Кейт Фернивалл – Жемчужина Санкт-Петербурга


НазваниеКейт Фернивалл – Жемчужина Санкт-Петербурга
страница14/35
Дата публикации30.04.2013
Размер5.24 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Медицина > Документы
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   35

15


Валентина быстро шагала по Александровской площади. Порывистый ветер гонял по небу облака, отчего по лицу девушки бродили тени.

Как оказалось, ее планы воплотить в жизнь не такто просто.

Она обошла еще три госпиталя и везде слышала один и тот же ответ: «Вы слишком знатны. Вы не справитесь». И это несмотря на то, что она уже могла с закрытыми глазами накладывать бинты, знала наперечет все кости человеческого тела, умела измерять пульс и артериальное давление.

Я справлюсь!

Нужно быть сильной. Она достала из кармана карточку Йенса и снова посмотрела на адрес. Решила идти пешком. Валентина дважды спрашивала у прохожих дорогу и все равно свернула не там, где нужно. Она оказалась на какойто тихой улочке, в конце которой виднелась церковь с белыми стенами. Золотой крест на куполе отбрасывал длинную тень на дорогу. У церкви вокруг небольшой жаровни стояли несколько мужчин, словно ожидая чегото. Когда Валентина проходила мимо, из церкви поспешно вышел молодой мужчина и подхватил два мешка со стоящей неподалеку тележки.

— Что вы здесь делаете, Аркин?

Если бы она вонзила ему нож между ребер, это произвело бы на него такое же действие. Он резко развернулся, покачнулся под весом мешков и выронил один из них. Упав на землю, мешок лопнул, и из него выкатились две картофелины.

Девушка уставилась на мешок. Аркин уставился на нее.

— Как вы здесь оказались? — быстро спросил он.

— Свернула с дороги не там, где нужно.

— Помоему, вы сами не представляете, куда идете.

Когда он это говорил, лицо его не было похоже на привычное спокойное лицо их шофера: резкие черты и уверенный, надменный взгляд. Слова его будто повисли между ними в морозном воздухе, и Валентине захотелось затолкнуть их ему обратно в рот. Вдруг она присела, подняла картофелины и протянула ему.

— Это ваше.

— Спасибо.

Кивнув на мешки, она поинтересовалась:

— Что это вы делаете?

— Помогаю отцу Морозову.

Валентина посмотрела на церковь.

— Это здешний батюшка?

— Да. Он беднякам раздает еду.

Она чувствовала, что Аркин продолжает смотреть на нее, не отрывая глаз.

— Мне нужно попасть на главную улицу. Может, мне лучше повернуть и пойти в обратную сторону? — спросила она шофера.

— Как хотите. Можете идти вперед, а можете вернуться обратно. — У нее вдруг возникло смутное чувство, что он говорил не о дороге, но Аркин указал ей за спину. — Главная улица там.

— Спасибо, — произнесла она и повернулась, чтобы уйти.

Он же поднял мешки и, держа их под мышками, пошел в церковь, не замечая, что из порванного мешка высыпается картофель. Дождавшись, пока Аркин скроется, Валентина собрала все рассыпавшиеся клубни и направилась следом в церковь. Войдя в холодный притвор, она увидела большие старинные деревянные двери, ведущие непосредственно в храм, но слева от нее находился короткий коридор, который оканчивался каменной лестницей, спиралью уходящей вниз. На верхней ее ступеньке лежала картофелина.

Валентина бесшумно пошла в подвал. Ступеньки привели ее в темное, похожее на пещеру подземное помещение со сводчатым потолком. В нос ударил сильный запах влажных камней. У дальней стены стоял стол, перед ним были расставлены рядами стулья. На них, спиной к Валентине, сидели несколько мужчин. Они чтото обсуждали.

— Все, что им нужно, — это разговоры. Сплошные разговоры и ничего больше. Сколько можно болтать попусту? — произнес один из них.

— Я тоже так думаю, Антон. Довольно слов. Настало время действовать.

— Хватит ныть, — раздался голос Аркина. — Мы все хотим не разговоров, а действий. Сегодня он собирается выступить перед нами с речью, вот тогда мы и узнаем, какие планы он… — Голос оборвался.

Шофер увидел Валентину. Остальные мужчины тут же обернулись, и девушка услышала недовольный ропот.

— У вас картошка рассыпалась, — сказала она и протянула клубни.

Сидевшие у стола осматривали ее, прикрывая лица шарфами. Валентина заметила, что мешки Аркина лежали на столе и из порванного, как из вспоротого брюха свиньи, вывалилось комковатое содержимое. Но под картошкой лежало чтото не похожее на клубень, чтото угловатое, завернутое в черную ткань. Аркин быстрыми шагами направился к ней.

— Милое дитя, позвольте, я возьму это.

Неожиданно раздавшийся голос шел откудато сверху. Валентина стремительно развернулась и увидела застывшую на лестнице черную фигуру.

— Спасибо, — почемуто пробормотала она и протянула картофель.

— Это отец Морозов, — сказал подошедший Аркин. — Что вы тут делаете? Я думал, вы ушли.

— Брат мой, — тепло произнес священник, скрашивая грубоватые нотки в голосе Аркина, — негоже так привечать гостью. — Он задумчиво, внимательно осмотрел ее лицо, поглаживая бороду, словно та должна была помочь ему принять решение. Священник был облачен в грубую черную рясу и высокую черную потертую шапку. На груди его, прямо под растрепанной бородой, висел латунный крест. — Кем бы вы ни были, дорогая моя, можете присоединиться к нам. Мы собрались здесь, чтобы помолиться за спасение государства нашего в эту лихую годину и испросить у Всевышнего наставления и мудрости.

Со стороны стола не было слышно ни звука, но Валентина спиной чувствовала, что за ней наблюдают. Лицо священника было испещрено морщинами, как старое яблоко, но она решила, что он вряд ли намного старше ее отца. Она улыбнулась ему, хотя щеки будто свело судорогой.

— Спасибо, но мне нужно идти. Я просто хотела отдать картошку.

Она и сама понимала, насколько глупо это звучит. Поэтому, когда священник отошел в сторону, освобождая ей дорогу, она опрометью взбежала по ступеням наверх. Мужчины, стоявшие вокруг жаровни, расступились, пропуская ее, и она, едва не срываясь на бег, направилась в конец улицы. Чувствуя устремленные в спину взгляды, она задумалась о том, кого ждали те люди, кто должен был сегодня выступить перед ними с речью и какие у него были планы.

Парадная дверь громко хлопнулась, заставив Валентину вздрогнуть. Порыв морозного воздуха, ворвавшись в дом, обдал холодом площадку второго этажа. Девушка остановилась, склонившись над балюстрадой, посмотрела вниз и увидела Йенса, который, не замечая ее, бросился к лестнице и стал, перешагивая через две ступеньки, стремительно подниматься. Свет газовых ламп опускался на его огненнорыжие волосы, словно привлеченный энергией этого человека. Рука его быстро перемещалась по перилам. Неужели он всегда так возвращается домой? Неужто жизнь настолько переполняет его?

— Здравствуйте, Йенс.

Инженер остановился и взглянул наверх. Едва он увидел ее, глаза его переменились. Он приоткрыл рот, будто собираясь чтото сказать, но так ничего и не сказал. Стремительно преодолев остаток лестницы, он подошел к ней и остановился в двух шагах. Чтото тревожило его. Она поняла это по тому, что он не подошел ближе. Глаза его бегали по ее лицу.

— Чтото случилось? — быстро спросил он.

— Нет, мне просто нужно поговорить с вами.

Он попрежнему внимательно рассматривал ее.

— Как вы здесь оказались? Нечасто у моей двери из воздуха возникают прекрасные феи.

Валентина рассмеялась, заметив, что он смотрит на ее рот.

— Меня пропустил ваш консьерж. Я сказала ему, что я — ваша двоюродная сестра.

Он улыбнулся, и движение его губ напомнило ей о том, как они танцевали на балу.

— И он поверил вам?

— Думаю, да, раз разрешил мне подождать вас здесь, в тепле, а не оставил мерзнуть на улице.

— Значит, он глупее, чем я думал.

— Почему?

— Потому что вы слишком красивы, чтобы быть моей сестрой, пусть даже двоюродной.

Эти слова застали ее врасплох. Сказав это, он не улыбнулся, а прошел к своей двери и отпер ее. Дом, где он жил, был старым, с лепными украшениями, причудливой барочной резьбой и вычурными карнизами, но все это давно обветшало, покрылось пылью и утратило былой блеск. Даже воздух здесь казался старым и какимто бархатистым, как будто за все долгие годы он прошел через легкие слишком многих людей. Валентине показалось очень милым, что человек столь передовых взглядов решил поселиться в таком старом доме.

Галантно придерживая дверь, он произнес:

— Не хотите ли войти?

Она покачала головой.

— Пожалуй, нет.

— Разумеется, — кивнул он. — Мы ведь не хотим поставить под сомнение вашу репутацию, верно?

Внешне он оставался вежливоспокоен, но глаза его так и искрились от затаенного смеха.

— Возможно, — промолвила она, чуть качнув головой, — я могла бы себе позволить… Как сестра, вы же понимаете.

— Как сестра, — эхом повторил он.

И она вошла.

Такой комнаты, как эта, Валентине видеть еще не приходилось. Вся мебель здесь была светлой, какогото медового оттенка, и имела такие ровные, прямые линии, что на какойто миг девушке показалось, что это просто сколоченные деревянные заготовки. Составленный из полированных сосновых досок пол прикрывали яркие разноцветные половики, а перед камином лежала большая пушистая оленья шкура цвета густых сливок. На стенах висели картины с северными оленями на фоне заснеженных пейзажей. Здесь было чему подивиться.

— Итак, сестричка, позвольте предложить вам чаю.

— Нет, Йенс, благодарю вас, но мне нельзя задерживаться.

Он взял в свои ладони ее затянутые в перчатки руки, и она не стала противиться. Йенс внимательно посмотрел на них.

— Такие маленькие кисти. — Он провел пальцами по ее ладони. — Но какой талант в них заключен.

Голова Валентины качнулась, внутри все вспыхнуло.

— Так о чем вы хотели со мной поговорить? — спросил он, не отпуская ее рук.

— Вы говорили, что у вас есть друг доктор.

— Да, есть.

— Мне нужна его помощь.

Его пальцы сжались чуть сильнее.

— Вы больны?

— Нетнет, я здорова.

— В таком случае какой же помощи вы от него ждете?

И она рассказала ему о своих неудачах в госпиталях. Слова будто сами лились из нее. Она рассказала о презрительных взглядах, которыми ее встречали, об отказах. Валентина поведала ему, что все, с кем она разговаривала, считали, что она не сможет быть санитаркой. Несмотря на то что санитарок везде не хватало, никто ей не верил.

— Даже наш семейный врач отказался мне помочь.

Она рассказала Йенсу, как все это ее разозлило и как ей хотелось уткнуться головой в стол и кричать от обиды, но вместо этого она пришла сюда, через весь город, на эту широкую улицу, усаженную деревьями, и стала ждать его. Он слушал ее, не перебивая, и, когда она закончила, он не посоветовал ей бросить это занятие. Этого она боялась больше всего: боялась, что его голос присоединится к общему хору, боялась, что он, не понимая, насколько это для нее важно, попытается вырвать из ее рук будущее. Но он не сделал этого.

— Идемте, — коротко произнес он. — Поговорим с доктором Федориным.

— Спасибо.

— Он поможет… Если даже за это мне придется пообещать поддаваться ему в карты весь следующий месяц. Но, — он чуть подался вперед и всмотрелся в ее глаза, — вы уверены, что это именно то, что вам нужно?

Она кивнула.

— Да. Я уверена.

— Что ж. Очень хорошо. Идемте, потолкуем со старым мошенником.

— Вы не могли бы отпустить мои руки?

Он опустил на них взгляд удивленно, с таким видом, будто она потребовала от него чегото совершенно невозможного.

— Если они вам необходимы. — Он церемонно поклонился и поднес к губам ее кисть. — За будущее санитарки Ивановой.

«Разве такой человек может не нравиться?» — подумала она.

Доктора Федорина они застали в гостиной, где он, сидя на полу, играл в карты со своей пятилетней дочерью. Пытаясь сосредоточиться, доктор почесывал бакенбарды.

— Простите, что не встаю, но Анечка меня бьет по всем фронтам.

Девочка, прижимая карты к маленькой груди, улыбнулась.

— Я в одной игре поддалась папе, — заявила она, потом, увидев, какой картой походил отец, просияла и быстро положила сверху козырь.

Маленькими ручками она сгребла кучку засахаренного миндаля (их ставки), и Йенс, рассмеявшись, потрепал ее по пушистым светлым волосам.

— Аня, твой папа — худший картежник во всем Петербурге, а вот ты станешь одной из лучших.

Девочка положила отцу в рот один орешек, утешительно погладила его по щеке и вскарабкалась вместе с выигрышем на стоящее у окна кресло. Доктор приказал нести вино.

— Итак, чем могу помочь? — Он с интересом посмотрел на гостей.

Йенс представил спутницу.

— Это Валентина Иванова. Ей нужна ваша помощь, друг мой. Она хочет стать санитаркой, но в госпиталях ей отказывают на том основании, что она им «не подходит».

— Это правда? — спросил доктор у Валентины.

— Что?

— То, что вы не подходите для такого занятия?

— Нет.

— Возможно, об этом лучше судить не вам.

Слова эти прозвучали несколько грубо, но девушка не стала возражать. Разве могла она возражать этому мужчине, отцу, который сидел на полу, согнув ноги в зеленых брюках, как кузнечик, и поддавался в карты дочке? Она и не знала, что отцы могут так себя вести.

— Позвольте мне рассказать, почему я думаю, что могу стать санитаркой. — Она серьезно посмотрела на доктора. — Последние семь месяцев я помогаю ухаживать за своей парализованной сестрой. Я изучила анатомию человеческого тела и… — Тут она на миг замолчала, подбирая слова, которые могли бы убедить его. — И я играю на фортепиано.

Доктор удивленно моргнул. Валентина улыбнулась.

— Я хоть сейчас могу научить вашу дочь играть «К Элизе».

У дальней стены гостиной стояло пианино, на его крышке, которая явно давнымдавно не открывалась, лежали стопки книг. Девочка, тут же позабыв об орешках, выпрямила спину и замерла, как солдат на плацу.

— Моя жена тоже играла, — негромко произнес доктор. — С тех пор как ее не стало, к пианино никто не прикасался.

— Я вам сочувствую, доктор. И я почла бы за честь, если бы вы позволили мне играть на пианино вашей супруги и учить вашу дочь музыке. Так что, по рукам?

Он с тоской посмотрел на пустой стул у пианино и кивнул.

Валентина направилась к инструменту снимать книги.

— Спасибо вам, Йенс.

Он отвез ее домой в своем экипаже. Но дорогой они мало говорили, предпочитая смотреть на темнеющие небеса и зажигающиеся на мостах огни. В СанктПетербурге дни не бывают долгими.

Йенс и Валентина стояли на гравийной дорожке у ее дома, и их тени соединились. Слова прощания не шли.

— Жду не дождусь пятницы, когда мы поедем в ваши туннели, — широко улыбнулась она. Его лицо наполовину скрывалось в темноте. — Очень хочется посмотреть на то, что вы придумали.

— Да.

То, как он произнес это короткое слово, заставило Валентину насторожиться.

— Чтото не так?

— Нет, ничего особенного.

Она заметила, как в его глазах промелькнула усталость, точно он вдруг вспомнил, что на широких плечах его лежит какойто тяжкий груз, вспомнил, что он обязан оправдывать какието ожидания.

— У вас, наверное, очень ответственная работа, да? — пробормотала она. — Верно, тяжело так каждый день.

— Вы почувствуете то же самое, когда станете санитаркой.

— Поскорее бы.

Это наконецто заставило его улыбнуться.

— Очень хочется увидеть вас в форме.

Она рассмеялась, но все же почувствовала какуюто заминку, как узелок на швейной нитке.

— Во всяком случае, спасибо за то, что спасли меня от жуткой участи. Я бы умерла от скуки, если бы мне пришлось целый день любоваться на то, как взрослые мужчины играют с мечами.

— Со шпагами. Не с мечами.

Она пожала плечами.

— И то, и то — скука.

— А туннели не скука?

— Нет, туннели не скука. Они приносят пользу.

Он отошел от нее на один короткий шаг.

— Валентина.

Ее сердце замерло. Она ждала продолжения.

— Валентина, о чем тот гусар хотел поговорить с вашим отцом?

— Капитан Чернов?

— Да, капитан Чернов.

— Он для меня ничего не значит. Забудьте о нем.

Она повела в морозном воздухе рукой, как будто стряхивая любые воспоминания о Чернове с кончиков пальцев. Над ними не было видно ни звезд, ни луны, на которые можно было бы поднять взгляд.

— Нетрудно догадаться, о чем, вернее о ком, он хотел поговорить. О вас.

— Для меня он ничего не значит, — снова сказала она, на этот раз с бóльшим убеждением, и сделала шаг вперед. — Мне до капитана Чернова нет никакого дела. И никогда не будет.

Он поднял руку, нежно взял Валентину за подбородок и немного повернул ее лицо, так, чтобы на него падал свет висевшей над дверью лампы.

— Обещаете?

— Обещаю.

— Ловлю вас на слове.

Последовавшую тишину нарушило урчание автомобильного мотора и шуршание гравия под колесами. Как некстати вернулся отец!

— Валентина, — тихо промолвил Йенс, отпуская ее подбородок, — никому не позволяйте устраивать за вас вашу жизнь.

Хлопнула дверца машины, и министр широкими шагами направился к ним. Валентина заметила, что сидевший на водительском месте шофер пристально смотрит на нее, но сделала вид, что не видит его, и отвела взгляд.

— Добрый вечер. — Йенс вежливо поклонился ее отцу.

Тот ответил коротким кивком. Генерал Иванов в своей пушистой шубе был похож на медведя, забирающегося в берлогу, когда, удовлетворенно ворча, отпер дверь.

— Валентина, ступай в дом. Побыстрее, пожалуйста. Мне нужно поговорить с тобой.

Не дожидаясь ответа, он скрылся за дверью. Девушка не двинулась с места, пока машина не уехала в сторону гаража. На какоето время они снова остались одни.

— Йенс, не забывайте, что я пообещала вам.

— Не забуду, — ответил он низким бархатным голосом, от которого у нее по телу пошли мурашки. — Вы не будете себя связывать с капитаном Черновым.

Валентина кивнула и в луче света, упавшем на них изза двери, увидела, что губы Йенса сложились в улыбку. Но уже в следующий миг он развернулся и направился к своему экипажу. Валентина наблюдала за ним, пока он широкими бодрыми шагами шел к лошади, встретившей его радостным фырканьем, и поняла, что больше не в силах сдерживать те слова, которые так и норовили сорваться с ее языка.

— Йенс.

Он остановился. Свет лампы выхватывал из темноты край его твердого подбородка и часть волос.

— Йенс, а вы сделаете то же самое?

— Что вы имеете в виду?

— Я о той женщине, что носит зеленые платья и смотрит на вас так, будто насаживает на крючок. О той, которая ходит так, точно весь мир принадлежит ей.

Он нахмурился.

— Графиня Серова?

— Да, она выглядит, как графиня. Я о ней.

— И что вы хотите о ней узнать?

— Вы расстанетесь с ней?

Она услышала, как он глубоко вздохнул.

— Расстанетесь? — не отступалась она.

Он двинулся обратно, подняв руку ладонью вверх, как протягивал бы лошади яблоко.

— Это сложно, — произнес он. — Мне будет непросто…

— Понятно. — Зубы Валентины сжались.

— Нет, вы совсем не понимаете. Я обещаю, что у меня не будет с ней ничего такого, что вы имеете в виду, но мне все равно придется бывать у нее, потому что… Валентина, не…

Но было поздно. Она бросилась в дом и захлопнула за собой дверь.

«Это сложно». Что он хотел этим сказать? Неужели он собирался продолжать ездить к графине Серовой? Не мог же он в самом деле думать, что…

— Валентина, — обратился к ней отец. — Я хочу начать с того, что у меня для тебя хорошие новости.

Он всетаки решил позволить ей стать санитаркой! Она облегченно вздохнула и благодарно улыбнулась ему.

— Спасибо, папа!

— Ты знакома с капитаном Черновым?

— Да.

— Славный молодой человек. Я уверен, ты согласишься.

Валентина осторожно кивнула. Помня номер четвертый из своего списка («Сделать так, чтобы папа простил меня»), она старалась не перечить отцу.

— Его отец — граф Чернов, — продолжил он. — Это одна из самых уважаемых фамилий Петербурга. Капитан необычайно богат. Тебе это известно?

— Да, мама както упоминала об этом.

— Я хочу, чтобы ты вышла за него.

Слова резанули ее, неожиданно и остро, словно бритвой.

— Папа. — Она не закричала, не стала умолять. Голос ее прозвучал совершенно спокойно. — Я уже говорила раньше, что не собираюсь выходить ни за кого. Я хочу заботиться о Кате.

Какуюто секунду он сосредоточенно смотрел в пол.

— Капитан Степан Чернов попросил у меня разрешения проводить с тобой время. Это большая честь. — Желваки отца ходили так усердно, будто он жевал чтото твердое. — С меня хватит твоих безрассудств, Валентина. Мы с матерью приняли окончательное решение. Поверь, я, как твой отец, знаю, что для тебя лучше. Когда повзрослеешь, еще скажешь мне спасибо.

Стоя на персидском ковре перед отцом, она не шелохнулась.

— Папа, честное слово, я не хочу с тобой спорить, но я не желаю выходить за капитана Чернова. Я уже объясняла, что…

Щеки его налились краской, а тяжелые брови сдвинулись над разочарованными глазами.

— Прошу тебя, Валентина, не перечь мне.

— Или что, папа? Что ты сделаешь? — Она попыталась улыбнуться. — Прикажешь выпороть меня кнутом?

Он подошел к ней, обнял за плечи одной рукой и поцеловал в висок.

— Я благодарен тебе за то, что ты спасла Катю. Но сейчас я прошу тебя сделать это ради меня. Просто выполни мою просьбу.

В ее комнате было холодно, но Валентина не заметила этого. Она стянула с себя одежду, бросила ее на пол, но разве можно снять с себя кожу? Девушка забралась в постель и укрылась с головой. Ее затрясло.

Просто выполни мою просьбу.

Ничего не получалось у нее просто. Ни с отцом, ни с Йенсом.

«Йенс, я же пообещала. Дала слово, что не буду связывать себя с ним. Я же поклялась!»

Холодный ветер за окном ответил ей свистом.

«Так почему, почему, Йенс, ты не дал мне такого же обещания?»

Она усилием воли заставила свое сердце успокоиться, стала ждать, пока в мыслях снова зазвучит его бархатный голос. Минуты шли, но голос так и не зазвучал. И тогда Валентина откинула одеяло.

— Что вы здесь делаете?

От неожиданности Валентина шарахнулась в сторону.

— Ничего. — В темноте она могла различить лишь очертания богатырской фигуры Льва Попкова. Он стоял от нее в десяти шагах, прислонившись плечом к стенке, и, если бы он не заговорил, она бы его так и не заметила. — Ты давно здесь стоишь? — спросила она.

— Давно.

— Следишь за мной? Это отец приказал?

Конюх зарычал, и Валентина услышала, как он сплюнул.

Они находились у задней стороны дома. В это время года днем солнце сюда почти не заглядывало, а по ночам здесь царил лютый мороз. Весь двор был покрыт льдом и слежавшимся снегом. Егото и скребла Валентина палкой, разгребала руками в перчатках и раскидывала ногами. С величайшим вниманием она обследовала сугроб за сугробом под окном музыкальной комнаты. Она и рада была бы попросить Попкова помочь, но слова будто застряли у нее в горле, поэтому она продолжала поиски молча. Целых пять минут они оба хранили молчание.

— Ищете чтото? — наконец спросил он.

— Да.

— А что?

— Не твое дело.

— Здесь холодно.

Ничего не ответив, она продолжала скрести лед. Еще пять минут прошли в молчании.

— Вы часом не это ищете?

Валентина быстро подняла голову. Казак не двинулся с места, но вытянул руку. Осторожно ступая по льду, она подошла к нему и посмотрела на его огромную лапищу. В центре раскрытой ладони поблескивало чтото металлическое. Валентина схватила этот предмет и крепко зажала в кулак. Это был ключ от рояля.

— Вот мерзавец!

Он рассмеялся. Громко, не сдерживаясь.

Она двинула его по колену палкой, потом отбросила ее и тоже рассмеялась. Промерзшая ночная тишина эхом разнесла их смех по погруженному в молчание двору.

— Вот негодяй, — сказала она и стала пробираться через снежные сугробы к двери.

Виктор Аркин видел, как Попков неслышной поступью вернулся в конюшню. Он наблюдал за ним и тогда, когда этот здоровяк, не обращая внимания на снег и пронизывающий ветер, несколько часов простоял в тени, дожидаясь, пока девушка выйдет искать то, что потеряла. Как будто он наперед знал, что рано или поздно она все же появится. Видел водитель и то, как Попков дразнил ее, пока она не потеряла терпение, и он позавидовал их беззаботному смеху. Как будто Попкову было наплевать на то, как к нему относятся. Она назвала его мерзавцем, и они рассмеялись. Вместе. Аркин никак не мог понять почему.

Сам он всегда чувствовал себя неуютно рядом с женщинами, терялся и не знал, о чем говорить. На тех политических собраниях, на которых он бывал, женщины были шумные и агрессивные. Ему казалось, что этим женщинам больше всего хотелось походить на мужчин. Иногда его охватывало желание поговорить с Валентиной и с ее матерью. Остановить машину и узнать, что у них на уме. В Валентине он чувствовал чтото необычное, какуюто загадку, которую никак не мог разгадать. Именно поэтому она так испугала его, когда застала в подвале церкви с гранатами: он не знал, чего от нее ждать, как она поведет себя после этого. Было очевидно, что она чтото подозревает, но поделится ли она своими подозрениями с отцом? Пойдут ли они с этим в охранку?

Теперь ему предстоит быть как никогда осторожным. Аркин молча вернулся к гаражу, вошел и закрыл за собой дверь. Сердце его беспокойно зачастило, но он знал, что вряд ли ктонибудь решит наведаться сюда. Здесь было безопасно. Аркин всегда чувствовал одно и то же. Чувствовал огонь, который сжигал его изнутри, ощущал потребность широкими шагами идти в будущее. Жажда действий переполняла его, не давала покоя, и он, решив, что это уймет ее хотя бы на время, направился в самый дальний угол гаража, за машину. Там у стены аккуратно рядком стояли несколько канистр с маслом и картонных коробок с частями мотора, наждачной бумагой, инструментами и прочими железками, которые есть в каждом гараже. Никто не догадается. Никто не копнет глубже.

Только он знал о ящике, зарытом в землю под картонками. Лишь одному ему было известно, что в нем находится.

1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   35

Похожие:

Кейт Фернивалл – Жемчужина Санкт-Петербурга iconЗакон Санкт-Петербурга от 30. 10. 2003 n 642-87 утратил силу в связи...
...
Кейт Фернивалл – Жемчужина Санкт-Петербурга iconПостановление от 19 февраля 2010 г. N 174   об учреждении премии...
В соответствии с Законом Санкт-Петербурга от 27. 12. 1995 n 156-27 "Об учреждении премий, стипендий, наград в Санкт-Петербурге" Правительство...
Кейт Фернивалл – Жемчужина Санкт-Петербурга iconИзбирательные участки для проведения голосования и подсчета голосов...
Положения об администрациях районов Санкт-Петербурга, утвержденного Постановлением Правительства Санкт-Петербурга от 26. 08. 2008...
Кейт Фернивалл – Жемчужина Санкт-Петербурга iconЗакон Санкт-Петербурга от 22 ноября 2011 г. N 728-132 "Социальный кодекс Санкт-Петербурга"
Настоящий Закон Санкт-Петербурга (далее настоящий Кодекс) регулирует отношения, связанные с реализацией полномочий Санкт-Петербурга...
Кейт Фернивалл – Жемчужина Санкт-Петербурга iconЗакон санкт-петербурга социальный кодекс санкт-петербурга
Настоящий Закон Санкт-Петербурга (далее настоящий Кодекс) регулирует отношения, связанные с реализацией полномочий Санкт-Петербурга...
Кейт Фернивалл – Жемчужина Санкт-Петербурга iconО проведении чемпионатов санкт-петербурга среди студентов высших учебных заведений
Совета по физическому по физической культуре и учреждения «Центр подготовки воспитанию при Совете спорту Санкт Петербурга спортивных...
Кейт Фернивалл – Жемчужина Санкт-Петербурга iconПостановление от 20 сентября 2012 года n 1002 о порядке взаимодействия...
В соответствии с Законом Санкт-Петербурга от 12. 05. 2010 n 273-70 "Об административных правонарушениях в Санкт-Петербурге" Правительство...
Кейт Фернивалл – Жемчужина Санкт-Петербурга iconСанкт-петербургская избирательная комиссия решение
Закона Санкт-Петербурга «О выборах депутатов муниципальных советов внутригородских муниципальных образований Санкт-Петербурга», регулирующих...
Кейт Фернивалл – Жемчужина Санкт-Петербурга iconОоо “Лопух” и зао “Тромбон” получили разрешение от Администрации...
Города представление о нарушении Устава Санкт-Петербурга, поскольку Уставом зафиксировано описание герба как символа Санкт-Петербурга,...
Кейт Фернивалл – Жемчужина Санкт-Петербурга iconК концепции проекта закона санкт-петербурга
...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница