Культура


НазваниеКультура
страница9/25
Дата публикации27.03.2013
Размер3.37 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Культура > Документы
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   25
Глава III

101


нии народа, приводится в тесное отношение с религией и окружается религиозными санкциями, так что всякому экономическому и социальному образу жизни соответ­ствует своя форма религии. И поскольку это так, возмож­но построить классификацию религий, основанную на главных социологических и экономических типах культу­ры. Так, мы можем выделить религию охотника, религию земледельца и религию воина. Или же религию племени, религию города и религию империи. Конечно же, эти типы являются абстракциями и не могут быть приложе­ны исключительным и массовым образом к исторической действительности каждой отдельной культуры. Однако они ценны и полезны в пределах присущих им границ, и едва ли возможно понять отдельную религию независи­мо от них. Например, религия охотника характеризуется существованием шаманов или пророков, сновидениями и культом духов животных. Многое из того, что на первый взгляд кажется необъяснимым в культуре и религии на­рода, занимающегося охотой, может быть понято, когда мы посмотрим на него в контексте этих практик и идей. Таким же образом и религия земледельца характеризует­ся культом Матери Земли и культом плодородия, кото­рые повторяются с замечательной похожестью везде, где только обнаруживается земледельческая культура. А по­скольку земледельческий образ жизни лежит в основа­нии высших цивилизаций, то даже тогда, когда последние контролируются завоевавшим их народом воинов и со­знательно отождествляют себя с их жизнью, мы не мо­жем понять развитие высших религий, пока не примем во внимание лежащий в их основе слой земледельческой религии, которая сохраняется как подводный и полуза­бытый элемент в духовной традиции культуры.

Кажется, всё это может привести к утверждению, что религия настолько обусловлена культурой и экономикой, что сама является продуктом культуры. Но как бы далеко ни зашел этот процесс культурного обусловливания (а он действительно может зайти очень далеко), мы никогда не сможем исключить альтернативного решения — что культура формируется и изменяется религией. Очевид­но, что образ жизни человека — это путь, посредством которого он понимает реальность, и, следовательно, путь, по которому он подходит к религии. Однако предмет ре­лигии, по сути своей, выходит за пределы человеческой жизни и образа жизни человека. Напротив мира челове­ческого опыта и социального поведения находится мир божественной силы и тайны, который понимается перво­бытным человеком не в меньшей степени, чем просвещен­ным теистом, в качестве творческого, по существу свое­му, и предельного источника всякой силы.

Следовательно, в то время как на практике религия народа ограничена и обусловлена его культурой, в тео­рии (и даже в теории первобытного народа) культура яв­ляется умышленным усилием привести человеческую жизнь в отношение с божественной реальностью и под­чинить ее божественной власти.

Таким образом, культурный процесс открыт для из­менения в обоих направлениях. Любое материальное из­менение, преобразующее внешние условия жизни, будет также изменением культурного образа жизни и тем са­мым произведет новое религиозное отношение. И подоб­но этому любое духовное изменение, преобразующее взгляды людей на реальность, будет стремиться к изме­нению их образа жизни и тем самым произведет новую форму культуры.

Великие культурные изменения — крайне сложные процессы, в которых часто трудно определить относи­тельную важность духовных и материальных факторов. Но отрицать творческое влияние новых религиозных ве-




102

^ К. Доусон. Религия и культура

Глава III

103


рований и учений возможно не в большей степени, чем влияние новых политических идей или новых научных изобретений. И там, где новое религиозное влияние во­площается в личности великого пророка или законодате­ля, это творческое влияние религии в культурном изме­нении очевидно непосредственным образом.

Без сомнения, великие изменения в культуре Ближ­него Востока около VII века н. э. произошли бы в любом случае, но то, что они приобрели ту форму, какую приоб­рели, можно объяснить только через личность Мухамме­да и через учение, которое он проповедовал.

Ибо религия хотя обычно и оказывает консерватив­ное влияние на культуру, вместе с тем предоставляет и самые динамические средства для социального измене­ния. Действительно, можно даже почти дойти до утверж­дения, что лишь благодаря религии и изменяется религи­озная культура. Тот факт, что образ жизни был освящен традицией и мифом, делает его необычайно устойчивым к внешнему изменению, даже тогда, когда это изменение кажется явно полезным с практической точки зрения. Но если импульс для изменения приходит свыше, от органов самой сакральной традиции или из другого источника, пре­тендующего на сверхчеловеческий авторитет, элементы общества, наиболее чувствительные к религиозным им­пульсам и наиболее стойкие к секулярным влияниям, сами становятся добровольными посредниками изменения.

Творческая роль религии по отношению к культуре видна также и в случае тех религий, которые на первый взгляд кажутся всецело индифферентными к культурным соображениям. Например, для западного сознания буд­дизм не имеет явного отношения к культуре. Кажется, что он представляет собой поворот сознания от жизни к победе инстинкта смерти и к отрицанию всех ценностей человеческой культуры. Однако буддизм подчеркнуто являлся образом жизни, создававшим общины и инсти­туты и имевшим гораздо большее влияние на культуру Восточной и Южной Азии, чем любое другое движение. Даже сегодня буддийская теократия Тибета является самым совершенным и внушительным примером чисто религиозной культуры, существующей в современном мире. И это в высшей степени интересный случай, по­скольку он показывает, как специализированный образ жизни, приспособленный к исключительной окружа­ющей среде, смог смешаться с самой высокоразвитой ре­лигиозной культурой, которая возникла в совершенно ином milieu2 и была импортирована в готовом виде в со­вершенно отличный социальный и географический мир средневекового Тибета. Крайне тонкая и тщательно раз­работанная структура буддийской метафизики не только была целиком переведена с санскрита на тибетский язык, но и впоследствии заново переведена en bloc3 с тибетско­го на монгольский, так что во всей Восточной и Централь­ной Азии от Гималаев до озера Байкал и Маньчжурии гос­подствует эта вторичная, производная буддийская куль­тура, центры которой находятся в больших монастырях Лхасы, Таши-Лунпо и Урги. Так, по странной иронии ис­тории, самый агрессивный народ Азии — монголы — при­шли к принятию религии не-агрессии и всеобщего состра­дания; и если (что кажется возможным) это событие по­степенно привело к изменению в характере и привычках Дюдей, способствовавшему прекращению многовекового Движения народов степей на Восток и Запад, оно может считаться одной из поворотных точек в мировой истории.

С другой стороны, в равной степени (или даже более) ясно, что местные культурные традиции в Тибете и Мон­голии имели мощное влияние на высшую религию, так Что боги степей стали членами буддийского пантеона, а тибетский или монгольский лама является наполовину Или на три четверти шаманом.




104

К. Доусон. Религия и культура

Глава III

105


обладает собственной частной истиной и собственной шкалой ценностей, обеспечивающими способ подхода к трансцендентным истинам и ценностям и открывающими, так сказать, новое окно в небеса, так же как и на землю. Следовательно, каждый образ жизни (way of life) является потенциальным путем к Богу (way to God), поскольку жизнь, к которой он стремится, не ограничивается мате­риальным удовлетворением и животной деятельностью, но протягивает руку за свои пределы — к вечной жизни.

Теолог учит, что каждое существо по своей природе обладает врожденным стремлением к Богу — природной склонностью к тому, что является абсолютным универ­сальным благом.

Следовательно, частные блага отдельных культур не бесперспективны, но являются посредниками, благодаря которым происходит постижение универсального блага и по которым эти культуры ориентируются в направле­нии блага, превосходящего их собственные силу и зна­ние.

Таким образом, каждая культура, даже самая прими­тивная, стремится, подобно старой римской гражданской религии, установить jus divinum, который будет поддер­живать pax deorum4, религиозный порядок, ставящий жизнь общности в отношение зависимости от потусто­ронних сил, управляющих универсумом. Образ жизни Должен быть путем служения Богу, иначе он станет об­разом смерти. Это урок как самых примитивных культур, так и высших религий, и в их согласии мы находим, как мне кажется, точку, в которой старая естественная тео­логия и новая наука сравнительного религиоведения мо­гут установить контакт и найти основание для взаимопо­нимания. Без этого сравнительное религиоведение поте­ряется в лабиринте социологической относительности, а естественная теология утратит контакт с религией как историческим фактом.

Здесь мы видим в колоссальном временном и про­странственном масштабе процессы взаимодействия, ко­торые можно обнаружить повсюду в отношениях между религией и культурой. Новая религия входит в контакт со старой культурой: она изменяет ее и изменяется с ней; или религия, уже нашедшая культурное выражение в раз­витой старой цивилизации, входит в контакт с первобыт­ной культурой, ассимилирующей ее посредством приоб­щения к более высокой традиции культуры. Эти модели повторяются в бесконечной серии вариаций, так что они формируют необъятный лабиринт культурного измене­ния, в который вовлечена каждая историческая культу­ра. Задачей современной науки о религии было распутать эту сложную паутину и открыть простые модели, лежа­щие в основании ее запутанности. Но этого рационально­го упрощения недостаточно; мы нуждаемся также и в по­мощи истинной естественной теологии для того, чтобы интерпретировать сверхкультурные (supercultural) и чи­сто религиозные элементы, содержащиеся в иероглифах ритуала и мифа. Это являлось уделом старой традиции науки о религии — традиции философов и отцов церкви, и хотя она дискредитировала себя отсутствием истинно­го метода исторического исследования и недостатком психологических и филологических техник, в принципе она была более истинной, чем рационализм сравнитель­ного религиоведения XIX века, поскольку пыталась объяс­нить религиозные феномены в понятиях религии — тео­логически, а не антропологически.

С точки зрения теолога, изучающего природу боже­ственного как такового, не существует непреодолимой трудности при объяснении культурной дифференциации религии и развития религиозных типов, соответствую­щих природе первобытных культурных типов. Ведь до тех пор пока культура представляет собой природный образ жизни, она отражает определенные аспекты реальности и


^ К. Доусон. Религия и культура

Примечания

1 Алчеринга (также «алчера», «алтьира», в переводе с авст-рал. — «время сновидений») — в мифологии некоторых авст­ралийских племен «золотой век», когда были созданы первые предки.

2 Окружение, среда {франц.).

3 Полностью, целиком (франц.).

4 Pax deorum — буквально «мир с богами», т. е. поддержа­ние с богами отношений взаимной договоренности: люди совер­шают должные обряды, боги оказывают им за это покровитель­ство. Правила проведения всех обрядов и религиозных меро­приятий сводились в особую отрасль — jus divinum«божественное право».

Глава IV
^ ИСТОЧНИКИ РЕЛИГИОЗНОГО ЗНАНИЯ И РЕЛИГИОЗНЫЕ ОРГАНЫ ОБЩЕСТВА
(I) Пророки и предсказание

Религиозная форма культуры видна по преобладающим в ней духовным типам. Каждая развитая культура обла­дает специализированным религиозным классом, духов­ной элитой, которая влияет на религиозную традицию общества. Наиболее примитивный из этих специализи­рованных типов — пророк, или предсказатель, — чело­век, согласно вере вступающий в прямой контакт со сверхъестественным миром во снах и видениях. Ша­манизм как религия первобытных охотничьих народов. Общественная значимость визионерского опыта в Се­верной Америке. Пророк в высших культурах. Влия­ние на литературу. Важность пророческого типа в пе­риоды социальных кризисов. Ислам как пример высше­го типа пророческой религии. Отношение между пророчеством и мистицизмом; две тенденции в. исла­ме. Пророчество и харизматическое лидерство. Отно­шение между мессианскими пророческими движения­ми и революционным социальным изменением.




108

К. Доусон. Религия и культура

Глава IV

109


Вполне развившаяся культура подразумевает духов­ную организацию, и именно по этой духовной органи­зации наиболее ясно узнаваема сущностная форма куль­туры.

Например, каждая из трех великих азиатских куль­тур Индии, Китая и ислама характеризуется своим соб­ственным типом духовной элиты. Так, в индийской куль­туре преобладала традиция жреческой брахманской кас­ты, в китайской — традиция конфуцианских книжников, в мусульманской — пророков и шейхов, или религиозных вождей, поддерживавших традицию ислама.

Каждый из этих классов является носителем сакраль­ной традиции своей особой культуры, которая воплоща­ется в священной литературе, священной философии и священном кодексе ритуала и церемонии. Кроме того, в каждой культуре этот класс определяет и канонизирует человеческие образцы, которые рассматриваются этой культурой в качестве духовных норм или идеалов мораль­ного превосходства.

Во всех этих отношениях (и еще во многих) духовный класс формирует сакральную традицию, связывающую всю культуру воедино и накладывающую на нее свой ха­рактерный отпечаток, и сам, в свою очередь, этой тради­цией формируется. Этот процесс, наиболее полное раз­витие которого мы наблюдаем в великих мировых куль­турах, можно обнаружить в большей или меньшей степени в любом обществе и культуре.

Каждый социальный образ жизни в той мере, в какой он обладает духовной традицией и организованной соци­альной религией, стремится развивать этот специализи­рованный религиозный класс, или орден, состоящий из людей, которые выделяются из общества и на которых возлагается функция посредничества между общиной и божественным миром. Подобные классы, как я уже ска­зал, отличаются от культуры к культуре, но повсюду мы найдем одни и те же социальные типы, повторяющиеся до такой степени, что всё их множество можно свести к нескольким первоначальным архетипам.

Во-первых, это жрец, являющийся в обществе пред­ставителем специализированной религиозной функции par excellence1: человек, которого воспитывают и выде­ляют из общества для выполнения ритуалов и церемоний (прежде всего жертвоприношения), образующих сущност­ную связь между обществом и его богами, необходимое средство для приобретения божественного расположе­ния.

Во-вторых, это царь, или законодатель, к которому относятся как к личному представителю или воплощению божественной власти. И, наконец, это пророк, или про­видец, — человек, являющийся глашатаем божественной воли, интерпретатором снов и пророчеств и открываю­щим священные тайны.

Три этих типа, конечно же, не исключают друг дру­га. Царь может быть жрецом, жрец может быть пророком, а пророк — законодателем. Но они представляют три от­дельные функции и обеспечивают основание для типоло­гической классификации культур, которая обладает опре­деленным значением при научном исследовании всякой исторической религии.

Я рассматриваю пророческий тип первым, поскольку он является наиболее важным из всех с религиозной точ­ки зрения и возвращает нас назад, за поверхность куль­турной традиции и социального обычая, к глубочайшим Уровням религиозного сознания.

Кроме того, пророческий тип равно характерен и для самых примитивных, и для самых развитых форм рели­гии.

Даже у низших дикарей мы найдем людей, которые претендуют на то, что вступают в непосредственный кон-




110

^ К. Доусон. Религия и культура

Глава IV

111


такт со сверхъестественным миром в снах и видениях, и, думается, произносят вдохновенные вещания в состоя­нии транса или экстаза. В то же время все доктрины и философия высших религий подчинены и второстепенны по отношению к первичному авторитету пророческого откровения.

Несомненно, естественная теология XVIII века вына­шивала идею рациональной религии, которая обошлась бы без всей концепции пророческого вдохновения. Но традиционная позиция естественной теологии не была таковой даже в период гуманизма, так как гуманистиче­ское возвеличивание или идеализация человеческой при­роды нашли оправдание в существовании героев и по­этов, которые выходили за пределы обычного опыта в моменты вдохновения и творческого воображения. Так, типичным для религиозного гуманиста было не отрица­ние пророка, а скорее обожествление в тех же выраже­ниях поэта и философа.

В самом деле, теория поэтического вдохновения, как она сформулирована платониками Ренессанса, представ­ляет собой обдуманный, даже до деталей разработанный возврат к архаической концепции поэта как вдохновенно­го vates2, который говорит или, скорее, поет, вынужден­ный к тому божественным вдохновением. Даже обычное обращение к музе и упоминания о поэтическом неистов­стве и о рожденном небесами гении, которые в совре­менной европейской литературе повторяются ad nau­seam3, являются затерянными следами традиции гораздо более древней и широко распространенной, чем думали люди эпохи Ренессанса.

Как недавно с такой глубокой эрудицией продемонст­рировала профессор Чедвик (Chadwick), поэзия в своих истоках неотделима от пророчества, и у каждого народа в преддверии его литературной традиции мы найдем фигу­ру вдохновенного поэта-прорицателя (mantic poet). «По­всюду, — пишет миссис Чедвик, —

дар поэзии неотде­лим от божественного вдохновения. Повсюду это вдохно­вение несет с собой знание — о прошлом ли, в форме истории и генеалогии; о скрытом ли настоящем, как пра­вило, в форме научной информации; или о будущем, в форме пророческого вещания в более узком смысле. Это знание всегда выражается в поэзии, сопровождаемой му­зыкой — пением или инструментом. Музыка везде явля­ется средством коммуникации с духами. Неизменно мы обнаруживаем, что поэт и провидец приписывают свое вдохновение контакту со сверхъестественными силами, и настроение их на протяжении пророчества возвышен­но и отдалено от их повседневной жизни. Обычно мы об­наруживаем, что этот узнаваемый процесс — в моде, бла­годаря чему пророческое настроение может вызываться как угодно. Возвышенные требования поэта и провидца приняты повсюду, и сами они обладают высоким стату­сом, где бы они ни находились. Вдобавок ко всему этому мы найдем общий словарь специальных терминов, кото­рые отсылают к древним временам»4.

Если всё это верно по отношению к первобытной ли­тературе, то не менее верно и по отношению к первобыт­ной религии. Повсюду и во все времена человек ищет Руководства и помощи божественного мира, и пророк яв­ляется для людей естественным представителем и интер­претатором этого мира. Пророк — это тот, кто осмелива­ется встать лицом к лицу с опасностями неизвестного, кто созерцает во снах и видениях тайны, скрытые от обычных глаз, кто слышит голоса духов и кто изрекает в состоянии экстаза и транса прорицания и предостереже­ния, направляющие вождей и народ в решающие минуты.

Существует масса свидетельств всех времен и куль­тур, от низших до высших, которые удостоверяют уни-




112

^ К. Доусон. Религия и культура

1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   25

Похожие:

Культура iconУчебный курс по культурологии: Многоуровневое учебное пособие / Под...
Основные культурно-исторические этапы. Культура первобытного человека. Шумеро-аккадская культура. Культура Вавилонии и Ассирии. Культура...
Культура iconЗадания
Локальные культуры. Место и роль России в мировой культуре. Тенденции культурной универсализации в мировом современном процессе....
Культура iconКультура как феномен. Современное понимание сущности культуры. Множественность...
Морфология культуры. Структура понятия культура. Взаимосвязь внутриструктурных элементов. Культура и цивилизация
Культура icon6. 4 культура и цивилизация
«Философия есть культура ума». Понятие культура соотносится с другим понятием «натура» (cultura — природа) и противопоставляется...
Культура iconУкраинская культура советского
Культура советского периода – это культура семидесятилетнего периода. Она сложна, противоречива и нужен серьезный анализ ее удач,...
Культура iconТермины для словарной работы по культурологии. (доц. Гашкова Е. М.)
Аунд, анимизм, антропоцентризм, артефакт, архетип, ассмиляция, билингвальность, вестернизация, возрождение(культура), герменевтика,...
Культура iconЯзык и культура культурное и природное в языке
Поэтому сразу встают два вопроса: 1 как разнообразные культурные процессы влияют на язык? 2 как язык влияет на культуру? Однако прежде...
Культура iconТермін «культура» у перекладі з латинської означає
Виберіть визначення, які з сучасних наукових позицій розкривають поняття «культура»
Культура iconВопросы к зачету по курсу «Культура региона: Юго-Восточная Азия»...

Культура iconТема 7: Культура Киевской Руси
Особенности культурного развития русских земель в период феодальной раздробленности. Культура Галицко-Волынского княжества
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница