Дмитрий Соколов Сказки и сказкотерапия Дмитрий Соколов Сказки и Сказкотерапия Предисловие


НазваниеДмитрий Соколов Сказки и сказкотерапия Дмитрий Соколов Сказки и Сказкотерапия Предисловие
страница14/14
Дата публикации17.07.2013
Размер1.67 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Литература > Документы
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14

(Ольга Седакова)

7. По тем же самым причинам, как мне кажется, метафорический язык труден для использования. Его употребление способствует взаимодействию сознания и подсознания терапевта (как только он делает хоть шаг в сторону от готовых форм). Можно сказать, что создание и коммуникация метафор прямо пропор циональна открытости между сознательным и бессознательным у человека, осо бенно у психотерапевта (человек, который становится психотерапевтом, как правило, имеет двойственные «сильно заряженные» отношения с собственным бессознательным).

Трудность использования метафорического языка в психотерапии обу словлена еще и тем, что он более просто и открыто описывает взаимоотношения между терапевтом и пациентом – опять таки, часто область полутеней и заморо чек.

8. Описанная модель сознания и обыденного языка как стерилизованных «верхушек» применима и к психотерапии. Различные формы психотерапии по степени «дружбы» с бессознательным разнятся примерно так же, как языки математический, разговорный и сказочный. На «твердой» поверхности располагается рациональная психотерапия, рядышком – классический гипноз и бихевиоризм. Это «математика»: жесткие правила поведения, рецепты, очень сознательные действия. В глубине «варится» что то малопонятное, неоформленное: медитация, релаксация, музыкальная терапия, где есть «что то» с «чем то», влияющие друг на друга неизвестными путями. Формы посередине так или иначе работают на два фронта, способствуя открытому общению сознания и подсознания.

Модель НЛП «программируемого» подсознания, как мне кажется, слишком мила и красива, чтобы иметь выход на серьезные бессознательные процессы. Наиболее близки и способны работать с ними, по моему мнению, те формы психотерапии, которые совершают свободные путешествия в мире внутреннего опыта, общения и осознавания происходящего, с максимальной готовностью к любому результату. Это психоанализ, трансактный анализ, гештальт, психод рама и их многочисленные динамические формы. Все они предусматривают:

1) наличие бессознательного у пациента и у психотерапевта;

2) серьезную и постоянную проработку «связей» сознания и бессознатель ного у психотерапевта при обучении, супервидении, саморефлексии;

3) амбивалентность (двойственность, внутреннюю противоречивость) ос новных чувств, целей, форм общения и самого процесса психотерапии;

4) использование метафорического языка с переводом на язык разговор ный.

9. Я полагаю, что исследование и использование метафорического языка способно привести к значительному углублению существующих форм психоте рапии и созданию новых, способных к интересной и многосторонней работе с бессознательным и – следовательно – углублению аутентичной близости между людьми. Это гораздо больше, чем «терапевтические метафоры», с большим трудом конструируемые сознательно и почти не работающие.

Для такой работы с метафорическим языком необходим постоянный пере вод символов на уровень непосредственных взаимоотношений, жизненных сценариев, ценностей и убеждений как пациентов, так и терапевтов Наиболее жизнеспособным здесь, мне кажется, может быть дельфин, то плывущий в глубине непосредственного опыта, то выныривающий в область обычных поступков и здравого смысла.

10. Я также полагаю, что подобная работа с метафорическим языком не получит значительного распространения, так как открыто общаться с собственным подсознанием и другими людьми вовсе не входит в реальные цели ни психотерапии, ни современной культуры.
* * *
Автор. Ну что, теперь послесловие?

Критик. Нет уж, послесловие – это твоя забота. Просто мы тут написали несколько сказок. Я, в сущности, написал на тебя пародию – надо же обязанности критика исполнять. И мы хотим, чтобы это тоже вошло в книжку. Как приложение.

Автор. Ну, это очень здорово, но финала красивого теперь, прямо скажем, не выйдет… Ладно, мы тут столько дали финальных нот, что уже не страшно. У меня тут еще обращение к сказкам…

Критик. Сентиментальность.

Автор. Ну и финальное слово читателям.

Критик. Наивность. Те, кто дочитали досюда – это уже просто сподвижники, зачем же с ними прощаться?

Автор. И то верно. Ну, все. Конец книжки. Привет!
Блудный сын
Вернуться в детство, сказать тому – вихрастому? нет? – мальчишке: «Ну, малыш, успокойся». Блудный сын сидит в грязной харчевне, из собственного жестяного чайника себе подливает. Минуту назад к нему подбежал сын шинкаря и спросил на ломаном кастильском: «Дядя, есть закурить?»

А он взял трубку, высыпал табак под лавку и трубку сунул в карман; а потом сказал голосом, смачным от перегара: «Не надо курить. Никому не надо.»

Убежал мальчишка, заорал во дворе петух (на ломаном кастильском?), а он пепел смахнул с усов и чудом вдруг догадался: это все – от отца, и не только как пепел стряхивать, но и как трубку в карман прятать, чубуком вверх; а уж пуще всего – слова. Слова те вылитые отцовские; вот точно так он сидел на лавке и курил, либо ногти разглядывал, а спросишь – так и ответит.

Нет дома.

Что за зверь в чаще продирается, ветки гнет, вверх лезет? Как черный комок – по горлу? Или как пузырь в реке – радужный, или как сама река – только черная? Это стыд идет, диким зверем воет, пустым ветром шумит. Стыд идет! Ты стыд в своем мешке несешь, странник.

Сидят на скамье: справа стыд, подалее отец.

– Вы здесь меня обождите, я мигом.

Вот подходит он к давнему дому. Золоченые окна, ласковые перила. То то челядь рты разевает. Как пропустили за ворота? Только он бочком – и мимо, по дорожке в сад. Вот он, мальчишка. Неужели удалось?

– Здравствуй, малыш.

– Здравствуй, отец.

Я не отец. За отца стыдно. Я – ты сам, который вырос.

– Теперь тебе нечего бояться.

Кроме дома.

– Ты скоро уйдешь отсюда.

– Куда?

– Куда окна не глядят, по дороге.

– А что я там найду?

– Все, что искать будешь. Чего будешь искать – найдешь.

– А чего мне ждать?

– Ничего не жди. Все исполнится.

– А если родители меня не пустят?

– Так не бывает. Посмотри на меня: видишь, ты вырос старше их. Они за тебя не придумают; а я всегда помогу.

Ох ты, морда веснушечья, маленький принц.

– Пора идти.

– Ты меня будешь учить?

– И ты меня.

Снится блудному сыну, как он уезжает из дома. И раньше снилось, и теперь снится. Да только теперь рядом с мальчиком скачет он сам, какой вырос. И мальчик смотрит на него, смеется счастливо. Ветер прохватывает грудь и стыд выдувает.

Снится старму отцу, что сын возвращается. Братья выносят из дома яркую одежду. Мычит бык, которого ведут резать. Чудится он сам себе тогда – Ноем, с лавром почему то кругом лысины, спокойно стоящим у борта своего двора ковчега. И идет сын – как голубь летит без веточки, со сломанным крылом. Чует старик тогда вдруг горячую кровь в шее, ходит она ходуном, а шея его – словно бычья холка до удара опора. Тогда он голубю кричит: «Улетай!» – и просыпается.

Зовет трактирщик сына:

– Глянь, сынок, тот бродяга не смылся втихаря?

Мальчик заходит в дом вместе со снопом вечернего солнца и стаей затихающих мух. На скамье сидит странник с сияющими глазами и под бородой – улыбка.

– Поди сюда, – он машет рукою.

Мальчик осторожно подходит (странник сидит один на скамье в глухом углу), теребя наготове край полотенца, чтоб смести крошки или вытереть лужу. Пришелец все машет рукой, и он осторожно садится на край скамьи.

– Глянь, – и из каких то страшных глубин (сколько же на нем одежды?) странник достает коробочку, кладет на стол, открывает.

И уже захватывает дух: золотой медальон!

Щелкает крышка, они склоняются над столом. На картине – мальчик в богатой одежде, смотрит гордо и жадно: «Ну же!..» Странник подвигает медальон:

– Бери. Твой.

Безошибочно (знал!) мальчик придвигает руку и поднимает округлившиеся глаза.

Путник уже встал, завязал мешок.

Он прикладывает палец к губам, подходит к окну, еще раз показывает: «Тише!», открывает раму и перелезает во двор.

Мальчик показывает на медальон, и взлетают брови: «А вы как?»

А странник осторожно, но торжествующе, тычет себя пальцем в грудь.

И прикрывает окно.

Сын шинкаря остается в темнеющей комнате с золотым медальоном, замирающим сердцем не смея выбрать шаг ни к двери, ни к окну.

^ ПРИЛОЖЕНИЕ 1. «СКАЗКИ, СОЧИНЕННЫЕ НЕ АВТОРОМ»

Сочинение Критика.
Как, кап, кап… Много лет тому назад у подножья высоких гор в цветущей долине Ива росла у ручья. А рядом с ручьем возле леса стоял (да и стоит до сих пор) маленький домик. Энто мы с моей внучкой Манькой в домике живем поживаем, а добра не нажили пока. Как, кап, кап… Ну вот, глядите, люди добрые, вон и крыша протекает. И послала меня Манька на базар: денег у нее не было, она и решила: продам чего нибудь. Ей самой страшно было ехать, она меня с утречка и отправила. Сел я в лодку, и по Лень ручью – на базар.

А тут я на лодке плыву, весла волочатся. Хочу рыбу поймать большущую, жду, пока сама в лодку заплывет. Смотрю, мимо я плыву на лодке, гребу вовсю. «Ты, – кричу, – рыбу бы ловил, чем веслами плескаться!» «Ну, – говорю, – помоги, коль не шутишь». «А а а, мне ловить то лень». Однако, не плывет рыбина. Я размышляю: чего ж она ждет, в лодку не плывет? Думаю: борт высок. Взял топор, в борту дырку прорубил. А тут я речку мимо перехожу, смотрю: стоит мужик, топором машет. Взял я топор, рядом пристроился. Вода потекла. А тут я мимо на базар проплываю. «Эй, – кричу, – болезные, что ж вы все топорами? Хотите, пилу притащу?» «Пилу, – я говорю, – это что ж, это дело, давай, тащи». «Слышь, – говорю, – Лень ручей, парень я – работейного складу!» Ну, он меня по привычке аж до Ивы и выплеснул. Ива стоит и ворчит: «Расти страшно. Зимой бьют морозы, летом сушит солнце. Нет, пусть лучше меня возьмут дровосеки». И что бы вы думали? Услышали мы такие слова и ну к дереву! (Тем более что лодка моя ниже, ниже, ну и на дно приплыла.) Парень своим топором замахнулся, а я ему и говорю: «По легенде пришел БОРОДАТЫЙ дровосек и срубил дерево, а у тебя борода есть?» Парень забулькал, задумался. «И верно, – говорит, – нет». Перестал он топором замахиваться и ушел восвояси, споткнувшись о зонт возле Ивы.

Как, кап, кап, кап… Да закрутите вы кран, в конце концов!.. На обыкновенном дубе вырос желудь необыкновенной величины. Скоро все все поняли и даже голуби – самые обыкновенные серые голуби – и те все поняли. Ну конечно! У старушки Долли родилось! Яйцо прямо на дубу. Нет, это все сказки: в те времена мало кто уже выбрал себе окончательный вид, и почти все существа менялись как хотели; так что, например, котята могли спокойно мыть лапки в лунном свете, а драконы превращаться в стрекоз.

Кап, кап, кап… Что? Опять? Да не волнуйся ты, это просто маленькая недодуманная сказочка боевичок плачет и слезинки капают. Да? Ну… Что ж она сразу не сказала… Ну давай, сказочка, выкладывай ка суть свою.

– Из дальнего далече шел по пустыне домой заяц. Шерстка его вытерлась, глаза застилала слезная дымка. Третий день он брел без воды… Иногда он видел миражи; заяц то косой: смотрит прямо, видит влево. Однажды пришел заяц домой и говорит (на ломаном кастильском?): «Нашел я себе папу и маму получше». Вот на этом я и заканчиваюсь…

– Ну что с тобой делать? Все сказки как сказки, а тебе хоть кол на голове теши – ни в какую. Иди и макнись в солнечный свет!

Ушла.

Ну и что?

Я собрал все свои сказки недавно. Старые они были, поломанные и запачканные. Кто такие возьмет? Эх, молодость! Плюнул, выбросил мешок со сказками за крыльцо. Там и валяется. Кто интересуется – подходи, выбирай. Только чур – не для малых ребятишек!
Сочинение Психолога милашки.
Водила ночью мама ребенка по Москве.

Зима была, снега мела: мно ого.

– А вот тот дядя – видишь, за окном сидит? – он убьет тебя.

– Убьешь, дядя? – спрашивал малыш.

– Убью, – говорил дядя, не отрываясь от бумаг.

– А как, мама? – спрашивал ребенок.

– Он прикажет, а другой выстрелит. Видишь, солдат на посту стоит? Он и выстрелит.

– Выстрелишь в меня? – говорил ребенок.

– Выстрелю, браток, – серьезно отвечал солдат, запахиваясь воротником от ветра.

– Пойдем, сынок, – говорила мама. – Холодно над Москвой.

– Холодно, – притихал ребенок. Уводила его мама над крышами, тучи злые, колючие трещали под ногами.

Уходил пиджачный человек из кабинета, гасил свет.

Уходил солдат с поста.

Оставалась Москва пуста.

Только выстрелы.
Сочинение Розовой девушки.
Однажды там, где нужно было слово, встретились молчание и молчание. За один шаг до надвигающейся беды узнали друг друга две горькие обиды. Взгляды их выражали одиночество, пустоту, и в них было что то тоскливое.

Вдруг раздвинулась бездна и за спинами встали твердые скалы. Ужаснулись молчание и молчание. Они увидели конец своей дороги. Немые губы сжались иязыки мучительно искали слово.

Их силы были на исходе. И осталось – не вместе жить, а вместе умереть. И потянулись руки навстречу, и слово родилось: «Прости!»
Сочинение Настоящего мужика.
Жил был в лесу Лев, царь зверей. Он правил лесом равномерно и справедливо, и звери были довольны им. Много лет прожил Лев в своем лесу. И вот однажды, совершенно случайно, он увидел в нем деву. Это было удивительное существо, во всяком случае, Лев такой до сих пор не видел. И он влюбился в эту деву без памяти. И сразу же предложил ей стать его женой.

Дева вначале не соглашалась, но, конечно, ей на самом деле льстило предложение от царя, и к тому же, Лев ей тоже очень понравился. Вскоре она согласилась. И хотя лесные звери не высказывали по этому поводу никакого энтузиазма, Лев привел деву в новый дом, который выстроил в самом центре леса. И стал с ней там жить.

Конечно, он немного отошел от дел. В его сердце бушевала настоящая любовь. Он обожал деву, он боготворил ее, он каждый день начинал с того, что любовался на то, как она спит или просыпается. Все это было не в зверином характере, но Лев… Лев забыл про свой звериный характер.

А дева, немного освоившись в новом доме, быстро принялась наводить собственные порядки. И всем, кто видел их дом, было понятно: она хочет сделать из Льва домашнюю кошку. Она остригла ему гриву. Запретила выходить ночью. И пошла, и пошла…

И Лев тоже скоро понял, чего хочет Дева. Он был зверем, и он по прежнему должен быть править лесом. Он обожал Деву, но он не хотел, не мог становиться кошкой. Он был Львом. Он должен был остаться зверем – но он безумно любил Деву. Больше всего на свете он хотел обладать ею…

И вот однажды Лев Деву проглотил.
Сочинение Пофи.
Раскосый дождь отметит день,

отметит вечер, ночь и утро,

отмоет ржавый, толстй пень,

раскроет ухо перламутром

бездомного седого зайца,

легко дрожащего ноздрей,

который в роли постояльца

запой переживает свой.

Сияют гусениц лодыжки,

телесной прелестью маня.

Блестит железная мормышка,

как утро трудового дня.

Медведка мчит вдоль косогора.

Медведкин ужин не готов.

Ей чужды праздные просторы

звенящей влажности лесов.

Она эстетики не ищет,

ей наплевать на капель взлет.

На зайца взглянет, скажет – хлыщик,

мормышку грязно обзовет.

Она гармонии не внемлет,

ее безденежье гнетет.

Она упорно роет землю,

а дождь идет,

идет,

идет…
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14

Похожие:

Дмитрий Соколов Сказки и сказкотерапия Дмитрий Соколов Сказки и Сказкотерапия Предисловие iconДмитрий Соколов. «Сказки и Сказкотерапия» Предисловие
Те сказки, которые используются в реальной психотерапевтической работе, на бумагу, как правило, не ложатся, и чужому уху непонятны...
Дмитрий Соколов Сказки и сказкотерапия Дмитрий Соколов Сказки и Сказкотерапия Предисловие iconДмитрий Соколов "Сказки и сказкотерапия"
Всем людям в городе он запретил носить голубую одежду и есть из голубой посуды. Он отобрал у них все голубые флажки и игрушки. За...
Дмитрий Соколов Сказки и сказкотерапия Дмитрий Соколов Сказки и Сказкотерапия Предисловие iconСказка о милостивой судьбе
Сказки и сказкотерапия. — М.: Изд-во эксмо-пресс, 2001.— 304 с. (Серия «Как стать психологом»)
Дмитрий Соколов Сказки и сказкотерапия Дмитрий Соколов Сказки и Сказкотерапия Предисловие iconДмитрий Наркисович МаминСибиряк Алёнушкины сказки
«Д. Н. МаминСибиряк. Алёнушкины сказки / Художник М. Басалыга»: Мастацкая лiтаратура; Минск; 1979
Дмитрий Соколов Сказки и сказкотерапия Дмитрий Соколов Сказки и Сказкотерапия Предисловие iconТворческая работа по мотивам сказки (дописывание, переписывание, работа со сказкой)
Сказкотерапия метод, использующий сказочную форму для интеграции личности, развития творческих способностей, расширение сознания,...
Дмитрий Соколов Сказки и сказкотерапия Дмитрий Соколов Сказки и Сказкотерапия Предисловие iconДмитрий Соколов «Ступени оракула»
Три стадии признания научной истины: первая – «это абсурд», вторая – «в этом что-то есть», третья – «это общеизвестно»
Дмитрий Соколов Сказки и сказкотерапия Дмитрий Соколов Сказки и Сказкотерапия Предисловие iconСказки А. С. Пушкина
Подготовить анализ двух («Сказки о царе Салтане» и «Сказки о рыбаке и рыбке») по плану занятия
Дмитрий Соколов Сказки и сказкотерапия Дмитрий Соколов Сказки и Сказкотерапия Предисловие iconСказкотерапия или овеяние мифом
Однако, сама душа сказки, ее тайный замысел со временем стал еще сильнее и, кажется, с каждым днем все насущнее и насущнее дает о...
Дмитрий Соколов Сказки и сказкотерапия Дмитрий Соколов Сказки и Сказкотерапия Предисловие iconДмитрий Юрьевич Соколов Психогенные грибы
«Аленка в Вообразилии». Или «Аля в Удивляндии». Или «Алька в Чепухании». Ну уж, на худой конец: «Алиска в Расчудесии». Но стоило...
Дмитрий Соколов Сказки и сказкотерапия Дмитрий Соколов Сказки и Сказкотерапия Предисловие iconГауф Сказки «Гауф В. Сказки»
«Гауф В. Сказки»: Ордена Трудового Красного Знамени издательство «Художественная литература»; Москва; 1992
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница