Карл поппер открытое общество и его враги


НазваниеКарл поппер открытое общество и его враги
страница39/47
Дата публикации30.03.2013
Размер7.77 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Культура > Документы
1   ...   35   36   37   38   39   40   41   42   ...   47
13-14 к гл. 15 и соответствующий текст.)

Догматизм и авторитаризм большинства марксистов — действительно удивительнейшее явление. Такой догматизм показывает, что марксисты иррационально используют марксизм как метафизическую систему. Это отношение можно обнаружить как среди марксистов-радикалов, так и среди умеренных марксистов. Э. Берне, к примеру, делает удивительно наивное заявление, согласно которому «опровержения... неизбежно искажают марк-сову историю» (см. Н. о. М., 374). Это, по-видимому, означает, что марксовы теории неопровержимы, т.е. ненаучны. Я же, со своей стороны, утверждаю, что любая научная теория опровержима и может быть превзойдена. Л. Лорат (L. Laurat. Marxism and Democracy. Translated by E. Fitzgerald, 1940, p. 226), придерживаясь другой позиции, пишет: «Глядя на мир, в котором мы живем, мы не можем не удивляться той почти математической точности, с которой были реализованы главные предсказания Маркса».

Сам Маркс, похоже, думал по-другому. Я, конечно, могу ошибаться, но я верю в искренность его заявления (в конце его «Предисловия к первому изданию "Капитала"»): «Я буду рад всякому суждению научной критики. Что же касается предрассудков так называемого общественного мнения... то моим девизом по прежнему остаются слова... "Segui il tuo corso, e lascia dir le genti!"» («Следуй своей дорогой и пусть люди говорят что угодно!» — А. Данте. Божественная комедия, Чистилище, песнь V) (Capital, 865) — (МЭ, 23; 11).

^ ПРИМЕЧАНИЯ К ГЛАВЕ 18

1 Относительно эссенциализма Маркса и той важной роли, которую по
нятие материальных средств производства играет в его теории, см. прим. 13
к гл. 15. См. также прим. 6 к гл. 17 и прим. 20-24 к гл. 20 и соответствую
щий текст.

2 Capita!, 864 = Н. о. М., 374 — (МЭ, 23; 10). См. также прим. 14 и 16
к гл. 13.

3 То, что я называю дополнительной, второстепенной целью «Капитала»,
его антиапологетической целью включает в себя некоторую академическую
задачу, а именно — критику политической экономии с точки зрения ее
научного статуса.
Именно на эту задачу своего исследования указывал

394

Мархс и в названии своей работы, предшествовавшей «Капиталу», а именно — «К критике политической экономии», и в подзаголовке самого «Капитала», который в буквальном переводе читается как «Критика политической экономии». Оба названия определенно намекают на заглавие известной работы Канта «Критика чистого разума», которое, в свою очередь, означает: «Критика чистой или метафизической философии с точки зрения ее научного статуса». (Совершенно явно на это указывает название краткого изложения «Критики» Канта, а именно — «Пролегомены ко всякой будущей метафизике, могущей появиться как наука» (в английском варианте — «Prolegomena To Any Metaphysics Which In Future May Justly Claim Scientific Status»). Намекая на Канта, Маркс, по-видимому, хотел сказать следующее: «Точно так же, как Кант критиковал претензии метафизики, показывая, что это не наука, а в основном апологетическая теология, так и я критикую здесь соответствующие претензии буржуазной экономики». В окружении Маркса считалось, что «Критика» Канта главным образом была направлена против апологетической теологии — это хорошо видно из ее изложения в работе друга Маркса Г. Гейне «Религия и философия в Германии» (H. Heine. Religion and Philosophy in Germany) (см. также прим. 15 и 16 к гл. 15). Интересно, что, несмотря на надзор со стороны Энгельса, первый английский переводчик «Капитала» (1886) перевел подзаголовок этого труда как «Критический анализ капиталистического производства» («A Critical Analysis of Capitalist Production»), сместив тем самым акцент с того, что я назвал главной целью марксова исследования на его второстепенную цель.

Маркс цитирует Э. Берка в Capital, 843, прим. 1 — (МЭ, 23; 218, прим. 22а). Цитата взята из ^ Е. Burke. Thoughts and Details on Scarcity. London, 1800, p. 31 и след.

4 См. мои замечания о классовом сознании в конце раздела I главы 16.

По поводу сохранения классового единства после окончания борьбы с классовым врагом я хочу сказать следующее. С моей точки зрения, предположение о том, что классовое сознание может быть аккумулировано и сохранено после окончания классовой борьбы и может пережить породившие его силы, вряд ли согласуется с допущениями, которые Маркс использует в своем пророческом доказательстве, и особенно с его диалектикой. Другое же предположение Маркса о том, что классовое сознание с необходимостью должно пережить эти силы, явно противоречит его теории, согласно которой классовое сознание рабочих является отражением или продуктом тяжелых социальных условий. Тем не менее, это предположение должен принять каждый, кто согласен с Марксом в том, что диалектика истории непременно ведет к социализму.

В этом контексте особенно интересен цитируемый мною далее отрывок из «Манифеста Коммунистической партии» (Н. о. М., 46 и след. = GA, Series I, vol. VI, 46) — (МЭ, 4; 447). В нем ясно говорится, что классовое сознание рабочих является простым следствием «влияния обстоятельств», то есть воздействия соответствующей классовой ситуации. Этот отрывок содержит также и формулировку критикуемой мной доктрины Маркса, а именно — его пророчества о бесклассовом обществе. Вот этот фрагмент: «Если пролетариат в борьбе против буржуазии непременно объединяется в класс, если путем революции он превращает себя в господствующий класс и в качестве господствующего класса силой упраздняет старые производственные отношения, то вместе с этими производственными отношениями он уничтожает условия существования классовой противоположности, уничтожает классы вообще, а

395

тем самым и свое собственное господство как класса. — На место старого буржуазного общества с его классами и классовыми противоположностями приходит ассоциация, в которой свободное развитие каждого является условием свободного развития всех». (См. также текст к прим. 8 к настоящей главе.) Вера в такое развитие исторических событий прекрасна, но она носит эстетический и романтический характер. Используя терминологию самих марксистов, такую социальную теорию можно назвать «утопизмом», основанном на субъективных желаниях, а не «научным социализмом».

Маркс боролся — и вполне справедливо — с тем, что он называл «утопизмом» (см. главу 9). Однако он сам был романтиком и поэтому не мог распознать наиболее опасные элементы утопизма: романтическую истерию и эстетический иррационализм. Вместо этого он боролся против романтических (по-видимому, самых наивных) попыток рационального планирования, противопоставляя этим попыткам свой историцизм (см. прим. 21 к настоящей главе).

Во всех достаточно глубоких рассуждениях Маркса и его попытках применить научный метод присутствуют иррациональные и эстетические чувства вместо полного контроля за ходом мысли. Это и есть мышление, которое выдает желаемое за действительное. Именно такое романтическое, иррациональное и даже мистическое мышление, выдающее желаемое за действительное, привело Маркса к принятию допущения о том, что классовое единство и классовая солидарность рабочих сохранятся и после того, как классовая ситуация кардинально изменится. Таким образом, мышление, основанное на субъективных желаниях, вера в мистический коллективизм и иррациональная реакция на ход развития цивилизации привели Маркса к пророчеству о необходимости пришествия социализма.

Эта форма романтизма является тем аспектом марксизма, который наиболее привлекателен для многих его последователей. Весьма трогательно его выражает И. Хекер в посвящении к своим «Московским диалогам» (J. F. Hecker. Moscow Dialogues). И. Хекер говорит о социализме как о «социальном строе, при котором не будет больше борьбы классов и рас и все будут пользоваться благом и красотой сообща». Кто не хотел бы обрести небеса на земле! И все же одним из основных принципов рациональной политики должен стать принцип, согласно которому мы не можем сотворить небеса на земле. Мы не можем стать свободными духами или ангелами, по крайней мере в течение нескольких следующих столетий. Мы связаны с этой землей нашим метаболизмом, как некогда мудро провозгласил Маркс. Мы, утверждает христианство, являемся одновременно и духом, и телом. Поэтому мы должны быть более скромными. Тот, кто обещает в политике и в медицине слишком многое, скорее всего является шарлатаном. Мы должны стараться улучшить положение дел в нашем обществе, но мы должны избавиться от идеи философского камня, отказаться от поиска чудодейственной формулы, которая превратит наше развращенное человеческое общество в некое идеальное «золотое» сообщество.

За всеми такими романтическими взглядами на общество стоит присущая людям надежда изгнать дьявола из нашего мира. Платон полагал, что мы можем это сделать, изгнав дьявола в низшие классы общества и взяв его под контроль. Анархисты полагали, что все будет хорошо после того, как политическая система государства будет разрушена. Маркс лелеял похожую мечту об изгнании дьявола путем разрушения экономической системы.

Из сделанных мною замечаний вовсе не следует, что нельзя достичь определенных успехов, даже проводя сравнительно небольшие реформы,

396

например, такие как налоговая реформа или снижение процентной ставки. Я настаиваю лишь на том, что мы всегда должны допускать, что изгнание зла может повлечь за собой новое зло, хотя, может быть, значительно меньшее и относящееся к совершенно иному аспекту окружающей нас реальности. Таким образом, вторым важнейшим принципом разумной социальной политики может быть следующий принцип: цель политики заключается в том, чтобы выбирать наименьшее зло (как сформулировал это венский поэт и критик К. Крауз). Политикам следует не скрывать зло, а проявлять рвение в поисках того зла, к которому неизбежно приведут их действия, — в противном случае правильная оценка того, что является наименьшим социальным злом, окажется невозможной.

5 Хотя я не намерен подробно анализировать здесь диалектику Маркса в
целом (см. прим. 4 к гл. 13), я могу, однако, показать, как легко «усилить»
его логически неубедительное доказательство с помощью так называемого
«диалектического рассуждения». В соответствии с таким рассуждением, нам
требуется только одно — представить антагонистические тенденции внутри
капитализма таким образом, чтобы социализм (например, в форме тотали
тарного государственного капитализма) предстал бы в виде необходимого
синтеза. Для этого две антагонистические тенденции капитализма мы могли
бы описать следующим образом. Тезис: При капитализме имеет место
накопление капитала в руках немногих людей, индустриализация и' бюрок
ратическое управление промышленностью, экономическое и психологиче
ское уравнивание рабочих посредством стандартизации их нужд и желаний.
Антитезис: Происходит обнищание больших масс людей и рост их классо
вого сознания вследствие (а) классовой войны и (b) осознания своей перво
степенной роли в экономической системе как системе индустриального
общества, в котором рабочий класс является единственным производящим
классом и, соответственно, единственным существенным классом (essentia!
class), т.е. классом, выражающим сущность данного общества (см. также
прим. 15 к гл. 19 и соответствующий текст).

Бряд ли нужно подробно показывать, как из принять» допущений возникает искомый марксистский синтез. Однако необходимо подчеркнуть, что с помощью незначительного изменения акцентов в описании рассматриваемых антагонистических тенденций можно получить различные «синтезы» — фактически любой из тех, который кому-то хочется обосновать. Например, можно легко представить в виде такого необходимого синтеза и фашизм, и «технократию», и систему демократического интервенционизма.

6 * В связи с обсуждаемыми в тексте вопросами Брайен Маги пишет:
«Именно этим проблемам посвящена книга М. Джиласа «Новый класс»
(М. Djilas. The New Class) — хорошо разработанная теория коммунистиче
ской революции, написанная нераскаявшимся коммунистом». *

7 История рабочего движения полна противоречий. Она свидетельствует
О том, что рабочие в свое время были готовы к величайшим жертвам в борьбе
за свободу своего класса и всего человечества. Вместе с тем в этой истории
есть много глав, повествующих об элементарном эгоизме и преследовании
рабочими сугубо групповых интересов во вред интересам других групп.

Вполне понятно, что профессиональный союз, объединяя входящих в него членов и создавая им достаточно выгодные условия жизни с помощью коллективных договоров, лишает этих преимуществ тех, кто не присоединился к союзу, включив, например, в коллективные договоры условие о том, что работа предоставляется только членам союза. Однако совсем другое дело,

397

когда союз, став монополистом, закрывает свой список членства, не предусмотрев даже надлежащей процедуры принятия новых членов (такой, как прямое перемещение в списке ожидания), т.е. закрывает путь в союз тем рабочим, которые хотели бы в него вступить. Такое вполне может случиться. Действительно, то, что человек является рабочим, не есть гарантия того, что он всегда будет помнить о солидарности угнетенных и не будет в полной мере пользоваться доступными ему экономическими преимуществами, то есть эксплуатировать своих коллег.

8 «Манифест Коммунистической партии» (Н. о. М., 47 = GA, Series I,
vol. VI, 546) — (МЭ, 4; 447). Более полно этот отрывок процитирован в
прим. 4 к настоящей главе, где речь идет о романтизме Маркса.

9 Термин «капитализм» слишком неясен для того, чтобы использовать его
в качестве названия конкретного исторического периода развития общества.
Первоначально этот термин применялся в уничижительном смысле («систе
ма, способствующая получению больших доходов людьми, которые не
работают») и сохранил такой смысл в обыденном употреблении. В то же
время он использовался и в качестве научного термина, но при этом ему
придавались самые различные значения. Следуя Марксу, можно даже
сказать, что «капитализм» в определенном смысле является синонимом
«индустриализма», поскольку всякое накопление средств производства мож
но назвать «капиталом». В этом смысле коммунистическое общество, в
котором весь капитал принадлежит государству, вполне корректно можно
назвать «государственным капитализмом». Учитывая отмеченную много
значность понятия «капитализм», я предложил использовать термин «не
ограниченный законодательно капитализм», или «не регулируемый зако
нодательно капитализм», для обозначения того периода развития общества,
который анализировал Маркс (называя его «капитализмом»), и назвать
интервенционизмом переживаемый нами в настоящее время исторический
период развития общества. Название «интервенционизм» охватывает все три
типа современной социальной инженерии: коллективистский интервенцио
низм России, демократический интервенционизм Швеции и «малых демок
ратий», «Новый курс» Америки и даже фашистские методы строго регла
ментируемой экономики. То, что Маркс называл «капитализмом», то есть не
ограниченный законодательно капитализм, полностью сошел с исторической
сцены в двадцатом веке.

10 Партия шведских «социал-демократов», торжественно провозгласившая
«шведский эксперимент», когда-то была марксистской, но отказалась от
марксистских теорий перед тем, как принять на себя государственную
ответственность и начать важнейшие социальные реформы. Одним из пун
ктов, в котором шведский эксперимент расходится с марксизмом, является
акцент на потребителя и роль потребительских кооперативов в отличие от
догматического марксистского акцента на производство. В шведской соци
ально-технологической экономической теории сильно влияние того, что
марксисты называют «буржуазной экономикой», в то время как ортодоксаль
ная марксистская теория стоимости вообще не играет в ней никакой роли.

11 Об этой программе см. Н. о. М., 46 = GA, Series I, vol. VI, 545 — (МЭ,
4; 446-447). Ср. пункт (1) этой программы с текстом к прим. 15 к гл. 19.

Можно заметить, что даже в одном из самых радикальных предложений, когда-либо выдвинутых Марксом (см. «Обращение Центрального комитета к Союзу коммунистов» (К. Marx. Address to the Communist League, 1850)), он рассматривал прогрессивный налог как в высшей степени революционную

398

меру. В конце этого обращения при описании революционной тактики, которая сконцентрирована в боевом лозунге: «Непрерывная революция!», Маркс пишет: «Если демократы предлагают пропорциональный налог, рабочие должны требовать прогрессивного; если сами демократы предлагают умеренно-прогрессивный налог, рабочие должны настаивать на налоге, ставки которого растут так быстро, что крупный капитал при этом должен погибнуть» ((Н. о. М., 70) — (МЭ, 7; 267); см. также прим. 44 к гл. 20). ** Среди специалистов нет полного согласия относительно авторства — коллективного или индивидуального — некоторых работ К. Маркса и Ф. Энгельса. Так, в случае «Обращения Центрального комитета к Союзу коммунистов» К. Поппер, следуя «A Handbook of Marxism» (p. 60), считает автором этой работы одного Маркса, а в русском издании «Сочинений» К. Маркса и Ф. Энгельса указано коллективное авторство (МЭ, 7; 257). — Прим. редактора и переводчика. **

12 Относительно моей концепции постепенной, поэтапной (piecemeal)
социальной инженерии см. главу 9. Соображения по поводу политической
интервенции в экономику, а также более точное объяснение термина интер
венционизм см. в прим. 9 к настоящей главе и в соответствующем тексте.

13 Я считаю эту критику марксизма очень важной. Она упоминается в
разделах 17 и 18 моей работы «The Poverty of Historicism», где я утверждаю,
что эту критику можно парировать, предложив некоторую историцистскую
моральную теорию.
Я полагаю, что марксизм может избежать обвинений в
том, что он учит «вере в политические чудеса* (этот термин введен Юлиусом
Крафтом), только в том случае, если принимается такая моральная теория.
См. также прим. 4 и 21 к настоящей главе.

14 Относительно проблемы компромисса см. замечание в конце абзаца
главы 9, к которому относится прим. 3. Обоснование сделанного в тексте
утверждения о том, что «все эти планы не относятся к обществу в целом»
см. в главе 9, а также в «The Poverty of Historicism», II, где дана критика
холизма.

15 Ф. фон Хайек (см., например, его работу ^ F. A. von Hayek. Freedom and
the Economic System. Chichago, 1939) настаивает на том, что «плановая
экономика» чревата самыми серьезными опасностями для личной свободы.
Вместе с тем он подчеркивает, что планирование свободы необходимо.
(«Планирование свободы» защищал и К. Манхейм в своей книге «Человек
и общество в эпоху реконструкции» (^ К. Mannheim. Man and Society in an Age
of Reconstruction, 1941). Однако я уверен, что его идея «планирования»
должна вести не к свободе, а к тирании, так как она имеет явно выраженный
коллективистский и холистский характер. «Свобода» Манхейма, вне вся
кого сомнения, взята у Гегеля. См. конец главы 23 и мою работу «The Poverty
of Historicism», II).

16 Это противоречие между исторической теорией Маркса и исторически
ми реалиями, имеющими место в России, обсуждается в главе 15 и прим. 13,
14 к ней.

17 Это еще одно противоречие между марксистской теорией и историче
ской практикой. В отличие от противоречия, упомянутого в предыдущем
примечании, данное противоречие породило многочисленные дискуссии и
попытки прояснить суть дела введением вспомогательных гипотез. Наиболее
важной из таких гипотез является теория империализма и колониальной
эксплуатации. Согласно этой теории, революционное движение терпит крах
в тех странах, где пролетариат вместе с капиталистами жнут там, где сеяли

399

не они, а туземное население колоний. Эта гипотеза, которая полностью опровергается на примерах развития стран, подобных странам неимпериалистических малых демократий, будет обсуждаться более подробно в главе 20 (в том месте, к которому относятся прим. 37-40).

Многие социал-демократы считают русскую революцию, в соответствии со схемой Маркса, запоздалой «буржуазной революцией», утверждая, что эта революция была связана с экономическим развитием, которое шло параллельно «промышленной революции» в более развитых странах. Разумеется, при такой интерпретации предполагается, что история должна согласовываться со схемой Маркса. Эссенциалистская проблема: «Является ли русская революция запоздалой промышленной или преждевременной социальной революцией?» на самом деле имеет чисто вербальный характер. Если такая проблема создает для марксизма какие-то сложности, то это означает лишь то, что марксизм не в состоянии описать события, которые не предвидели его основоположники.

18 Марксистские лидеры могли вдохнуть в своих последователей востор
женную веру в уготованную им миссию освобождения человечества, но они
же несли ответственность и за окончательный провал своей политики и крах
всего движения. Причиной такого провала в значительной степени была их
интеллектуальная безответственность. Марксистские лидеры заверяли рабо
чих, что марксизм является наукой и что интеллектуальная часть движения
находится в надежных руках. Однако они никогда не подходили к марксизму
с научной, то есть критической точки зрения. До тех пор, пока они могли
применять марксизм (а что может быть легче этого?), пока они могли
интерпретировать историю в своих статьях и речах, они были интеллекту
ально удовлетворены (см. также прим. 19 и 22 к настоящей главе).

19 В течение нескольких лет перед возникновением фашизма в Централь
ной Европе в среде социал-демократических лидеров наблюдались явно
пораженческие настроения. Они стали верить, что фашизм является неиз
бежным этапом общественного развития. Они начали вносить некоторые
поправки в схему Маркса, но никогда не сомневались в правильности его
историцистского подхода, и они совершенно не понимали того, что вопрос
«Является ли фашизм неизбежным этапом развития цивилизации?» может
только вводить в заблуждение.

20 Такое явление, как марксистское движение в Центральной Европе,
редко встречалось в истории. Это движение — несмотря на то, что оно
исповедовало атеизм, — справедливо можно назвать религиозным. (Возмож
но, такое утверждение удивит тех интеллектуалов, которые не воспринимают
Маркса всерьез.) Конечно, марксистское движение во многих отношениях
было коллективистским и даже клановым, однако, участвуя в нем, рабочие
осознавали свою великую цель, боролись за свое освобождение, вырабаты
вали нормы своего поведения, учились использовать свое свободное время,
заменять алкоголь альпинизмом, свинг — классической музыкой, трилле
ры — серьезными книгами. Рабочие поверили в то, что «освободить рабочий
класс могут только они сами». (О том глубоком впечатлении, которое
марксистское движение произвело на некоторых внешних по отношению к
нему наблюдателей, см., например, ^ G. E. R. Gedye. Fallen Bastions, 1939.)

21 Цитата взята из «Послесловия ко второму изданию "Капитала"» Маркса
(Capital, 870 — (МЭ, 23; 19); см. также прим. 6 к гл. 13). Она свидетельст
вует о том, что Марксу везло с рецензентами (см. также прим. 30 к гл. 17 и
соответствующий текст).

1   ...   35   36   37   38   39   40   41   42   ...   47

Похожие:

Карл поппер открытое общество и его враги iconКарл поппер открытое общество и его враги
К л. Викторовой (главы 6-9 и примечания к ним) и В. Н. Брюшинкиным (глава 10 и примечания к ней). Именной и предметный указатели...
Карл поппер открытое общество и его враги iconКарл Поппер Открытое общество и его враги
Платона, Гегеля и Маркса в формировании идейной базы тоталитаризма. Критикуются претензии на знание «объективных законов» истории...
Карл поппер открытое общество и его враги iconПоппер К. Открытое общество и его враги. Т. 1: Чары Платона. Пер...
Первое издание — 1945. Второе издание (переработанное) — 1952. Третье издание (переработанное) — 1957. Четвертое издание (переработанное)...
Карл поппер открытое общество и его враги iconТне мутн ор ав50ШП5М
Института «Открытое общество» (Фонд Сороса) — Россия и Института «Открытое общество» — Будапешт
Карл поппер открытое общество и его враги iconДополнительное соглашение к Договору Об оказании услуг связи «Домашний...
Открытое акционерное общество «Вымпел-Коммуникации» (далее Оператор) и физическое/юридическое лицо (далее
Карл поппер открытое общество и его враги iconСтанислав Гроф За пределами мозга
Томас Кун (Kuhn, 1962), Карл Поппер (Popper, 1963, 1965), Филипп Франк (Frank, 1974) и Пол Фейерабенд (Feyerabend, 1978) привнесли...
Карл поппер открытое общество и его враги iconСтанислав Гроф За пределами мозга
Томас Кун (Kuhn, 1962), Карл Поппер (Popper, 1963, 1965), Филипп Франк (Frank, 1974) и Пол Фейерабенд (Feyerabend, 1978) привнесли...
Карл поппер открытое общество и его враги iconОткрытое акционерное общество "Специализированное проектно-конструкторское...
Организация: Открытое акционерное общество "Специализированное проектно-конструкторское бюро по ремонту и реконструкции"
Карл поппер открытое общество и его враги iconКарл Рождерс Брак и его альтернативы. Позитивная психология семейных отношений
Карл Роджерс — один из основоположников гуманистической психологии, классик с мировым признанием его книги и статьи привлекли к нему...
Карл поппер открытое общество и его враги iconИнститут российской истории в. В. Трепавлов
Данное издание выпущено при поддержке Института «Открытое общество» (Фонд Сороса) — Россия
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница