8d5e78ff-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7


Название8d5e78ff-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
страница8/10
Дата публикации10.06.2013
Размер1.91 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Литература > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10
Проскочил в один момент экзотической картиной азиатский континент. Семенили государства, суетились города. Не успев сказать им «здравствуй», я прощался навсегда. Проявились вновь заботы, завершался круг судьбы. Круг беды или почета? Шаг замедлили столбы. Снова город мой вернулся, скатертью лежит перрон… Как некстати я проснулся! Я хочу обратно в сон.

1991
<br />* * *<br />
Я понял, что необразован, хоть и прожил немало лет, хотя начитан и подкован, хоть и объехал целый свет. Иной мужик, что рос в деревне, попросвещеннее меня — легко читает в книге древней, природной книге бытия. Он сойку отличит от дятла, не спутает с пшеницей рожь, ему как своему понятна реки предутренняя дрожь. По голосу он понимает кто – коноплянка или дрозд? В чужом лесу не заплутает и знает много разных звезд. По запаху он ищет травы, легко в реке отыщет брод. Он изучил букашек нравы, какая рыба где живет. Ему любой звереныш ведом, и словно азбука – поля. В преданьях, переданных дедом, ему завещана земля. Угадывает он погоду, набит приметами – не счесть! Не знает, любит ли природу, поскольку сам природа есть.
<br />* * *<br />
Еще пишу, снимаю, сочиняю. Дела идут и вроде хороши. Но знаю – не живу, а доживаю. И это пониманье – боль души. Не жду удачи, озаренья, взлета. Мне так и не достался главный приз. И предстоит паршивенькое что-то, крушение или круженье вниз. Эпоха раскрутилась многолико и припустилась в суматошный бег. Смотрю ей вслед безропотно и тихо, оставшийся в минувшем человек.

1992
<br />* * *<br />
На горных дорогах устраивают приспособления, чтобы гасить скорость, если у машины вдруг откажут тормоза. Называется оно – «улавливающий тупик»!

Не надо слишком быстро ездить, запальчиво стремиться вдаль. Наступит некогда возмездье — вас остановят враз. А жаль! Не надо слишком лихо мчаться, других азартно обходить. Придется разочароваться — придется долго слезы лить. Зачем вводить людей в расстройство и издавать победный крик? Есть специальное устройство: улавливающий тупик. Вот вы несетесь, вы несетесь, и не нужны вам тормоза! Добро, коль сами разобьетесь. А то помогут вам друзья. Ведь вы, набрав большую скорость, тем огорчите всех. Тогда решат, что повернуть вас впору на путь, который в никуда. Но если все ж, презрев условья, вы вырветесь в чудесный миг, вас заарканят, вновь изловят, собьют, сошлют, заткнут в тупик.
<br />* * *<br />
Всё беспричинно. Чей-то взгляд. Весна. И жизнь легка. Не давит ее ноша. И на душе такая тишина, что, кажется, от счастья задохнешься. Всё беспричинно. Чей-то взгляд. Зима. И жизнь тяжка. И неподъемна ноша. И на душе такая кутерьма, что, кажется, от горя задохнешься. То ночь жарка, а то морозен день. Вся жизнь в полоску, словно шкура тигра. А на душе такая дребедень. Да, жаль, к концу подходят эти игры…
<br />* * *<br />
Осень начинается в горах, а затем сползает вниз, в долины… В нижний лес прокрался желтый страх, белый снег покрасил все вершины. Старость начинается в ногах, даже в зной, укутанные, мерзнут… И ползет наверх холодный страх предисловием событий грозных.
<br />* * *<br />
Какие звонкие ребята пришли в конце пятидесятых, — худы, крикливы, небогаты, со свежим чувством, с тонкой кожей, со словом новым, непохожим; глаза дерзки, упрямы мышцы — певцы, актеры, живописцы, творцы кино и музыканты… Какие звонкие таланты! Теперь, в конце восьмидесятых, в почете прежние ребята, богаты и лауреаты, и телом, и душой пузаты, пропал их праведный запал. Теперь, в конце восьмидесятых, оборотились в доставал… Какая жалкая расплата!

1989
<br />* * *<br />
Я тороплю и тороплюсь! Я, как курьерский поезд, куда-то бесконечно мчусь, никак не успокоюсь. Несусь без остановки, не надо, мол, парковки, я лишь в лихом движенье спасусь от пораженья. Я тороплюсь и тороплю, остались сзади лица… И запоздало я скорблю — не смог остановиться. Как много пробуксовок и передозировок… Я весь в изнеможенье, скорее бы паденье. Я тороплю и тороплюсь! Но сколько можно, сколько? Я развалюсь, я расколюсь на мелкие осколки… Но я отваги наберусь и наконец остановлюсь… По сторонам я оглянусь и, может, в чем-то разберусь. Сменю я установку, возьму переигровку… Поскольку наслажденье всегда в освобожденье.
<br />* * *<br />
Когда-то, не помню уж точно когда, на свет я родился зачем-то… Ответить не смог, хоть промчались года, на уйму вопросов заветных. Зачем-то на землю ложится туман, всё зыбко, размыто, нечетко. Неверные тени, какой-то обман, и дождик бормочет о чем-то. О чем он хлопочет? Что хочет сказать? Иль в страшных грехах повиниться? Боюсь, не придется об этом узнать, придется с незнаньем смириться. От звука, который никто не издал, доходит какое-то эхо. О чем-то скрипит и старуха-изба, ровесница страшного века. И ночь для чего-то сменяется днем, куда-то несутся минуты. Зачем-то разрушен родительский дом, и сердце болит почему-то. О чем-то кричат меж собою грачи, земля проплывает под ними. А я все пытаюсь припомнить в ночи какое-то женское имя. Зачем-то бежит по теченью вода, зачем-то листва опадает. И жизнь утекает куда-то… Куда? Куда и зачем утекает? Кончается всё. Видно, я не пойму загадок, что мучают с детства… И эти «куда-то», «о чем-то», «к чему» я вам оставляю в наследство.
<br />Капризная память<br />
У памяти моей дурное свойство — любая пакость будет долго тлеть. Хочу прогнать больное беспокойство, но не могу себя преодолеть. Как в безразмерной «камере храненья», в сознанье чемоданы и мешки, в которых накопились оскорбленья, обиды, униженья и щелчки. Не в силах изменить свою природу, я поименно помню всех врагов. Обиды-шрамы ноют в непогоду. К прощенью я, простите, не готов. В самом себе копаюсь я капризно, на свалке памяти я черт-те что храню. Обидчиков повычеркав из жизни, я их в воображенье хороню. Конечно, признавать всё это стыдно, и я раскрыл свой неприглядный вид. Я очень плох! И это очевидно! Мое сознанье – летопись обид! У памяти моей дурное свойство — я помню то, что лучше позабыть. Хочу прогнать больное беспокойство, но не могу себя переломить.
<br />* * *<br />
Я летал над ночною землей, занимались рассветные сумерки… Каркал голос – бесплотный и злой, будто я и судьба моя умерли. Начинался меж тем новый день, захотелось мне с ним прошвырнуться. Нацепил я луну набекрень и гулял над Китаем и Турцией. Я свободен от всех и от вся! Не подумайте дурно, но с облака я на землю дождем пролился, а потом прогремел, словно колокол. Пусть не прав я, пускай виноват… Ну, пописал и пукнул нечаянно. Но они ж из зениток палят! Разве это сосуществование? Тут цунами я с цепи спустил, то есть дул пред собой и покрикивал, мрак ужасный нарочно сгустил, пилотировал с воплями дикими. Люди, бросьте меня донимать! Дайте жить-поживать, как мне хочется. Просто в небе люблю я летать, среди звезд, облаков, в одиночестве.
<br />* * *<br />
Лесная речка вьется средь деревьев. Там, где мелеет, убыстряет ход. Река несет печальные потери, но неизменно движется вперед. В нее спускают всякие отбросы, живую душу глушит динамит. Она лишь плачет и покорно сносит огромность угнетений и обид. Петляет, изгибается, виляет, в препятствие уткнется – обойдет. Но на реку ничто не повлияет, она обратно, вспять, не потечет. Встречая на своем пути плотину, речушка разливается окрест, так в правоте своей неукротима, как будто она Лена или Днестр. Иные реки катятся в болото, иные испускают злую вонь… В живой реке пленительные ноты, живой воды живительный огонь. Опять прокол, падение, осечка. Растет утрат необратимый счет. Ты должен быть, как та простая речка, что знает свое дело и течет.
<br />* * *<br />
Касса справок не дает, фирма веников не вяжет. Нам всего не достает, нам всегда, везде откажут. Запрещен проезд и въезд, все, что нужно, дефицитно. Только кто-то что-то ест вкусно, дешево и скрытно. «Накось – выкуси» живем, главное для нас – бороться! Если ж плохо… Ясно, в том виноваты инородцы.

1987
<br />Сага о хорошем человеке<br />
Он был хороший человек и знал, что он хороший! И с этим знаньем прожил век, хорошестью обросший. Совсем не глуп, но не умен и как-то неталантлив… Но все же что-то было в нем — воспитан и галантен. Был в меру лыс и в меру тощ, и в меру толст, пожалуй. А в общем, просто был хорош, отменный, право, малый. С узбеком он всегда узбек, с татарином – татарин. Он очень славный человек и компанейский парень. В охотку пил, со смаком ел, коль в гости приглашали… И барышни в свою постель его душевно звали. Он в основном не делал зла, был, значит, положителен. Судьба его так берегла, что стал он долгожителем. Менялось всё в стране: момент, эпохи и формации, а он застыл, как монумент с «хорошей» репутацией. Стал изрекать и излучать хорошесть то и дело. И мне о нем стихи писать, пожалуй, надоело.

1996
<br />Детское<br />
Если вce-всe-все железные дороги взять и вытянуть в одну, а потом, собрав всё-всё здоровье, эту лестницу поставить в вышину — так, что в черной звездной тишине прислонить верхушку лестницы к луне, за перила-рельсины держаться и по шпалам-перекладинам подняться… Вот откуда здорово плеваться!

1989
<br />Уходящая натура<br />
Есть в кино рабочий термин – уходящая натура. Мол, кончается цветенье, осень или половодье… Значит, надо эпизоды, что пришлись об эту пору, фильм спасая от закрытья, обязательно отснять. Уходящая натура всем диктует график съемок, задержать времен движенья не под силу никому. Так сезоны отлетают, уступая новой смене, умирают, чтоб воскреснуть и вернуться через год. Но хитер я, старый съемщик: географию меняя, я спешу на юг скорее, чтобы лето удлинить. Мне случалось настигать за полярным кругом                                           зиму, догонять весну и осень, листопад и снегопад. Но однажды наступает очень грустное                                           прозренье: уходящею натурой вдруг себя осознаешь… Только тут уж не поможет изменение                                           пространства — север, юг, восток и запад мне спасенья не дадут.

1990
<br />На покое<br />
Хотелось бы тихо и мирно стареть, журналы листать, в телевизор глазеть, сидеть на завалинке, обутым быть в валенки и старые кости на солнышке греть. Но вместо того, чтоб спокойно сидеть, я должен, потея, куда-то лететь, забыв о завалинке, что я уже старенький и что меня запросто могут огреть. С годами пора бы уже присмиреть, вздыхать и кряхтеть, вспоминать и пердеть, сидеть на завалинке, обутым быть в валенки и перед природою благоговеть…

1990
<br />* * *<br />
Жить бы мне в такой стране, чтобы ей гордиться!.. Только мне в большом говне довелось родиться. Не помог России Бог, царь или республика. Наш народ ворует, пьет, гадит из-за рублика. Обмануть, предать, надуть, обокрасть – как славно-то! Страшен путь во мрак и жуть, Родина державная. Сколько лет все нет и нет жизни человеческой. Мчат года. Всегда беда над тобой, Отечество.

1994
<br />На пятидесятилетие Леонида Филатова<br />
О, это греческое имя – Леонид! И зарубежная фамилия – Филатов! Чудесен ты, красив и мозговит, и очень обаятелен к тому же. Любимец муз-сестер, которых девять штук! К тебе неравнодушна Мельпомена. Она – трагедия – коленопреклоненна перед тобой. Легла – не заносись! – Не                                       Муза, нет, перед тобой легла Таганки сцена.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

Похожие:

8d5e78ff-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconГерберт Джордж Уэллс e22cb159-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
...
8d5e78ff-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 icon6abda4c9-2a82-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
Кирилл Станиславович Бенедиктов 11abdb42-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Владимир Березин 53444da4-dcf4-102b-85f4-b5432f22203b Дмитрий...
8d5e78ff-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconГенри Лайон Олди fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Андрей Валентинов...
ГенриЛайонОлдиfa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7АндрейВалентинов34514c16-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Алюмен. Книга первая. Механизм...
8d5e78ff-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconГенри Лайон Олди fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Андрей Валентинов...
ГенриЛайонОлдиfa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7АндрейВалентинов34514c16-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Механизм жизни
8d5e78ff-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconГенри Лайон Олди fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Андрей Валентинов...
ГенриЛайонОлдиfa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7АндрейВалентинов34514c16-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Механизм пространства
8d5e78ff-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconV 5 – Текст предоставлен издательством «Эксмо» – (MCat78)
Марина и Сергей Дяченко e00dfc87-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Генри Лайон Олди fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Андрей Валентинов...
8d5e78ff-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 icon1456374c-2a82-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
ТурХейердал1456374c-2a82-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Путешествие на «Кон-Тики» runo Л. Головин145c8389-2a82-102a-9ae1-2dfe723fe7c7А. Комаров9a982155-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7...
8d5e78ff-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 icon7267a721-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
Клайв Стейплз Льюис 7267a721-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Лев, колдунья и платяной шкаф
8d5e78ff-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 icon4317149f-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
Аркадий и Борис Стругацкие 4317149f-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Гадкие лебеди ru Roland
8d5e78ff-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconДуглас Ноэль Адамс d4e90cc3-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
ДугласНоэльАдамсd4e90cc3-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Автостопом по Галактике. Ресторан «У конца Вселенной»
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница