Культура


НазваниеКультура
страница8/25
Дата публикации27.03.2013
Размер3.37 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Культура > Документы
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   25
Глава III
^ ОТНОШЕНИЕ МЕЖДУ РЕЛИГИЕЙ И КУЛЬТУРОЙ
Культура как организованный образ жизни, основан­ный на общей традиции и обусловленный общим окру­жением. Специализация культурных традиций. Каж­дая культура представляет собой духовное единство и включает в себя общие верования и общий образ мыс­ли. Последующее взаимопроникновение культуры и религии. Культурная функция религии одновременно и консервативна, и динамична: она освящает традицию культуры и также обеспечивает общую цель, объеди­няющую различные социальные элементы в культуре. Культуры прошлого никогда не понимались как просто созданный человеком порядок. Они основывались на религиозном законе жизни, координировавшем жизнь общества с жизнью природы и с божественными сила­ми, управляющими жизнью природы и человека. Таким образом, отношение между религией и культурой — всегда двусторонне. Образ жизни влияет на подход к религии, а религиозное отношение — на образ жизни. Мы можем объяснить любую данную религию как про­дукт процесса социального обусловливания, но при этом не можем исключить противоположной альтерна­тивы — распространения и преобразования социаль­ного образа жизни религиозными силами. Революци­онное влияние религии на культуру и историю видно в случае ислама, и т. д.




88

К. Доусон. Религия и культура

Глава III

89


Среди историков и писателей всё еще существует своего рода недоверие к социологическому понятию куль­туры, вызванное чувством того, что оно является чуждым заимствованием в нашем языке. Тем не менее с тех пор, как Тайлор написал свою книгу о первобытной культуре, это понятие было принято антропологами и этнологами настолько широко, что кажется излишним педантизмом протестовать против слова, которое приобрело научный статус в качестве специфического термина, не имеющего удовлетворительной альтернативы.

Социальная культура — это организованный образ жизни, основанный на общей традиции и обусловленный общим окружением. Тем самым культура не идентична ни с понятием цивилизации, подразумевающей высокий уро­вень сознательной рационализации, ни с самим обще­ством, поскольку она обычно включает в себя множество независимых социальных единиц.

Тот факт, что культура является образом жизни, при­способленным к особой окружающей среде, предполагает некий уровень социальной специализации и направление социальной энергии в некие русла. Мы видим это наибо­лее ясно в случае изолированных маргинальных культур, подобных культурам эскимосов в Арктике или бушменов в Южной Африке. В этих случаях взаимосвязь социаль­ного организма, экономической функции и географиче­ского окружения является настолько полной, что куль­тура становится неотделимой от расы.

Но это не означает, как полагают расисты, что куль­тура является результатом предопределенной расовой наследственности. Наоборот, было бы правильнее ска­зать, что раса является продуктом культуры и что диффе­ренциация расовых типов представляет собой кульмина­ционный момент в многовековом процессе культурной изоляции и специализации на самом примитивном уров­не, так же как в современности национальность и диффе­ренциация национальных типов скорее являются резуль­татами роста особых культурных традиций, нежели на­оборот.

В самом деле, замечательно, насколько быстро чело­веческий тип формируется или преобразуется благодаря новому образу жизни или новой окружающей среде. Возьмите несколько сотен тысяч англичан и ирландцев XIX века, пересадите их в Австралию, дайте им приспо­собить свои социальные обычаи и социальную организа­цию к этому новому окружению — и через столетие вы обнаружите новый человеческий тип, который и физиче­ски, и психологически будет отличен от типа, принадле­жащего к родительскому обществу.

Тем не менее, несмотря на эти далеко идущие изме­нения, фактор культурной традиции остается господству­ющим. Новый тип австралийца — не разновидность ту­земного типа австралийца, но разновидность британского типа, так что австралийскому аборигену два этих типа, возможно, покажутся похожими до неразличимости. Ведь образ жизни любого отдельного общества оказыва­ет настолько мощное влияние на своих членов, что уна­следованные отличительные черты характера и склонно­сти пронизывают культурную модель, как многоцветные нити вплетаются в узор ткани. Таким образом, культура является формой общества. Общество без культуры — бесформенное общество, толпа или сборище индивидов, соединенных сиюминутными потребностями, тогда как чем культура сильнее, тем больше она наполняет собой и видоизменяет разнообразный человеческий материал, из которого создана.

Каково же тогда отношение культуры к религии? По­нятно, что общий образ жизни подразумевает общее ми­ровоззрение, общие нормы поведения и общую систему




90

^ К. Доусон. Религия и культура

Глава III

91

ценностей. Следовательно, культура есть духовная общг ность, обязанная своим единством общим верованиям и общему образу жизни в гораздо большей степени, чем любому единообразию материального типа. Современно­му человеку, живущему в высоко секуляризованном об­ществе, теперь легко представлять этот общий взгляд на жизнь в качестве чисто мирского, не имеющего необхо­димой связи с религиозными верованиями. Но в прошлом это было не так. С самого начала человек уже рассматри­вает свою жизнь и жизнь общества в качестве теснейшим образом зависимых от сил, находящихся вне его конт­роля, — сверхчеловеческих сил, управляющих одновре­менно и миром, и человеческой жизнью. «Ни один чело­век, — сказал индейский охотник, — не может следовать по жизни без посторонней помощи, и он не может полу­чить помощь, в которой нуждается, от людей».

Это убеждение в том, что «путь человека — не в нем самом», что не в человеческой власти направлять соб­ственные шаги, старо как само человечество. Наиболее ясное и живое выражение этой веры мы можем найти сре­ди первобытных народов — возможно, в первую очередь среди охотничьих народов, подобных североамерикан­ским индейцам, чья концепция зависимости от духовных сил была описана с исключительной полнотой рядом та­ких блестящих ученых и исследователей, как Дж. О. Дор-се (Dorsey), Ф. Боас и Рут Бенедикт.

Но мы найдем также это убеждение и среди гораздо более примитивных племен, не говоря уже обо всех выс­ших религиях.

Следовательно, с самого начала социальный образ жизни, являющийся культурой, намеренно упорядочивал­ся и направлялся в соответствии с высшими законами жизни, являющимися религией. Как небесные силы управ­ляют временами года, так божественные силы управляют жизнью человека и общества, и вести свои дела незави­симо от этих сил для общины кажется столь же иррацио­нальным, как возделывать землю, не обращая внимания на порядок времен года. Полная секуляризация обще­ственной жизни — относительно современное и аномаль­ное явление. На протяжении большей части человечес­кой истории, во все эпохи и при всех состояниях обще­ства, религия была великой, центральной объединяющей силой в культуре. Она являлась попечительницей тради­ции, хранительницей нравственного закона, воспитатель­ницей и учительницей мудрости.

И вдобавок к этой консервативной функции религия обладала также творческой, волевой, динамической функ­цией в качестве источника энергии и жизнеподательницы. Религия удерживает общество в твердых границах культурной модели, как в платоновских «Законах» или в иерархическом строе шумерской и египетской культур; но она также проводит людей через пустыню, возвраща­ет их из плена и вдыхает в них надежду на будущее осво­бождение.

Религия — это ключ к истории. Мы не сможем по­нять внутренней формы общества, пока не поймем его религию. Мы не сможем понять его культурные достиже­ния, пока не поймем религиозные верования, стоящие за ними. Во все века первые творческие произведения куль­туры обязаны своим происхождением религиозному вдохновению и посвящены религиозной цели. Храмы бо­гов — наиболее прочные создания человека. Религия сто­ит в преддверии всех великих литератур мира. Фило­софия является ее плодом и ребенком, который постоян­но возвращается к своей родительнице.

И то же самое верно относительно социальных инсти­тутов. Царская власть и законодательство являются ре­лигиозными институтами, и даже сегодня они полностью




^ 92

К. Доусон. Религия и культура

Глава III

93


не утратили своего божественного (numinous) характе­ра, как мы видим в английской церемонии коронации и в формулах наших судов.

Все институты семьи, брака и родства имеют религи­озное происхождение и утверждались (и всё еще утверж­даются поныне) со значительных религиозных санкций. Самая ранняя социальная дифференциация и всё, что имело наиболее мощное влияние на культуру, обязано своим происхождением развитию специализированных социальных классов или институтов, на которые возлага­лась функция поддержания отношений между обществом и божественными силами. Тот факт, что этот класс почти неизменно отвечал (в целом или частично) за образова­ние общины, сохранение сакральной традиции и уче­ность, придает ему исключительную важность в истории культуры; и мы должны исследовать специфическую фор­му, которую он принимает в каждой отдельной культуре или религии, еще до того, как мы начнем понимать его [сущность]. Шумерское и египетское храмовое жрече­ство, каста брахманов в Древней Индии, клир и монашес­кие ордена в средневековом христианстве — не просто религиозные институты. Они являются также жизненно важными социальными органами в соответствующих сво­их культурах. То же самое верно и по отношению к шама­нам, знахарям и колдунам у первобытных народов, хотя наша современная терминология часто затушевывает различие между колдуном, чья функция несоциальна или даже антисоциальна, и жрецом, являющимся признан­ным религиозным органом общины, — смешение, кото­рое увеличилось из-за попытки провести строгую и ис­ключающую линию раздела между религией и магией.

Чем примитивнее культура, тем, конечно же, меньше в ней места для четкой дифференциации социальных функций, но, с другой стороны, тем непосредственнее ее религия связана с элементарными жизненными потреб­ностями, так что социально-экономический образ жизни наполняется религией и смешивается с ней более полно, чем в случае высших культур.

Так, у австралийцев не существовало истинного жре­чества, и лидерство в религии, как и в других сферах, вы­падало на долю старейшин, которые являлись природны­ми вождями племени и хранителями традиции. Тем не менее, у них была наиболее продуманная и высокоорга­низованная система религиозных обрядов для обеспече­ния преемственности жизни племени и поддержания его пищевых припасов — регулярная литургия, в некоторых случаях занимавшая общину (как описывают Спенсер и Гиллен) почти непрерывно в течение трех или четырех месяцев подряд. В этом случае образ жизни общины пред­ставляется в качестве зависимого от иного, сакрального мира — мира божественных тотемных предков, от кото­рых исходит дух и к которым он снова возвращается, а тотемические церемонии обеспечивают средство досту­па и общение между жизнью племени и другим миром са­крального века алчеринги1.

Цивилизованному человеку трудно понять религиоз­ную значимость или же культурное значение подобных церемоний. Но для первобытного человека танец, или мим, является одновременно высшей формой социальной активности и наиболее могущественным видом религиоз­ного действия. Посредством танца община участвует в мистерии, которая придает сверхъестественную силу всему действию. Как это может воздействовать на соци­альную жизнь и изменить ход исторических событий, вид­но на примере возвышения религии «пляски духов» сре­ди индейцев равнин в конце XIX столетия. Здесь мы имеем хорошо засвидетельствованный случай того, как пляска может стать посредницей, через которую религи-

94

^ К. Доусон. Религия и культура

Глава III

озный опыт индивидуума социализируется и распрост­раняется от одного народа к другому с революционными политическими результатами. Вовока, индеец из мало­известного и незначительного племени в Неваде, полу­чил в видении пляску, исполнение которой могло бы воз­вратить назад духов умерших предков, исчезнувшие ста­да бизонов и минувшие добрые времена. Культ пляски распространился, подобно лесному пожару, в восточном направлении, через горы до индейцев великих равнин и в конце концов побудил сиу к их последнему отчаянному восстанию против правительства Соединенных Штатов.

Самым замечательным в этом движении была край­няя стремительность, с которой оно передавалось от на­рода к народу через половину континента, так что если бы ей не было нанесено поражение из-за безнадежного неравенства материальной силы, «пляска духов» могла бы изменить не только религию, но также и социальное бытие индейцев Среднего Запада за несколько лет. По­добные революционные изменения никоим образом не являются редкостью в истории. На высшем религиозном уровне и в широком историческом масштабе мы имеем пример такого изменения в случае возникновения исла­ма. Здесь мы наиболее ясно и во всех деталях видим, как новая религия смогла создать новую культуру. Один ин­дивидуум, живущий в культурном захолустье, дает рож­дение движению, которое за сравнительно короткое вре­мя распространяется по миру, разрушая исторические империи и цивилизации и создавая новый образ жизни, всё еще формирующий мысль и поведение миллионов от Сенегала до Борнео. И в данном случае не существует общего географического окружения или же расовой на­следственности, которые бы могли образовать основу для духовной общности. Общая вера накладывает свой отпе­чаток на самый разнообразный человеческий материал, так что получаемый в результате продукт узнаваем даже физически. Араб пустыни, западноафриканский негр, малайский пират, персидский философ, турецкий солдат, индийский купец — все говорят на одном религиозном языке, исповедуют одни теологические догмы, обладают одними моральными ценностями и подчиняются одному общественному договору. Хотя мусульманская архитек­тура различна в каждой стране, везде в ней есть нечто безошибочно мусульманское, как и в литературе, речи и поведении.

Несомненно, современный национализм и секуля-ризм внесли изменения в подобное положение дел, но они сделали это лишь недавно, на поверхностном уровне и не полностью. Ислам еще продолжает существование в ка­честве живой религии, в равной мере как и в качестве ми­ровой.

Таким образом, ислам дает классический пример того, как культура (социальный образ жизни) может трансформироваться благодаря новому взгляду на жизнь и новому религиозному учению и как в результате могут появиться новь(е социальные формы и институты, выхо­дящие за расовые и географические пределы и на протя­жении веков остающиеся неизменными. А с другой сто­роны, мы имеем бессчетное множество примеров рели­гий (особенно среди первобытных народов), которые настолько связаны с культурой общины, что кажутся просто психологическим отражением образа жизни осо­бого народа в особой окружающей среде и не обладают религиозной значимостью в отрыве от своих социальных истоков. Но какими бы приземленными и социально обу­словленными ни казались эти религии, они всегда ищут по ту сторону общества некую транссоциальную и сверх­человеческую реальность, на которую направлено их по­клонение.

^ Глава III

97

96

К. Доусон. Религия и культура

И наоборот, какой бы универсальной и духовной ни была религия, она никогда не избегнет необходимости воплотиться в культуре и облечь себя в социальные ин­ституты и традиции, если она хочет оказывать влияние на человеческую жизнь и поведение.

Ибо все исторические религии — от низших до выс­ших — сходятся на двух пунктах: во-первых, на вере в существование божественных или сверхъестественных сил, чья природа таинственна, но которые контролируют мир и жизнь человека; и во-вторых, на ассоциации этих сил с отдельными людьми, вещами, местами или церемо­ниями, которые действуют как каналы сообщения или способы доступа между человеческим и божественным мирами. Так, на низших уровнях культуры мы находим шамана, фетиш, святое место и священный танец, в то время как на высшем уровне — пророка и жреца, икону или священный символ, храм и божественную литургию. Таким образом, каждая великая историческая культура, рассматриваемая изнутри глазами ее членов, представ­ляет собой теогамию, совместное движение божествен­ного и человеческого в пределах священной (традиции.

Как правило, творческая роль в образовании культу­ры приписывается божественным или полубожествен­ным мифическим личностям — культурным героям или божественным предкам, которые передали своим потом­кам или последователям не только сакральные мифы или религиозные обряды, но также ремесла и принципы со­циальной организации.

Иногда эти личности сами являются творцами чело­века, подобно тотемным предкам, которые, как верят пле­мена Центральной Австралии, вначале совершили путе­шествие по своей стране, исполняя обряды и оставляя за собой духовных детей. Иногда они — героические чело­веческие личности, ставшие центром мифологического цикла. В то же время великие


исторические культуры по большей части оглядываются на личность того или иного исторического пророка или законодателя как на источник священной традиции или как на посредника божествен­ного откровения. И, кажется, нет причины, по которой следует a priori исключать возможность существования подобных личностей в самых примитивных культурах, подобно тому как в XIX столетии среди племени павиотсо появился Вовока. Мы никогда не должны забывать, что существующая или дошедшая в памятниках прошло­го первобытная культура не в меньшей степени, чем лю­бая высшая цивилизация, является результатом длитель­ного процесса исторического изменения и развития, в хо­де которого могли быть периоды продвижения вперед и возвращения в прежнее состояние — как в мысли, так и в действии. И хотя первобытная культура в большей сте­пени коллективна и анонимна, нежели высшие цивилиза­ции, она никогда не является до такой степени коллек­тивной, чтобы исключать творческую деятельность и вли­яние отдельных личностей. Отсюда мифическая личность первого человека, культурного героя, добытчика огня, учителя ремесел и религиозных обрядов является архе­типом многих забытых или полузабытых личностей, сы­гравших решающую роль в образовании и преобразова­нии культуры. В классической и восточной археологии прогресс современных методов исследования снова и снова приводит к открытию внушительных залежей ис­торической истины, лежащих в основе мифов и легенд, сохраненных традицией, и таким же образом позади пер­вобытной культуры находится потерянный мир истории, который еще глубже затоплен под поверхностью созна­ния.

В этих сумерках всемирная история и религия нераз­рывно сплетены и смешаны, как мы можем видеть в ле-

98

^ К. Доусон. Религия и культура

Глава III

99


гендах нашего собственного прошлого, где утраченные боги Бран и Пуйл появляются бок о бок с полузабытыми историческими личностями Артуром и Максимом Вледи-гом (Maxim Wledig) и с созданиями поэтической леген­ды. По сути, культура подобна палимпсесту, в котором новые характеры никогда полностью не стирают старые, или же лоскутному одеялу, в котором фрагменты из раз­личного материала и различного времени соединены в одной социальной модели.

Для постороннего наблюдателя самой поразительной чертой первобытной культуры является ее крайний кон­серватизм. Общество следует одним и тем же путем при­вычки и обычая с иррациональной настойчивостью жи­вотной жизни.

Но в действительности всякая живая культура в силь­ной степени динамична. В ней господствует необходи­мость поддержания общей жизни; и отвратить силы зла и смерти и достичь жизни, хорошей судьбы и процветания возможно лишь благодаря непрерывному усилию по под­держанию индивидуальной и социальной дисциплины. Поэтому в первобытной культуре видное место занимает аскетический элемент, равно как и в первобытной и раз­витой религиях. Закон жизни — это закон жертвоприно­шения и дисциплины. Если охотник собирается поймать свою добычу, воин — победить своих врагов, а земледе­лец — получить плоды земные, они должны отдавать в той же мере, что и брать. И они не думают об отдаче в понятиях навоза, тренировки или атлетического упраж­нения — они рассматривают ее в религиозных понятиях, в качестве жертвоприношения, епитимьи и ритуального акта, которым отплачивают силам свыше. В этом смысл ритуалов, связанных с плодородием, в земледельческой культуре, аскетических практик индейцев равнин и куль­та животных-хранителей у первобытных охотников — все они являются ключами к пониманию своих соответ­ствующих культур.

Также и обряды инициации, занимающие столь зна­чительное место в каждой форме культуры, представля­ют собой интенсивное усилие социальной дисциплины, направленное на инкорпорацию индивида в общину с санк­ции религиозных сил. Эти обряды не просто суровые ис­пытания на социальную пригодность, осуществляемые для приготовления кандидата к взрослой жизни в каче­стве полноправного члена общины, — в еще большей сте­пени они являются инициациями в священные мистерии, которые наделяют их новыми силами. В некоторых слу­чаях эти инициации предполагают превышающие обыч­ные нормы психологические испытания, так что будущая социальная карьера юноши может зависеть от природы его визионерского опыта. «Юноши ваши должны видеть видения, а старцы ваши должны видеть сны». Это не бо­лее чем обычный опыт многих нецивилизованных наро­дов, и он показывает, как, даже в наиболее низких фор­мах культуры, религия стремится выйти за пределы со­циального образа жизни и открыть путь для прямого доступа к высшему миру.

Таким образом, хотя культура есть, в сущности, орга­низованный образ жизни, она никогда не понимается как просто созданный человеком порядок. Социальный образ жизни основывается на религиозном законе жизни, а этот закон, в свою очередь, зависит от нечеловеческих сил, которые не могут быть познаны каким-либо образом, но которые остаются, по сути своей, таинственными, по­скольку они сверхчеловечны и сверхъестественны.

Следовательно, отношение между религией и культу­рой всегда двусторонне. Образ жизни влияет на подход к Религии, а религиозное отношение влияет на образ жиз­ни. То, что ощущается жизненно важным в существова-




100

К. Доусон. Религия и культура

1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   25

Похожие:

Культура iconУчебный курс по культурологии: Многоуровневое учебное пособие / Под...
Основные культурно-исторические этапы. Культура первобытного человека. Шумеро-аккадская культура. Культура Вавилонии и Ассирии. Культура...
Культура iconЗадания
Локальные культуры. Место и роль России в мировой культуре. Тенденции культурной универсализации в мировом современном процессе....
Культура iconКультура как феномен. Современное понимание сущности культуры. Множественность...
Морфология культуры. Структура понятия культура. Взаимосвязь внутриструктурных элементов. Культура и цивилизация
Культура icon6. 4 культура и цивилизация
«Философия есть культура ума». Понятие культура соотносится с другим понятием «натура» (cultura — природа) и противопоставляется...
Культура iconУкраинская культура советского
Культура советского периода – это культура семидесятилетнего периода. Она сложна, противоречива и нужен серьезный анализ ее удач,...
Культура iconТермины для словарной работы по культурологии. (доц. Гашкова Е. М.)
Аунд, анимизм, антропоцентризм, артефакт, архетип, ассмиляция, билингвальность, вестернизация, возрождение(культура), герменевтика,...
Культура iconЯзык и культура культурное и природное в языке
Поэтому сразу встают два вопроса: 1 как разнообразные культурные процессы влияют на язык? 2 как язык влияет на культуру? Однако прежде...
Культура iconТермін «культура» у перекладі з латинської означає
Виберіть визначення, які з сучасних наукових позицій розкривають поняття «культура»
Культура iconВопросы к зачету по курсу «Культура региона: Юго-Восточная Азия»...

Культура iconТема 7: Культура Киевской Руси
Особенности культурного развития русских земель в период феодальной раздробленности. Культура Галицко-Волынского княжества
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница