8d5e78ff-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7


Название8d5e78ff-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
страница5/10
Дата публикации10.06.2013
Размер1.91 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Литература > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10
<br />Музыка – моя симпатия<br />
К сожалению, в детстве слон наступил мне на ухо. Но несмотря на полное отсутствие слуха, я всегда очень любил музыку. Еще в младенческие лета обожал петь, громко фальшивя и терзая уши окружающих. Мама повела меня к учительнице музыки, которая должна была научить меня игре на рояле. Когда через месяц она пришла к преподавательнице, чтобы заплатить за уроки, то та сказала:

– А ваш балбес ни разу не появился!

Так не состоялась моя встреча с божественным искусством. Чего там говорить: балбес он и есть балбес!

По иронии судьбы, первыми моими игровыми фильмами оказались ревю и музыкальная комедия. Помню, как страшился первой встречи с Анатолием Лепиным, когда должен был принять или не принять его музыку к фильму «Весенние голоса». Я чувствовал себя самозванцем, мошенником, проходимцем. И когда в испуге что-то изрекал, высказывая свое мнение по поводу только что сыгранной на рояле музыкальной темы, я чувствовал: сейчас наступит разоблачение! Всем станет ясно, что король – голый, и меня со стыдом погонят прочь! К моему изумлению, этого не случилось. Более того, этого не произошло и когда я работал с другими композиторами. Как мне удавалось их провести – я не понимаю до сих пор.

И не могу удержаться от желания привести в этой книге высказывания композиторов, с которыми я сотрудничал. Эти высказывания обо мне прозвучали в свое время в телепередаче «Песни и музыка в фильмах Эльдара Рязанова».

^ АНАТОЛИЙ ЛЕПИН:

…Что касается музыки, Эльдар Александрович сразу сказал мне, что он не очень компетентен в этих вопросах и передает музыкальные бразды правления в мои руки. И нужно сказать, что у нас никогда не возникало никаких разногласий по поводу музыки в фильме.

Должен сказать, что у Эльдара Александровича очень хорошее музыкальное чутье, он прекрасно понимал музыку, тем более что он, как я потом узнал, сам писал стихи, и он как-то очень умело направлял и «пристегивал» композитора к творческой упряжке, заставлял композитора «бежать в ногу» вплоть до заключительного аккорда картины.

^ АНДРЕЙ ПЕТРОВ:

В начале работы Эльдар Александрович обычно заявляет: «В музыке я ничего не понимаю, и поэтому, какая будет музыка, в каком стиле, какие будут играть инструменты, вы решайте все сами». И я, воодушевленный оказанным мне большим творческим доверием, приступаю к работе. И вот когда я показываю Эльдару Александровичу музыку к новому фильму и когда наступает время ее записывать, то от утверждений, что он ничего не понимает в музыке, не остается и следа. Потому что Рязанов прекрасно разбирается в музыке, он ее очень любит и очень тонко чувствует. И я уже знаю, что, когда ему моя музыка нравится, он начинает подпевать и во время исполнения оркестра, и во время ее исполнения певцами. Иногда он от удовольствия входит в такой раж, что нам приходится призывать его к порядку, потому что он просто мешает записи музыки.

Но если ему музыка чем-то не понравится, то тут приходится волей-неволей с ним соглашаться, потому что, как правило, он бывает прав и очень тонко ощущает уязвимые места в партитуре. Я считаю Рязанова в полном смысле слова соавтором многих счастливых находок в музыкальном решении его фильмов.

^ МИКАЭЛ ТАРИВЕРДИЕВ:

При нашей первой встрече Рязанов заявил: «Я ничего не понимаю в музыке».

Я эту фразу потом от него слышал не раз и позже понял, что это просто его любимая фраза, кокетство, с которым он начинает любую работу с композитором. На самом деле всё было по-другому, потому что он стал вмешиваться в музыкальный процесс, при этом приговаривая, что ничего не понимает в музыке, просто каждодневно и ежечасно. И даже были у нас какие-то моменты, когда мы с ним спорили и ссорились по этому поводу.

Я вообще, честно говоря, люблю, когда у меня есть возможность решить всю музыкальную ткань фильма самому, зная какую-то главную идею. Не тут-то было! Я вспоминаю, как мы вместе с ним записывали музыку к фильму «Ирония судьбы, или С легким паром!» Тут мы сталкивались с Рязановым постоянно. Главная баталия развернулась по поводу романса «Мне нравится, что вы больны не мной», который пела Алла Пугачева – как его писать, как его решать и т. д. Очень мы ссорились. Но обаяние его столь велико, и всегда оно было столь великим для меня тоже, что никогда мы с ним до конца эти ссоры не доводили, всегда находились какие-то разумные, устраивающие обоих варианты. Я всегда вспоминаю с нежностью и теплом работу над картиной «Ирония судьбы…» Мне было работать интересно, тепло. Спорно, но хорошо. Я люблю Рязанова.

^ КАРЛО РУСТИКЕЛЛИ:

У меня сохранились превосходные воспоминания о сотрудничестве на фильме «Невероятные приключения итальянцев в России». Я работал с Рязановым так же, как со многими крупными режиссерами из других стран. Это очень тонкий, четко работающий режиссер.

Кроме того, он хорошо разбирается в музыке. Ему недостаточно услышать приятную мелодию, соответствующую его вкусу. Он добивается глубокого проникновения в психологию своих героев. Фильм был очень трудным в музыкальном отношении, со множеством синхронных эпизодов, когда музыка должна точно следовать за изображением. Рязанову удалось всё сделать, ему удалось заставить играть даже льва, который выполнял всё, что было нужно режиссеру.

Эти единодушные мнения разных композиторов говорят лишь о том, что я несомненно талантливый обманщик, притворщик, мистификатор. Прикинуться не тем, кто ты есть на самом деле, «навесить лапшу на уши», с серьезным видом обсуждать то, в чем некомпетентен и ни разу не попасться – это требует, конечно, особых дарований.

В общем, мне удалось прожить многие годы с репутацией человека, смыслящего в музыке, режиссера, умеющего делать музыкальные фильмы, чуть ли не специалиста в этом деле. Мой близкий друг Гриша Горин говорил обо мне:

– Ты можешь спеть любой мотив так, что родная мама, то есть автор-композитор, его никогда не узнает…

Жизнь свела меня с замечательными музыкантами. Они обогатили не только фильмы, которые я ставил, но и мою духовную, музыкальную жизнь. Композиторы, с которыми я сотрудничал, всегда оказывались моими единомышленниками. Они – мои настоящие друзья и подлинные соавторы моих кинолент. Я уж не говорю об их человеколюбии…
<br />Из кинофильма «Дайте жалобную книгу»<br />
<br />Песенка корреспондентов<br />
Обо всем, что было на планете, ты читаешь в утренней газете. И все новости с любого континента шлем в газету мы, корреспонденты. Наша должность гонит нас из дома по маршрутам новым, незнакомым, то гостиница, купе или каюта — нет у нас домашнего уюта. И куда бы ни занес нас ветер, до всего есть дело нам на свете. Лишь любимые порой на нас в обиде, что так долго нас они не видят. Мы шагали по пескам пустыни, дрейфовали на полярной льдине, мы встречались с облаками на Эльбрусе, жизнь такая, в общем, в нашем вкусе. Журналистская судьба такая — находиться на переднем крае и о том, что приключилось на планете, рассказать в сегодняшней газете.

1964

Музыка Анатолия Лепина
<br />Песенка о песенке<br />
Я умом могу понять все доводы… Не держи меня, дай я уйду. Песенка рождается без повода и не может жить на поводу. То, что я любил когда-то смолоду, нынче за версту я обойду. Песенка рождается без повода, а поводья рвутся на ходу. Зряшной жизни я хочу попробовать, с пустяками быть накоротке. Песенка рождается без повода, песня не живет на поводке.
<br />Песня из кинофильма «Служебный роман»<br /> * * *
У природы нет плохой погоды! Всякая погода – благодать. Дождь ли, снег… Любое время года надо благодарно принимать. Отзвуки душевной непогоды, в сердце одиночества печать и бессонниц горестные всходы надо благодарно принимать. Смерть желаний, годы и невзгоды — с каждым днем всё непосильней кладь. Что тебе назначено природой, надо благодарно принимать. Смену лет, закаты и восходы, и любви последней благодать, как и дату своего ухода, надо благодарно принимать. У природы нет плохой погоды, ход времен нельзя остановить. Осень жизни, как и осень года, надо, не скорбя, благословить.

Музыка Андрея Петрова
<br />* * *<br />
Тане и Сереже Никитиным

На пристани начертано: «Не приставать, не чалиться!» А волны ударяются о сваи, о причал. Когда на сердце ветрено, то незачем печалиться… Нам пароход простуженный прощально                                           прокричал. На волнах мы качаемся под проливными грозами — ведь мы с тобой катаемся на лодке надувной. Зонтом мы укрываемся, а дождь сечет нас розгами, и подгоняет лодочку разбойник продувной. Несет нас мимо пристани, старинной и заброшенной, но молчаливо помнящей далекие года, когда с лихими свистами, толкаясь по-хорошему, к ней прижимались белые холеные суда. Начертано на пристани: «Не приставать, не чалиться!» А в общем, очень хочется куда-нибудь                                           пристать… Пусть будет, что предписано, пусть будет всё нечаянно, нам вместе так естественно, как свойственно                                           дышать. Мы в белой будке скроемся, с тобой от ливня спрячемся. Асфальт здесь обрывается, здесь прежде                                           был паром. Нет никого тут кроме нас. Дыхание горячее… И ветер надрывается от счастья за окном. На пирсе намалевано: «Не приставать, не чалиться!» А в будке у паромщика нам, взломщикам,                                           приют. Здесь дело полюбовное, Всё кружится, качается… И к нам, как к этой пристани, пускай                                           не пристают.

Музыка Сергея Никитина
<br />* * *<br />
Нам снится, будто мы живые, что притаились мы пока, — живем в листах черновика, а будут годы чистовые. Поскольку что-то мы жуем, нам кажется, что мы живем. Мы даже ходим на работу и, вроде, делаем чего-то. Нам мнится, будто мы живые, и что реальны миражи… Но наши раны ножевые покрыты толстым слоем лжи. Мы, вроде, плачем и страдаем, но лишь взаправду умираем. И если оглянуться вслед, то нас и не было, и нет.

Музыка Сергея Никитина
<br />Песня из кинофильма «Вокзал для двоих»<br /> * * *
Живем мы что-то без азарта, однообразно, как в строю. Не бойтесь бросить всё на карту и жизнь переменить свою. Какими были мы на старте! Теперь не то, исчезла прыть. Играйте на рисковой карте, не бойтесь жизнь переломить! Пусть в голове мелькает проседь — не поздно выбрать новый путь. Не бойтесь всё на карту бросить и прожитое – зачеркнуть! Из дома выйдя в непогоду, взбодрите дух, пришпорьте плоть. Не бойтесь тасовать колоду, пытайтесь жизнь перебороть! В мираж и дым, в химеры – верьте! Пожитки незачем тащить. Ведь не уехать дальше смерти — стремитесь жизнь перекроить. Печалиться не надо вовсе, когда вам нечем карту крыть… Вы на кон бросить жизнь – не бойтесь. Не проиграв, не победить!

Музыка Андрея Петрова
<br />Из кинофильма «Жестокий романс»<br />
<br />Романс Ларисы<br />
Я, словно бабочка к огню, стремилась так неодолимо в любовь – волшебную страну, где назовут меня любимой, где бесподобен день любой, где б не страшилась я ненастья. Прекрасная страна – любовь. Ведь только в ней бывает счастье… …Пришли иные времена — тебя то нет, то лжешь не морщась. Я поняла, любовь – страна, где каждый человек – притворщик. Моя беда, а не вина, что я наивности образчик. Любовь – обманная страна, и каждый житель в ней – обманщик. Зачем я плачу пред тобой и улыбаюсь так некстати… Неверная страна – любовь. Там каждый человек – предатель. Но снова прорастет трава сквозь все преграды и напасти. Любовь – весенняя страна и только в ней бывает счастье.

Музыка Андрея Петрова
<br />* * *<br />
Всё тороплюсь, спешу, лечу я… Всегда я в беге нахожусь, нехваткой времени врачуя во мне таящуюся грусть. И все ж не вижу в этом смысла — жить, время вечно теребя… Куда бы я ни торопился, я убегаю от себя. Ищу я новые занятья, гоню карьером свою жизнь, хочу ее совсем загнать я… Да от себя не убежишь!

Музыка Александра Блоха
<br />Песня из кинофильма «Забытая мелодия для флейты»<br />
Мы не пашем, не сеем, не строим, мы гордимся общественным строем, мы бумажные, важные люди, мы и были, и есть мы, и будем. Наша служба трудна изначально, надо знать, что желает начальник, угадать, согласиться, не спорить и карьеры своей не испортить. Чтобы сдвинулась с места бумага, тут и гибкость нужна, и отвага: свою подпись поставь иль визу, все равно что пройти по карнизу. Нас не бьют за отказы, запреты, мы, как в танках, в своих кабинетах. Мы сгораем, когда разрешаем, и поэтому всё запрещаем. Нет прочнее бумажной постройки, не страшны ей ветра перестройки. Мы – бойцы, мы – службисты, солдаты колоссальнейшего аппарата. Мы бумажные, важные люди, мы и были, и есть мы, и будем, мы не пашем, не сеем, не строим, мы гордимся общественным строем.

Музыка Андрея Петрова
<br />Песня из кинофильма «Привет, дуралеи!»<br />
<br />Любовь<br />
Любовь готова всё прощать, когда она – любовь. Умеет беспредельно ждать, когда она – любовь. Любовь не может грешной быть, когда она – любовь. Ее немыслимо забыть, когда она – любовь. Она способна жизнь отдать, когда она – любовь. Она – спасенье, благодать, когда она – любовь. Полна безмерной доброты, когда она – любовь. Она естественна, как ты, когда она – любовь.

Сентябрь 1986

Боткинская осень.

Музыка Андрея Петрова.
<br />* * *<br />
Как много дней, что выброшены зря, дней, что погибли как-то между прочим. Их надо вычесть из календаря, и жизнь становится еще короче. Был занят бестолковой суетой, день проскочил – я не увидел друга и не пожал его руки живой… Что ж! Этот день я должен сбросить                                   с круга. А если я за день не вспомнил мать, не позвонил любимой или брату, то в оправданье нечего сказать. Тот день пропал! Бесценная растрата! Я поленился или же устал — не посмотрел веселого спектакля, стихов магических не почитал и в чем-то обделил себя, не так ли? А если я кому-то не помог, не сочинил ни кадра и ни строчки, то обокрал сегодняшний итог и сделал жизнь еще на день короче. Сложить – так страшно сколько промотал на сборищах, где ни тепло, ни жарко. А главных слов любимой не сказал и не купил цветов или подарка. Как много дней, что выброшены зря, дней, что погибли как-то между прочим. Их надо вычесть из календаря и мерить свою жизнь еще короче.

Музыка Александра Блоха
<br />Романс из кинофильма «Небеса обетованные»<br />
<br />Молитва<br />
Господи, ни охнуть, ни вздохнуть, дни летят в метельной круговерти. Жизнь – тропинка от рожденья к смерти, смутный, скрытный, одинокий путь. Господи, ни охнуть, ни вздохнуть! Снег. И мы беседуем вдвоем, как нам одолеть большую зиму. Одолеть ее необходимо, чтобы вновь весной услышать гром. Господи, спасибо, что живем! Мы выходим вместе в снегопад. И четыре оттиска за нами, отпечатанные башмаками, неотвязно следуя, следят. Господи, как я метели рад! Где же мои первые следы? Занесло начальную дорогу, заметет остаток понемногу милостью отзывчивой судьбы. Господи, спасибо за подмогу!

Музыка Андрея Петрова
<br />Из кинофильма «Предсказание»<br />
<br />Романс<br />
Ты укрой меня снегом, зима, так о многом хочу позабыть я и отринуть работу ума… Умоляю тебя об укрытьи. Одолжи мне, зима, одолжи чистоты и отдохновенья, бело-синих снегов безо лжи… Я прошу тебя об одолженье. Подари мне, зима, подари день беззвучный, что светит неярко, полусон от зари до зари… Мне не надо богаче подарка. Поднеси мне, зима, поднеси отрешенности и смиренья, чтобы снес я, что трудно снести… Я прошу у тебя подношенья. Ты подай мне, зима, ты подай тишину и печаль состраданья к моим собственным прошлым годам… Я прошу у тебя подаянья.

Музыка Андрея Петрова.

На эти же стихи музыку написал и Александр Блох.
<br />Песня из кинофильма «Старые клячи»<br />
<br />* * *<br />
Мчатся годы-непогоды над моею головою… Словно не была я сроду кучерявой, молодой. Едут дроги-недотроги, от тебя увозят вдаль, а покрытье у дороги — горе, слезы и печаль. Эти губы-душегубы невозможно позабыть. Посоветуйте мне, люди, что мне делать, как мне быть. Словно пушки на опушке учиняют мне расстрел. Мокрая от слез подушка, сиротливая постель. Мои руки от разлуки упадают, точно плеть. От проклятой этой муки можно запросто сгореть. Мчатся годы-непогоды над моею головой, словно не была я сроду кучерявой, молодой.

Музыка Андрея Петрова
<br />Романс из кинофильма «Старые клячи»<br />
<br />Последняя любовь<br />
Последняя любовь, как наважденье… Как колдовство, как порча, как дурман. Последний шанс на страсть и обновленье, прощальный утешительный обман. В какие годы сердце горше плачет? Увы, конечно, на исходе дней. Любовь – загадка… Как она дурачит. Не хватит жизни разобраться с ней… Последняя любовь – мятежный случай, — судьба шальная нас с тобой свела… Всю жизнь мы порознь были невезучи — тебя я ждал, и ты меня ждала… Жизнь куролесит… Наворот событий, сжимает сердце, голова пьяна… И множество незнаемых открытий мне дарит обретенная страна. Последняя любовь, как завещанье: прозрение, прощенье и прощанье.

Музыка Андрея Петрова
<br />Песня из кинофильма «Старые клячи»<br />
<br />Песня на суде<br />
Если вы устали жить и страдать и вам хочется кого-то послать — сохраните свою гордость и стать… И зазря не надо мать поминать. Если денег у вас нет ни гроша, и здоровья тоже нет ни шиша, вы должны невзгоды стойко принять, и зазря не надо мать поминать. Коль напраслину на вас возведут и притащат на неправедный суд, вы достоинство не вправе терять и зазря не надо мать поминать. Вы не смейте хлюпать носом и ныть, — на любом ветру должны устоять, по-другому и не стоило жить. Ведь иначе мы вас можем послать к этой самой матери, всем известной матери, знаменитой матери, очень русской матери, с наслаждением вас можем послать!

Музыка Андрея Петрова
<br />Вариант песни для кинофильма «Старые клячи»<br />
<br />* * *<br />
Дороже всего то, ради чего на свете бы стоило жить. Неслыханный дар, немногим он дан — уметь беззаветно любить. О, как хороша, огромна душа, что может себя подарить. Неслыханный дар, немногим он дан — уметь безответно любить. Коль в сердце пожар и жаркий угар, не жалко и жизнь положить. Неслыханный дар, немногим он дан — уметь бесшабашно любить. В своей доброте возвышенны те, кто может измену простить. Неслыханный дар, немногим он дан — уметь беззащитно любить.

1999

Музыка Андрея Петрова
<br />О подлых обманах композитора Петрова.<emphasis>Новелла</emphasis><br />
Первый подлый обман Андрея Петрова я совершил во время работы над картиной «Служебный роман».

Среди авторов стихов в фильме «Служебный роман», известных поэтов, в титрах нескромно затесалась и моя фамилия. У меня не было никаких тщеславных намерений, и автором текста песни я стал совершенно случайно, я бы даже сказал, стихийно…

…В один из сентябрьских дней на город внезапно обрушились огромные массы преждевременного снега. Зеленые и чуть тронутые желтизной деревья покрылись белыми мокрыми снежными хлопьями. Зрелище было фантастическим, необычайно красивым: зелень под снегом. Но было тепло, и эта красота исчезла буквально на глазах. В этот день маленькая съемочная группа во главе с оператором Владимиром Нахабцевым и мною превратилась в охотников за пейзажами. Причем надо было торопиться – снег уходил с неимоверной быстротой. За полдня нам удалось нащелкать целую серию московских видов, где мы запечатлели уникальное сочетание зимы и лета.

Показ города в его разных осенних состояниях входил в мою режиссерскую задачу. Я намеревался сделать Москву одним из героев нашей ленты. Так что новый эпизод был просто-напросто подарком судьбы. Городские пейзажи я хотел сопроводить песнями, звучавшими за кадром. Это были своеобразные авторские монологи, раскрывающие второй план произведения, обобщающие действия, подчеркивающие глубину переживаний персонажей. Песни должны были исполняться Алисой Фрейндлих и Андреем Мягковым. Мне показалось, что этот прием поможет зрителю понять внутренний мир и духовное богатство наших героев (так же, как и в «Иронии судьбы»). Но, в отличие от предыдущего фильма, Калугина и Новосельцев не имели права по сюжету, да и по характерам своим, петь песни в кадре. Это было бы натяжкой, насилием над образами, грубым произволом. Но эти песни могли звучать в их душах, они могли бы их петь, если бы жизнь сложилась иначе, они их смогут спеть, когда найдут друг друга.

Для остальных эпизодов картины уже были найдены стихи – Роберта Бернса, Николая Заболоцкого, Евгения Евтушенко. Я стал рыться в томиках любимых поэтов, разыскивая стихотворение, которое соединялось бы со снежными кадрами, но не впрямую – не иллюстрировало бы изображение, а шло бы контрапунктом. Требовалось, чтобы зрительный ряд и песня в сочетании создали новое качество, которого по отдельности не существовало ни в изображении, ни в звуковом образе. И еще было важно, чтобы стихи соотносились с внутренним миром наших героев, с их душевным переломом. Однако найти стихотворение, которое подходило бы по смыслу, не удавалось. Я начал подумывать, не заказать ли песню какому-нибудь хорошему поэту. Но однажды в выходной зимний день, когда я гулял в подмосковном лесу, из меня внезапно, без спросу, в течение получаса буквально «вылезло» стихотворение «У природы нет плохой погоды».

Я решил проделать эксперимент. Принес стихи на студию и сказал, что нашел у Вильяма Блейка[1], английского поэта конца XVIII – начала XIX века, стихотворение, которое, как мне кажется, вполне может подойти к нашему «снежному эпизоду». Я понимал, что если назову подлинного автора, то есть себя, то могу поставить своих товарищей в неловкое положение. Ведь я руководитель съемочной группы, и, может быть, им будет неудобно сказать мне горькую правду в лицо. Никто из них не заподозрил подвоха – у меня была репутация честного человека. Оператору, ассистентам, актерам, музыкальному редактору текст понравился безоговорочно. Один лишь Андрей Мягков недовольно пробурчал, что стихи ничего, но не больше, ему хотелось бы текста повыразительнее. За отсутствие интуиции он был наказан. В следующем фильме, «Гараж», я предложил ему «немую» роль – роль человека, потерявшего голос. Надеюсь, в следующий раз он будет подогадливее…

И я послал стихотворение в Ленинград композитору Андрею Петрову, как можно убедительнее рассказав про Вильяма Блейка. А закончил письмо такой фразой: «Если Вам понравится текст, делайте песню. А нет – будем искать другое стихотворение…» Андрей Петров тоже клюнул на мою ложь. Композитор сочинил музыку, и родилась песня «У природы нет плохой погоды…» Я не знаю, получилось ли то, чего я добивался. Не мне об этом судить. Но уверен, что, во всяком случае, не использовал своего служебного положения…

Теперь про фильм «О бедном гусаре замолвите слово…». Конечно, после истории с песней «У природы нет плохой погоды…» Андрей Павлович стал относиться ко мне с подозрением. Когда я приносил ему какое-нибудь малоизвестное стихотворение, предлагая сочинить на него музыку, он требовал, чтобы я предъявил и книгу, где оно опубликовано. Довольно долго Андрей Павлович подозревал меня в том, что именно я сочинил стихотворение Михаила Светлова «Большая дорога» («К застенчивым девушкам, жадным и юным…»). Я отпирался как мог и заверял Петрова, что, если бы умел писать такие прекрасные стихи, давно бы бросил режиссуру. Однако композитор стоял насмерть, настаивая, что в его томике М. Светлова такого стихотворения нет. Чтобы снять с себя страшное подозрение, пришлось показать книгу, где стихотворение напечатано…

И хотя в фильме «О бедном гусаре замолвите слово…» нет песни на мои стихи, это вовсе не означало, что я покончил со своими каверзами. Я просто-напросто усыпил бдительность своего друга и композитора. Но уже в фильме «Вокзал для двоих» я снова принялся за свои проделки. В ленте дважды звучит песня «Живем мы что-то без азарта». В первом случае ее поет ресторанный пианист Шурик (Александр Ширвиндт), а потом она звучит в страстном исполнении Людмилы Гурченко, когда герои кинокартины бегут в тюрьму. На этот раз я снова пустился по проторенной дорожке: подсунул стихотворение композитору, выдав его за сочинение замечательного поэта Давида Самойлова. Андрей Павлович поверил моему письму. Если бы я передавал текст композитору лично, возможно, и не сумел бы так убедительно соврать. Но бумага все терпит. И потом она не краснеет. Так случился мой второй подлый обман. Но я не остановился. Если человек коварен, то это – надолго.

Подбирая стихи к «Жестокому романсу», я не смог найти поэтического текста к одному важному эпизоду и вынужден был сам заняться сочинительством. Это был, пожалуй, первый случай моей профессиональной работы как поэта-песенника. Нужно было написать стихи к определенному месту картины, передать конкретное настроение, да к тому же от женского лица, от имени Ларисы Огудаловой. Я написал стихотворение «Я, словно бабочка, к огню…» Композитору Андрею Петрову представил дело так, будто эти слова принадлежат нашей талантливой поэтессе Юнне Мориц. Петрову стихотворение пришлось по душе, он написал мелодию, и лишь на записи песни в тон-ателье «Мосфильма» я раскрыл свое очередное вероломство.

Повторяю, я разыгрывал эти штуки только с одной целью: не хотел поставить Андрея Павловича в трудное положение. Петров необычайно деликатный человек. И ему, если бы он знал, что автор стихотворения я, было бы крайне неловко отказать мне в случае, если бы текст ему не понравился. Трех раз оказалось достаточно, и после этого я стал вести себя со своим музыкальным соавтором, другом, замечательным композитором в открытую. Я уже не прибегал к коварству. Так появились еще несколько песен для кинофильмов. «Куплеты бюрократов» в «Забытой мелодии для флейты» спел блистательный дуэт Татьяны и Сергея Никитиных. В «Небесах обетованных» в кадре романс под названием «Молитва» исполнил старый греховодник Федя, сыгранный Олегом Басилашвили, а в финале ленты, когда паровоз улетает в небо вместе с героями, звучит прекрасный голос Елены Камбуровой.

В мистическом «Предсказании» в финале поет Александр Малинин, который мне глубоко симпатичен. А в картине «Привет, дуралеи!» Татьяна и Сергей Никитины спели нежный дуэт «Любовь». Эту песню Андрей Петров подарил мне к шестидесятилетнему юбилею, а потом она перекочевала в фильм.

В «Старых клячах» звучат три песни на мои тексты, вернее, стихи. (Булат Окуджава как-то мне сказал: «Не называй свои стихи текстами. Тексты – это совсем другое». Не скрою, мне было приятно услышать такое замечание от Булата.) Валентин Гафт пронзительно спел романс «Последняя любовь». А то, как ему подыграла в этом эпизоде Ирина Купченко, вызывает у меня восхищение, я преклоняюсь перед ее талантом.

Кроме того, все четыре «клячи» озорно поют мою песенку насчет того, что «не надо эту мать поминать» в сцене суда. И, наконец, «народная» песня «Мчатся годы-непогоды» блистательно исполнена Светланой Крючковой и Людмилой Гурченко в будке железнодорожного диспетчера…

В комедии «Ключ от спальни» я сумел удержаться и не втерся в число авторов стихотворений. В Серебряном веке было полно чудесных поэтов, и я, как режиссер, нашел всё, что мне требовалось, у Александра Блока и Игоря Северянина…
<br />О композиторе Саше Блохе<br />
Году, наверно, в 1986 мне позвонил незнакомый человек:

– Я композитор Александр Блох. Из Харькова, – представился он. – Написал песню на Ваши стихи и хотел бы показать ее Вам.

– А где вы раздобыли текст? – полюбопытствовал я, привыкший к тому, что творческие люди не заглядывают в толстые журналы.

– В журнале «Нева», – ответил композитор, доказав своим заявлением, что я ошибаюсь, оказывается, некоторые заглядывают.

– У меня нет инструмента, – сказал я, не очень-то желая идти на контакт.

– Я принесу Вам кассету. Песню поет Караченцев. – Фамилия прекрасного артиста прозвучала как рекомендательное письмо.

По счастью, в тот день у меня было около часа времени, которое я не успел еще загрузить делами.

Так мы встретились. Композитору было около тридцати лет. Лицо открытое, симпатичное, интеллигентное. Мы прослушали кассету с песней, написанной на стихи «Всё тороплюсь, спешу, лечу я…» Мне понравилась музыка, которую сочинил Саша. Да и сам он, открытый, легкий, обаятельный. В Харькове у него была музыкальная группа, он писал музыку и песни к постановкам в харьковских театрах. Саша попросил снабдить его еще какими-нибудь моими стихами, и я с удовольствием нагрузил его кипой журналов, редколлегии которых были нетребовательными и поэтому публиковали мои вирши: «Юность», «Новый мир», «Октябрь», «Нева». Через некоторое время он снова позвонил мне из Харькова и сказал, что написал музыку еще к трем стихотворениям. Как раз в это время фирма «Мелодия» затеяла выпуск моей первой пластинки «У природы нет плохой погоды». Вскоре из Харькова прибыла бандероль с кассетой, где сам автор исполнял песни под аккомпанемент рояля. Это были песни представителя нового поколения в музыке. Его мелодии отличали современный ритмический рисунок, нерв, некая жесткость, свойственная современной стилистике. Я решил, что обязательно включу Сашины песни в свой диск, а он, в ожидании записи, займется оркестровками.

Но дело тянулось неторопливо, как и любое издание в советские времена. И вдруг неожиданный звонок из Харькова. Мама Саши Гена Михайловна сказала, что прошлой ночью Саша погиб… Вместе с друзьями-музыкантами он ехал со свадьбы, где они исполняли веселую радостную музыку. Авария. В автомобильной катастрофе погибли все. Саше было тридцать два года. Пластинку мы записывали без композитора, оркестровку сделали его друзья, пел Николай Караченцев.

Некоторое время спустя, я приехал в Харьков на встречу со зрителями, привез несколько экземпляров пластинки для Сашиной семьи. Вместе с мамой и женой Саши я побывал на кладбище, оставил на его могиле цветы.

А где-то через год семья Саши эмигрировала в Израиль. Вскоре после переезда умерла мать композитора Гена Михайловна. Его русская вдова и дети живут далеко от России. А на кладбище города, ставшего украинским, находится заброшенная могила… Спектакли, где звучала музыка Александра Блоха, постепенно ушли из репертуара харьковских театров. Так что три песни, записанные на моей пластинке, пожалуй, единственная память о талантливом, безвременно ушедшем композиторе и обаятельном человеке с доброй улыбкой. Как горько…
<br />В соавторстве с Александром Галичем<br />
Это случилось поздней осенью 1955 года. Я только что закончил свою первую ленту, сделанную на «Мосфильме». Она называлась «Весенние голоса» – фильм-ревю о самодеятельности учащихся ремесленных училищ. И после картины поехал в свой, пожалуй, первый в жизни отпуск. Проводил я его в Болшеве, недалеко от Москвы, в Доме творчества кинематографистов. Там Борис Ласкин и Владимир Поляков сочиняли для меня сценарий «Карнавальной ночи». А я был послан в Болшево директором «Мосфильма» Иваном Пырьевым, чтобы помогать авторам, консультировать их, принимать их работу и вообще быть при них. И одновременно я находился как бы в отпуске. Стоял ноябрь. Время считалось плохим для отдыха – межсезонье, – и поэтому народу в доме было всего несколько человек. В их числе и Александр Галич, который писал какой-то сценарий, сейчас уж не припомню какой. Мы были знакомы и раньше, но в те тусклые осенние дни проводили много времени вместе. Гуляли, болтали и подружились. Тогда Галич еще не писал своих дивных песен, которые прославили его, пожалуй, больше чем пьесы и сценарии. Как-то вечером, в холл, где мы с Сашей сидели после ужина, вошел сценарист Николай Ершов и рассказал, что полчаса назад ехал из Москвы в электричке и услышал очень хорошую песню, которую пел нищий инвалид: «Есть по Чуйскому тракту дорога…» Коля запомнил наизусть только начало песни, а дальше в памяти остался лишь сюжет. И он прочитал нам наизусть первые четыре строфы. Я никогда потом не слышал эту песню и, если в первых четырех куплетах есть ошибки, то они именно так запечатлелись в Колиной памяти. Вот эти первые строфы:

 – Есть по Чуйскому тракту дорога. Много ездиет там шоферов. Среди них был отчаянный шофер, Звали Колька его Снегирев. Он машину трехтонную «АМО» Как невесту родную любил. Тракт до самой монгольской границы Он на «АМЕ» своем изучил. На «Форде» там работала Рая, И нередко над Чуем-рекой «Форд» зеленый и грузное «АМО» Друг за дружкой неслися стрелой… И признался однажды ей Коля, Но суровая Рая была: – Когда «АМО» «Форда» перегонит, Тогда Раечка будет твоя.

Потом, как запомнил Ершов, случилась какая-то леденящая кровь история во время автомобильной погони тяжелого отечественного грузовика за заграничной легковушкой. Колька Снегирев погиб. Нам с Галичем захотелось дописать песню. Подробностей сюжета мы не ведали, нам был известен только трагический финал. Мы понимали также, что продолжение следовало сочинять в той же стилистке, что и первые куплеты. Одним словом, ситуация была не из простых. Однако, гуляя по парку Дома творчества, который от двухэтажного особняка спускался к излучине Клязьмы, мы упорно работали, слагая куплет за куплетом. Песня получилась не короткая. Но, вроде, и в подлиннике тоже было не мало строф. Когда мы закончили свое совместное творчество (оно для нашего маленького коллектива было одновременно и дебютом, и лебединой песней), мы – аккомпанировал на гитаре Александр Галич – «выступили» перед Николаем Ершовым и его женой сценаристкой Розой Буданцевой. Думаю, что никто, кроме меня, не знает этого шедевра. А я горжусь тем, что однажды был стихотворным соавтором самого Галича, который предвосхитил Окуджаву и Высоцкого. Только поэтому и привожу продолжение песни, которое, беспечно веселясь, мы дружно сочиняли. Заранее прошу извинения у тех, кто знает подлинный, оригинальный текст за несовпадения и вольности… Итак, продолжение:

Вызывает раз Колю диспетчер: – Слушай, Коля, задание есть. На строительство энской дороги Нужно срочно компрессор отвезть. Только Коля задание принял, Как почуял, что будет беда. Он по Чуйскому тракту поехал, Впереди он увидел «Форда». Вмиг он вспомнил про Раины глазки И про губки ее, как коралл. Сдвинул кепку свою на затылок И ногою на газ он нажал. Занималося ясное утро… В это утро над Чуем-рекой «Форд» зеленый и грузное «АМО» Друг за дружкой неслися стрелой. Повороты, объезды, обрывы, И тумана рассветного дым… Свищет ветер им в окна кабины, Мчится Коля за счастьем своим. Вот все ближе и ближе и ближе Тот зеленый, заманчивый «Форд». Ой ты, Коля, отчаянный шофер! Для кого же ты ставишь рекорд? И на сорок седьмом километре, Где стоит Тамерланов утес[2], Грунт дорожный, дождями размытый, Неожиданно «АМО» занес. И с обрыва скатилося «АМО», Не догнав рокового «Форда». Ведь недаром предчувствовал Коля, Что сегодня случится беда. Обернулася в ужасе Рая, Завизжали ее тормоза. Ой ты Рая, суровая Рая, Что с реки ты не сводишь глаза. Ты бросаешься в волны с обрыва, На лице твоем черная тень… И напрасно на энской дороге Поджидали компрессор в тот день. Он доставлен был только назавтра, Сам диспетчер доставил его. А от бедного Коли и Раи Не осталось почти ничего. Только там, где утес Тамерлана, Слышен часто шоферский сигнал. Там лежит от «Форда» карбюратор И от «АМО» помятый штурвал. Есть по Чуйскому тракту дорога, Много ездиет там шоферов. Среди них был отчаянный шофер, Звали Колька его Снегирев

Вот, собственно, и вся история. Правда, боюсь, что несколько куплетов я все же позабыл. Когда после долгих лет забвения Галича и проклятий в его адрес, случился первый в нашей стране вечер памяти (а это было в начале перестроечных лет), я вел ту встречу в Московском Доме Кино. И тогда я рассказал эту незатейливую историю и прочитал наше совместное стихотворное баловство.
<br />Не множу я число друзей<br />
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

Похожие:

8d5e78ff-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconГерберт Джордж Уэллс e22cb159-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
...
8d5e78ff-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 icon6abda4c9-2a82-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
Кирилл Станиславович Бенедиктов 11abdb42-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Владимир Березин 53444da4-dcf4-102b-85f4-b5432f22203b Дмитрий...
8d5e78ff-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconГенри Лайон Олди fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Андрей Валентинов...
ГенриЛайонОлдиfa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7АндрейВалентинов34514c16-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Алюмен. Книга первая. Механизм...
8d5e78ff-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconГенри Лайон Олди fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Андрей Валентинов...
ГенриЛайонОлдиfa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7АндрейВалентинов34514c16-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Механизм жизни
8d5e78ff-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconГенри Лайон Олди fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Андрей Валентинов...
ГенриЛайонОлдиfa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7АндрейВалентинов34514c16-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Механизм пространства
8d5e78ff-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconV 5 – Текст предоставлен издательством «Эксмо» – (MCat78)
Марина и Сергей Дяченко e00dfc87-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Генри Лайон Олди fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Андрей Валентинов...
8d5e78ff-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 icon1456374c-2a82-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
ТурХейердал1456374c-2a82-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Путешествие на «Кон-Тики» runo Л. Головин145c8389-2a82-102a-9ae1-2dfe723fe7c7А. Комаров9a982155-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7...
8d5e78ff-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 icon7267a721-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
Клайв Стейплз Льюис 7267a721-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Лев, колдунья и платяной шкаф
8d5e78ff-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 icon4317149f-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
Аркадий и Борис Стругацкие 4317149f-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Гадкие лебеди ru Roland
8d5e78ff-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconДуглас Ноэль Адамс d4e90cc3-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
ДугласНоэльАдамсd4e90cc3-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Автостопом по Галактике. Ресторан «У конца Вселенной»
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница