Информационный бюллетень Международной независимой ассоциации трезвости


НазваниеИнформационный бюллетень Международной независимой ассоциации трезвости
страница1/4
Дата публикации10.03.2013
Размер446 Kb.
ТипИнформационный бюллетень
userdocs.ru > Литература > Информационный бюллетень
  1   2   3   4


Феникс

Информационный бюллетень

Международной независимой ассоциации трезвости

1 (216) январь 2013


Тысячефранковая банкнота Швейцарии с портретом Августа Фореля,

одного из лидеров мирового трезвеннического движения конца XIX – начала ХХ вв.

(первая публикация в русскоязычной трезвеннической литературе:

Ловчев В.М. Август Форель: великий ученый и великий трезвенник // Эйфория, 2003, № 2, С.8)

 

С о д е р ж а н и е

Станислав Шевердин. Отношение к предшественникам и наследству…………………………………..……………2

Станислав Шевердин. Мечтал о весне (человечества), а слякоть не прекращалась………………………………2

Станислав Шевердин. Мечтал о ладе – страдал от разлада……………………………………….……………………6

Станислав Шевердин. Поучительные признания……………………………………………………….………...………..9

^ В отделениях МНАТ

Казань………………………………………………………………………………….……..…..………….……………10

По страницам… сайтов электронных СМИ

В НИДЕРЛАНДАХ С СЕГОДНЯШНЕГО ДНЯ ВВЕДЕНО ОГРАНИЧЕНИЕ НА УПОТРЕБЛЕНИЕ МАРИХУАНЫ ИНОСТРАНЦАМИ……………………………………………………………………………………………………………………….…11

ГРОМКИЙ СЛУЧАЙ ГИБЕЛИ ДЕТЕЙ ПРОИЗОШЁЛ В ЗАБАЙКАЛЬСКОМ КРАЕ…………………………………………...….11

НЕТРЕЗВЫЙ ПАССАЖИР УГРОЖАЛ ВЗОРВАТЬ РЕЙС «ИРКУТСК – МОСКВА»………………………….………………….11


Российский турист погиб в Перу – возможно, от психотропных препаратов………

ПОВТОРНОЕ РАССЛЕДОВАНИЕ ПОДТВЕРДИЛО ПРИЧИНУ СМЕРТИ ПОПУЛЯРНОЙ БРИТАНСКОЙ ПЕВИЦЫ ЭММИ УАЙНХАУС…………………………………………………………………………………………………………………..……………..11

ЧЕТВЕРО ДЕТЕЙ ПОГИБЛИ ПРИ ПОЖАРЕ В ЖИЛОМ ДОМЕ В ЕНИСЕЙСКЕ КРАСНОЯРСКОГО кРАЯ……………….11

ЗАПРЕТ СВОБОДНОЙ ПРОДАЖИ КОДЕИНОСОДЕРЖАЩИХ ЛЕКАРСТВ ПРИВЕЛ К ОЗДОРОВЛЕНИЮ НАЦИИ….…12

ЖИТЕЛЬ СМОЛЕНСКОЙ ОБЛАСТИ ВЫРАЩИВАЛ КОНОПЛЮ И ДОБАВЛЯЛ ЕЕ В БЛИНЫ…………………………………..

В СТАВРОПОЛЬСКОМ КРАЕ СУД ВЫНЕС ДОВОЛЬНО МЯГКИЙ ПРИГОВОР БЫВШЕМУ СЛЕДОВАТЕЛЮ, КОТОРЫЙ ПЬЯНЫМ НАСМЕРТЬ СБИЛ ЖЕНЩИНУ……………………………………………………………………………...………………12

ПОЧТИ 160 МЕКСИКАНСКИХ ПОЛИЦЕЙСКИХ АРЕСТОВАЛИ ПО ПОДОЗРЕНИЮ В ПРИЧАСТНОСТИ К НАРКОБИЗНЕСУ……………………………………………………………………………………………………………..……………12

^ МОСКОВСКАЯ ПОЛИЦИЯ ПРИМЕНИЛА ОРУЖИЕ, ЧТОБЫ ЗАДЕРЖАТЬ ПЬЯНЫХ НАРУШИТЕЛЕЙ……………….…..12

В ВОРОНЕЖСКОЙ ОБЛАСТИ ПЬЯНАЯ МАТЬ НАПАЛА С НОЖОМ НА СВОИХ МАЛОЛЕТНИХ ДЕТЕЙ………………….12

ГОСУДАРСТВЕННАЯ ДУМА РАССМОТРЕЛА ВО ВТОРОМ ЧТЕНИИ ПРОЕКТ ЗАКОНА, ОГРАНИЧИВАЮЩЕГО КУРЕНИЕ В ОБЩЕСТВЕННЫХ МЕСТАХ ……………………………………………………………………………………………..13


Эксперимент с запретом на курение в маршрутках дал первые результаты………………………………… …….13

^ Творчество соратников

Елена Симонова. Трезвый образ жизни прогрессивен!......................................................................................14

Резонанс ……………………………….……….………………………………………………...………..…………….…..…14

Поздравления с цветами в связи принятием Госдумой антитабачного закона…………..…………..………15

^ ОТНОШЕНИЕ К ПРЕДШЕСТВННИКАМ И НАСЛЕДСТВУ
Из этого обширного вопроса коснусь лишь двух-трёх.

1.Что объединяет личности двух наших замечательных предшественников в трезвенническом движении, которым я посвятил свои краткие поминальные очерки?

Верность, преданность идеалам. Прекрасное качество, но по причине несовпадения с обстоятельствами трагическое. Правильно сказал знаменитый философ А.А.Зиновьев1: «Человек, сделавший принципы морали основой своего поведения и неотъемлемым элементом своей натуры, … обречён на душевные страдания и на конфликты со средой».

2.Их и многое различает – как в мировоззрении, идеологии, так и в образе жизни.

Яков Карповича видел и понимал трезвость исключительно как ценность будущего – непременно коммунистического. Более того: только в лелеемом будущем видел для неё стимулы и оправдание. Белов искал основания трезвости в ладе прошлой народной жизни, зная и остро переживая тот опыт попытки достичь «светлого будущего», которая обернулась чудовищной пыткой не только для его вологодских земляков, но и для всего крестьянства при сталинской коллективизации. При этом не отрицая и здоровых (по крайней мере, в его понимании и ожиданиях) обычаев, принимающих и пиво. Сам, кстати, уже будучи и называя себя трезвенником, не исключал пива.

3.Объединяет Белова и Кокушкина и ещё одно важное обстоятельство, к чему мы обязаны отнестись критически. Это их (в разной и не абсолютной степени) недооценка общественных, гражданских усилий и инициатив в борьбе за трезвость.

Яков Карпович чётко заявлял, что представляет преодоление алкоголизма и достижение всеобщего отрезвления как… революцию сверху.

Василий Иванович не видел перспектив борьбы за трезвость при безучастности государства.

Эта точка зрения страдает односторонностью и ограниченностью (односторонность, впрочем, и есть ограниченность) – вполне объяснимыми исторически и потому, категорически отрицая её как позицию, мы не должны предъявлять счёт ни тому, ни другому как за личную мировоззренческую ограниченность.

Вот для нас, живущих в условиях, несравненно более благоприятных для общественной самодеятельности, существования и деятельности социальных движений, неумение организованно и эффективно действовать совместно (причина – раздрай – подчас мелочный в ТД) – здесь ограниченность абсолютная.

Сейчас, когда я пишу свой комментарий к мемориальным очеркам, как раз сообщается о завершении противостояния питерской общественности и государства в связи с судьбой детской больницы. Как несколько тысяч содружно действующих граждан утёрли нос (носы) сразу трём вестям госвласти: судебной, исполнительной и законодательной!

4.Что значит продолжать?

Во всяком случае, не повторять!

Каким должен быть продолжатель?

В любом случае, не повторителем!

Точка зрения Анри Пуанкаре: степень научности конкретных концепций измеряется мерой возможности их опровержения – может быть, и эпатажно парадоксальна для естествознания, но для обществознания достоверна с точностью, близкой к 100 процентам.

Обстоятельства жизни меняются столь быстро и подчас с такой непредсказуемостью, что (якобы из верности предшественникам, традиции) останавливаться на том, чего предшественники достигли – значит предавать то дело, которому честно и преданно служили они.

Один – согласно этим общим обстоятельствам, вместе с личными «накоплениями» впечатлений (жизненным опытом) и обретёнными знаниями может преувеличивать значение прошлого. Другой – по тем же причинам - чрезмерно уповать на ожидаемое. Ответственные последователи отбирают проверенное временем. Только в этом случае они и сами идут дальше, и – главное! – славные предшественники тоже идут дальше вмести с ними.

Станислав Шевердин, член Совета МНАТ, Московская область
^ МЕЧТАЛ О ВЕСНЕ (ЧЕЛОВЕЧЕСТВА).

А СЛЯКОТЬ НЕ ПРЕКРАЩАЛАСЬ

В январе Якову Карповичу Кокушкину исполнилось бы 120 лет.
Сейчас - ради точности - можно забыть о невинной причуде замечательного человека, знакового для трезвеннического движения. Самому ему – возможно, инерция детства… - было привычней считать себя декабрьским (день рождения, правда, из скромности не отмечал, не праздновал), но 20 декабря 1892 года – это всё же 1 января по новому стилю.

…В Сормове (район Нижнего Новгорода/Горького), где он жил в детстве-юности и - с небольшими перерывами - семь последних десятилетий, даже ещё и в 60-70-е годы вспоминали его прозвище 20-х «Я-Кокушкин-бога-нет»: декларация, которой он, как правило, начинал свои выступления на публичных дискуссиях с представителями церкви, стала прозвищем. Именно в Сормове и состоялось в 1963 году, в году его 70-летия, наше знакомство. Общался я с Яковом Карповичем множество раз. Вначале как сотрудник многотиражки «Красный сормович», а потом и, так сказать, на личной основе. Бывало это в его домике на улице Степана Разина. В домике без водопровода и «удобств, потому что он – влиятельный на заводе «Красное Сормово» и в районе человек – отказывался от нормальной квартиры, пролагая – справедливо – что есть более нуждающиеся.

Количественные параметры общения – внешни. Главное – это вполне задушевный, интимный его (общения) характер, результатом и одновременно показателем чего является передача мне Яковом Карповичем его дневника почти что за семьдесят лет и сотен писем.

…В этих текстах наглядна одна из важнейших черт его личности, проявляющаяся, конечно и в поступках, а именно – эмоциональная восприимчивость, впечатлительность. В отрочестве это и реакция на факт опьянения (принудили взрослые озорники), и отход от официального православия в сторону толстовской ереси, а в юности (Якову 22-й, он солдат на Дальнем Востоке) - оценка «запрета» 1914 года.

Прислушайтесь к стилистике, к интонациям.

«О! Как я благодарен тем парням!» (из письма).

«О! Какой мудрый закон издало правительство!» (из дневника).

Полезно уточнить – и углубить – наше понимание этой восприимчивости-впечатлительности, которая была свойственна Кокушкину.

Многие, даже слишком многие впечатлительные люди созерцательны. Впечатлительность того типа, которая была чертой Кокушкина, - это отзывчивость, а от неё уже рукой подать до активности, а при мировоззрении Якова Карповича, о котором нет нужды здесь распространяться, - до гражданской активности.

Для многих дистанция от убеждения до поступка длинна, а подчас непреодолима. Не для Кокушкина. Это проявилось уже в его молодости, например, в период его комиссарства в отряде Гаврилы Шевченко, дальневосточного «Чапая».

До появления Кокушкина Шевченко выжил из отряда двух или трёх комиссаров. Послали Якова I (Первого) – как славящегося выдающимися пропагандистскими навыками и успехами. Чрезвычайно высоко их оценивал Фадеев и многие другие дальневосточники – в своих воспоминаниях. Начал же Яков Карпович у Шевченко так, что тот мог его выгнать сразу – отказался выпить за знакомство с самим Гаврилой Матвеевичем и всеми командирами. Но тут предстояло выехать ему вместе с командиром в разведку. Неожиданно их встретил огонь.

- Шевченко, назад! – крикнул комиссар.

- Шевченко никогда назад – всегда вперёд! – и помчался навстречу выстрелам. Комиссар помчался рядом с ним.

То была проверка. Шевченко принял и признал комиссара (сначала за характер, потом и за прочее), не настаивая более на участии того в выпивках: дескать, для комиссара можно допустить и отступление от общей нормы – он имеет право быть лучше обыкновенных смертных. Между тем, там же, на ДВ, Яков Карпович однажды нарушил обет трезвости, пригубив коньяка. Было это на приёме у японского генерала Сяо (кажется, так), во время дипломатической встречи в период оккупации, в которой участвовал и Кокушкин как один из лидеров ДВР (Дальневосточной Республики).

…Смело выступил он с пропагандой трезвости в середине 60-х, в те же годы, когда торил «тропинку в трезвость» Игорь Александрович Красноносов. (Автор «Тропинки в трезвость» узнал о Якове Карповиче через письмо, опубликованное в «Правде» в сентябре 1965 года).

В те годы господствовало и в печати, и в общественном мнении истолкование борьбы с пьянством как задачи узко бытовой, и сводилась эта борьба к обличению жертв. Конечно, такое толкование культивировалось, чтобы не задевать спаивательскую политику власти. В те же годы эта кокушкинская установка проводилась в «Тропинке в трезвость».

Сдвиг принципиальный! Но интересна и такая… «мелочь»: например, афоризм Бебеля: «Пьющий рабочий не мыслит – мыслящий рабочий не пьёт» - в наш идеологический обиход ввёл именно Яков Карпович, извлёкши его из письма своего немецкого постоянного корреспондента Вольфа Дидриха2. А уж потом я его растиражировал в статьях.

Упомянутое выше письмо готовил тогдашний собкор ведущей газеты страны, законодательницы идеологических норм, Константин Иванович Погодин, но и Кокушкин – как мастер слова – сильно приложил руку к тексту (как и позднее, в 70-ом, когда я по поручению того же Погодина, но по наводке Кокушкина готовил письмо-статью «Если взяться по-рабочему. Мы должны и можем покончить с алкоголизмом»). В публикуемых материалах радикализм тогда тщательно вычищался, но в письмах в ЦК, Правительству, лично генсеку (Брежневу) Яков Карпович высказывался без снисхождения, остерегая от этого меня.

- Не дразни гусей. Не нарывайся, - убеждал меня он (особенно позднее, когда я оказался во влиятельном органе ЦК ВЛКСМ). – Выгонят - потеряем плацдарм. А мне ничего уже не будет.

Стоило тому же Брежневу поднять где-нибудь тост, как Кокушкин писал: «Я не знаю, кто Вас, товарищ Брежнев, информирует…- и после характеристики питейной ситуации: - Пропаганда выпивки посредством тостов на высшем уровне, спаивание народа из бюджетных соображений – ПРЕСТУПЛЕНИЕ!» И одновременно сердито иронизировал над проектами постепенного (по 5-10 процентов в год) сокращения алкопроизводства: «Сухой закон в рассрочку!»

Кокушкин не дожил менее года до мая-85 – вот бы испытать ему радость! Не дожил и до буржуазной революции (контрреволюции!) 1991-1993 годов. Один из его любимцев высказал парадоксальную истину: «Хорошо, что не дожил». Скорее всего, так: переживание жизни, судьбы было бы тогда для столетнего Якова Первого полным кошмаром. Человек эпохи, которую он, настолько воспринял через крылатое выражение Маяковского «Весна человечества», что назвал им свой роман, Яков Карпович уж точно не пережил бы предательства Ельцина – к тому же ещё и пьяницы!

Несомненно, отрицание Кокушкиным алкоголя было связано с его жизненным принципом самоограничения, переходящего в аскетизм. Он был ненавистником всего, что считал буржуазностью и перерождением, в частности, так называемого «обрастания» (имуществом), обогащения (сейчас это может считаться прожиточным минимумом), всякого блата и кумовства.

Как-то старший сын отважился просить у отца денег для покупки – о, ужас! – машины. Не дал. Да и не копил денег Яков Карпович, потому что и от гонораров отказывался и письменно отказался – от стыда перед небогато живущими людьми – от повышения ему пенсии… Заводящиеся накопления переводил обычно в фонд мира, членом комитета защиты которого состоял. Свою сберегательную книжку, где была тысяча рублей, опять-таки завещал в этот фонд, и его дочь просила меня повоздействовать, но, во-первых, на обложке и титульном листе книжки размашисто значилось: «Завещаю в фонд мира, счёт такой-то». Конечно, я, извинившись перед Карманьолой Яковлевной, не стал его переубеждать.

Неприятие всяческой буржуазности в быту (об идеологии и говорить нечего!) могло стоить кое для кого у Якова Карповича потери всякой симпатии. С горячим чувством приняв Геннадия Андреевича Шичко, Кокушкин однажды с тревогой спросил у меня:

- У него - что? - машина? – и успокоился лишь узнав, что Геннадию Андреевичу в связи с последствиями тяжёлого фронтового ранения авто весьма и весьма желательно.

Он был противником привилегий и льгот, почестей и чинопочитания, приобретательства и блата.

Когда я при подходящем случае процитировал Владимира Луговского:

^ Зачем ловчить, копить добро, других опережать,

Когда приходит коммунизм? Вот он – рукой подать!3 – обрадовался, попросил записать. Это подходило к исповедуемой им нравственности, хотя – политически – не мог не видеть, что идеал не спешит. Да…

В 1967 году, когда отмечалось 50-летие Октябрьской революции, Яков Карпович был удостоен Ордена Ленина. Но он был противник… этого ордена как награды ему4. Наградить его хотели и раньше на десять лет, но он послал отказное письмо в Верховный Совет. А когда всё-таки наградили,… не явился в Кремль (Нижегородский) на церемонию награждения, вынудив первого секретаря обкома партии потом приезжать в Сормово, на какое не помню районное мероприятие для вручения. Потом не прикалывал орден к своему неизменному френчу, старому в аккуратных, геометрически выверенных вставках (проще – пардон! – заплатах). А когда горьковское партийное и советское руководство пеняло ему на каких-нибудь торжественных мероприятиях (само-то в орденах и, так сказать, позументах!): «Как же это, Яков Карпыч…» - отвечал без обиняков, понимая куда и в кого метит: «Ленин должен быть не здесь, а тут и тут» (тыкал пальцем в лоб и в грудь).

Формальное, лицемерное исполнение обряда «ленинопочитания» глубоко возмущало и ранило его. В почестях не нуждался. Гневно топорщил усы, наблюдая в телевизоре млеющего при церемонии очередного награждения Брежнева и умилённых его сотоварищей.

- Ну-у… артист… ну-у… артист, - комментировал с нескрываемой брезгливостью.

Но в подписи к своим критическим письмам добавлял для внушительности и зная, что в таком случае письмо будет на особом контроле: «Кавалер Ордена Ленина №…».

- Человек занимается большим, любимым делом. От души. По желанию или призванию – так его ещё за это и награждать? Ордена нужно давать ассенизаторам – у них работа противная, но крайне необходимая – обществу, не им.

Какой грустный парадокс! Кокушкинское отношение ко всяким почестям, к внешним знакам значительности, как и многие другие черты его личности и образа жизни, не были восприняты одним из его горьковских любимцев, имя которого не упоминаю, чтобы не портить песню.

В 70-е годы Яков Карпович переехал на жительство в интернат ветеранов, где намеревался завершать работу над легендарной «Весной человечества». Предполагаю, что тут был и психологический – может быть, подспудный – мотив: подальше от верной супруги, не верившей в осуществимость замысла. Добивался переезда через обычный собес, а когда я по наивности спросил, почему для сокращения хлопот не воспользовался обкомом, ответил:

- Ты что, Станислав! А как я тогда буду их критиковать?

Тогда мы с Маюровым составили и вручили ему шутливый «Меморандум» с требованием сосредоточить усилия именно на этом, главном (!) проекте его жизни, не отвлекаясь ни на что иное – включая антипитейные проблемы.

Непонимание Ларисой Васильевной в муже писателя, не может быть поставлено ей в упрёк: требовать от неё фадеевской проницательности, которая позволила знаменитому писателю провидеть в своём старшем товарище… «Горького» (!), было бы чрезмерно и несправедливо. Но вот её женское поведение, когда в 30-е оказалась репрессирована Л.И.Красавина, первая, дальневосточная любовь, имевшая парткличку «Настя», и Яков Карпович – не без риска, конечно – взял в Горький её сына Феликса (так сказать, на перевоспитание… в ленинско-сталинском духе, почему и пристроил его, подростка, в социалистический трудовой коллектив на строительстве Горьковского автозавода, где, кстати, и сам Кокушкин был просто бригадиром), вот в этом эпизоде отношение и поведение Ларисы Васильевны дорогого стоит. А ведь у неё при этом могли же возникнуть и самые, так сказать, специфические (сугубо женские) подозрения.

Это Людмиле Ивановне он писал: «…Ты, может быть, и права. Может статься, что и не достигну я Колхиды и не сотку Золотое Знамя, под которым Человечество совершит последний шаг (прыжок) из царства необходимости в царство свободы…5

Такого мнения придерживается и Лара… Но Лара рука об руку прошла со мной жизненный путь, не отвернулась от меня, когда в Сормове воробьи чирикали с крыши: Кокушкин спятил, не связывайтесь с Кокушкиным (опасно) – как бы чего не вышло6.

Ты отмолчалась, боясь прямо высказать своё враждебное отношение к Партии… Душа всему – партийность…

Партийность – это служение народу.

^ И всё же – люблю я тебя, непутёвую, как неповторимую молодость мою. Ибо на этом раскрывается Книга…».

В действительности книга на этом… закрылась.

В процитированном отрывке отразилась цельность личности его автора. Та цельность, о которой Маяковский высказался так:

«В поцелуе рук ли, губ ли,

в дрожи тела близких мне

красный цвет

моих республик

тоже должен пламенеть».

Но сказать о человеке «цельная натура»7 - ещё не значит похвалить. Приспособленец и карьерист тоже может быть цельным – именно как карьерист, и для него партийность (в кокушкинские годы – принадлежность к ВКП(б)/КПСС, а в наше время – к нынешней «партии власти») лишь дополнительный «кирпичик» к приспособленческой монолитности.

То же можно сказать о человеке, фанатично молящемуся золотому тельцу. Кокушкин целостен, сплочён вокруг идеи общественного служения при демонстративном пренебрежении к тому, что для него обозначалось термином «мелкобуржуазность». В этом смысле он человек, так сказать,… искусственный, то есть сотворённый или, лучше, сотворивший себя под избранную идею, цель. Идеологический и в этом отношении человек. Тип не сильно массовый, но и не эксклюзивный, но – главное, какова цель!

Что пропагандирую, то и исповедую как личные требования – без изъятия и поблажек ни себе, ни близким. Такая категоричность мешала взаимопониманию.

Старший сын, Мэлс, не просто огорчал Якова Карповича своими выпивками, но ранил – сказать так, будет вернее.

Несомненно, неприятие детьми отцовских норм жизни было следствием того, что они не понимали и не принимали его отрицания многого в нашей жизни. Они принадлежали своему времени, а он вообще осуждал за привязанность к мелочам быта, в котором сам был совершенно непритязателен. В восьмиметровой комнатке той двухкомнатной квартиры на Юбилейном бульваре, которую он всё же получил к старости, основную площадь занимал старый семейный сундук, в котором хранился его архив и который одновременно служил кроватью. О его непритязательности в одежде я уже писал. Но если, скажем, Андрея Дмитриевича Сахарова жена, Боннер, могла принудить купить новый костюм взамен поношенного, то к Якову Карповичу нечего было с этим и подступаться. Лариса Васильевна и не подступалась, принимая его таким, каков есть и, видно было, любя его таким. Не то многие из окружающих, которые видели в таком поведении исключительно демонстративность или же юродство, ненормальность, а то все эти признаки вместе. Эти косые взгляды, впрочем, были в одном отношении верны. Хотя скромность в бытовых привычках и «страстях» была для Кокушкина органичной, естественной, он сам придавал ей ещё и эпатажно-демонстративное значение – в пику пресловутому вещизму простых смертных и чванливому аристократизму партийно-советских вождей и вождишек.

Выше рассказанный эпизод со сберкнижкой – из этого же ряда и, безусловно, к нему имело отношение и свойственное Якову Карповичу отрицания права наследования как одной из норм буржуазного права8.

Ещё в 48-ом в письме к Насте-Людмиле он писал: «Не закончу книгу – я банкрот!» В 84-ом, на своём девяносто втором году, подвёл окончательный итог: роман не закончил – кончил жизнь. И Настя, и Лара в этом отношении оказались ближе к истине.

Таково коварство идеалов. И коварство нравственности. И коварство верности принципам.

Яков Карпович Кокушкин считал свою жизнь неудавшейся. Несостоявшейся.

Это было, к сожалению, не далеко от истины, хотя как писатель он, разумеется, не состоялся. Остался «несостоявшимся Горьким». Но большая сосновая роща в Сормове, им спасённая, освежает воздух в районе, облагораживая его экологию, страдающую от активности трёх промышленных гигантов... На проточном озере по её дуге проходят соревнования… Да и мы добрым словом вспоминаем его весомый вклад в возрождение трезвеннического движения в эпоху застоя и застолий.

Станислав Шевердин, член Совета МНАТ, Московская область
^ МЕЧТАЛ О ЛАДЕ – СТРАДАЛ ОТ РАЗЛАДА

Василий Иванович Белов завершил земной путь
В очерке «Похороны» из чудной книги «Лад», посвящённой, как характеризует автор, народной эстетике, Василий Иванович отмечает: «Умереть, не намаявшись и не намаяв близких, представлялось величайшим и самым последним благом». Увы! Этого блага сам писатель был полностью лишён. Мало того, что последние годы страдал от хворей, но – главное – тяжко и мучительно сострадал бедам своих соотечественников и Родины. В его последних статьях и интервью – звучит безысходность и не слыхать той мелодии осторожного мажора, которая не слишком громко, но всё же звучит в его беседе с корреспондентом «Трезвости и культуры», опубликованной в №5 журнала за 1990 год. Тогда он, несмотря на срыв «полуосушения», всё же питал кое-какие надежды, черпая их в общении с убежденными трезвенниками.

К переживаниям по поводу кончины великого писателя и неукротимого противника социальной болезни алкоголизма, бескомпромиссного судьи современной питейной политики лично у меня добавляется ещё и возмущение доминирующими в печати и в эфире (частью по глупости, частью по умыслу) оценками его места и значения в отечественной культуре. В этом смысле меня как-то утешило мнение незнакомого новосибирца Алексея Одинцова. Он написал: «СМИ в своих заголовках ("Скончался мастер "деревенской прозы", "Умер крестьянский писатель"...) попытаются втиснуть Белова в рамки "деревенщика", вместо того, чтобы сообщить просто, без затей: ушёл классик современной русской литературы».

Умысел втискивающих прозрачен. Поскольку уже давно и кто его знает, как надолго, эволюцию движет городская цивилизация, то «деревенщики» заведомо оттесняются на обочину культуры. Вот и значение Белова пытаются ограничить, в то время как историческое место Василия Ивановича - рядом с Леоновым, Платоновым, Солженицыным, Шолоховым и другими классиками русской литературы XX столетия.

…Повесть «Привычное дело» некоторые критики и ценители русской словесности имели основания сравнить по значению с «Шинелью» Гоголя (для русской литературы позапрошлого века). И последующие его художественные произведения достойны его имени, имени Толстовского лауреата.

К сожалению, (таково моё впечатление, которое очень хотелось бы счесть ошибочным), большинству трезвенников Белов-писатель, хотя и почитаемый в качестве радикального публициста-пропагандиста трезвости и обличителя питейной политики государства, не известен.

Прошу также обратить внимание на характеристику «обличитель» (не просто «критик»). И характеристика эта точная, и позиция Василия Ивановича - правильная. И в связи с этим наверняка не все участники трезвеннического движения и приверженцы трезвого образа жизни сумеют адекватно (соответственно авторскому замыслу и смыслу произведения) воспринять и истолковать то же «Привычное дело». И начинается-то повесть с выпивки-пьянства главного героя, которого автор любит и которому сострадает, вызывая и у нас к нему такие же чувства. И как-то долго ведёт его - через испытания тяжкие, трагические - к верному осмыслению жизни и заодно с этим отказу от вина. «Не слишком ли долго?» - спросит иной читатель, в том числе и из тех, кто сам-то шёл к идейной трезвости или воздержанию не менее коротким и не менее лёгким путём и не потому ли мечтает, чтобы путь этот был легче и короче, и - тем более - желает, чтобы уж в литературе-то и искусстве воплощался и властвовал яркий положительный пример, содержались прямое наставление и научение. Эта слабость – наклонность идеализировать необразцовую реальность – свойственна и профессиональным критикам. О том же Иване Африкановиче иные пишут как о… праведнике. Зачем? Это пояснено выше. Но на каком основании? И попивал. И жене – любимой, кстати говоря – изменял. И слукавить мог подчас…

Между прочим, в публицистике своей (как печатной, так и устной - например, с депутатской трибуны) Василий Иванович предпочитает именно прямое слово, чем и снискал обоснованное признание и искреннюю благодарность приверженцев трезвости и сторонников осушительной стратегии. Журнал «Трезвость и культура» публиковал не только статьи, но и выступления. Как раз выступление Василия Ивановича на съезде народных депутатов и стало непосредственным поводом к упомянутому вначале интервью.

Признаюсь, меня даже озадачивает иногда прямолинейность суждений Василия Ивановича, тем не менее отсутствующая у него как художника слова. В связи с этим процитирую - сначала с изъятиями - одну фразу из его письма ко мне, датированного январём 80-го года: «Не видел я передачу, но так говорить перед миллионами - преступление». Кого же он так хлестко припечатал? Оказывается,... Михаила Александровича Ульянова.

Сейчас мне не очень ясно, почему в письме речь о передаче, поскольку я, насколько помню, писал о словах Ульянова, сказанных мне в разговоре один на один и имеющихся в его небольшом интервью, опубликованном в газете «Советская культура». Однако, возможно, была и телезапись беседы с Ульяновым, в которой он пересказал признание Шукшина в связи с затруднением, как закончить пьесу «А поутру они проснулись...».

Дело в том, что Ульянов хотел экранизировать «Привычное дело» и писал об этом Белову. Обсуждая за чаем эту тему, я спросил Михаила Александровича, как он относится к уже снятому фильму «Африканыч» и к воплощению (на мой взгляд, просто неверному) образа главного героя известным и очень хорошим ленинградским артистом Николаем Трофимовым - он знаком читателям, например, по ролям капитана Тушина в бондарчуковской экранизации эпопеи Толстого и ловца-торговца певчих птиц Перчихина в легендарном спектакле Большого драматического театра «Мещане». Оказалось, что Ульянов даже не знал о фильме.

Замысел Ульянова, касающийся «Привычного дела», реализован не был. Уж не я ли, поинтересовавшись, как Василий Иванович относится к признанию Василия Макаровича, рассорил двух выдающихся деятелей русской культуры? Но трудно было представить, что Белов-то, один из самых близких друзей Шукшина, не знал о его затруднении.

Итак, был телефонный разговор двух выдающихся актёров. Шукшин признался Ульянову: «Знаешь, пьесу я в общем написал, но не знаю, как закончить, а просто сказать: "Не пей!" - не могу».

Ясно, что речь в данном случае идёт о психологически-драматургическом затруднении. Но именно насчёт обнародования этого признания Василий Иванович Белов и высказался так гневно: «Не видел я передачу с Ульяновым, но так говорить перед миллионами (хотя бы и шукшинские слова) - преступление» (письмо от 10 января 1980 года).

Я понимаю эту реакцию. Она объясняется, прежде всего, опасением, что посредством авторитета Василия Шукшина может распространяться и закрепляться… дозволение пить. Но объясняется она, по-моему, ещё и чрезвычайной эмоциональной восприимчивостью, чувствительностью, человеческой и художнической, а в сумме: целостной, человечески-художнической Василия Ивановича. Эту его черту я узнал ещё в какой-то из 60-х годов, во время командировки в Вологду из Горького (я работал в горьковской молодёжной газете «Ленинская смена»). Василий Иванович нанёс мне ответный визит в гостиницу, и я обратил внимание на его покрасневшие глаза.

«- Что с вами? - спросил я.

- Пушкин умер, - ответил Белов. - Я проплакал всю ночь».

Такова бывает сердечная чуткость и отзывчивость даже и на очень далёкие события, трагедии, беды, несчастья. Что уж говорить о реакции на обжигающие факты современности!

В ту встречу произошло и одно вроде бы малозначительное – но косвенно значимое! – событие. Направленный в Вологду отнюдь не на «беловскую тему», я на случай возможной встречи прихватил его первую книжечку «Деревенька моя лесная» – тоненькую, со стихами, отразившими и детско-юношеские впечатления их автора, и его наблюдения как работника райкома комсомола. И вот Василий Иванович упросил отдать её ему. Зачем? Почему?

Белов начал в качестве стихотворца и в этом амплуа поступил в Литературный институт, где угодил в семинар популярного в те годы Льва Ошанина. Сейчас о нём может напомнить разве что Кобзон, когда исполняет титульную песенку своей молодости «Как у нас во дворе…» - непритязательную и даже не шибко грамотную. К счастью, учёба у Льва Ивановича, автора дежурных декларативных и дидактических текстов, не сделала из Василия Белова стихотворца: ничего путного для художественного творчества она дать не могла.

Даже простенькие стихи «Деревеньки» были, по-моему, лучше ошанинских, хотя к истинной поэзии (какова она, в радость её почитателям и в укор рутинным любителям рифмовать показал земляк Белова Николай Рубцов) отнесены быть не могут.

«Привычное дело», несмотря на отсутствие буквального моралите «Не пей!», значит для формирования трезвости как основы жизни больше, чем однозначная (простая – и текстом, и в усвоении) публицистика.

При всём том Василий Иванович отнюдь не был склонен упрощать решение проблемы отрезвления, что видно, в частности, из его - теперь уже давних - писем.

Июль 1977. «Теперь, когда я окончательно убедился в государственном планировании производства и сбыта наркотика (имеется в виду алкоголь), все разговоры на антиалкогольную тему вызывают у меня лишь улыбку».

Сентябрь1978. «Мою статью для сборника использовать нельзя, т.к. она стара, сокращена и – главное - либеральна. Да и вообще - всё это пока забава. Надо, на мой взгляд: 1. Возродить антиалкогольный журнал (рабочий человек этого не сделает, нужна интеллигенция); 2. Создать общество трезвости (всесоюзное); 3. Запретить планирование производства и потребления наркотика (то бишь алкоголя).

Т.е. нужны радикальные меры на уровне государственных органов. А пока всё это кустарщина... Тем не менее, по-прежнему считаю Ваши хлопоты благородным и нужным делом».

Январь1980. «Материал для Вас (для журнала «Молодой коммунист» - СШ.) я бы сделал, если бы: 1. Не госпланирование производства и потребления наркотика (водки т.е.); 2. Не цензура, которая держит в секрете цифры (к-во алкоголиков, заболеваний, потребление и динамика его и т.д.); 3. Не молчание Минздрава и не активность Саца9. А в стол - что толку?»

Ноябрь1982. «Всё, что делается у нас по поводу интересующей нас темы - сплошная провокация. Я больше не хочу участвовать. Выступление в печати - способ выпустить лишний пар, уменьшить давление, выяснить, что думают люди и... всё оставить, как было. Сколько лет всё это длится? И вы, например, горьковчане, ничего не добились... Извините».

Март1985. «Разве нельзя в Вашем журнале подобрать и напечатать материалы по этому вопросу? (Хотя бы высказывания Ленина и других). Неплохо бы поднять завесу молчания и по поводу истории антиалкогольной борьбы 1916-24 гг.10»

Ноябрь1985. На мой взгляд, лучше С.П.Залыгина в члены редколлегии в Москве из писателей никого нет. Мою кандидатуру надо отставить, поскольку Вологда от Москвы... отставлена на 500 км.

Только не делайте из журнала сплошной агитпроп, будьте хоть чуточку левей и даже радикальней официального курса по поводу отрезвления. Иначе затея провалится...»

Как видно, Василий Иванович видит многие грани проблемы. Этот взгляд в принципе соответствует той стратегии преодоления алкогольного недуга и утверждения трезвости, принципы которой сформулировал в «Тропинке» И.А.Красноносов», подтверждали в своих «Предложениях» съезду и ЦК КПСС горьковчане (показательна ссылка В.И. на эти предложения, которые я ему посылал и которые были им поддержаны). Тезисно свою позицию писатель изложил в ответе редакции журнала Сибирского отделения АН СССР «Экономика и организация промышленного производства»11. Если и эти тезисы изложить более концентрированно, то можно сказать, что беловская концепция включала три направления: на уровне государства - выработку и реализацию общесоюзной программы ликвидации алкопроизводства и питейного прилавка; на уровне общества – создание обществ трезвости; в сфере духовной – формирование трезвеннической идеологии и системы соответствующего просвещения, включающего и запреты.

Мне кажется, процитированные фрагменты писем нуждаются и в некоторых частных комментариях.

1. В некоторых строках автор выражает острое разочарование (на грани отчаяния) в антипитейных усилиях вообще и своих в частности. К этому нужно относиться с пониманием и сочувствием - тем более, если такие переживания проявляет человек художественного склада, то есть особой впечатлительности (вспомните эпизод с Пушкиным!).

2. Результатом таких эмоциональных (по преимуществу эмоциональных, не скорректированных холодным анализом) являются и некоторые оценочные выводы Василия Ивановича - например, относительно усилий горьковчан. Можно проследить (но это специальная тема и, кстати, немаловажная, коль скоро в настоящее время мы вынуждены сосредотачивать усилия на полумерах, на решении подготовительных задач, не располагая прогнозом, когда станут возможны меры радикальные), каким образом пропагандировавшиеся идеи и рекрутирование сторонников сказались накануне Мая-85 и в последующие годы.

Василий Иванович, конечно, прав, отмечая, что дозволение многих публикаций было нередко лицемерием (к тому же не без провокационности), но, несмотря на подобные мотивы-расчёты и вопреки им, антипитейные и трезвеннически ориентированные статьи и очерки работали на общественное мнение. В этом смысле не могу не сказать, что отмеченная выше широта беловского подхода к проблеме была всё же «ýже» самой её широты. Как тут ни вспомнить слова Энгельса: «Если царство представлений достаточно революционизировано, то действительность уже не может устоять»!

3. По существу верны замечания-предложения в мартовском (85-го года) письме, хотя неточны фактуально. Дело в том, что большое количество фактов, касающихся 14-25-го годов, а также ленинская точка зрения («мы этого не допустим»; «социализм и алкоголизм несовместимы»), были представлены уже в брошюре «Человек. Общество. Алкоголь» (г.Горький, 1973 год), в статье «О тумане и сухом законе» (1980). Да и в других текстах…

В 85-ом году Василий Иванович или забыл о тех публикациях, или даже не знал о них. А, может, я не позаботился в своё время выслать ему их?

4. Особого комментария требует последнее процитированное письмо. Из его текста ясно, что в своём письме к Василию Ивановичу я приглашал его войти в редколлегию журнала «Трезвость и культура». Мотивировка отказа резонна, но не вполне: ведь 500-килиметровая дистанция меж Вологдой и Москвой не мешала писателю входить в редколлегию журнала «Наш современник» и некоторые другие столичные органы.

Нет-нет, дело в другом. Да и содержащееся в подтексте пожеланий опасение, что я могу превратить «ТК» в «сплошной агитпроп», избегая радикализма в отстаивании отрезвительной стратегии, выглядит странным. Что-то произошло меж мартом и ноябрём 1985 года и произошло ещё до сентября, когда проходил пленум ВЦСПС (Всесоюзного центрального совета профессиональных союзов), на котором избирался Центральный совет Всесоюзного добровольного общества борьбы за трезвость. Тогда Василий Иванович сразу же и по-товарищески откровенно сказал: «Я выступил против вашей кандидатуры как главного редактора». Я не стал спрашивать, ни почему, ни когда и где, а отшутился: «И правильно - нужно ставить Вас».

Разумеется, это была именно шутка, потому что было бы недопустимо наваливать несопоставимую по важности работу, обузу в виде журнала на такого писателя, когда он работал над второй книгой своей выдающейся трилогии о коллективизации и судьбе русского крестьянства12.

…Только в феврале 2004-го, то есть когда отпала всякая практическая целесообразность (личная корысть) в выяснении подоплёки изменения отношений, я написал (в связи с публикацией в одном из журналов, где я полуштатно сотрудничаю, фрагментов беловского «Лада»): «Раз уж отправляю этот конверт, то было бы странно обойти тему Вашего охлаждения к... моей персоне. Кстати, Вы были единственный (!), кто в 1985 году прямо в глаза сказал, что высказался против моего назначения главным редактором "Трезвости и культуры". Даже Фёдор Григорьевич Углов то же высказал спустя лишь два года.

В письме к Вам Георгий Васильевич Свиридов как-то написал: «Вас постараются рассортировать и поссорить, рассорить... Способ этот старый, но очень действенный»13. А нас рассорить могли не только люди бесчестные, корыстные, но - подозреваю-предполагаю - скорее всего, искренние...»

В отношение людей искренних, доверчивых метод действенный вдвойне. Таким Василий Иванович и был – со всеми вытекающими последствиями.

«Василий Иванович в жизни был как ребенок, - вспоминает В.Н.Крупин14 , — обидчивый и иногда капризный, но зла никогда не помнил, был очень верен в дружбе. Когда были тяжелые обстоятельства, даже говорить об этом было не нужно: он приходил, пили чай, а уходил, глядишь — на столе лежит ассигнация. Всегда заступался за «униженных и оскорбленных».

И главным средством такого заступничества было, конечно, литературное творчество мастера.

Однако, как всякий человек с выраженным «болевым синдромом» сострадания Василий Иванович не мог удовлетвориться лишь созданием литературных шедевров, «штучного товара». Точно так, как и его кумир (ставил выше всех) Лев Николаевич Толстой, который свои простенькие «народные» рассказы ценил не ниже «Воскресенья». Или как отнюдь не кумир Владимир Маяковский («певец кипячёной и ярый враг воды сырой»), провозглашавший примитивные агитки высшей поэзией.

Не это главное! Цена многих наших единомышленников, сторонников высока именно их приверженностью трезвенному мировоззрению. Белов принадлежит к тем персонам, которые своим соучастием повышают цену трезвости, украшают трезвенническое движение.

Станислав Шевердин, член Совета МНАТ, Московская область
Поучительные признания

Алкоголь окончательно погубил Михаила Боярского
Название не моё. Интернетское. Я лишь предлагаю эту публикацию как комментарий-приложение к мемориальному очерку о Василии Ивановиче Белове. Но сначала текст интернета.

Михаил Боярский серьезно болен. Самый известный мушкетер признался, что часто думает о смерти, каждый прожитый день приближает его к ней. Актер раньше старался не пропускать вечеринки и любил шумные компании. Сейчас Боярский предпочитает время проводить с семьей.

«По поводу своей жизни я уже давно не питаю никаких иллюзий. Она катится к закату. Часто думаю о смерти, но это меня не пугает. Скорее я воспринимаю ее как благо. Уверен, нет несчастней человека, чем тот, который живет вечно», - говорит Михаил Боярский.

^ Усугубляет ситуацию с пошатнувшимся здоровьем артиста то, что Михаил Сергеевич не соблюдает всех предписаний врачей. Особенно в отношении алкоголя.

Михаил Боярский признался прессе, что уже почти 20 лет страдает от сахарного диабета… К сожалению, болезнь у Михаила Боярского проявилась в серьезной форме – инсулинозависимой. Так что артист вынужден каждый день делать себе инъекции инсулина, для того, чтобы контролировать уровень сахара в крови. Кроме того, врачи призвали звезду неукоснительно соблюдать строгую диету и отказаться от вредных привычек. Впрочем, последний пункт врачебных рекомендаций оказался для Михаила Сергеевича слишком сложным. Не секрет, что известный артист является заядлым курильщиком, да и выпить по случаю тоже любит, и в связи с этой проблемой за него очень переживают его родственники.

«Поджелудочная железа - мотор организма, ее нужно периодически разминать водочкой, как старую грузовую машину», - сказал однажды Боярский в интервью, дав понять, что бросать пить не собирается.

В жизни артиста были периоды, когда он «завязывал» с алкоголем и «сидел» на одном нарзане, а также не раз кодировался, но всё в конце концов свелось к одному – «пил, пью и буду пить». Близкие лишь надеются, что глава семьи справится со своим пристрастием, а болезнь не даст осложнений.

(По материалам сайта СМИ.Ru)

Оценка «самый известный мушкетёр», по-видимому, верная. Главный герой авантюрного романа сыгран был Боярским лихо, впечатляюще. Да и остальные, друзья его, неплохи – впрочем, перехваливать нет основания: не мог весть какие творческие трудности стояли перед исполнителями – играй в своё удовольствие!. Это понимала группа писателей – с Беловым во главе! – когда опубликовала свои критические замечания к экранизации, под особый прицел взяв, так сказать,… программную песню четвёрки «Пора…, пора,… порадуемся…»

«Это что же? – спрашивали (цитирую по памяти, но абсолютно точно по смыслу) Белов со товарищи. – Порадуемся волокитству? Выпивке? Поножовщине?»

В связи с нашим «Д'Артаньяном возникает и ещё одно сопоставление…

Среди моих книг три тома из прерванного центральным издательством «Современник» пятитомного собрания Белова. Это 1993 год, когда разные издательства кинулись издавать 30-, 40- и более-томные собрания Дюма. Как будто бы не видно, что это, может быть, самый знаменитый писатель-халтурщик в Европе! Об этом говорит уже тот факт, что его полное собрание на родном языке превышает… 300 томов15. Слов нет: мастер занимательного чтива, те же «Три мушкетёра» - блистательный пустяк. Но в списке, названном «100 +» (сотня произведений для самостоятельного прочтения школьниками, выбранных Союзом писателей России) этот роман есть. А в списке «100» (аналогичного перечня отечественной литературы, рекомендуемого Минобром) нет ни одного произведения Василя Ивановича Белова.

Станислав Шевердин, член Совета МНАТ, Московская область

В отделениях МНАТ
Казань
В текущем году казанские мнатовцы решили продолжить проект по использованию зарубежной культуры в профилактической работе. Как можно было догадаться по первой странице данного номера «Феникса» - настала очередь культуры швейцарской. Там изображен символ данного года – банкнота с портретом Августа Фореля, создателя «нейтральной» ИОГТ.

^ Первая встреча состоится 27 марта 2013 года. Посвящена она будет истокам швейцарской культуры (с древнейших времен по XVI век включительно). По традиции часть встречи составит обмен впечатлениями о культуре данного периода и ее использовании в профилактике. Как обычно устанавливается максимальное время на выступления: ныне оно составит 4-5 минут максимум. Приз – уникальный! За него стоит побороться. Готовьтесь!

О желании участвовать просим сообщать редакции «Феникса» (v.Lov4ev@yandex.ru) или на адрес группы КО МНАТ в ВКонтакте.

По страницам… сайтов электронных СМИ


  1   2   3   4

Похожие:

Информационный бюллетень Международной независимой ассоциации трезвости iconИнформационный бюллетень Международной независимой ассоциации трезвости
Гранату в клубе на севере москвы взорвал пьяный посетитель, которого не пустили на входе охранники
Информационный бюллетень Международной независимой ассоциации трезвости iconИнформационный бюллетень Международной независимой ассоциации трезвости
Федеральная служба по контролю за оборотом наркотиков выступает за создание специальных школ для наркозависимых подростков
Информационный бюллетень Международной независимой ассоциации трезвости iconИнформационный бюллетень 24 Съезд Ассоциации спелеологов Урала 15-16 декабря 2012 г
Приглашаем Вас принять участие в работе 24-го съезда асу (Ассоциации спелеологов Урала), который состоится 15-16 декабря 2012 года...
Информационный бюллетень Международной независимой ассоциации трезвости iconКультура трезвости
Виктор Кривоногов побывал в Республике Кипр, где принял участие в работе 15-й сессии Международной академии трезвости. По возвращении...
Информационный бюллетень Международной независимой ассоциации трезвости iconИнформационный бюллетень Выпуск №30 28 октября 2004 года
Депутаты пос решили поддержать производителей молочной продукции, работающих с местными переработчиками
Информационный бюллетень Международной независимой ассоциации трезвости iconУкраинские официальные электронные издания
...
Информационный бюллетень Международной независимой ассоциации трезвости iconИнформационный бюллетень
Знаменательная дата Свердловской области День образования профсоюзного движения Свердловской области
Информационный бюллетень Международной независимой ассоциации трезвости iconПреподобный Феодор Студит о Московской патриархии
Епископ Григорий (Лурье). Феодор Студит и недоуменные вопросы русской церковной жизни (в сокр.). Православный информационный бюллетень...
Информационный бюллетень Международной независимой ассоциации трезвости iconМеждународная налоговая ассоциация
Международной налоговой ассоциации приглашает студентов к участию в конкурсе по российскому и международному налоговому праву
Информационный бюллетень Международной независимой ассоциации трезвости iconБюллетень избирательный бюллетень, бюллетень для голосования на референдуме
Агитационные материалы печатные, аудиовизуальные и иные материалы, содержащие признаки предвыборной агитации, агитации по вопросам...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница