Традиционные музыкальные инструменты в историко-культурном и символическом контекстах (на примере русских гуслей)


Скачать 458.88 Kb.
НазваниеТрадиционные музыкальные инструменты в историко-культурном и символическом контекстах (на примере русских гуслей)
страница2/3
Дата публикации07.04.2013
Размер458.88 Kb.
ТипАвтореферат
userdocs.ru > Культура > Автореферат
1   2   3

^ Апробация работы. Основные результаты исследования нашли отражение в материалах выступлений автора на научно-практических конференциях и в научных статьях, список которых представлен в конце автореферата.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения, списка литературы и приложения.

^ ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Во Введении дано обоснование актуальности темы диссертационного исследования, определены объект и предмет исследования, его цель и задачи, выявлена научная новизна, теоретическая и практическая значимость исследования, дан анализ степени научной разработанности проблемы и актуализированы теоретико-методологические основы исследования, представлены положения, выносимые на защиту.

^ В первой главе «Гусли как предмет изучения и художественно-творческой репрезентации» рассматривается эволюция представлений о гуслях и гусельном искусстве в отечественном научно-аналитическом пространстве.

^ В параграфе 1.1. «Гусли и гусельное искусство как предмет социально-гуманитарного познания» рассматривается процесс развития знания о специфике гуслей как инструмента, занимающего особое место в отечественном культурном пространстве, о его связи и взаимодействии с другими родственными инструментами, о социальных функциях и символических смыслах гуслей.

Более или менее систематическое рассмотрение гуслей как элемента культурного и исторического наследия начинается в последней трети XVIII века, когда появляются описательные работы в данной области, сопровождаемые комментариями. Одна из первых - «Известия о музыке и балете в России» Якоба Штелина, напечатанная в 1770 году в книге И.Хайгольда «Приложение к преобразованию в России»11. В описаниях содержатся краткие данные об устройстве инструмента (Якоб Штелин называет гусли «лежачей арфой»), о приемах игры, об использовании гуслей в «музыкальном быту».

Серьезным исследованием русских гуслей, основанном на методе сравнительно - исторического анализа, стала работа Мэтью Гасри (1795г.)12, который задался целью провести сопоставление русского музыкального инструментария с греко-римскими аналогами. Выводы, сделанные им относительно сходства русских народных и древнегреческих музыкальных инструментов сводились к выявлению общности их исторических корней.

Следующим этапом в познании гуслей, как одного из важнейших в ряду отечественных народных музыкальных инструментов, стало появление целенаправленных исследований в этой области, выделение данного феномена как специального предмета изучения в контексте музыкальной культуры. В частности, в работах А.С. Фаминцына, ориентированных на комплексный подход к изучению данного феномена, представлен не только этимологический анализ самого термина «гусли», но также дано описание и анализ богатого полевого этнокультурного материала, связанного с развитием и использованием гуслей, проведен сравнительный этно-культурный анализ посредством их сопоставления с многострунными безгрифными инструментами прибалтийских народов - кантеле, канклес, кокле. Решая задачи практического характера, в частности, распространения и популяризации инструмента, Н.И. Привалов (под влиянием идей В.В. Андреева) разрабатывает и обосновывает стратегию этой деятельности. В свою очередь, это впервые потребовало осмыслить данную проблему в социальном контексте, выявить социально значимый потенциал музыкального инструмента, возможности его использования для решения общественных задач, для удовлетворения определенных социальных потребностей.

Важным вектором в развитии знания о гуслях и смежных проблем было обращение к методам музыкальной археологии. Метод изучения инструментария по памятникам древней письменности и изобразительного искусства, предложенный В.Ф.Одоевским, впоследствии получил развитие и широкое применение, благодаря таким ученым – музыковедам, как А.С. Фаминцын, Н.Ф. Финдейзен, К.А. Вертков, М.И. Имханицкий, В.И. Поветкин и др.

Несомненно, магистральный исследовательский вектор изучения гуслей, сложившийся к середине ХХ века, - это собственно инструментоведческий подход (выделим работы Д.П. Тихомирова, К.А. Верткова и др.). Уже упоминаемые исследования гуслей в ракурсе этноинструментоведения (И.В. Мациевский, Р.Б. Галайская, А.А. Банин, А.М. Мехнецов и др.), касались вопросов классификации, конструктивной типологии, а также эволюции инструмента, рассматривались связи русских гуслей с многострунными инструментами народов России и других стран. Одной из серьезных обобщающих работ, в которой представлены и проанализированы результаты многих исследований, связанных с гуслями, гусельной музыкой и относящиеся к периоду до середины прошлого века, является монография А.А. Банина «Русская инструментальная музыка фольклорной традиции».

Важной составляющей в научно-теоретической разработке проблем гусельного искусства является анализ феномена исполнительства, который, в частности, представлен в работе М.И. Имханицкого «История исполнительства на русских народных инструментах». Автор рассматривает, в том числе, такой аспект, как одновременное существование инструмента (в нашем случае – гуслей), в рамках единой нотной традиции, и в качестве народного, и в качестве элитарного. Данный аспект является чрезвычайно важным для социокультурного анализа гуслей и гусельного искусства как феномена, представленного на различных «этажах» культурного пространства. По мнению М.И. Имханицкого, формирование здесь «переходных ступеней» создает особого рода искусство-посредник, которое «можно представить в виде огромной многоступенчатой лестницы между запросами массовой, бытовой национально-музыкальной культуры и высокими достижениями культуры профессионально-академической»13.

Таким образом, представление гуслей в отечественном научно-познавательном пространстве эволюционировало от первых попыток описания инструмента и выявления его специфики в самом общем виде до формирования специального исследовательского направления. В целом, анализ научных работ, посвященных гуслям, позволяет выделить пять магистральных направлений, постепенно сложившихся и представленных сегодня в данной области: 1 - работы органологического плана; 2 – исследования этнографического характера, фольклористика; 3 – музыковедение и история музыки; 4 – теория и история исполнительского искусства; 5 – методика и педагогика. Большинство современных ученых не ограничиваются каким-либо одним из перечисленных направлений, сочетая их в различном соотношении, поэтому большая часть этих исследований находятся на стыке магистральных направлений14.

Однако, наличие немалого числа блестящих музыковедческих, инструментоведческих работ, мощного пласта накопленного эмпирического материала, связанного с гуслями как традиционным музыкальным инструментом, не снимает с повестки дня вопроса о необходимости рассмотрения данного феномена с точки зрения его социально-культурного развития и функционирования, как предмета культурологического осмысления. А именно эти ракурсы анализа пока в очень небольшой мере попадали в поле зрения исследователей, что очевидно диктует объективную необходимость расширить познавательные границы при работе с данным объектом изучения.

Наряду с научно-аналитическим пространством, не менее, а возможно, и более многообразным, с точки зрения репрезентации феномена гуслей, является художественно-творческий контекст развития отечественной культуры, тесно связанный с представлениями, формирующимися и укореняемыми в массовом сознании разных эпох. Данному аспекту проблемы посвящен параграф 1.2. «Образ гуслей в пространстве отечественной культуры: интерпретации и символизация», в котором изучаемое явление рассматривается как элемент культурного наследия, сохраняемый и воспроизводимый структурами исторической и культурной памяти.

Представленный в данном разделе диссертации анализ позволяет более детально и глубоко ответить на вопросы о том, как формировался, встраивался, закреплялся образ гуслей в культурной памяти различных социальных групп; что определило статус гуслей как важного элемента культурного наследия; почему и сегодня не исчезает определенный интерес к столь древнему музыкальному инструменту.

Формула успешного функционирования музыкального инструмента является слагаемым двух компонентов: социальной значимости инструмента и его этнического своеобразия. Рассмотрение эволюции в интерпретациях образа, смысла, социальной значимости гуслей в историко-культурном процессе было контекстуально соотнесено нами с пониманием пространства культуры, предложенным Ю.М. Лотманом, который определял его как «пространство некоторой общей памяти, то есть пространство, в пределах которого некоторые общие тексты могут сохраняться и быть актуализированы. При этом актуализация их совершается в пределах некоторого смыслового инварианта, позволяющего говорить, что текст в контексте новой эпохи сохраняет, при всей вариантности истолкований, идентичность самому себе»15.

В то же время, не только «внутренние» контекстные характеристики культурного сообщества, но и его внешняя ориентированность, потенциальные и актуальные векторы взаимодействия, в значительной мере определяют процесс развития любого феномена культуры, в том числе и такого, как музыкальный инструмент. По оценке Р.Б. Галайской, любой музыкальный инструмент – «это сложный этно-историко-географический комплекс, развитие которого во многом определяется уровнем коммуникативности данной культуры»16. Несомненно, что все эти методологические посылки чрезвычайно важны для рассмотрения историко-культурных трансформаций не только собственно гуслей, как традиционного музыкального инструмента, но и тех образов, интерпретаций, которые формировались и закреплялись в различных социокультурных дискурсах, в структурах культурной памяти российского общества на разных этапах его эволюции.

Гусли17 общепризнанно считаются символом русской музыкальной культуры. Они могут быть поставлены в один ряд с древнейшими формами струнных музыкальных инструментов – арфой, лирой, кифарой, известными, согласно археологическим памятникам, уже в IV тыс. до н.э. Среди всего многообразия русского народного музыкального инструментария, гусли, однако, выделяются «не только потому, что они являлись наиболее древним, наиболее совершенным и, притом, исконно русским «музыкальным орудием», а позже, в усовершенствованном виде непосредственным историческим предшественником фортепиано»18.

Значение особого социально-культурного статуса музыкального инструмента раскрывается при изучении тех образов гуслей, гусельного искусства, которые претворились в отечественном фольклоре, литературе, живописи, в пластических видах искусства. Это и образы, которые формируются во время непосредственного музицирования на инструменте, и те, которые возникали в процессе восприятия инструментального искусства у слушателя, зрителя; которые и по прошествии времени после самого действа продолжали рождать в душе человека ассоциативные ряды, продуцированные семантикой конструктивно-акустического комплекса гуслей. Эти образы закреплялись и передавались через художественное творчество, через структуры массового сознания в самых разных формах.

Несомненно, исходной формой существования образа гуслей и связанной с ними музыкальной практикой был миф. Анализируя мифологию, связанную с гуслями, И. Заруцкая отмечает, что «струнный инструмент может выступать в мифе как модель мироздания, а игра на нем – как акт творения мира, тем самым делая музыкальный инструмент принадлежностью демиурга»19. Репрезентации гусельной тематики в мифологическом пространстве связаны с самыми разными особенностями данного инструмента - его звучанием, конструкцией, функциями и др.

Одними из наиболее ярких являются сюжеты, так или иначе связанные с темой гусельных струн – здесь говорящими, наделяемыми особым смыслом, символами, являются и «натянутые струны», и «струны порванные», и процесс «налаживания» струн и т.п. В частности, порванные гусельные струны, как правило, обозначали некий переход, перемену, «перерыв постепенности». Вспомним, например, знаменитый сюжет о Садко, где порванные струны позволили перейти из нижнего мира (океана) в верхний (на землю). Вначале Садко подчиняет себе весь подводный мир, «организует» его игрой на гуслях. Затем, чтобы выйти за пределы этого мира, он должен порвать струны, «связующие нити», и, тем самым, разрушить границы нижнего мира.

Оппозицией порванным струнам составлял мотив «налаживания струн», настройки гуслей. Он, по понятной причине, часто встречается в песенных текстах с семейно-брачной тематикой, символизируя процесс, «механизм» становления гармоничной, сбалансированной, равновесной новой структуры.

Важное место в мифологических представлениях, в системе символов занимало звучание, тембр музыкального инструмента, характер собственно процесса исполнения. Слова о целительном воздействии звука гуслей, об их гармонизующем, «оживляющем» влиянии содержится во многих поэтических и песенных текстах20.

Само извлечение звука через соприкосновение со струнами, игра на струнах-гуслях – это тоже своего рода символ, это материализованное воплощение взаимодействия внутреннего и внешнего, встреча «этого» и потустороннего миров. В обрядовой культуре игра на гуслях часто обозначала проникновение в сакральное пространство. В частности, мотив связывания двух миров является одним из ключевых для «переходных» обрядов – прежде всего, свадебных и похоронных21.

Обширный материал, отражающий как эволюцию собственно гуслей (их конструкцию, внешний вид, манеру игры, имена отдельных гусляров-виртуозов и пр.), так и их образа, характера символизации, форм репрезентации содержится в многочисленных исторических памятниках, летописных свидетельствах, памятниках духовной литературы, мемуарах, азбуковниках, старинных миниатюрах, фресках и др.

Начиная с X-XI веков, творческое воображение народа стало наделять гусли теми свойствами и качествами, которые впоследствии прочно закрепились за ними в произведениях устнопоэтического творчества. Почти все любимые герои русского эпоса были превосходными гуслярами. В народном сознании умение играть на гуслях было такой же неотъемлемой чертой положительных былинных героев, как смелость, сила, ловкость, удаль богатырская и т.д.22

В народной песне гусли, «оторвавшись» от определенного конкретного героя, начинают приобретать все большее самостоятельное значение, персонифицируются, становясь, подчас, как бы главным действующим лицом, художественно-поэтическим образом, наделенным рядом специфических свойств, присущих лишь одушевленным предметам23. В текстах былин и песен, сказок и пословиц эти значения иерархически выстраиваются, начиная с уровня, на котором закреплена неразрывная связь какого-либо персонажа с инструментом, к этапу наделения последнего самостоятельными сюжетными свойствами, и, наконец, к стадии придания гуслям самостоятельных «душевных» качеств, к их антропоморфизации, что делает инструмент равноправным участником диалога. Вспомним, скажем, «Гусли – мысли мои, песня – думка моя»24.

Во второй главе диссертации «Гусли и гусельное искусство в историко-культурной и социокультурной динамике» рассматриваются процессы трансформации изучаемого феномена на разных этапах историко-культурного процесса, в соотнесении с конкретными социокультурными, социально-структурными характеристиками российского общества.

В параграфе 2.1. «Гусли в контексте отечественного историко-культурного процесса» акцент сделан на раскрытие и иллюстрацию положения о том, что роль и значение музыкального инструмента не могут быть поняты вне исторической эпохи, в отрыве от конкретного социально-культурного контекста его бытования. Строй инструментов, сила и качество звука, тембр, мелодические, гармонические и полифонические возможности неизбежно подчинены тем задачам, которые возникают в тот или иной период развития музыкальной культуры. Гусли, в этом отношении, тоже прошли значительный путь – и в смысле их трансформации как конкретного материального артефакта, и с точки зрения смысловых нагрузок, приписываемых и предписываемых социальных функций и предназначений.

Одно из первых упоминаний о гуслях содержится в сообщении византийского хрониста Феофана, который в своей хронике говорит о пленении в 583 г. трех славян «без всяких железных доспехов, с одними только гуслями…»25.

Гусельная музыка была неизменной принадлежностью княжеского и дружинного быта, сопровождая веселые пиры и торжественные официальные церемонии. Музыкой заполнялись часы досуга в княжеском тереме и в домах богатых горожан. Воскресные княжеские пиры представляли особую форму общественной жизни. Они ярко запечатлелись в народной памяти, о чем свидетельствуют многочисленные описания «почестного пира-пированьица» у князя Владимира Красное Солнышко в былинах киевского цикла. Особый вид музыкально-поэтического творчества представляли собой княжеские славы – хвалебные песнопения с перечислением доблестей и заслуг князя, которые исполнялись под аккомпанемент гуслей, как описано в «Слове о полку Игореве», «они же сами Княземъ славу рокотаху»26.

На протяжении всей истории своего развития гусельное искусство не было социально однородным. Это касалось и его носителей и «целевых аудиторий», потребителей гусельной музыки. В частности, в эпоху Древней Руси, эта социальная диверсификация была представлена двумя категориями певцов-музыкантов, отличавшихся друг от друга и по характеру своего искусства, и по общественному положению. К одной из них принадлежали гусляры-скоморохи, вечно гонимые, лишенные защиты закона, большей частью бездомные и не имевшие никакого имущества, но одновременно любимые в самых разных социальных слоях. К другой категории относились княжеские певцы-гусляры, которые занимали достаточно высокое положение в обществе и пользовались признанием как светских, так и духовных властей.

В период Московского царства, в условиях развития экономических и политических связей с другими странами, при царском дворе, в домах знатных семейств стали появляться музыкальные инструменты западного образца. Этот процесс, как ни парадоксально, не только не привел к вытеснению отечественного музыкального инструментария, но и в каком-то смысле стимулировал развитие отечественных инструментов, в том числе, гусельного искусства, что выражалось в совершенствовании конструкции инструментов, расширении репертуара музыкантов27.

В XVI в. в Москве была создана Государева потешная палата, объединившая талантливых музыкантов, певцов, сочинителей музыки, вышедших преимущественно из среды скоморохов, а также мастеров-изготовителей музыкальных инструментов. В штате Потешной палаты, где было сосредоточено все необходимое для развлечения царя и членов его семьи в часы досуга, имелись, наряду с гусельниками, домрачеями и «скрыпотчиками», также «цынбальники» и мастера органного дела, что в совокупности представляло пеструю картину смешения самых разных вкусов и традиций. При этом, данное время стало одним из самых благодатных для развития гусельной музыки.

XVII век принес серьезные изменения во все сферы общества и, в частности, в его музыкальную культуру. Все больше проявляет себя светское начало, усиливается и расширяется проникновение новых европейских форм музицирования в жизнь русского общества. Одновременно, естественно, происходит постепенное вытеснение «богомерзких» скоморохов, к тому времени утративших былое социальное значение и, более того, ставших гонимыми вместе со своими «домрами и гуслями». Предписывалось их «схватывать и подвергать суровому наказанию, а различные принадлежности их искусства - маски, музыкальные инструменты и т. д. - просто уничтожать». «А где объявятся домры, и сурны, и гудки, и гусли, и хари, и всякие гудебные бесовские сосуды, … все велеть выимать, и, изломав те бесовские игры, велеть жечь»28.

Постепенно тип синкретического актера, владеющего разнообразными художественными навыками, перестает существовать; гусельники, домрачеи, гудошники, скрыпотчики, песельники, бахари, сказители былин и т. д. все более разделяются, образуют отдельные «цеха». В этих условиях гусли совершенствуются: появляются их новые типы, увеличивается диапазон, качество звучания (в силу увеличения количества струн, изменения формы резонаторного ящика и др.). Периодически возобновлявшаяся на самом высоком уровне «мода на русское» способствовала сохранению и развитию гусельного искусства.

Реформы Петра I также оказались значимыми для него. На фоне роста в России интереса к новым, европейским формам музицирования, гусли все чаще стали звучать в ансамблевом сочетании как сопровождение пения и танцев. Игра на гуслях в этот период являлась одним из источников развития русского клавирного-фортепьянного искусства. Гусляры сопровождали исполнение русских песен, импровизируя аккомпанемент поющим голосам. Так возникали и культивировались приемы русского песенно-инструментального народного музицирования.

Наличие интереса к гусельному искусству в XVIII – начале XIX вв. достаточно ярко проявляется в том факте, что умение играть на гуслях в этот период было достаточно распространенным явлением, которое объясняется, прежде всего, развитием соответствующего направления в образовании. Известны профессиональные учителя-гуслисты, в ряде учебных заведений ведется обучение детей, издаются самоучители игры на гуслях. В последнем десятилетии XVIII века появляются первые печатные ноты для гуслей29, издаются репертуарные сборники («Нотная книга играть на гуслях, которая содержит в себе ноту русских песен, польских, менуэтов и контртанцы новейшие, которая вся нота положена весьма хорошим вкусом и с разными переменами»   М.,1791; «Новый российский песенник, или Собрание разных песен с приложенными нотами, которые можно петь на голосах, играть на гуслях, клавикордах, скрипках и духовых инструментах»   СПб., 1792; «Новая русская песенка с припевом в итальянском вкусе, переложенная на ноты как для фортепиано, так и для клавесина. Равно можно ее петь, на скрипке, на гуслях и на других инструментах играть»   СПб., 1794 и др.).

Особое место в развитии гуслей (как и других национальных инструментов), обретения и укрепления ими своего особого национально-социального статуса сыграли просветительские идеи и деятельность В.В. Андреева (с конца XIX и на протяжении почти всего XXв.).

Постановлением Наркомпроса от 25 ноября 1918 г. музыка была включена в программу единой трудовой школы, на равных началах со всеми другими предметами. Была выдвинута задача просвещения трудящихся, приобщения их к основам музыкальной культуры. Музыкальные инструменты, которые вышли из традиционной народной культуры, демократичные по происхождению, по составу репертуара и стоимости стали пользоваться все большей популярностью, поддерживаемые политикой государства.

Применительно к советскому периоду, в диссертации рассматривается развитие гусельного искусства, утверждение его социокультурного значения в отечественной культуре через раскрытие деятельности Н.И. Привалова, Н.Н. Голосова, П.Е. Шалимова, Д.Б. Локшина, В.Н. Тихова, В.П. Беляевского, В.Н. Городовской и др. От первых кружков любителей игры на гуслях до открытия классов специального инструмента в высших учебных заведениях, от незатейливых обработок народных песен до серьезных композиторских опусов.

В параграфе 2.2. «Социально-структурный и культурно-типологический контексты развития гуслей и гусельного искусства» рассматриваются особенности социокультурного бытования гуслей в двух измерениях – а) в соотнесении с характером социальной дифференциации на том или ином этапе общественного развития, с востребованностью изучаемого феномена теми или иными социальными группами; б) в соотнесении с культурно-типологическими характеристиками пространства бытования гуслей.

Одной из отправных точек для анализа, было понимание значимости существования дифференциации между такими типами культур, как «культура аристократическая (в частности, придворная) или народная, культура сельская или городская. Во многих отношениях различаются культура церковная (шире - имеющая религиозную направленность) и культура светская и пр.»30. Данная типологизация оказалась высоко значимой не только для изучения процессов, связанных с музыкальной культурой в целом, но и для рассмотрения социокультурного бытования именно гусельного искусства. Вопреки нередко воспроизводимому стереотипу о социально-культурной однородности данного феномена, о его принадлежности исключительно к культуре одного социального слоя, о его «встроенности» в одну единственную социально-культурную «ячейку», на деле, как показал анализ, особенности социально выполняемых функций, статус, социально-культурная востребованность и т.д. – все это имело реальную социокультурную динамику, что определило достаточно сложную социально-культурную структурированность гусельного искусства как на отдельных историко-культурных отрезках, так и в процессе их развития в целом.

Одновременное существование гуслей в контексте музыки духовной и светской служит важным основанием для типологизации гусельного искусства в историко-культурном процессе. «В нарочитый день праздьнствия нашего въстроубимъ доуховныими гоусльми»31. Духовная атрибуция образа гуслей происходит в их историко-культурном движении в трех основных направлениях: гусли (подобно иным многострунным инструментам) как некий символ гармонии и совершенства в их надмузыкальной (космической) сущности; гусли как неотъемлемый атрибут праведника, святого (например, в руках Давида-псалмопевца они нередко сравнивались с человеческой душой); наконец, гусли как инструмент, который простой, земной человек использует для прославления Бога. Множество примеров свидетельствуют о том, что с распространением на Руси христианства, соответствующей ему системы этических и эстетических ценностей, гусельное искусство достигает расцвета. Именно посредством звука гуслей, наряду с церковным пением, колокольным звоном, народной протяжной песней, эта культура находила выражение своей внутренней сути.

С возрождением Русской Православной Церкви в конце XX века, появилось немало талантливых бардов-гусляров, исполняющих под гусли как старинные, так и новые песни духовного содержания.

Однако преобладающая часть гусельного искусства развивалась все же в контексте светски ориентированной культуры. Но и ограничившись данными рамками, можно выделить достаточно сложную структуру социального бытования гусельного искусства. В качестве важнейших дифференцирующих оснований для его структурирования могут быть выделены такие типологические единицы, как аристократическое / демократическое; профессиональное / любительское; фольклорно-этнографическое / академическое;  национальное / интернациональное.

Как уже отмечалось выше, одними из основных исполнителей светских музыкальных жанров, в том числе, гусельной музыки, были скоморохи, в искусстве которых выделялось два основных направления – «веселая игра» и «игра великая» (характерная преимущественно для древнерусских певцов-рапсодов). Особенности этого «социального носителя» определяли двойственность положения гусельного искусства: с одной стороны, оно не могло быть включено в музыку православной церкви по идейно- эстетическим установкам; с другой, оно было достаточно высоко востребовано в высших социальных слоях общества.

Оппозиция аристократическое / демократическое применительно к гуслям находило многообразные формы выражения на разных этапах развития отечественной культуры. Встраивание этого вида искусства в придворную культуру, несомненно, изменяло, трансформировало его, однако, параллельно с этим процессом происходила определенная «консервация», инерционное сохранение народного гусельного искусства с его атрибутами массовости, общедоступности, которые на долгое время оставались по самой своей сути нетронутыми. В своем существовании на этом, «народном» уровне, гусельное искусство, несмотря на появление новых видов художественного творчества, продолжало сохраняться и быть широко любимым.

Эта дихотомия, в форме разделения на элитарную и массовую гусельную музыку, сохраняется и по сегодняшний день, как это ни покажется, на первый взгляд, странным. Среди современных гусельных опусов есть сочинения, написанные в современных композиционных техниках, что позволяет отнести их к категории элитарного искусства, адресованного, прежде всего, узкому кругу ценителей и профессионалов. В то же время, несомненно, важнейшим вектором развития гусельного искусства в современной России является все же ориентированность на массового слушателя. «Приход гуслей в сферу музыки, доступной для широкого восприятия имеет особенно важное значение для музыкального просвещения молодежи, приобщения ее к глубинным национальным истокам народной песни – не только древних ее видов, таких, как сказание, былина, баллада, но и для лирического современного мелоса, для бойкой плясовой музыки, для создания атмосферы всеобщего веселья»32.

Как и применительно к любым другим видам художественного творчества, одним из важнейших социально-культурных дифференцирующих признаков типологизации гусельного искусства является его отнесение к сфере профессиональной или любительской деятельности. Представленный в диссертации анализ позволяет увидеть особенности и динамику данной типологии в историко-культурном процессе, на различных этапах развития отечественной культуры.

Одним из важнейших условий для сохранения, длительного существования гуслей (как и любого другого музыкального инструмента, характеризуемого как народный), является такая его характеристика, как «двуязычность» (термин М. Имханицкого), т.е. способность к реализации принципов академического и фольклорного музицирования, связанных с разными стилями, разной интонационной спецификой музыкального высказывания и т.п.

При всех устойчивых ассоциациях, прежде всего, с фольклорной музыкой, гусли постепенно и все более активно интегрировались в общую систему академической музыкальной культуры. В академической музыке гусли способствуют раскрытию духовного содержания, стремления к индивидуализации как содержания, так и форм выражения; ориентация на процесс интенсивного размышления порождает протяженные композиции, насыщенные развитием и трансформацией материала. Разработка тембровых возможностей гуслей в академической музыке конца XX столетия может рассматриваться как один из «симптомов» изменений, происходящих в современной музыкальной культуре.

Традиционно противопоставляемый академической музыке фольклор, в контексте гусельной специфики не может быть определен на основе одних только музыковедческих и эстетических критериев, без учета социокультурных характеристик процесса функционирования этого инструмента, его включения в систему интересов самых разных социальных групп (возрастных, социально-территориальных, этнокультурных и т.д.). Несомненно, что в интересующем нас аспекте особое место занимает рассмотрение гусельного исполнительства в этнокультурном контексте. В диссертации подробно рассматривается проблема преемственности традиционного народного гусельного искусства с опорой на богатый этнографический полевой материал, собранный, в частности, представителями С.-Петербургской консерватории в Псковской, Новгородской, Тверской областях.

Родственные гуслям инструменты существуют у многих народностей мира, что позволяет более глубоко, с вживанием в конкретные особенности образного и интонационно-стилистического строя музыки, постигать особенности национального репертуара – «здесь открываются новые возможности и для постижения непривычной национально-образной сферы, и для выявления интонационной специфики другого народа средствами инструмента, который закрепился в сознании слушателей как темброноситель сугубо своего национального искусства33.

Третья глава диссертации «Механизмы инкультурации личности средствами гусельного искусства» освещает конкретные виды социальной практики, реализующие социокультурный потенциал гусельного искусства, в инкультурационных процессах.

Рассмотрению современной образовательной системы как способа трансляции культурных ценностей посвящен первый параграф главы «Гусли в системе образования и воспитания». Образование непосредственно связано с процессами культурной идентификации личности, социализации и инкультурации. Важное значение здесь имеет такая характеристика, как способ передачи музыкального опыта. Здесь веками нормой являлось соблюдение народных музыкальных традиций, которые хранились в коллективной памяти людей и во многом определяли, регулировали весь уклад жизни русского человека и не требовали письменной фиксации. Они усваивались ребенком с детства непосредственно в практической деятельности.

Современные методики подготовки гусляров сочетают последние достижения педагогической науки в данной области с элементами традиционного музицирования. В традиционной системе обучения ребенок уже с самого рождения был «погружен» в реальную народно-музыкальную практику. К тому же, при помощи взрослых он подключался к ней постепенно в соответствии со своими возрастными возможностями и теми народными традициями, которые были приняты в данном сообществе. При этом, на каждом витке жизни народные музыкальные традиции получали новое, более полное и глубокое осмысление согласно данному возрасту и имеющемуся к этому времени опыту. Каждый раз при повторении того или иного конкретного музыкального действа оно воспринималось по-другому, сквозь призму обогащенного не только музыкального, но, что весьма важно, и жизненного опыта человека. В этой главе диссертации на конкретном материале раскрывается данное положение применительно к гусельному искусству.

В заключении сформулированы общие выводы диссертации.

В приложении содержится иллюстративный материал и данные справочного характера.

Основные положения диссертационной работы нашли свое отражение в следующих публикациях автора:
1   2   3

Похожие:

Традиционные музыкальные инструменты в историко-культурном и символическом контекстах (на примере русских гуслей) iconVііі международньій фестиваль искусств
Инструментальная музыка- оркестры, музыкальные группы и ансамбли / струнные, духовые, ударные и народные инструменты
Традиционные музыкальные инструменты в историко-культурном и символическом контекстах (на примере русских гуслей) iconИсторических судеб России в поэзии А. Блока (циклы «На поле Куликовом», «Родина»)
...
Традиционные музыкальные инструменты в историко-культурном и символическом контекстах (на примере русских гуслей) icon-
Существует сотни определений русского народа, но ни одно из них не находит отклик в душе. Неудивительно. После веков уничтожения,...
Традиционные музыкальные инструменты в историко-культурном и символическом контекстах (на примере русских гуслей) iconТемы дипломных работ Технологии управление корпоративным имиджем...
Информационные pr-технологии в органах исполнительной власти (на примере деятельности администрации Калининского района)
Традиционные музыкальные инструменты в историко-культурном и символическом контекстах (на примере русских гуслей) iconПонятия «профессия» и«профессиональная деятельность» в психологическом...
Понятия «профессия» и «профессиональная деятельность» в психологическом и физиологическом контекстах
Традиционные музыкальные инструменты в историко-культурном и символическом контекстах (на примере русских гуслей) iconРусский вопрос
За русских! Придать русскому народу статус государствообразующей нации. Не будет русских — не будет и России. Хорошо русским — хорошо...
Традиционные музыкальные инструменты в историко-культурном и символическом контекстах (на примере русских гуслей) iconРучные протейперы-никельтитановые инструменты (слайд 1)
Протейперы – никель-титановые инструменты, отличительной чертой которых является (слайд 2)
Традиционные музыкальные инструменты в историко-культурном и символическом контекстах (на примере русских гуслей) iconДва варианта ответа один на примере гпс другой на примере животноводческого...

Традиционные музыкальные инструменты в историко-культурном и символическом контекстах (на примере русских гуслей) iconСобытия 859 Первое летописное упоминание Новгорода
Съезд русских князей в Любече. Знаменует период раздробленности в русских землях
Традиционные музыкальные инструменты в историко-культурном и символическом контекстах (на примере русских гуслей) iconЛекция №2. Эндодонтические инструменты Помимо знания анатомии зубов,...
Эндодонтические инструменты предназначены для работы в полости зуба, в корневых каналах
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница