиться как в телесном, так и в бестелесном и даже весьма своеобраз­но сказывается у животных, но преимущественно всё же состоит в некой странной связи с человеком и являет со­бой силу, если не противоречащую нравственному миро­порядку, то перекрещивающуюся с ним, — так что пер­вый, то есть миропорядок, может сойти за основу, а вто­рая — за уток»1.

И он делает вывод: «Однако всего страшнее становит­ся демонизм, когда он возобладает в каком-нибудь чело­веке... Это не всегда выдающиеся люди, ни по уму, ни по талантам, и редко добрые; тем не менее от них исходит необоримая сила, они самодержавно властвуют над всем живым, более того — над стихиями, и кто может сказать, как далеко простирается их власть?»2

В какой-то период сознание Гёте, кажется, было очень сильно занято этой идеей: мы находим, что он воз­вращается к ней опять в одном из наиболее замечатель­ных своих разговоров с Эккерманом, где говорит о Напо­леоне как о типе демонического человека.

Излишне указывать на то, какие в этой концепции содержатся опасные возможности, относящиеся к совре­менной политической жизни. С другой стороны, эта кон­цепция обладает большой ценностью и важностью в ка­честве ключа к пониманию первобытной мысли. Ибо именно в этом чувстве демонического мы находим психо­логические корни культа царя и божественной царской власти. И здесь я должен отметить мое расхождение во мнениях с тезисом покойного профессора Хокарта, кото­рый внес столь большой вклад в понимание нами риту­альной модели института царской власти. Ибо Хокарт всегда стремился свести к минимуму религиозные эле­менты в этом институте и объяснить его происхождение и значение на утилитарных природных основаниях. «У нас есть причина думать, — например, пишет он, — что первоначальный царь-жрец не был личностью, испол­ненной какого-то особого величия; прозаическая, време­нами гротескная, его обычная функция состояла в обес­печении удовлетворительной рождаемости с помощью наилучших средств, которые он мог предложить, будь они достойны или же нет».

Мне кажется, что эта линия интерпретации, харак­терная для многочисленной школы антропологов, совер­шенно ошибочна, поскольку переворачивает реальную последовательность первобытной мысли. Современный человек стремится противопоставить полезное — рели­гиозному и приложить критерий мирского утилитаризма к обычаям и институтам совершенно иного порядка.

Но для первобытного человека этой оппозиции не су­ществует: сакральное есть социально полезное, и то, что социально полезно, в основном относится к тому, что цен­но с религиозной точки зрения. Следовательно, религи­озное значение царской власти вызвано не практиче­скими социальными преимуществами, которые она дарует, но тем, более иррациональным, психологическим отношением надежды и страха, которое так точно опре­делил Гёте в процитированном мной отрывке.




162

К. Доусон. Религия и культура

Глава VI

163



Ибо первобытный человек быстро распознает это необъяснимое подавляющее качество. Не только в пророчестве и вдохновении, но и в героизме, мудром совет и повсюду, где только находит, он признает его как божественное. Используя полинезийский термин, можно назвать его маной вождя, включающей в себя некое значение милости, доброй судьбы, сверхъестественной силы божественного права и того, что наши языческие предки называли «королевской удачей».

Но еще до того, как смогли полностью развиться социальные смыслы этой концепции, необходимо было подкрепить дополнительным элементом наследственной святости личные дарования вождя, что наиболее сильно выражено в самой полинезийской концепции маны. Вождю недостаточно обладать личной доблестью и престижем, он должен унаследовать свою сакральную власть от сак­ральных предков: он должен быть царской крови и бо­жественного происхождения. Поэтому, несмотря на бедность материальной культуры, которая не знала ни гон­чарного круга, ни кузнечного молота, ни ткацкого станка, полинезийцы были столь же искусны и эрудированны в генеалогии, сколь и средневековый герольд. Авторитетным источником подтверждено, как однажды вождь мао­ри выдвинул требования своего клана перед Земельной комиссией в Руатаки, представив родословную в трид­цать четыре поколения, перечисление которой заняло три дня и включало в себя свыше 1400 имен3.

Эти озабоченность кровью и родословной и вера в божественное происхождение царей — сыновей бога, взявшего в жены человеческих дочерей — почти универ­сальны среди народов, вышедших в своем развитии за пределы самых примитивных стадий культуры. Мы нахо­дим эти представления среди полинезийцев и меланезий­цев, среди индийцев и греков, среди наших кельтских и тевтонских предков, среди египтян и других народов. Древнего Востока. Часто они ассоциируются с легендой о происхождении культуры, так что божественные цари являются в то же время героями и носителями культуры, пришедшими с некоей божественной родины, наподобие мифической Гавайки полинезийцев. Это достаточно лег­ко понять, поскольку каждая миграция включает в себя процесс культурной диффузии, и смешение народов и рас, являющееся результатом этой миграции, подчерки­вает ценность и престиж более сильного элемента. В со­временности мы сталкиваемся с достоверным случаем идентификации капитана Кука с великим богом Ронго, или Лоно, на Гавайях, а его прибытие отмечено также в литературе других, более отдаленных регионов Тихого океана; так что будь это событие отдельным эпизодом, а не начальной точкой европейской оккупации, оно вполне могло бы войти в полинезийскую мифологию.

И мифология, и история равно свидетельствуют о ре­лигиозном и социологическом значении событий подоб­ного рода. Например, в Центральной Америке существу­ет история Кецалькоатля, легенда об основании инкской монархии — в Перу и об основании монархии Бахима — в Центральной Африке. Кажется, действительно есть причина полагать, что институт сакральной царской вла­сти связан с культурной диффузией и происходит из центров архаической культуры, откуда это движение диффу­зии началось.

Это тем не менее не оправдывает пан-египтистской теории профессора Элиота Смита и доктора Перри, по­стулировавших существование единственного широкого Движения культурной диффузии, посредством которого




164

К. Доусон. Религия и культура

Глава VI

165


каждый элемент высшей культуры в конечном счете про­исходил от архаической культуры Египта с ее божествен­ной монархией и солярной религией. Наоборот, процесс культурной диффузии в высшей степени сложен и много­линеен, и каждый центр архаической культуры обладал своими собственными социальными и религиозными ин­ститутами и действовал как независимый источник куль­турного влияния и диффузии. Мы всё еще слишком мало знаем о том великом революционном изменении в чело­веческой жизни, которое произошло в Западной Азии и Египте с VI по IV тысячелетие до нашей эры и на котором базируются все последующие достижения высших куль­тур. Современные раскопки в Месопотамии, Сирии и Па­лестине открыли тем не менее ряд культур, основанных на ирригации и скотоводстве, с хорошо развитым религи­озным культом в периоды, известные как телль-халаф-ский и «фаза Хассуна», по местонахождению Телль-Ха-лафа в Северной Месопотамии и Тель-Хассуна близ Иерихона. В конечном итоге, к IV тысячелетию искусст­венное регулирование разлива вод великих речных долин и дельт Вавилона и Египта посредством строительства каналов и осушения болот подготовило условия для воз­никновения исторической цивилизации Древнего Шуме­ра и Древнего царства в Египте.

III
В этом творческом движении, давшем рождение ар­хаической цивилизации, доминировала фигура священно­го царя. Это был век «смертных полубогов», преемников Гора, объединившего Обе Земли, в Египте, и таких ле­гендарных царей, основавших первые города-государства Шумера, как Гильгамеш, который построил великую сте­ну в Уруке и основал храм Инанны.

Ясно, что эта концентрация религиозной и социаль­ной власти была напрямую связана с революционными изменениями в человеческом образе жизни, которыми охарактеризовалось начало архаической культуры. От­крытие ирригации и интенсивного земледелия не только сделало возможным увеличение численности населения, богатства и социальной организации, оно изменило всё человеческое мировоззрение. Божественные силы, от которых зависела человеческая жизнь, более не являлись чуждыми и не поддающимися контролю, подобно богам охотников: они вводили человека в свои мистерии, обу­чая его образу жизни и кооперируясь с ним, чтобы сто­кратно увеличить земные плоды. И поскольку социализа­ция религии шла рука об руку с концентрацией социаль­ной власти, царь, являвшийся фигурой, в которой весь процесс доходил до кульминации, неизбежно рассматри­вался бы не просто как сакральная, но и как сама боже­ственная власть, в качестве бога или сына богов, бога и человека одновременно, жреца и царя, в качестве замко­вого камня, соединяющего небосвод и землю и утвержда­ющего гармонию двух миров.

Это — архетипическая модель архаической культу­ры, которая лежит в основе всех древних цивилизаций мира.

IV
Но мы видим, что именно в Египте [эта модель выра­жена] наиболее ясно и полно, поскольку именно там




166

К. Доусон. Религия и культура

1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   25

Похожие:

Культура iconУчебный курс по культурологии: Многоуровневое учебное пособие / Под...
Основные культурно-исторические этапы. Культура первобытного человека. Шумеро-аккадская культура. Культура Вавилонии и Ассирии. Культура...
Культура iconЗадания
Локальные культуры. Место и роль России в мировой культуре. Тенденции культурной универсализации в мировом современном процессе....
Культура iconКультура как феномен. Современное понимание сущности культуры. Множественность...
Морфология культуры. Структура понятия культура. Взаимосвязь внутриструктурных элементов. Культура и цивилизация
Культура icon6. 4 культура и цивилизация
«Философия есть культура ума». Понятие культура соотносится с другим понятием «натура» (cultura — природа) и противопоставляется...
Культура iconУкраинская культура советского
Культура советского периода – это культура семидесятилетнего периода. Она сложна, противоречива и нужен серьезный анализ ее удач,...
Культура iconТермины для словарной работы по культурологии. (доц. Гашкова Е. М.)
Аунд, анимизм, антропоцентризм, артефакт, архетип, ассмиляция, билингвальность, вестернизация, возрождение(культура), герменевтика,...
Культура iconЯзык и культура культурное и природное в языке
Поэтому сразу встают два вопроса: 1 как разнообразные культурные процессы влияют на язык? 2 как язык влияет на культуру? Однако прежде...
Культура iconТермін «культура» у перекладі з латинської означає
Виберіть визначення, які з сучасних наукових позицій розкривають поняття «культура»
Культура iconВопросы к зачету по курсу «Культура региона: Юго-Восточная Азия»...

Культура iconТема 7: Культура Киевской Руси
Особенности культурного развития русских земель в период феодальной раздробленности. Культура Галицко-Волынского княжества
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница