Архетип грешницы в русской литературе конца XIX начала XX века


НазваниеАрхетип грешницы в русской литературе конца XIX начала XX века
страница1/4
Дата публикации02.05.2013
Размер0.49 Mb.
ТипАвтореферат
userdocs.ru > Литература > Автореферат
  1   2   3   4


На правах рукописи

МЕЛЬНИКОВА НАДЕЖДА НИКОЛАЕВНА

АРХЕТИП ГРЕШНИЦЫ В РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ

КОНЦА XIX – НАЧАЛА XX ВЕКА

Специальность 10.01.01 – русская литература

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата филологических наук

Москва

2011

Работа выполнена на кафедре истории русской литературы XX века филологического факультета Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова



^ Научный руководитель:

доктор филологических наук, профессор

Михайлова Мария Викторовна

Официальные оппоненты:

доктор филологических наук, профессор

^ Орлицкий Юрий Борисович

Российский государственный гуманитарный университет
кандидат филологических наук, доцент

Шевчук Юлия Вадимовна

Башкирский государственный университет

^ Ведущая организация:

Тверской государственный университет


Защита состоится « » 2011 г. в часов на заседании диссертационного совета Д501.001.32 при Московском государственном университете им. М.В. Ломоносова по адресу: 119991, Москва, ГСП-1, Ленинские горы, 1-й учебный корпус гуманитарных факультетов, филологический факультет.
С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова

(1-й учебный корпус гуманитарных факультетов)

Автореферат разослан «__» 2011 г.
Ученый секретарь диссертационного совета,

доктор филологических наук, профессор Голубков М.М.
^ ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Постановка проблемы. Среди сохраняющих неоспоримую научную актуальность проблем гуманитарных исследований особое место занимает так называемая «женская тема», представленная изучением «женского вопроса», осмыслением роли женщины в обществе и рассмотрением основных этапов феминистского движения в рамках исторической и философской наук (Г.А. Тишкин), анализом категории Женственности в гендерных штудиях и культурологии (Н.Л. Пушкарева, В.Н. Кардапольцева). Авторы литературоведческих работ большое внимание уделяют интерпретации женских образов: Софии, Мадонны, Клеопатры, Прекрасной Дамы, Саломеи, Лилит, Федры и т. д. Одним из наиболее общих выводов, сделанных исследователями в данной области (О. Рябов, Б. Фридан, Дж. Эндрю), является идея об антиномичности женского образа в культуре, содержащего как «темный», так и «светлый» лики Женственности, иными словами, «идеал содомский» и «идеал Мадонны». Это означает, что наряду с безусловно положительным женским персонажем, констатируется существование «падшего» существа женского рода, т. е. грешницы. Данный образ в русской литературе неоднороден: конкретными репрезентациями выступают не только героини, занимающиеся проституцией, «соблазненные и покинутые», но и неверные жены (участницы адюльтеров), «камелии» (дамы полусвета, содержанки), женщины, вступившие в связь инцестуального характера. Критерием такого обобщения может выступать то, что мотивы и сюжеты, содержащие в себе в качестве главного или даже второстепенного персонажа одну из ипостасей образа грешницы, восходят к единому, ранее «заданному» сценарию, или, другими словами, к некоему архетипическому смысловому ядру, характерному именно для русской словесности. В русской литературе грешница – прежде всего, страдалица; ее путь лежит от греха к возрождению, появление этого образа в фабуле произведения «настраивает» читателя на то, что далее события будут развиваться по схеме: «падение − раскаяние − страдание − искупление − спасение». Такая парадигма явно опирается на христианское понимание греха, отсылает прежде всего к библейскому сюжету о Спасителе и кающейся блуднице и соотносится с богословской триадой «грех – покаяние – спасение», которая не только воплощалась в агиографических рассказах о раскаявшихся грешницах, ставших святыми, но и была заимствована литературой Нового времени. В русской словесности она впервые отчетливо возникает в «Невском проспекте» Н.В. Гоголя в форме идеального сюжетного образца.

Таким образом, представляется, что в корпус мировых «литературно-мифологических сюжетных архетипов» (Е.М. Мелетинский) можно включить и архетип грешницы. В предлагаемом исследовании указанный архетип выступает в качестве самовоспроизводящейся (т. е. способной передаваться из поколения в поколение) и сквозной (т. е. обладающей неизменным ядром-матрицей на сущностном уровне и в то же время различным образом проявляющейся в отдельных произведениях) модели; некоего культурного канона, который определяет горизонт ожидания компетентного читателя, отсылая его к первообразам. Данное определение литературного архетипа может быть соотнесено с близкой ему категорией метатипа (термин Н.Е. Меднис, Т.И. Печерской; в свою очередь, восходящий к «сверхтипу» Л.М. Лотман). В отличие от юнговского аналога, метатип является не только носителем «психологической памяти» («коллективного бессознательного»), но и «памяти культуры» («коллективного сознательного»).

В литературе и культуре в процессе диффузии архетипического и исторического конкретные реализации архетипа / метатипа грешницы (персонажи, мотивы, сюжеты) «обрастают» дополнительными коннотациями и предстают в виде сложного художественного конструкта (его можно обозначить как топос), вобравшего с себя следующие аспекты (выстраивание «графика» сделано от «очевидного», выступающего на первый план, к метафизическому): сексуально-физиологический включает «падение» как соблазнение и совращение, феномен продажи девственности, психологическую и нравственную «травму» как реакцию героя на общение с грешницей, разврат, похоть, сладострастие; сексуальное унижение и насилие, инцест; социальный затрагивает «женский вопрос», проблемы эмансипации, маргинальность; морально-религиозный ставит проблему двойной морали, трактует понимание концепта «падение» в христианстве, его соотношение с «грехом»); философский раскрывает образ «святой блудницы», истоки его мифологизации, указывает на связь греха и искупления/покаяния.

Показательно, что в большинстве случаев в текстах о грешницах вышеобозначенная архетипическая цепочка становится чисто умозрительной схемой, некоей идеальной «правдой», носителем которой является герой, оказывающийся ложным спасителем. Его миссия невыполнима в реальности, поскольку обязательным условием спасения выступает наличие хотя бы видимости чистоты героини, которая подчас отказывается каяться и отвергает спасение. А именно надежда на «чистоту» женщины должна помочь герою, обычному человеку, побороть вполне естественное чувство презрения к «падшей», которое Сыну Божьему, чью роль берет на себя «спаситель», не было присуще.

Трансформации и «рокировки» внутри архетипической цепочки подчас настолько видоизменяют ее, что становится чрезвычайно сложно за тем или иным мотивом или сюжетом обнаружить архетипическую матрицу. Поэтому возникает убеждение, что в русской литературе XIX – первой трети XX в., рассказывающей о грешницах, помимо отталкивания от архетипа возникает и то, что в современном литературоведении получило называние «новое мифотворчество» (З.Г. Минц, Р.Г. Назиров, А.И. Журавлева).

Таким образом, архетип грешницы будет в данной работе рассматриваться, с одной стороны, через «просвечивающее» архетипическое начало, а с другой – через выявление специфики национального колорита, все более очевидно проявляющегося при создании текстов о грешницах.

^ Степень разработанности проблемы. Важнейшая для данного исследования категория греха рассматривается с точки зрения лингвистики и лингвокультурологии (Е.С. Штырова), а также в качестве объекта литературоведческого анализа (О.Н. Владимиров, С.А. Подсосонный). Собственно литературоведческих работ, раскрывающих образ грешницы в обозначенном понимании, практически нет. Исследования посвящены только отдельным его воплощениям: «соблазненным» (Т.И. Печерская), нарушительницам супружеской верности (Ю.В. Шатин, М. Литовская), содержанкам и камелиям (Д. Рейфилд), женщинам, совершившим инцест (М.Н. Климова), наконец, проституткам и «падшим», в большинстве исследований выступающим как взаимозаменяемые понятия (И.П. Бакалдин, А.К. Жолковский, И.П. Олехова, Д. Сигал, О. Матич). Авторы литературоведческих работ, затрагивающих тему проституции, в основном сосредоточены на мировом контексте данной проблемы или анализируют феномен проституции на материале различных национальных литератур (немецкой – К. Шонфелд; английской – С. Картер, Л. Розенталь; американской – Л. Хапке, К.Н. Джонсон; французской – Ч. Бернхеймер, Х. Тейлор; латиноамериканской – Р. Кановас, Д.А. Кастильо и др.; наконец, мировой – Х. Киштани, П.Л. Хорн, М. Сеймур-Смит и др.). При этом в монографиях и статьях зарубежных ученых чаще всего используются методологические разработки так называемых женских и гендерных исследований (Women's and Gender studies). Также в интересующем нас аспекте важны работы Р.Г. Назирова, Н.Д. Тамарченко, С.Н. Кайдаш-Лакшиной, О. Меерсон.

^ Актуальность исследования определяется, во-первых, не только потребностью в расширении знаний, связанных с исследованием «женской темы», но и неуклонно возрастающим интересом в современном литературоведении к изучению «верхних этажей» «резонантного пространства культуры и литературы» (В.Н. Топоров), среди которых универсалии, константы, топосы, архетипические мотивы, архетипические/традиционные сюжеты, «вечные»/вековые образы, а также выявлению национальной специфики в раскрытии этих категорий в художественной сфере (т. е. помимо историко-литературного, включаются культурологический и компаративистский аспекты). Во-вторых, актуальность обусловлена тотальным игнорированием столь «острой» темы в советском литературоведении и весьма немногочисленными изысканиями в последние два десятилетия. При этом следует отметить, что авторы большей части историко-литературоведческих работ, непосредственно перекликающихся с данной темой, анализируют «канонические» тексты о падших, принадлежащие перу русских классиков, т. е. так называемый литературный канон: произведения Н.В. Гоголя, Н.А. Некрасова, Ф.М. Достоевского, В.М. Гаршина, А.П. Чехова, Л.Н. Толстого, А.И. Куприна, Л.Н. Андреева. За рамками исследования, таким образом, остается проза писателей «второго ряда»: М.В. Авдеева, А.В. Дружинина, И.И. Панаева, И.И. Ясинского, Н.И. Тимковского, Е.Н. Чирикова, М. Криницкого, О. Дымова, Н.Н. Русова, П.А. Кожевникова, Л.О. Кармена, Графа Амори, А.А. Плещеева, Н. Левицкого, В.И. Недешевой, А. Мар, А. Чапыгина. Думается, что привлечение художественного наследия последних при анализе архетипа грешницы актуально уже в силу того, что на сегодняшний день историками литературы осознается необходимость восстановления наиболее полной картины литературного процесса того или иного периода, в котором роль «второстепенных» литераторов, несомненно, одна из важнейших. Кроме того, колоссальный объем материала предоставляет массовая, низовая литература: Ю. Ангаров, Ал. П. Александровский, Е. Вихрь, Дон Бачара, М. Зотов, М. Семенов, – включение которой в текстовую базу работы дало возможность рассмотреть реализацию архетипа грешницы на всех уровнях художественной словесности. Интерес также вызывают и «забытые» или малоизвестные произведения о грешницах уже названных классиков – Толстого, Чехова, Андреева. В-третьих, актуальность исследования усилена включением сопоставительного материала (например, изучение проблемы «Л. Толстой и латиноамериканская литература»). В-четвертых, нельзя не учитывать то, что затронутые нами аспекты выходят за рамки литературоведческих изысканий в строгом смысле, т. е. находятся на стыке многих наук. Изучение вопроса о женской сексуальной греховности (грешница как носительница девиантного эроса), о включенности образа «падшей» в конструирование русской Женственности, анализ процессов стигматизации, напрямую связанных с положением женщины в обществе, женской эмансипацией, философским осмыслением женского начала помогают восстановить национальную специфику гендерной картины мира.

Таким образом, предметом нашего исследования является архетип грешницы, нашедший воплощение в художественных текстах русской литературы второй половины XIX – первой трети XX в., а объектом – конкретные репрезентации данного архетипа на различных уровнях: сюжетном (сюжет о спасении падшей женщины), персонажном (например, грешницами выступают соблазненные до брака девушки, содержанки, прелюбодейки, камелии, проститутки), мотивном («чайный мотив», «мадам – мать для девочек», мотив братания «падшей» с «честной девушкой»).

Определение объема текстологической базы исследования обусловлено (помимо обозначенного выше смысла, вкладываемого в понятие архетипа грешницы) учетом определенных факторов. Широта привлечения материала обозначила некоторую «либеральность» в жанрово-аксиологическом отношении к формированию текстуальной базы, но это представляется абсолютно необходимым для решения поставленных задач.

Во-первых, тем, что реконструкция указанного архетипа в русском культурном континууме в целом и в русской литературе в частности потребовала обратиться к большому количеству художественных текстов, ибо обнаружение подобного инвариантного конструкта возможно только при условии устойчивого воспроизведения его в конкретных сюжетах, персонажах и мотивах, участвующих в конструировании топоса женской греховности. При отборе материала не учитывалась жанровая парадигма: материалом служит и проза (крупная – Л.Н. Толстой, А.И. Куприн, малая – А.П. Чехов, М. Горький, С. Городецкий, И. Бабель), и лирика (В.Я. Брюсов, А.А. Блок, В. Павлоградский, Н.А. Некрасов, Н.А. Добролюбов), и драматургия (Л.Н. Андреев, В.В. Протопопов, С.А. Найденов). Кроме того, в отдельных случаях привлекался и документальный срез русской литературы: очерки (И.И. Панаев, Л.О. Кармен), дневники (Н.А. Добролюбов). В область наблюдения попали тексты разнообразных эстетических достоинств, принадлежащие к различным «литературным рядам» (к «высокой литературе» мировой / национальной «классики», к «беллетристике» и к «литературному низу»). Поэтому, например, наряду с купринской «Ямой» анализируется в интересующем нас аспекте «окончание» этого романа, написанное И.П. Рапгофом (Граф Амори); образы грешниц в произведениях Чехова и Гаршина рассматриваются на фоне героинь И. Ясинского; блудницы А.В. Амфитеатрова, А.М. Ремизова, И.А. Бунина, П.Д. Боборыкина, Н.Г. Гарина-Михайловского, В.В. Крестовского, П. Орловца, Н.П. Огарева, М.П. Арцыбашева, А.М. Дмитриева, Г.И. Чулкова, А.Н. Цехановича, А. Бедного оказываются не менее существенны для выводов, чем падшие создания в произведениях Ф.М. Достоевского и Л.Н. Толстого. То же можно сказать о текстах массовой литературы с их схематичной сюжетикой и максимально обнаженным, очевидным идейным наполнением (А. Гномов, М. Думогорин, Дядя Федя, М. Жилин, П. Кузнецов, И.Г. Погуляев). Кроме того, отражение взаимосвязанных процессов формирования / закрепления и реализации архетипа грешницы в русской литературе невозможно рассматривать в отрыве от изменений, происходящих в гендерной картине русского общества (они описаны в монографии О. Рябова «Русская философия женственности [XI–XX]»), от той корректировки, которую внесла постановка «женского вопроса» в создание социального портрета женщины в России XIX–XX вв.

Во-вторых, хронологически будут привлекаться произведения последней четверти XIX в. и первой четверти XX в. (выборочно). Именно в этот период в русской литературе четко обозначились (дополняя, «поддерживая» друг друга и в то же время «конфликтуя» между собой) самые важные и оригинальные художественные интерпретации архетипа грешницы. Тексты, оказавшиеся за указанными временными границами, используются по мере необходимости, но детальному анализу не подвергаются.

Наконец, в-третьих, поскольку для данной работы приоритетным было раскрытие национального своеобразия художественной реализации архетипа грешницы, в текстологическую базу были внесены произведения некоторых испано- и португалоязычных авторов Латинской Америки. Анализ произведений М. де Карриона, М. Гальвеса, Ж. Амаду, Г. Гарсиа Маркеса, М. Варгаса Льосы и других представителей латиноамериканской литературы XX в. дал возможность сформулировать особенности национальной репрезентации исследуемого архетипа в русской словесности.

Основная цель исследования формулируется следующим образом – на материале разноплановых в жанровом отношении и представляющих различные «литературные ряды» произведений русской литературы конца XIX (с учетом предшествующего этапа) – первой трети XX в., затрагивающих тему женской греховности, обнаружить специфику художественной репрезентации архетипа грешницы (как инвариантной модели, опирающейся на трактовку категории греха в христианской культуре) в отечественной словесности.

Достигнуть поставленной цели можно при условии решения нескольких взаимосвязанных исследовательских задач:

  1. выявить и аналитически систематизировать представления о грехе в русском языковом и художественном сознании;

  2. определить научно-теоретическую базу для изучения архетипа грешницы на персонажном, мотивном и сюжетном уровнях, особое внимание при этом уделяя методологическим аспектам;

  3. проследить генезис и развитие данного архетипа в русской литературе XIX – начала XX в.;

  4. взяв за основу классическую модель «падение – раскаяние – страдание – искупление – спасение» в качестве архетипического ядра в текстах о грешницах в русской литературе, обозначить важнейшие неканонические оригинальные авторские трактовки архетипа грешницы, сосуществующие, но и конфликтующие и в русском литературном сознании рубежа XIX–XX вв.;

  5. обнаружить топос женской греховности (один из доминантных) в русской литературе XIX – начала XX в., реализующийся в так называемом «бордельном пространстве»;

  6. дать главные характеристики «бордельного пространства» отечественной словесности, представив наиболее полный репертуар повествовательных стратегий, разработанный русскими литераторами для художественного изображения женской греховности.

  7. раскрыть национальное своеобразие воплощения означенного архетипа через сопоставление с образом «грешницы» в латиноамериканской литературе;
  1   2   3   4

Похожие:

Архетип грешницы в русской литературе конца XIX начала XX века iconИстория русской литературы конца XIX – начала ХХ века
Леонид Андреев. Красный смех. Мысль. Стена. Елеазар. Иуда Искариот. Жизнь Человека
Архетип грешницы в русской литературе конца XIX начала XX века iconХудожественная культура нового времени
Зарождение русской классической музыкальной школы. М. И. Глинка. Реализм – направление в искусстве второй половины XIX века. Социальная...
Архетип грешницы в русской литературе конца XIX начала XX века iconСписок обязательной литературы учебная литература: История русской...
Гаспаров М. Л. Антиномичность поэтики русского модернизма // Гаспаров М. Л. Избранные труды: в 2 т. Т. О стихах. М., 1997. С. 434-455;...
Архетип грешницы в русской литературе конца XIX начала XX века iconАрхитектура зданий и сооружений оренбург-ташкентской железной дороги конца XIX начала XX века
Специальность 18. 00. 01. – Теория и история архитектуры, реставрация и реконструкция историко-архитектурного наследия
Архетип грешницы в русской литературе конца XIX начала XX века icon1. Каменное зодчество конца X начала XI
Каменное зодчество конца X – начала XII века в Киеве, Новгороде и других городах
Архетип грешницы в русской литературе конца XIX начала XX века iconВопросы к экзамену по истории русской литературы 19 века (3 треть)
Периодизация истории русской литературы последней трети XIX века. Ее обоснование
Архетип грешницы в русской литературе конца XIX начала XX века icon2 курс. Вопросы к зачету
Дайте общую характеристику литературного процесса конца ХIX – начала ХХ века. Расскажите о новаторстве литературы ХХ века
Архетип грешницы в русской литературе конца XIX начала XX века icon3 курс. Вопросы экзаменационных билетов
Дайте общую характеристику литературного процесса конца ХIX – начала ХХ века. Расскажите о новаторстве литературы ХХ века
Архетип грешницы в русской литературе конца XIX начала XX века iconXviii XIX в. Хрестоматия Томск 2011
Русская журналистика XVIII xix в.: Хрестоматия по курсу «История российской печати конца XIX – начала XX веков» для студентов вузов,...
Архетип грешницы в русской литературе конца XIX начала XX века iconПостмодернизм в русской литературе
Постмодернизм выступает как характеристика определенного менталитета, специфического способа мировосприятия, ощущения места и роли...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница