Кейт Фернивалл – Жемчужина Санкт-Петербурга


НазваниеКейт Фернивалл – Жемчужина Санкт-Петербурга
страница5/35
Дата публикации30.04.2013
Размер5.24 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Медицина > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   35

5


— Что выберем?

— Бери меренгу, это ведь твое любимое.

— Может, лучше шоколадное?

— Ну нет, этого ты не получишь, — рассмеялась Катя. — Я сама его хочу. — С довольной улыбкой сестра провела вилкой по серебряной тарелочке с пирожным, стоявшей посредине стола. — Я выбираю первая, — объявила она.

Валентине было непросто, ей хотелось вести себя так, будто ничего не произошло. Ей хотелось, чтобы Катя хоть чемуто порадовалась, поэтому и привела ее сюда. Она давно уже не видела сестру такой веселой и оживленной. Вот только вилка для пирожного в ее руке почемуто казалась тяжелее свинца.

Аркин сдержал слово. Он проехал по тротуару, не обращая внимания на возмущенные крики пешеходов, которые разбегались в стороны перед приближающимся большим автомобилем. Он нашел способ вывезти их, и они поехали в другой ресторан — «Гавот». По дороге о том, что случилось, не говорили, а в ресторане Валентина выбрала столик в глубине зала, у стены, рядом с дверью в кухни. Как можно дальше от входа.

Все здесь казалось ей таким обыденным и повседневным: вокруг сновали официантки в черных платьях со сборчатыми белоснежными передниками и игривым белым кружевом в волосах. Все любезны, обходительны. Здесь зло не чувствовалось. Здесь не было слышно криков. Изысканно одетые посетители улыбались в свете настенных ламп со стеклянными розовыми абажурами, угощались пирожными, пили горячий шоколад. Смеялись. Разговаривали.

Валентина даже удивилась собственной тревоге. Похоже, никто, кроме нее, не был испуган и только у нее от волнения кусок не лез в горло. Все здесь дышали полной грудью. Неужели это она ведет себя глупо? Или все остальные?

— Валентина.

— Да?

— С тобой все в порядке? — Катя внимательно смотрела на сестру.

— Да.

В том пространстве, которое разделяло их, было чтото хрупкое, ранимое. Чувствительное, как натянутая струна. Валентина не хотела касаться этого.

Катя решила сменить тему.

— А новый папин автомобиль замечательный, правда?

— Да.

— И Аркин молодец.

— Да, он хорошо водит.

Валентина бросила настороженный взгляд на широкое арочное окно, из которого через сетчатые занавески было видно улицу, и почувствовала какуюто внутреннюю дрожь.

— Ты ничего не слышишь? — спросила она сестру. — Мне показалось, я услышала…

Катя накрыла лежащую на столе руку Валентины своей маленькой ладошкой и слегка сжала тонкими пальцами. У Валентины изза упорных уроков фортепианной игры пальцы были намного крепче и сильнее.

— Это нормально, что тебя преследуют страхи после того, что ты пережила тогда в лесу, — произнесла она.

Валентина снова посмотрела на окно.

— А ты сегодня, похоже, вообще не испугалась ни капельки.

— Это потому что у меня жизнь такая однообразная. Я просто настолько оглупела, что перестала понимать, когда нужно бояться, а когда нет. Ты чувствительнее, чем я.

— Катя, — произнесла Валентина негромко, — ты думаешь…

Но она не успела договорить. Раздался громкий звон, в окна ресторана стали влетать кирпичи, и мелкие осколки стекол алмазным дождем посыпались на напудренные щеки. Один из больших осколков, острый и тонкий, как наконечник стрелы, впился в шею какойто женщине. В этот самый миг раздался крик.

Валентина бежала со всех ног. Она то и дело оскальзывалась, но продолжала бежать. Ноги сами несли ее. Колеса инвалидной коляски скрипели и скользили.

— Валя, не надо! — Холодные как лед пальцы сжались на ее руке. — Прошу тебя, остановись.

Катя умоляла. Усилием воли Валентине удалось заставить свои ноги остановиться, но пальцы попрежнему сжимали ручки кресла так, будто приросли к ним. Онемевшие, промерзшие, они словно вплавились в металл. Крик женщины, которой впился в шею осколок стекла, до сих пор стоял у Валентины в ушах, и, как она ни старалась, ей не удавалось избавиться от него. Девушка сделала глубокий вдох, и легкие ее как будто сжались в комок — до того морозным был воздух.

— Валя, мы замерзнем насмерть.

Постепенно разум стал возвращаться к Валентине. Катя сидела в коляске, развернувшись к ней лицом, и голой рукой тянула ее за рукав. Голубые глаза ее расширились от панического страха.

— Катя, как ты? Все хорошо?

Сестра покачала головой.

Валентина посмотрела по сторонам и с удивлением обнаружила, что стоит посреди незнакомой узкой грязной улицы, загаженной смерзшимися в желтые комки нечистотами. Покрытая снегом водосточная труба лежала в канаве, напоминая труп, окна в домах были закрыты картоном. Краска на стенах облупилась, обнажая расползающиеся трещины. Поодаль стоял и глядел на них какойто бородатый мужчина. Рядом с ним сидела собака, такая же кудлатая и грязная, как борода и одежда хозяина.

О Боже, что она наделала?

Как только в окна полетели кирпичи, у нее в голове осталась лишь одна мысль: увезти оттуда Катю. Куданибудь. Как можно дальше. В безопасность.

Схватив инвалидное кресло, она бросилась не разбирая дороги в ресторанную кухню, а оттуда выбежала на грязный двор. И там ноги сами понесли ее. Куданибудь. Как можно дальше. В безопасность. Это было единственное, о чем она могла думать в ту минуту. И она побежала так, как еще никогда не бегала в своей жизни, словно инстинкт подсказывал ей, что здесь, среди забытых и обездоленных, где свои убеждения доказывали не словами, а кирпичами и бомбами, она будет в большей безопасности, чем среди себе равных.

Катины щеки сделались белыми как снег — она замерзала. Суровый северный ветер дул со стороны залива, и они обе были без шуб, без перчаток и даже без шарфов. Все это осталось в «Гавоте». Валентина буквально видела, как кровь стынет в венах сестры. Убегая, Валентина не чувствовала холода, но только сейчас поняла, что тем самым убивала Катю. Снова! Она бросилась к ближайшей двери. Прямо посредине дверной панели шла трещина, коекак забитая планками, но девушка не стала обращать на это внимание и громко постучала. После долгого ожидания дверь открыл ребенок. Совсем маленький, ростом ей по пояс.

— Можно нам зайти? Пожалуйста! Мы замерзаем.

Мальчик ничего не ответил. Лицо его было покрыто струпьями, грязным пальцем он чесал гнойное пятно у себя на подбородке.

— Пожалуйста, — повторила Валентина. — Твоя мама дома?

Мальчик отошел на шаг назад, и она было решила, что он хочет пропустить коляску, но вместо этого он захлопнул дверь. Тогда Валентина с такой силой ударила по деревянной двери, что трещина немного расширилась.

— Откройте дверь! — закричала она.

Дверь немного приоткрылась, но лишь настолько, чтобы показавшийся в просвете голубой глаз сосредоточился на незваных гостях.

— Что вам? — произнес детский голос.

На этот раз говорила девочка.

— Моя сестра замерзает. Она умрет, если вы нас не впустите. Пожалуйста, откройте.

Наученная опытом, Валентина на этом не остановилась, а резко толкнула дверь, и застигнутый врасплох ребенок попятился. Прежде чем девочка опомнилась, Валентина вкатила коляску в темный узкий коридор, и дверь за ними тут же захлопнулась. Внутри стоял смрад. На ступеньках лестницы блестел маслянистый крысиный помет.

— Спасибо, — выдохнула Валентина.

Перед ней стояли трое чумазых детей: два неотличимых друг от друга мальчика и девочка с грязными светлыми волосами. На близнецах была уродливая одежда, брюки не доходили даже до лодыжек. Девочка была младше братьев. Широко раскрытыми глазами она с любопытством рассматривала кресло на колесах.

— Ваша мама дома? — спросила Валентина.

Девочка, не отрывая глаз от спиц Катиного кресла, указала на дверь и прошептала:

— Это мотоцикл?

Один из мальчиков легонько ущипнул ее за ухо.

— Глупая ты, Люба. Это для инвалидов.

Валентина открыла указанную дверь и вкатила кресло в небольшую пустую комнату, в которой было ненамного теплее, чем на улице. Грязная, вся в пятнах тряпка была натянута на окно, очевидно, чтобы хоть както спастись от холода, но от этого воздух в комнатке казался серым. Здесь пахло сырой штукатуркой и немытыми телами.

— Извините, что мы ворвались к вам.

На краю узкой кровати сидела женщина и кормила грудью младенца. Одежда на ней была рваная, и тело ее было сухим и костлявым, как у старухи, но в глазах светился молодой огонь. Руки ее согревали рукавицы без пальцев, а на голову был намотан коричневый вязаный шарф. Она спрятала грудь и застегнула пуговицы.

— Что вам нужно? — Голос женщины был усталым.

— Нам с сестрой нужна помощь. Пожалуйста. — Валентине было очень неприятно просить чтото у этой женщины, которой явно нечем было делиться. — Сестра совсем замерзла. Ей нужно тепло. Какаянибудь теплая пища.

— Моим детям тоже нужна теплая пища, — неприветливо произнесла женщина. — Но они ее не получают.

Валентине вдруг стало неловко, хотя в том, что эта семья голодала, ее вины не было. Она взяла Катину руку и принялась ее энергично растирать. Женщина тут же положила ребенка на кровать и подошла к маленькой черной печке в углу. Когда она открыла дверцу, стал виден едва живой огонек. Неудивительно, что в комнате было так холодно. Женщина щипцами достала из печки тяжелый камень, завернула его в черное от сажи полотенце, лежавшее рядом с печкой, и положила его на колени Кати.

— Может, подбросить в огонь дров? — предложила Валентина.

— Нет.

— У меня есть деньги.

Трое детей подошли к ним ближе. Девочка протянула грязную ладошку:

— Мы можем купить дрова.

Валентине пришлось довериться им. Она достала из кошелька две белые десятирублевки, хоть и знала, что для приобретения дров это слишком много.

— И еды купите. Поторопитесь!

Всех троих как ветром сдуло.

— Вот. Возьми. — Женщина сняла с кровати одеяло.

Посмотрев на него, Валентина решила, что, наверное, оно кишит вшами, но все же приняла.

— Спасибо, — сказала она и обернула им плечи сестры, подоткнув углы ей под бесчувственные ноги.

Укутывая Катю, она заметила, что женщина внимательно наблюдает за ней, и тут ей впервые в жизни подумалось о том, сколько может стоить инвалидная коляска. Столько, сколько эта семья зарабатывает за месяц? За год? Об этом она могла только догадываться. Вся эта убогая квартирка была меньше, чем ее спальня. Потолок здесь местами прогнил и провалился, по одной из стен расползлась черная плесень, и в воздухе витала сырость.

— Спасибо, что помогли нам, — искренне произнесла Валентина. — На ресторан, в котором мы обедали, напали бастующие, и мы с сестрой сбежали, не успев даже захватить шубы.

Женщина кивнула на Катю.

— Она больная?

— Нет, это несчастный случай.

Младенец на кровати заплакал.

— Возьми ее, — вдруг произнесла женщина.

Валентина посмотрела на корчащийся сверток на кровати.

— Возьми ее. — На этот раз голос женщины прозвучал настойчивее.

— Что?

— Ты хочешь от меня помощи. В ответ я прошу помощи от тебя. Хочу хотя бы немного отдохнуть от ребенка. — Она улыбнулась, и вдруг чтото светлое, юное промелькнуло в ее лице. — Не бойся, я не украду кресло твоей сестры.

Щеки Валентины вспыхнули огнем, когда она взяла на руки ребенка. Ей вспомнилось, как она когдато давно вот так же держала совсем еще маленькую Катю, только сестра не пахла так отвратительно. У девочки были коротенькие кривые ножки и почти безволосая голова.

— Дай мне подержать. — Слабый голос Кати раздался неожиданно.

Валентина поднесла младенца к креслу, но не отдала.

— Она грязная, — шепнула она сестре. — Ты же не хочешь…

Девушка замолчала, увидев умоляющее выражение в глазах Кати. Она положила ребенка сестре на колени и изумленно застыла, когда девочка вдруг наклонилась и поцеловала крохотную костлявую ручку. Лицо Кати озарилось широкой улыбкой. Она возвращалась к жизни.

Запах горячих пирожков изменил все. Детям еще не роздали этих маленьких комочков теста с мясом, но они уже словно ожили — так заблестели их глаза в предвкушении. Они уселись на пол перед печкой и стали смотреть, как Валентина разворачивает пакет, с таким же восторгом, с каким сама она наблюдала бы за представлением в балете.

— Может, им стоит сперва помыть руки? — спросила Валентина, кладя на протянутые ладони по пирожку.

Пальцы детей были черны от грязи.

— Колонка замерзла, — пожала плечами женщина и откусила большой кусок пирога с черничным вареньем.

Пока она жевала, лицо ее словно таяло от наслаждения и молодело на глазах.

— Как вас зовут?

— Варя. Сидорова.

— А меня Валентина. Мою сестру — Катя.

Катя хлебнула горячего чаю с медом из жестяной кружки, и щеки ее снова порозовели. Младенец лежал у нее на коленях, как котенок, которому тепло и уютно.

— Варенька, а чем занимается ваш муж?

Женщина насторожилась.

— На заводе работает.

— Он большевик?

Валентина увидела, как у Вари под глазами натянулась кожа.

— Что вы знаете о большевиках?

— Он в сегодняшнем марше участвовал?

Варенька вдруг рассмеялась. Дети удивленно повернулись к ней, как будто услышали какойто непривычный звук. Но смех не прекращался. Он лился и лился из раскрытого рта, пока на шее женщины не вздулись вены, а по щекам не потекли слезы, но и после этого густой неуправляемый хохот продолжал сотрясать воздух. Варя упала на колени, и вдруг смех оборвался — так же неожиданно, как начался. Она сорвала с головы шарф, освободив короткие вьющиеся каштановые волосы. Валентина застыла на месте от изумления. Катя ахнула. Одна сторона головы женщины была лысой, и по ней проходил широкий белый шрам. Блестящая, точно мокрая, полоса вилась от виска до самого затылка. Женщина смотрела на сестер взглядом, в котором были и жалость, и ненависть.

— Пять лет назад, у ворот Зимнего, — твердым голосом заговорила она, — когда мы шли с обращением к царю, солдаты накинулись на нас с саблями. Мы никому не хотели зла, но они изрубили нас. Изза тех смертей вы и весь ваш класс продолжаете существовать по сей день. Только заслуживаете ли вы этого?

Валентина взяла младенца с колен Кати и положила на кровать.

— Я думаю, нам пора.

— Вы! — Продолжая сидеть на полу, женщина указала на Валентину. — Я обещаю вам, что скоро настанет тот день, когда мы придем за вами и такими, как вы, и на этот раз вы не спасетесь. Вы, ленивые богачи! Паразиты! — Она плюнула на пол. — Рабочие добьются справедливости.

Валентина достала кошелек и высыпала его содержимое на стол. Часть монет попадала на пол, и дети, как мыши, стали юрко ползать вокруг, собирая их.

— Возьмите. Это за то, что вы помогли. Я благодарна вам. — Она подошла к сидящей на коленях женщине и кончиками пальцев прикоснулась к блестящему шраму, бесцветному, как какоето живущее под землей существо. На ощупь он был мягким и скользким. — Мне очень жаль, что с вами произошло такое, Варенька.

— Мне не нужна ваша жалость.

— Валентина, — произнесла Катя, — она хочет, чтобы мы ушли.

— Она права. Уходите, пока не вернулся муж. — Варенька обожгла Валентину взглядом. — Мой большевик.

Громкий удар в дверь заставил всех вздрогнуть. Не успели они опомниться, как раздались еще два удара. Били как будто кувалдой, под этим напором дверь затрещала. Женщина подхватила младенца и прижала к груди так сильно, что девочка заплакала. Валентина услышала, как застучало ее сердце. Она не знала, чего ожидать.

— Катя, жди здесь.

— Нет, Валя, не ходи…

Дверь снова загрохотала. Валентина уверенно вышла в мрачную прихожую и открыла замок на входной двери. Дверь тут же отлетела в сторону. Громадная фигура заслонила проем.

— Какого черта вы делаете в этой вонючей дыре, Валентина Николаевна?

Это был Лев Попков.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   35

Похожие:

Кейт Фернивалл – Жемчужина Санкт-Петербурга iconЗакон Санкт-Петербурга от 30. 10. 2003 n 642-87 утратил силу в связи...
...
Кейт Фернивалл – Жемчужина Санкт-Петербурга iconПостановление от 19 февраля 2010 г. N 174   об учреждении премии...
В соответствии с Законом Санкт-Петербурга от 27. 12. 1995 n 156-27 "Об учреждении премий, стипендий, наград в Санкт-Петербурге" Правительство...
Кейт Фернивалл – Жемчужина Санкт-Петербурга iconИзбирательные участки для проведения голосования и подсчета голосов...
Положения об администрациях районов Санкт-Петербурга, утвержденного Постановлением Правительства Санкт-Петербурга от 26. 08. 2008...
Кейт Фернивалл – Жемчужина Санкт-Петербурга iconЗакон Санкт-Петербурга от 22 ноября 2011 г. N 728-132 "Социальный кодекс Санкт-Петербурга"
Настоящий Закон Санкт-Петербурга (далее настоящий Кодекс) регулирует отношения, связанные с реализацией полномочий Санкт-Петербурга...
Кейт Фернивалл – Жемчужина Санкт-Петербурга iconЗакон санкт-петербурга социальный кодекс санкт-петербурга
Настоящий Закон Санкт-Петербурга (далее настоящий Кодекс) регулирует отношения, связанные с реализацией полномочий Санкт-Петербурга...
Кейт Фернивалл – Жемчужина Санкт-Петербурга iconО проведении чемпионатов санкт-петербурга среди студентов высших учебных заведений
Совета по физическому по физической культуре и учреждения «Центр подготовки воспитанию при Совете спорту Санкт Петербурга спортивных...
Кейт Фернивалл – Жемчужина Санкт-Петербурга iconПостановление от 20 сентября 2012 года n 1002 о порядке взаимодействия...
В соответствии с Законом Санкт-Петербурга от 12. 05. 2010 n 273-70 "Об административных правонарушениях в Санкт-Петербурге" Правительство...
Кейт Фернивалл – Жемчужина Санкт-Петербурга iconСанкт-петербургская избирательная комиссия решение
Закона Санкт-Петербурга «О выборах депутатов муниципальных советов внутригородских муниципальных образований Санкт-Петербурга», регулирующих...
Кейт Фернивалл – Жемчужина Санкт-Петербурга iconОоо “Лопух” и зао “Тромбон” получили разрешение от Администрации...
Города представление о нарушении Устава Санкт-Петербурга, поскольку Уставом зафиксировано описание герба как символа Санкт-Петербурга,...
Кейт Фернивалл – Жемчужина Санкт-Петербурга iconК концепции проекта закона санкт-петербурга
...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница