Культура


НазваниеКультура
страница17/25
Дата публикации27.03.2013
Размер3.37 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Культура > Документы
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   25
Глава VII

187


Ничего не может быть дальше от фрэзеровской ка тины самодовольного знатока магической техники, чем это религиозное отношение, воскрешающее в памяти слова Евангелия: «Блаженны нищие духом». Однако же оно проще и гораздо примитивнее первой, которую следует рассматривать или как абстракцию современной теории, или как специализированный тип, развившийся недифференцированного комплекса магических и религиозных идей. Религиозная магия первобытного охотника является не техникой контроля за недочеловеческой npиродой, но средством соединения с божественными cилами.


II
Скорее именно этим путем — через инициации в божественные мистерии, нежели через рациональное н блюдение и логическое мышление, человек впервые пришел к концепции природного порядка.

Знание было величайшим и опаснейшим даром богов, и для первобытного мифа и саги нет ничего более обычного, чем фигура героя или мудреца, пересекающего опасную тропу между двумя мирами и благодаря некоему героическому труду или жертве вырывающего у богов тайну, от которой зависит благосостояние человечеств

В нашей собственной западной культуре традиция, мистерия и инициация настолько первобытны, что или скрыты под более поздними культурными слоями, или проявляются во вторичной форме, связанной с относительно высокой стадией религиозного развития, — как мистериальных религиях Римской империи.

В более примитивных культурах, однако, ясно видно, что мистерия и инициация, рассматриваем ли мы их в ка­честве магических или же религиозных, принадлежат к глубочайшему и наиболее универсальному уровню мы­шления и культуры.

Мы находим их в Австралии и Меланезии в форме возрастных инициации и тотемических церемоний; в Се­верной Америке и Сибири — в обучении и дисциплине шамана, направленных на приобретение визионерского опыта; в Западной Африке — в форме так называемого фетишизма и тайных обществ. Повсюду знание, рассмат­риваемое в качестве необходимого элемента, касающего­ся жизненно важных дел — спасения в прагматическом смысле, — передается посредством религиозных или ма­гических обрядов, сопровождающихся мифологическими или символическими представлениями.

Это знание, несомненно, может представлять собой с объективной точки зрения небольшую ценность; оно может быть ложным, суеверным и нелепым. Однако субъективно и психологически это высшая форма зна­ния, которым обладает первобытный человек, и оно рас­сматривается в качестве традиции священной мудрости, благодаря которой управляется человеческая жизнь. Следовательно, его культурная значимость весьма высо­ка, поскольку оно является источником или архетипом традиции высшего знания, из которой в ходе развития архаической культуры появились теология, философия и наука.

В каждой культуре и в каждой религии — от низшей До высшей — мы найдем три элемента, присутствующих одновременно и органически друг к другу относящихся.

Во-первых, — сам религиозный обряд, который обыч­но, но не необходимо, является общим социальным дейст-




188

К. Доусон. Религия и культура

Глава VII

189


вием; во-вторых, — миф, который обосновывает церемонию через приведение ее в связь с некоторым религиозным ве­рованием и традицией; и, наконец, — сверхъестественная сила, или благословение, являющаяся целью священно­действа и плодом всей работы.

Мы видим, что в институте жречества и жертвопри­ношении этот тройственный процесс выработан с полной логичностью и ясностью, но его можно проследить доста­точно ясно и в крайне примитивных культурах — напри­мер, в тотемических церемониях австралийских абориге­нов или в танцах с масками, играющих столь важную роль в культуре первобытных народов во всём мире.

Однако существует важное различие между эзотери­ческим и экзотерическим типами церемонии.

Например, в своем исследовании туземных культур Калифорнии профессор Крёбер проводит различие меж­ду такими племенами, как юма и мохаве, которые утвер­дили высоко индивидуалистический и интровертивный культ сновидения как источника сверхъестественной силы, и распространенными более широко культурами Центральной Калифорнии, практикующими инициацию молодых людей совместно с формальным обучением и тщательно разработанными системами религиозного це­ремониала и ритуальных танцев. Наконец, на северо-за­паде тайная инициация и обучение отсутствуют, но свя­щенные танцы являются экзотерическими церемониями, образующими публичное сопровождение эзотерического акта, посредством которого жрец совершает церемонию обновления мира и «создает мир» на новый год3. Мы ви­дим, что здесь, в регионе с исключительно отсталой и ста­тичной культурой, уже имеется место для глубоких раз­личий в религиозной практике и организации, и каждому из этих различий соответствует специализированное раз­витие мифа и доктрины (если можно использовать такое слово), что в Северной Калифорнии достигает кульмина­ции в обрядах обновления мира, а на юге — в организо­ванном культе божественного творца, одновременно упо­рядочивающего мир и учреждающего обряды, которым обучаются посвященные.

В самом деле, каждая культура развивает свои соб­ственные религиозные техники для согласования жизни общества с природным порядком. Каким бы низким ни было его экономическое развитие, человек всегда осо­знает циклический характер жизни природы. Даже если он не сеет и не жнет урожай, он знает, что есть зима и лето, день и ночь, время размножения животных, на ко­торых он охотится, и время созревания растений и пло­дов, которые он собирает. Подобным же образом, какой бы рудиментарной ни была его социальная организация, он знает о рождении и смерти, о преемственности поко­лений. Поэтому в своей религиозной жизни он пытается согласовывать природный цикл с циклом человеческой жизни. И церемония инициации, посредством которой новые члены собираются или объединяются в общину, и сезонные церемонии, предназначенные для обеспечения запаса пищи или обновления жизни природы, являются Центральными точками этих двух циклов, которые долж­ны неким образом соединиться вместе в органичном пси­хологическом единстве.

Мы можем яснее понять, как это было сделано, на примере нашей собственной традиции христианской культуры, где праздник Пасхи связывался, с одной сто­роны, с обрядом «нового огня», а с другой стороны — с большой ежегодной церемонией крещения неофитов. Но подобное стремление к идентификации космических и социальных элементов в пределах литургического года




190

^ К. Доусон. Религия и культура

Глава VII

191


можно проследить вплоть до самых первобытных уровней культуры. Церемония инициации как социальный акт и сезонные обряды, относящиеся к снабжению пищей, пло­дородию, вызыванию дождя или обновлению года, раз­личны по своей природе и происхождению, но существу­ет почти универсальная тенденция сводить их все вмес­те, как мы видим во многих формах тотемизма и в тайных обществах Западной Африки, Меланезии и Северной Америки. Там, где это слияние является полным, мы по­лучаем законченный тип религиозной «мистерии» с ее отдельными элементами инициации, обучения, сакраль­ного ритуала и магической силы, или мистического обще­ния.

Классическим примером такой мистерии является миф о богине-матери и смерти и воскресении ее боже­ственного ребенка или возлюбленного, бога растительно­сти, который так хорошо нам знаком в его шумерских, анатолийских и сирийских формах. И хотя все они — зре­лое выражение высокоразвитой культуры, они представ­ляют собой модель мифа и культа, восходящего к самому началу истории и имеющего параллели и аналогии почти в каждую известную эпоху культуры. Сэром Уильямом Рамзеем, Э. Ханом и другими было доказано, что истоки сельского хозяйства и доместикации животных, особен­но быка, находятся в этой религии произрастания, так что в действительности скорее искусство земледелия было плодом культа богини-матери и ритуальной имита­ции природных процессов, нежели наоборот.

В самом деле, существует причина полагать, что по­читание богини-матери как источника плодородия восхо­дит ко временам палеолита и, таким образом, датируется гораздо более ранним периодом, чем происхождение сельского хозяйства, тогда как, с другой стороны, глиня­ные фигурки и прочее, открытое Гарстангом в 1935—1936 годах в Иерихоне, наводят на мысль, что в неолитической культуре Палестины развитие сельского хозяйства и раз­ведение скота было связано с довольно хорошо развитой формой религии плодородия и с триадой божественных фигур, одна из которых, по-видимому, представляет бо­гиню-мать.

III
Но какова бы ни была последовательность развития, ясно, что возникновение земледелия и скотоводства как экономического базиса культуры должно было сопровож­даться одновременно и концентрацией интереса к годо­вому циклу природной жизни, и растущим вниманием к измерению времени, поскольку обычный первобытный счет по лунным месяцам не дает достаточного руковод­ства для операций земледельческого года. И вместе с на­блюдением за солнцестояниями и с развитием солнечно­го календаря происходил рост сознания относительно божественного порядка природы и относительно зависи­мости земной жизни от порядка небесного. Наука о годе и календаре, возможно, является самой старой и самой почтенной из наук, когда-либо известных человеческому роду. Повсюду она связана с возникновением высших форм цивилизации — на Ближнем и на Дальнем Востоке, в Центральной Америке, у египтян, шумерийцев, китай­цев и майя.

И повсюду она рассматривалась как сакральная на­ука, являющаяся особой областью ученого храмового жречества.

Наиболее замечательный пример этого календарного культа можно наблюдать в таинственной культуре майя,




192

К. Доусон. Религия и культура

Глава VII

193


которая продемонстрировала чрезвычайную виртуоз­ность в решении проблемы календаря благодаря искус­ной системе соединяющихся циклов, основанных на сол­нечных и планетарных годах. Но самое глубокое влияние на мировую цивилизацию оказали усовершенствования шумерийцев и египтян, и именно их культуры заложили основания как для науки астрономии, так и для лженауки астрологии, которые первоначально были столь тесно связаны благодаря общему религиозному базису. Ибо чем больше люди изучали звезды, тем большее впечатле­ние на них производила значительность вечного порядка, управляющего движением небесных тел. А поскольку они знали, что земная жизнь и последовательность времен года регулируются солнцем и луной, то приходили к вы­воду, что более отдаленные и более таинственные движе­ния звезд оказывают подобное же, но только еще более тайное влияние на мир и на человеческую жизнь и исто­рию. Эти силы очевидным образом являлись божествен­ными. Они были видимыми богами, и созерцая их можно было открыть, волю небес и судьбу царств и отдельных личностей.

Эта астральная теология приобрела огромный пре­стиж в древности и оказала влияние не только на проис­хождение науки, но также и на классическую традицию философии. Особо тесно она была связана с естествен­ной теологией Платона и Аристотеля, основывавшейся на том принципе, что природа звезд — вечна, а их движе­ние происходит от вечных и неподвижных божеств. Как писал Аристотель, «от древних из глубокой старины до­шло до потомков предание о том, что эти [светила] суть боги и что божественное объемлет всю природу. А всё ос­тальное [в предании] уже добавлено в виде мифа для вну­шения толпе, для соблюдения законов и для выгоды, ибо в нем утверждается, что боги человекоподобны и похожи на некоторые другие живые существа, утверждается и дру­гое, вытекающее из сказанного и сходное с ним. Если бы, отделив эти добавления, принять лишь главное — что пер­вые сущности они считали богами, можно было бы при­знать это божественным изречением; и так как, по всей вероятности, каждое искусство и каждое учение изобре­тались неоднократно и в меру возможности и снова поги­бали, то можно было бы подумать, что и эти взгляды суть как бы сохранившиеся до наших дней обломки тех»4.

Таким образом, в эллинском мире астральная теоло­гия, заимствованная из Вавилонии и обогащенная гени­ем греческой философии, в конечном счете произвела на свет возвышенный, но неопределенный этический моно­теизм Арата, Клеанфа5 и поздних стоиков. Начальные строки поэмы Арата, в частности, показывают, как, даже на этой развитой стадии, когда естественная теология философов получила свое первое одобрение христиан­ским апостолом, традиция всё еще сохраняла четкие сле­ды своего происхождения в календарном порядке и в не­делях и днях сельскохозяйственного года.

Арат пишет:

«С ^ Зевса начнем; никогда мы, смертные люди,

молчаньем

Не обходили его. Исполнены улицы Зевсом, Площади, рынки, им полно и море, им полно и небо. Все мы на каждом шагу, несомненно, нуждаемся

в Зевсе,

Ибо мы — дети его; и вследствие благости отчей Людям Зевс посылает знаменья благие и будит Мир для работы, о хлебе насущном нам напоминая. Он говорит, когда для вола и тяжелой мотыги Лучше земля, говорит, какое благоприятней Время года для сева и для наважденья побегов.




194

^ К. Доусон. Религия и культура

Глава VII

195


Ибо он сам учредил различные неба знаменья, Расположил и созвездия, круглый год ухищряясь, Звезды сделать какие о каждом времени года Лучшими вестниками, чтоб всё росло неизменно. Вот почему всегда почитают люди Зевеса»6.

Подобно тому как эта подлинная естественная теоло­гия совмещалась с заблуждениями и нелепостями астро­логических теорий, с которыми была тесно переплетена, варварские мифологии первобытного политеизма сов­мещались с глубоким и истинным чувством божествен­ного порядка природы.

Совершенно верно, что между мифологическим и на­учным взглядом на природу не существует очевидной связи, и миф имел больше общего с образом сновидения, нежели с логическим понятием. Первобытный человек видел божественные силы, управляющие миром, в ужас­ных и чудесных образах, подобных танцорам в масках, фигурирующих в его церемониальных обрядах, и какие бы формы он ни воображал, они были лишь бледным отра­жением тех ужасающих сил, которые проявляли себя в мощи быка, свете солнца и раскате грома.

Попытка дать символическое или литургическое вы­ражение отношению между этими различными боже­ственными силами привела к возникновению теогонии и теогамий в различных мифологических традициях, а именно они и являются рационализирующим элементом в генеалогии богов, как мы видим это, например, у Гесиода, который высказывается наиболее ясно о нерациональ­ном характере мифа.

Тем не менее, несмотря на всю экстравагантность мифологической фантазии, существовала тенденция к единству и порядку, свойственная религии архаической культуры. Эзотерические традиции храмового жречества стремились возвысить центральный объект своего куль­та, делая его творцом и источником всех других боже­ственных фигур, или же рассматривали последних в ка­честве различных проявлений одного божества. Напри­мер, старейший письменный документ египетской рели­гии, так называемый «Памятник мемфисской теологии», говорит о божественном ремесленнике Мемфиса Птахе как о верховном творце, сердце и языке богов, создавшем все вещи и всякое божественное слово. «Он придал фор­му богам, он учредил номы, он посадил богов по их свя­щенным местам, он установил их священные доходы, он обустроил их места поклонения, он изготовил их изобра­жения, как пожелали их сердца». «Всё пошло от него, будь то еда, питание, пища богов или любое благо». Даже божественная эннеада, девятка великих богов Мемфиса, находится на устах Птаха, который произносит имена всех вещей7.

А в качестве примера второго процесса у нас имеет­ся вавилонская табличка касситского периода (1500— 1150 годы до нашей эры), которая идентифицирует всех великих богов Вавилонии с различными функциями Мар-Дука. Энлиль — это Мардук-Царь; Син, бог Луны, — Мардук-Светильник; Шамаш, бог Солнца, — Мардук-Су-Дья и так далее.

Тем самым, через иерархию или же через синкретизм, все наиболее развитые формы политеизма стремятся к некоего рода теологическому единству.

IV
Однако, скорее всего, не это явилось главным неточ­ном, из которого развивалась идея космического порядка. Как мы видели в случае с институтом жречества, сак-




196

К. Доусон. Религия и культура

Глава VII

197


ральная наука и ритуал были самыми ранними организованными формами человеческого знания, и порядок религиозной церемонии рассматривался в каждом обществе архаической культуры как модель или архетип миропорядка.

Это выражено, как я уже упоминал, с исключительным совершенством и подробностями в ритуальной теологии Брахман. Но явление это гораздо древнее, и подобная идея уже находит выражение в гимнах Ригведы, об ращенных к великим богам ариев, к божественным силам природы, к священному огню и священному напитку, которые являются центром древнейшего ритуала жертво­приношения. Религия Ригведы, возможно, наиболее со­вершенный пример политеистической религии обожеств­ленных сил природы из тех, что мы знаем, и этот пример выражен с поэтической силой и воображением, равные которым можно найти лишь в греческой литературе. Здесь, так же как и в гомеровских поэмах, мы, кажется имеем непосредственный и спокойный взгляд на герои­ческий мир, населенный божественными личностями, представленными в образе воинов, и правителями, кото­рые им поклоняются. Казалось бы, ничего не может быть дальше от запутанного ритуалистического мистицизм" Брахман или от интровертивной метафизики Упанишад.

Без сомнения, боги рассматриваются в качестве тех кто управляет человеческими делами и вмешивается в них, но та реальность, к которой они принадлежат, повидимому, не отличается от природного порядка. Заря, к которой обращаются в самых красивых из всех древних гимнов, скорее является реальной видимой зарей, неже­ли сверхъестественной силой.

Однако есть сила выше богов или, по крайней мере, выше их антропоморфных и натуралистических сторон, — божественный порядок, или Рита, управляющий как ми­ром людей, так и миром богов. Этот космический порядок ассоциируется, в частности, с Варуной, небесным царем, и с Агни, повелителем жертвоприношения. Как год явля­ется Колесом Риты с двенадцатью спицами, так Агни, Священный Огонь, является ее колесничим, который «запрягает коней и держит поводья Риты».

Современные авторы главным образом оказываются под впечатлением моральной стороны концепции, особен­но в том месте, где она относится к Варуне как к спра­ведливому повелителю, охраняющему законы богов8. Но также не может быть сомнения в том, что его реаль­ный прототип — ритуальный порядок и что порядок жертвоприношения, названный в одном гимне «чревом Риты»9, явился основой, на которой развивалась идея бо­жественного порядка, охватывающего вселенную и обе­регающего порядок времен года и надлежащие отноше­ния между богами и людьми.

Конечно же, достаточно легко объяснить это разви­тие в качестве выражения воли к власти высокооргани­зованного класса жрецов или специалистов в ритуале, в чьих интересах было возвысить престиж обрядов, являв­шихся их монополией; и в Индии, без сомнения, этот со­циальный фактор в особенности оказывал очень важное влияние.

Но корни этого явления гораздо глубже. Оно пред­ставляет собой очень простое и универсальное убежде­ние, которое является основополагающим в архаической культуре и уже присутствует в некоторой степени в го­раздо более примитивных обществах. Это убеждение в том, что силы, управляющие землей, и силы, управляю­щие годом, подчиняются или относятся к общему прин­ципу порядка и что человек, ища ключ к этому порядку, входит в активное общение и участвует в нем через ритуальный порядок жертвоприношения или исполняемую




198

^ К. Доусон. Религия и культура

1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   25

Похожие:

Культура iconУчебный курс по культурологии: Многоуровневое учебное пособие / Под...
Основные культурно-исторические этапы. Культура первобытного человека. Шумеро-аккадская культура. Культура Вавилонии и Ассирии. Культура...
Культура iconЗадания
Локальные культуры. Место и роль России в мировой культуре. Тенденции культурной универсализации в мировом современном процессе....
Культура iconКультура как феномен. Современное понимание сущности культуры. Множественность...
Морфология культуры. Структура понятия культура. Взаимосвязь внутриструктурных элементов. Культура и цивилизация
Культура icon6. 4 культура и цивилизация
«Философия есть культура ума». Понятие культура соотносится с другим понятием «натура» (cultura — природа) и противопоставляется...
Культура iconУкраинская культура советского
Культура советского периода – это культура семидесятилетнего периода. Она сложна, противоречива и нужен серьезный анализ ее удач,...
Культура iconТермины для словарной работы по культурологии. (доц. Гашкова Е. М.)
Аунд, анимизм, антропоцентризм, артефакт, архетип, ассмиляция, билингвальность, вестернизация, возрождение(культура), герменевтика,...
Культура iconЯзык и культура культурное и природное в языке
Поэтому сразу встают два вопроса: 1 как разнообразные культурные процессы влияют на язык? 2 как язык влияет на культуру? Однако прежде...
Культура iconТермін «культура» у перекладі з латинської означає
Виберіть визначення, які з сучасних наукових позицій розкривають поняття «культура»
Культура iconВопросы к зачету по курсу «Культура региона: Юго-Восточная Азия»...

Культура iconТема 7: Культура Киевской Руси
Особенности культурного развития русских земель в период феодальной раздробленности. Культура Галицко-Волынского княжества
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница