Культура


НазваниеКультура
страница7/25
Дата публикации27.03.2013
Размер3.37 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Культура > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   25
Глава II

77


V
Очевидно, что это общее понятие «трансценденции», к которому мы постоянно возвращаемся, является не про­сто бесцветным негативом, подобно «непознаваемому» Герберта Спенсера. Оно — негатив, в высшей степени за­ряженный духовной энергией и представляющий собой предельный и ни к чему не сводимый элемент религиоз­ного опыта. Нет сомнения, что и в совершенно секуляри­зованной и рационализированной культуре люди могут осознавать границы своего внешнего знания и своего внутреннего сознания, без какой-либо связи с утвержде­нием религиозной природы. Ведь они будут смотреть на весь природный универсум и на сознание как на всецело лишенные чего-либо, качественно отличного от той час­ти, что окружена и возделана человеческой культурой. На всем протяжении времени и пространства не сущест­вует никакого духовного принципа, кроме человеческого сознания, и не существует никакого трансцендентного порядка, кроме порядка культуры. Но эта концепция бес­конечного универсума, который тем не менее герметиче­ски изолирован от проникновения какой-либо реальности высшего порядка, — крайне редкое явление в человече­ской мысли. Ее наиболее замечательные выражения, как в античности, так и в современности, являются реакци­ей на утвержденную, привилегированную религиозную традицию и часто вдохновляются родом религиозного убеждения, как мы видим в случае Лукреция, который описывает свой атомистический универсум с неистовым энтузиазмом еврейского пророка, осуждающего идоло­поклонство.

С другой стороны, религиозное отношение к транс­ценденции кажется более глубоко укорененным в чело­веческой природе и более широко представленным в че­ловеческой культуре. Оно тесно связано с тем чувством «священного», или «нуминозного»12, о котором писал Ру­дольф Отто и которое он рассматривал в качестве чисто априорной категории, «исходящей из глубочайшего осно­вания познавательной способности понимания, которой обладает душа», и «имеющей свои независимые корни в скрытых глубинах духа».

Исследование первобытной религии на протяжении последнего столетия стремилось к тому, чтобы всё боль­ше и больше подчеркивать важность первобытных идей о сверхъестественной силе, которые являются необходи­мым образом производными от веры в отдельных богов или духов или же от техники профессионального мага. Такие слова, как полинезийская мана, североамерикан­ские оренда, вакан, маниту, йок, встречаются среди очень многих первобытных народов и обозначают безлич­ную силу («океан сверхъестественной энергии», как на­зывает ее Дж. Р. Свентон), проявляющую себя в приро­де, видениях и во всех тех событиях, которые кажутся необыкновенными и чудесными. Антропологи могут опи­сывать этот элемент как «магический», сравнительные религиоведы как «нуминозный» или «динамический», а теологи как «божественный», но каким бы образом ни использовался этот термин, отличительной чертой будет его трансцендентный характер. Его чувствуют всегда как нечто потустороннее обычному опыту человека: иной мир, иная сила, иное бытие, насильно и таинственно на­кладывающееся на этот мир людей и человеческой силы в качестве более великого, более могущественного или более священного. Без сомнения, во множестве случаев это трансцендентное качество прикрепляется к людям и вещам, как в случае маны, ассоциирующейся с личнос­тью священного вождя Полинезии, или в случае запад-

Глава II

79


более глубокого уровня сознания, который мы уже опи­сали в качестве природной основы религиозного опыта. Несомненно, в первобытной религии гораздо сложнее разглядеть качество и ценность подобного опыта, но даже в высших религиях мы сталкиваемся с подобной же труд­ностью. Так, среди индийских йогов и саньясинов или среди исламских дервишей мы найдем примеры каждого типа и уровня религиозного опыта — от высшей транс­цендентной интуиции до наиболее грубых форм таума-тургии.

Ни в одном из этих случаев невозможно объяснить высшие элементы через низшие и низшие — через выс­шие. Если Уильям Джеймс прав в своем заключении, что «есть, по-видимому, в сознании человека чувство ре­альности, ощущение объективного бытия, восприятие объективного бытия, представление о том, что су­ществует нечто, и это более глубокое и более общее, чем всякое другое "чувство", согласно с выводами совре­менной психологии, должно бы считаться непосредствен­ным источником наших откровений»13, то тогда следует ожидать, что мы обнаружим эту интуицию в самых раз­нообразных условиях человеческой мысли и культуры без какого-либо необходимого отношения к способности рационального выражения.

В случае первобытной культуры гадатель и провидец не обладают каким-либо оружием философской мысли и теологической традиции, которым обеспечены высшие религии и культуры. Соответственно, здесь мы должны ожидать, что найдем явно произвольное сочетание глу­бокого индивидуального опыта с иррациональным сим­волизмом и грубыми материальными формами. У перво­бытного человека присутствует тот же предельный опыт реальности на глубинном уровне сознания, что и у циви­лизованного человека, но у первого нет критерия для




78

^ К. Доусон. Религия и культура

ноафриканского фетиша и североамериканского «колдов­ского пучка». Но это не принижает его трансцендентного характера — по крайней мере, ничуть не больше, чем сила действующих чудес или почитание священных ре­ликвий противоречат учению о божественной трансцен­денции в высших религиях. В самом деле, концепция маны может быть легко понята как языческая аналогия христианской концепции милости.

Универсальность и важность этого чувства трансцен­денции в наиболее примитивных формах религии едва ли могут вызывать сомнения, поскольку они оставили свой след в истории человеческой речи. В самом деле, как я уже заметил, в первобытной религии присутствует чув­ство внешней космической трансценденции, которое яв­ляется преобладающим. Однако оно не может быть пол­ностью отделено от внутренней интуиции трансценден­ции, даже если последняя неявна, спутана и находится в зачаточном состоянии.

Таким образом, в первобытной культуре, о которой я говорил, выходящему за привычные нормы психическо­му опыту сна и видения, транса и экстаза всегда припи­сывается величайшее значение, и люди, которые облада­ют подобным опытом, являются религиозными лидерами и интеллектуальными учителями общины. Без сомнения, абсурдным покажется сравнение первобытного шамана или колдуна с мистиком или ведантистским философом, требующим достижения чистой интуиции абсолютного трансцендентного бытия. Тем не менее каким бы незре­лым ни было выражение первобытного религиозного опы­та и как бы ни был он загрязнен практикой магии и кол­довства, мы не можем исключить существование остаточ­ного элемента подлинно религиозного опыта. Ведь в большинстве случаев целью гадателя и шамана является выход за пределы обычного знания и достижение того




80

К. Доусон. Религия и культура

Глава II

81


того, чтобы отделить духовно трансцендентное от природно экстраординарного. Он не может связать свою ин­туицию относительно внешней реальности с какой-либо рациональной метафизической системой, но он может на­ложить на нее некий образ или интуицию внешней реаль­ности, обладающей для него мощной психологической привлекательностью, поскольку первобытная мысль раз­вивается скорее посредством ассоциаций и образов, не­жели посредством аргументов и идей. Следовательно, его видение внешнего мира связано с религией и с миром бо­гов совершенно иным образом, чем [видение] цивилизо­ванного человека. Для первобытного охотника, напри­мер, животные — это не просто источник пищи и случай­ной опасности, они таинственные существа, которые до известной степени выше человека и ближе к божествен­ному миру. Сила быка, быстрота оленя, полет орла, лов­кость змеи — проявления сверхчеловеческих и, следова­тельно, божественных силы и славы. И то же самое вер­но по поводу отношения первобытного земледельца к земле и плодам земным. Каким бы низким ни был уровень его культуры, человек не может не осознавать существо­вание законов, ритмов и циклов изменения в жизни при­роды, в которую включена и его собственная жизнь. Есть день и ночь, лето и зима, рождение и смерть; идет дождь, растет трава, созревает зерно; но всё это не механиче­ские изменения или же «естественные» материальные факты, это — божественные таинства, которым следует поклоняться с трепетом. За всеми этими явлениями сто­ят божественные силы: боги, духи или неразличимые ма­гические силы, которые надо умилостивлять и которым надо служить, если человек хочет выжить.

Но неясность и кажущаяся нелогичность первобыт­ной мысли не разрушают ее религиозной важности. На­оборот, в той пропорции, в какой первобытная религия будет глубока и богата, формы ее выражения неизбежно будут более неясными и символическими. Существуют все основания считать, что религия занимала столь же большое место в первобытной жизни и культуре, что и в любой исторической цивилизации. Разница между религиозным и иррелигиозным — разница не в уровнях куль­туры, но в уровнях сознания. И мы можем увидеть из ис­тории и опыта, что эта разница психологических уровней не имела необходимого отношения к социальному поло­жению людей или к интеллектуальной культуре индиви­да. Как бы далеко назад в истории человечества мы ни пошли, мы никогда не сможем найти время или место, где человек не знал бы о душе и о божественной силе, от ко­торой зависит его жизнь.

VI
Правда, это изначальное знание о Боге и душе, конеч­но же, весьма удалено от того, что может быть названо естественной теологией. Первобытный человек сосредо­точен не на абстрактной истине, но на реальности и влас­ти сил, от которых зависела его жизнь, а его религия на­ходит выражение в мифах и обрядах, или сакральных тех­никах. Лишь на более поздней стадии культуры, когда социальная организация продвинулась вперед настолько, чтобы предоставить возможность для обучения и иссле­дования, мы можем ожидать, что обнаружим какую-либо систематическую традицию рациональной мысли. Тем не Менее, как мы увидим из курса данных лекций, именно в сфере религии впервые был достигнут этот прогресс и впервые возникла эта идея систематического научного знания. В религиозной литературе Индии мы можем Проследить весь процесс, в ходе которого развились, во-

82

^ К. Доусон. Религия и культура

Глава II 83

первых, высоко специализированный класс, посвящен­ный исследованию сакральных формул и ритуальных тех­ник, и, во-вторых, движение теологической мысли и спе­куляции относительно предельных религиозных истин, которое в конечном итоге сконцентрировалось на перво­начальной интуиции абсолютности бытия, лежащего в основе и выходящего за пределы, подобно «Я» и косми­ческому процессу.

Когда эта точка достигнута, мы действительно можем говорить о естественной теологии. Но вопреки своему подлинно философскому характеру и своему доверию к непосредственной духовной интуиции веданта сама заяв­ляет об авторитете откровения в строгом смысле этого слова. «Авторитет Вед, — пишет Шанкара14, — в отноше­нии содержания, высказанного в них, является независи­мым и прямым, подобно тому как свет солнца является прямым средством нашего знания о форме и цвете; с дру­гой стороны, авторитетность человеческих изречений — совершенно иного рода, поскольку она зависит от внеш­него основания и опосредована цепью учителей и тради­цией»15. Более того, истина высшей интуиции сама утвер­ждается через авторитет Священной Книги (Scripture), а не наоборот16.

Это остается в силе во всех исторических религиях: повсюду откровение рассматривается как первичный ис­точник религиозной истины, а интуиция и разум — как вторичные. Это верно и в том смысле, что позитивная, историческая религия всегда первична, а философская или теологическая религия — результат вторичной реф­лективной деятельности. Концепция откровения так же стара, как и сама религия, поскольку наиболее примитив­ные типы религии всегда полагались на авторитет неза­памятной традиции и/или на некие сверхъестественные средства сообщения с высшими силами, такие как пред­знаменования, гадание, видения и вдохновенные веща­ния шаманов и пророков. Преемственность между перво­бытной традицией гадания и шаманизма и высшими со­зданиями философской мысли можно проследить даже в греческой философии у Эмпедокла и пифагорейцев (не говоря уже о даймоне Сократа), а в восточных религиях эта связь еще теснее и очевиднее.

Конечно же, я не имею в виду, что концепция открове­ния ограничивается низшими формами культуры и более примитивными типами религии. Наоборот, она универ­сальна и обнаруживается в различных формах на каждой стадии религиозного развития, тогда как идея естест­венной теологии встречается лишь в немногих культурах и только на относительно высокой ступени развития. Каждой школе естественной теологии предшествует тео­логия откровения, из которой она в большинстве случаев и происходит. Так, древнегреческой естественной тео­логии предшествовало орфическое откровение, ведантистская философия развивалась прямо из сокровенных учений Упанишад, как означает ее название — уттарамиманса, «позднее размышление», а естественная теоло­гия гуманизма — рациональная надстройка, воздвигну­тая на фундаменте христианской теологии откровения. Следовательно, всякое научное исследование религии в ее исторических проявлениях и в ее отношениях с чело­веческой культурой должно принимать во внимание раз­личные откровения и возникшие из них религиозные тра­диции. Однако в той мере, в какой оно пытается не толь­ко записывать историю, но и понимать природу религии, оно обязано обращаться к естественной теологии и счи­таться с ней, поскольку последняя является не больше и не меньше как философским или научным исследовани­ем религиозной истины.

Если религиозная истина всецело находится вне области рационального исследования, то для естественной




^ 84

К. Доусон. Религия и культура

Глава II

85


теологии не остается места, но в то же время историче­ская наука о религии также теряет свою ценность и ста­новится не более чем исследованием ряда духовных ту­пиков, изучением неких форм иррациональной мысли и поведения. Поэтому, хотя мы не можем рассматривать ес­тественную теологию в качестве самодостаточного корпу­са религиозной истины, как это делали философы Просве­щения, всегда нужно помнить о ее значении в качестве необходимой связи между теологией и философией и меж­ду миром исторической религии и областью рациональной мысли. Ибо, как я указывал в предыдущей главе, разрыв союза между духовным и рациональным порядком — са­мая страшная проблема, перед которой стоит современ­ный мир, и хотя эта проблема не может быть решена ес­тественной теологией, признание назначения естествен­ной теологии является одним из необходимых условий для ее решения, так как отказ от естественной теологии означает, что Бог и душа, первичные реалии духовного мира, отвергнуты как мертвые слова, не имеющие значе­ния и ценности для человеческого сознания.
примечания

1 «Мы считаем несомненным, что люди обладают врожден­ным чувством божественного. Ибо Бог вложил в каждого чело­века знание о Себе, дабы никто не мог сослаться на свое неве­жество. Постепенно, по капле Он обновляет в нас память об этом, чтобы впоследствии, когда все мы, от первого до послед­него, познаем, что Бог есть и что Он сотворил нас, мы сами сви­детельствовали бы против себя в том, что не почитали Его и не посвятили свою жизнь служению Ему. Если же кто-нибудь предпочитает незнание, чтобы ничего не ведать о Боге, то, ве­роятно, самый подходящий пример для себя он найдет среди совершенно тупоумных людей, едва ли знающих и то, что такое человек. Даже язычник Цицерон утверждает, что нет такого столь варварского племени и столь грубого и дикого народа, ко­торый не обладал бы глубоко укорененным убеждением в суще­ствовании некоего Бога. Они имеют начатки религии, даже если в остальном ничем не отличаются от животных. Из этого видно, что знание Бога прочно овладело сердцами людей и укоренилось в глубинах их существа. Поскольку от начала мира не было ни одной страны, ни одного селения, ни одного дома, которые суме­ли бы обойтись без религии, то представляется очевидным, что весь человеческий род обладает неким запечатленным в сердце чувством божества» (Кальвин Ж. Наставление в христианской вере. Том первый. Книги I и П. М., 1997. С. 39).

2 Там же. С. 41.

3 Цицерон. О природе богов, II, 37. Цит. по изд.: Цицерон. Философские трактаты. Перев. с лат. М. И. Рижского. М., 1985. С. 132.

4 Джеймс У. Многообразие религиозного опыта. М., 1993.

С, 383.

5 Джеймс У. Указ. соч. С. 400.

6 Ruysbroeck. The Mirror of Eternal Salvation. Chapter VIII.

7 Ф. Г. Якоби (1743-1819), подобно Аль Газали, критико­вал философов за утверждение, что логическое доказательство более ценно и несомненно по сравнению с интуитивным ощу­щением. Он учил, что философия — род логической критики, которая может давать определения и объяснять, но не может выйти за свои пределы. Всё наше знание о реальности, матери­альной или духовной, производно от непосредственного ощу­щения, и оно является родом зеркала, которое мы должны при-Нять посредством акта веры — прыжка в неизвестное, которо-г° не избежать (Прим. К. Доусона.)

. 8 Сравни: Dandoy G. An Essay on the Doctrine of the Unreality of the World in the Advaita. Calcutta, 1919. P. 53. Это







86

к- Доусон. Религия и кулътура

замечательное эссе было переиздано в 1932 году во француз­ском переводе Л. М. Готье, изданном Жаком Маритеном (Questions Disputees. Vol. V) под названием «L'Ontologie du Vedanta» (Прим. К. Доусона.)

9 Потрясающему таинству (лат.).

10 Смысл жизни (франц.).

11 Dandoy G. Op. cit. P. 3.

12 Нуминозное (numinous, от лат. numen — божество) —
термин, введенный Р. Отто, автором книги «Священное» (Ot-
to R. Das Heilige. Miinchen, 1917), в которой феноменологи-
чески описывается опыт «божественного» как ужасающего,
всемогущего, подавляющего страхом, но в то же время вели-
чественного, дающего полноту бытия. Перед Богом человек
чувствует, что он лишь «прах и пепел», но эта же сила подни-
мает его. Отто специально подчеркивает трансцендентность ну-
минозного, это опыт «иного» (ganz andere).

13 Джеймс У. Указ. соч. С. 53-54.

14 Шанкара (около 788-850) давал строго монистическую
интерпретацию веданты (адвайта) и обычно рассматривается
как величайший философ индуизма. Влияние Шанкары утвер-
дилось благодаря его ордену — даснами, и настоятель его мо-
настыря в Шрингери (Майсур) является религиозным главой
ортодоксального брахманизма. Члены этого ордена должны
свивать священные нити и приносить жертвоприношения, по-
скольку Шанкара учил, что Путь Знания есть единственный
путь освобождения (Прим. К. Доусона.)

15 Vedanta Sutra. Trans. G. Thibaut / / Sacred Books of the
East. Vol. XXXIV. P. 295.

16 Ibid. P. 101.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   25

Похожие:

Культура iconУчебный курс по культурологии: Многоуровневое учебное пособие / Под...
Основные культурно-исторические этапы. Культура первобытного человека. Шумеро-аккадская культура. Культура Вавилонии и Ассирии. Культура...
Культура iconЗадания
Локальные культуры. Место и роль России в мировой культуре. Тенденции культурной универсализации в мировом современном процессе....
Культура iconКультура как феномен. Современное понимание сущности культуры. Множественность...
Морфология культуры. Структура понятия культура. Взаимосвязь внутриструктурных элементов. Культура и цивилизация
Культура icon6. 4 культура и цивилизация
«Философия есть культура ума». Понятие культура соотносится с другим понятием «натура» (cultura — природа) и противопоставляется...
Культура iconУкраинская культура советского
Культура советского периода – это культура семидесятилетнего периода. Она сложна, противоречива и нужен серьезный анализ ее удач,...
Культура iconТермины для словарной работы по культурологии. (доц. Гашкова Е. М.)
Аунд, анимизм, антропоцентризм, артефакт, архетип, ассмиляция, билингвальность, вестернизация, возрождение(культура), герменевтика,...
Культура iconЯзык и культура культурное и природное в языке
Поэтому сразу встают два вопроса: 1 как разнообразные культурные процессы влияют на язык? 2 как язык влияет на культуру? Однако прежде...
Культура iconТермін «культура» у перекладі з латинської означає
Виберіть визначення, які з сучасних наукових позицій розкривають поняття «культура»
Культура iconВопросы к зачету по курсу «Культура региона: Юго-Восточная Азия»...

Культура iconТема 7: Культура Киевской Руси
Особенности культурного развития русских земель в период феодальной раздробленности. Культура Галицко-Волынского княжества
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница