8d5e78ff-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7


Название8d5e78ff-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
страница3/10
Дата публикации10.06.2013
Размер1.91 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Литература > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10
<br />Впервые<br />
Все поплыло перед глазами, и закружился потолок. За стенку я держусь руками, пол ускользает из-под ног. И вот я болен. Я – в кровати… Беспомощность не по нутру. Стараюсь в ночь не засыпать я, боюсь, что не проснусь к утру.
<br />* * *<br />
Как будто вытекла вся кровь, глаз не открыть, набрякли веки. Но звать не надо докторов — усталость это в человеке. А за окном трухлявый дождь. И пугало на огороде разводит руки… Не поймешь, во мне так худо иль в природе. Тоскуют на ветвях навзрыд грачами брошенные гнезда. Но слышен в небе птичий крик: вернемся рано или поздно! Хочу тоску преодолеть. Надеюсь, что преодолею. А ну-ка, смерть! Не сметь! Не сметь! Не сметь садиться мне на шею!

Сентябрь 1986
<br />Больница<br />
И я, бывало, приезжал с визитом в обитель скорби, боли и беды и привозил обильные корзины цветов и книжек, фруктов и еды. Как будто мне хотелось откупиться за то, что я и крепок, и здоров. Там у больных приниженные лица, начальственны фигуры докторов. В застиранных халатах и пижамах смиренный и безропотный народ, в палатах по восьми они лежали, как экспонаты горя и невзгод. Повсюду стоны, храп, объедки, пакость, тяжелый смрад давно немытых тел. Бодры родные – только б не заплакать… Вот тихо дух соседа отлетел… А из уборных било в нос зловонье, больные в коридорах, скуден стол. Торопится надменное здоровье, как бы исполнив милосердья долг… Со вздохом облегченья убегая, я вновь включался в свой круговорот, убогих и недужных забывая. Но вдруг случился резкий поворот. Я заболел. Теперь живу в больнице. И мысль, что не умру, похоронил. Легко среди увечных растворился, себя к их касте присоединил. Теперь люблю хромых, глухих, незрячих, инфекционных, раковых – любых! Люблю я всех – ходячих и лежачих, отчаянную армию больных. Терпением и кротостью лучатся из глубины печальные глаза. Так помогите! Люди! Сестры! Братцы! Никто не слышит эти голоса…

Сентябрь 1986
<br />* * *<br />
Вроде ссоры не было, заминки, недовольства, склоки иль обиды. Потихоньку разошлись тропинки, — сам собою скрылся ты из вида. Жили в одном доме по соседству, каждый вечер вместе гужевались, а потом переменил ты место, и дорожки наши разбежались. Я-то думал, сведены мы дружбою. Оказалось – это география… Так друг дружке стали мы ненужными в нашей разобщенной биографии.

Сентябрь 1986
<br />Больничные частушки<br />
Хорошо тому живется,

у кого одна нога:

и порточина не рвется,

и не надо сапога.
Фольклор

Тот, конечно, перебьется, у кого одна рука, — ведь один рукав не шьется, и перчатка не нужна.
*
Хорошо тому живется, у кого стеклянный глаз: капли капать не придется, а сияет, как алмаз.
*
Если глухо одно ухо, ты, подруга, не зуди: стерео не надо звука, и наушник лишь один. Хорошо тому живется, если нет обеих ног — шортами он обойдется, брюк не надо и сапог.
*
Хорошо живется в мире, у кого одна губа. У него улыбка шире, весела к нему судьба.
*
Замечательно живется, если нет обеих рук — он жилеткой обойдется, Экономия вокруг!
*
Хорошо тому живется, у кого один лишь зуб: он без мяса обойдется, будет есть протертый суп.
*
А вот как тому живется, у кого одно яйцо? Он без женщин обойдется… А без женщин жизнь – дрянцо!

Сентябрь 1986
<br />* * *<br />
О, эта неуверенность в глазах, приниженность, готовность к нездоровью, запрятанный в зрачках привычный страх, что всякий раз судьба ответит болью. Какая цепь несчастий, неудач, болезней, слабоволий, невезений создала лики, где запрятан плач?.. В них – стыд и горесть самоунижений. Просительны фигуры, голоса, бездонны годы тихого страданья… Я взгляды отвожу, а их глаза участья просят, словно подаянья. А после долго чувствую спиной, что здесь постыдна самооборона. И я иду, подстреленный виной, и тщусь забыть… Как муторно, как скорбно!

Сентябрь 1986
<br />* * *<br />
Сто различных настроений у подружки дорогой. Словно кружит день осенний между летом и зимой. Рядом быть с тобой не скучно, не дано предугадать: вдруг лицо покроют тучи, то оно – как благодать. Вот летит из туч луч света, светится в ответ душа. Ты прекрасна в бабье лето, невозможно хороша. Ты щедра и бескорыстна, будто неба синева. Загрустила… Словно листья, тихо падают слова. Вспышка! Ссора! Нету мира! Ветер вспыльчивый задул, закачалась вся квартира, я из дома сиганул. Предугадывать нелепо, что нахлынет на тебя, просто надо верить слепо и терпеть, терпеть, любя. Ведь предвидеть нереально: вдруг навалится циклон, или с нежностью печальной ты приходишь на поклон. Я задел тебя не очень — пролился слезами дождь… Просто потому что осень и ты сильно устаешь. Я, конечно, на попятный, стал вокруг тебя кружить. Ты нежданна и внезапна, как природа и как жизнь. P. S. Дом напоминает кратер иль затишье пред грозой… Потому что мой характер тоже, скажем, не простой. Как столкнутся две стихии — вихри, смерчи и шторма!… Лучше напишу стихи я, чтобы не сойти с ума.

Октябрь 1986
<br />* * *<br />
Вроде, и друзей довольно, вроде, многими любим. Только, как мне стало больно, оказался я один. Все куда-то подевались, разбежались кто куда. Мы с тобой вдвоем остались, значит, горе – не беда. Очутился в лазарете на больничной простыне, и в лицо дохнуло смертью, вроде, я уже извне. Коль пора поставить точку, ставь без злобы, не ропща. Умираем в одиночку, веселились сообща.

Сентябрь 1986
<br />Мои вещи.<emphasis>Триптих</emphasis><br />
<br />Мои ботинки<br />
Нет ничего милей и проще протертых, сношенных одежд. Теперь во мне намного больше воспоминаний, чем надежд. Мои растоптанные туфли, мои родные башмаки! В вас ноги никогда не пухли, вы были быстры и легки. В вас бегал я довольно бойко, быть в ногу с веком поспевал. Сапожник обновлял набойки, и снова я бежал, бежал. В моем круговороте прошлом вы мне служили как могли: сгорали об асфальт подошвы, крошились в лужах и в пыли. На вас давил я тяжким весом, вы шли дорогою потерь. И мне знакома жизнь под прессом, знакома прежде и теперь. Потом замедлилась походка — брели мы, шаркали, плелись… Теперь нам не догнать молодку, сошла на нет вся наша жизнь. Вы ныне жалкие ошметки, и ваш хозяин подустал. Он раньше на ходу подметки, но не чужие, правда, рвал. Вы скособочены и кривы, и безобразны, и жутки, но, как и я, покамест живы, хоть стерлись напрочь каблуки. Жаль, человека на колодку нельзя напялить, как башмак, сменить набойку иль подметку, или подклеить кое-как. Нет ничего милей и проще потертых, сношенных вещей, и, словно старенький старьевщик, смотрю вперед я без затей.
<br />Моя рубашка<br />
Моя бывалая рубашка всегда на пузе нараспашку — ты как сестра иль верный брат; погончики и два кармашка, была ты модною, бедняжка, лет эдак семь тому назад. Была нарядной и парадной, премьерной, кинопанорамной, пока не сделалась расхожей, такой привычной, словно кожа. С тобой потели не однажды, и мерзли, мучались от жажды, и мокли, и глотали пыль, снимая вместе новый фильм. Ты к телу ближе всех, конечно. Но, к сожаленью, ты не вечна. Не мыслю жизни без подружки, тебя люблю, к тебе привык. От стирки, глажки и утюжки на ладан дышит воротник, от старости расползся крой, да и манжеты с бахромой. С тобой веду себя ужасно: вся пища капает на грудь, теряю пуговицы часто и рву по шву… какая жуть! Моя вторая оболочка! Мне без тебя не просто жить, а мне велят поставить точку: лохмотья стыдно, мол, носить. Не понимает нашей дружбы жена, что тоже мне нужна. Рубашек стильных мне не нужно, моя привязанность верна. Женой ты сослана на дачу. В тебе ходил я по грибы. А вот сегодня чуть не плачу от рук безжалостной судьбы. Конец! Разорвана на тряпки! Тобою трут автомобиль. А я снимаю в беспорядке в рубашке новой новый фильм!
<br />Моя шапка<br />
Воспета мной моя рубаха, сложил я песнь про башмаки. Готов для третьего замаха. Чему же посвятить стихи? Какую вещь избрать в герои: пальто ли, свитер иль пиджак? Решенье трудное, не скрою, тут не поступишь абы как. Я не богач в экипировке, но все ж и не из голытьбы. А если взять трусы? Неловко… Я опасаюсь лакировки и, грешным делом, похвальбы. Итак, решительно отпали трусы невиданной красы. Вдруг вспомнил я, что на развале в Венеции на Гранд Канале купил шапчонку за гроши. Чужая голова – потемки, но не для красочной шапчонки с помпоном красным! Сильный стиль! Кокетливая, как девчонка, родной ты стала, как сестренка, мелькала, словно флаг, на съемках, когда рождался новый фильм. Жила ты у меня в кармане, нам было вместе хорошо. Лысели оба мы с годами, но тут тебя я обошел. Познала ты мои секреты, и помышленья, и обеты, что удалось – не удалось, мои вопросы и ответы, тебе известно всё насквозь. Ты на башке сидела ловко с самосознаньем красоты. А сколь пуста моя головка — про это знали я да ты… Меня всегда ты покрывала в обоих смыслах. В холода, как верный друг, обогревала, со мною ты была всегда. Себя я чувствую моложе, когда на кумполе помпон. А мне твердят со всех сторон: такое вам носить негоже, мол, на сатира вы похожи, а умудрен да убелен… Но мне солидность не по нраву, мне райской птицей не бывать. В стандартную не вдеть оправу… А может, нечего вдевать? К свободе дух всегда стремился, повиновенья не сносил… Ужель лишь в шапке проявился бунтарский мой, шершавый пыл? P. S. Пора кончать стихи о шмутках, пора переходить к делам, забыв о худосочных шутках и баловстве не по годам.

Сентябрь 1986
<br />Прощание<br />
В старинном парке корпуса больницы, кирпичные, простые корпуса… Как жаль, не научился я молиться, и горько, что не верю в чудеса. А за окном моей палаты осень, листве погибшей скоро быть в снегу. Я весь в разброде, не сосредоточен, принять несправедливость не могу. Что мне теперь до участи народа, куда пойдет и чем закончит век? Как умирает праведно природа, как худо умирает человек. Мне здесь дано уйти и раствориться… Прощайте, запахи и голоса, цвета и звуки, дорогие лица, кирпичные простые корпуса.

Сентябрь 1986
<br />* * *<br />
Вышел я из стен больницы, мне сказали доктора: надо вам угомониться, отдыхать пришла пора. Не годится образ жизни тот, что прежде вы вели. В вашем зрелом организме хвори разные взошли. Мы продолжим процедуры, капли, порошки, микстуры, цикл вливаний и уколов, назначаем курс иголок, — последим амбулаторно, чтобы вам не слечь повторно. Мы рекомендуем также, хоть морально тяжело, чтоб не поднимали тяжесть больше, чем в одно кило. Не летайте самолетом, плыть нельзя на корабле, отгоняйте все заботы, крест поставьте на руле… Вам не надо ездить в горы, ни на север, ни на юг, лучше не купаться в море — можно захлебнуться вдруг. Очень бойтесь простужаться, вредно кашлять и чихать. Может кончиться ужасно, даже страшно рассказать. Пить теперь нельзя вам кофе, не советуем и чай, ведет кофе к катастрофе, как и чай, но невзначай. Позабудьте про мясное, про конфеты, про мучное, про горчицу, уксус, соль — только постный пресный стол. Исключите пол прекрасный, алкоголя ни гугу. Вам и самому все ясно, эти радости – врагу! И два слова о работе: фильм придется отложить или сразу вы умрете. А могли б еще пожить. Дело в том, что в нервотрепке — что для вас смертельный риск — на кого-то наорете, и немедля вдарит криз. Значит, так: не волноваться, ерундой не раздражаться, ни за что не горячиться, а не то опять в больницу. Пусть все рушится и тонет, главное – хороший тонус! И не нарушать запретов никогда, ни в чем, нигде. Коль преступите заветы, прямо скажем, быть беде. Интересный вышел фокус, тут, попробуй, разбежись!.. На хрена мне этот тонус и зачем такая жизнь?!

Сентябрь 1986
<br />* * *<br />
Есть тяжелая болезнь, нет у ней диагноза. Протекает без болей, но, увы, заразная. Самый главный ее знак — крепкое здоровье. Не подвержен ей слабак, тут без малокровья. Нету сжатий головных и сердечных спазмов. Нет и слабостей иных — слез или маразма. Первоклассен организм (лучшее давление!) излучает оптимизм и пищеварение. Чем сытней набит живот, тяжелее случаи. Этот вирус сам растет от благополучия. Крепок глаз, быстра нога и железны нервы… В очереди на блага он, конечно, первый. Тут нахрапистость важна, пусть одна извилина. Пусть прямая! Но она невозможно сильная. Есть еще один симптом: локоть очень острый… Ну, а вроде в остальном не похож на монстра. Эпидемия страшна, для больных удобна. Называется она комплексом апломба.

Начало октября 1986

Боткинская осень
<br />Стих – состояние души<br />
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

Похожие:

8d5e78ff-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconГерберт Джордж Уэллс e22cb159-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
...
8d5e78ff-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 icon6abda4c9-2a82-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
Кирилл Станиславович Бенедиктов 11abdb42-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Владимир Березин 53444da4-dcf4-102b-85f4-b5432f22203b Дмитрий...
8d5e78ff-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconГенри Лайон Олди fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Андрей Валентинов...
ГенриЛайонОлдиfa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7АндрейВалентинов34514c16-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Алюмен. Книга первая. Механизм...
8d5e78ff-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconГенри Лайон Олди fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Андрей Валентинов...
ГенриЛайонОлдиfa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7АндрейВалентинов34514c16-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Механизм жизни
8d5e78ff-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconГенри Лайон Олди fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Андрей Валентинов...
ГенриЛайонОлдиfa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7АндрейВалентинов34514c16-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Механизм пространства
8d5e78ff-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconV 5 – Текст предоставлен издательством «Эксмо» – (MCat78)
Марина и Сергей Дяченко e00dfc87-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Генри Лайон Олди fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Андрей Валентинов...
8d5e78ff-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 icon1456374c-2a82-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
ТурХейердал1456374c-2a82-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Путешествие на «Кон-Тики» runo Л. Головин145c8389-2a82-102a-9ae1-2dfe723fe7c7А. Комаров9a982155-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7...
8d5e78ff-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 icon7267a721-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
Клайв Стейплз Льюис 7267a721-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Лев, колдунья и платяной шкаф
8d5e78ff-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 icon4317149f-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
Аркадий и Борис Стругацкие 4317149f-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Гадкие лебеди ru Roland
8d5e78ff-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconДуглас Ноэль Адамс d4e90cc3-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
ДугласНоэльАдамсd4e90cc3-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Автостопом по Галактике. Ресторан «У конца Вселенной»
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница